10 reasons why

      Со дня рождения Алекси все изменилось. Наши с ним студийные ссоры прекратились будто по щелчку пальцев, что лишний раз подтвердило мои мысли: наши проблемы были результатом недосказанности, невыраженных чувств. Это оказалось очень кстати в преддверии рождественского тура, и мы могли наконец в полной мере насладиться гастролями перед долгожданным новогодним отпуском.       Восемь концертов миновали незаметно. Привычная для меня в поездках бессонница ушла на второй план ровно в тот момент, как обычно пустующую половину кровати в моем номере стал занимать сладко сопящий на ней Алекси. Тот тур благодаря нему вообще был очень особенным. Я чувствовал себя полным сил и энергии, окрыленным и едва держал себя в руках на сцене, чтобы не позволить нашим поклонникам догадаться о причинах столь сильной перемены в моем настроении. Парни смеялись и говорили, что это тщетно, лишь по нашим взглядам и глупым влюбленным улыбкам можно все понять. Не говоря уж о том, как часто я не давал покоя Але, пытающемуся сосредоточиться на работе с пультом, но неизбежно отвлекающемуся на мои дурачества.       Я стал замечать, что вместе с этим туром становилось все больше слухов и гипотез. Должно быть, парни были правы в том, что по нам все видно. В сети становилось все больше эдитов, которые я, по правде говоря, и сам любил смотреть, порой даже сохраняя некоторые из них на свой телефон. Несмотря на то, что мы с Але были совершенно разными, смотрелись мы невероятно гармонично и красиво. Я мог любоваться часами, пока его не было рядом. А рядом его не бывало часто. Все потому что мы не спешили сообщать о наших отношениях кому-либо, кроме парней, и Але часто уезжал один к родным, ведь приведи он меня в отчий дом — всем и все сразу бы стало понятно. Вечно так продолжаться не могло. — Слушай, я знаю, ты не любишь все эти рождественские посиделки за столом и все такое, но я тут подумал, может, это самый подходящий момент, чтобы рассказать всем о нас? — предложил Алекси одним из вечеров после успешно отыгранного концерта. — Праздник для меня уже не будет праздником, если рядом не будет тебя.       Я прекрасно понимал, что Алекси хотел сказать. Я не мог представить ни одного значимого для себя дня, чтобы рядом не было Але. Я хотел, чтобы он был рядом в каждый особенный момент и разделял его со мной. Хотел улыбаться и смеяться вместе с ним, проживать все эти эмоции рука об руку. — Для меня тоже, — понимающе кивнул я, придвинувшись к нему на постели и взяв его ладони в свои. — И я бы не раздумывая согласился, но что если эта новость не станет для них радостной? — Почему ты так думаешь? — склонив голову к плечу, уточнил Але. — Ну, знаешь, я не очень-то похож на невестку их мечты, — нервно усмехнулся я в ответ и опустил взгляд на наши сцепленные руки. — Да и даже если это не проблема, они вряд ли будут в восторге от того, что это именно я. — Я без понятия, как они отреагируют на то, что ты не очень-то похож на невестку, — с добродушной улыбкой ответил Алекси, — но осудить меня за то, что я выбрал именно тебя, я им не позволю. — Но ведь будет неловко, — вздохнул я, однако не смог сдержать улыбки на уверенность Але в свое выборе. — О, это я тебе обещаю! — рассмеялся он и, обхватив мое лицо ладонями, взглянул в глаза. — Но если серьезно, то да, будет неловко, местами стремно, но зато потом ты сможешь навещать их вместе со мной и нам не придется расставаться на целые выходные, которые мы могли бы провести вместе. — Звучит чертовски заманчиво, — шепнул я и, приблизившись к его лицу, накрыл губы нежным поцелуем. — Ради такого я готов позориться столько, сколько будет необходимо.

***

      Алекси не соврал. Было очень неловко. Возможно, было бы куда проще, будь я с родителями Алекси не знаком, но я был. Как приятель, как друг, едва ли не брат, и потому оказаться в его доме в новом амплуа было ужасно странно. Мне хотелось провалиться под землю еще с первых секунд, как я протянул, стоя на пороге, его маме небольшой букет алых роз, а отец, стоящий чуть поодаль, озадаченно хмыкнул. Я не знал, что я должен делать, что говорить, и потому был безмерно благодарен Але, решившемуся принять весь удар на себя.       Он тихонько вздохнул, наблюдая за тем, как мама прижала к себе подаренный мною букет цветов, и осторожно заявил: — Мы должны вам кое-что сказать, но давайте не на пороге.       Мы проследовали в гостиную, где уже был накрыт в ожидании других гостей праздничный стол, и заняли места на противоположных его концах. Отец Алекси первым нарушил тишину: — Не ожидали, что ты придешь сегодня, Йоэль. — Эм, да, — неловко ответил я, резко ощутив себя лишним в чужом доме. — У вас семейный праздник. Я понимаю, что я здесь немного лишний.       В мой бок с силой врезался локоть Алекси, и я вынужден был заткнуться и дать слово ему, виновато отведя взгляд в сторону, где стояла пышная елка с мигающей на ней цветной гирляндой. — Йоэль говорит ерунду, он не лишний, — твердо ответил Але и опустил ладонь на мою вспотевшую от волнения руку, замершую возле пустой тарелки на столе. — Мы хотели сказать вам, что мы теперь вместе, и я очень надеюсь, что вы отнесетесь к этому по крайней мере с уважением. — Але, обычно ты шутишь смешнее, — откликнулся старший Каунисвеси, прочистив горло, и откинулся на спинку стула, оценивающе оглядев нас двоих. — Разве похоже, что я шучу? — пожал плечами Алекси и обернулся на меня с теплой улыбкой. — Я люблю Йоэля и не собираюсь скрывать это от самых близких и дорогих мне людей. Вам придется принять это.       Мне показалось, что сердце пропустило удар. В то время, как я выжидал подходящий момент для признания, Алекси сказал о любви ко мне так буднично, будто это было самой очевидной и понятной вещью на земле. Я взглянул на него широко распахнутыми глазами, и Але тепло усмехнулся, коснувшись пальцами моей щеки. Тогда я растерянно шепнул в ответ: — А я тебя.       Он широко улыбнулся, так же тихо ответив «я знаю». — Алекси, дорогой, мы рады за вас, — осторожно вмешалась его мама, — но как же вы будете вместе работать? Мне кажется, отношения и работа все-таки не должны пересекаться. — Еще лучше и продуктивнее, чем раньше, — беззаботно ответил он. — Похоже, все эти недосказанности здорово мешали рабочим процессам. Сейчас все хорошо. И у нас, и в группе. — Как знал, неспроста этот милый букетик, — покачав головой, вздохнул отец Алекси. — Бог с вами, ребята. Надеюсь, у вас все будет хорошо. — Обязательно будет, — уверенно откликнулся Але. — Ну, так что, мы еще успеем помочь вам с ужином?

***

      Вопреки моим опасениям, вечер прошел прекрасно. Если в первые пару часов я все еще чувствовал, что нахожусь не в своей тарелке, то ближе к полуночи уже смог полностью расслабиться и позволить себе отпустить тревогу о том, что могу сказать или сделать что-то не то. Семья Алекси была такой же комфортной и теплой, как он сам. Мне не задавали никаких неудобных вопросов, напротив, будто бы старались выбирать темы, которые будут интересны и мне, совершенно неожиданному для них гостю. Я чувствовал, что и впрямь охотно стану составлять Але компанию в его поездках в отчий дом.       Ближе к двум часам ночи все разбрелись по выделенным им комнатам, а в гостиной остались лишь мы двое и мама Алекси. Она неспешно убирала за гостями со стола, а мы ей в этом помогали. Насухо протирая очередной вымытый мной бокал, она неожиданно тепло улыбнулась мне и заговорила: — Мне показалось, ты был немного скован сегодня. У нас семья немного шебутная, конечно, но, я уверена, ты скоро привыкнешь.       Я улыбнулся ей в ответ и согласно кивнул, честно признавшись: — Должно быть, я просто слишком давно не проводил время в таком уютном кругу. Мне было приятно сегодня с вами. — Это замечательно, — тихо откликнулась она и, отставив бокал в сторону, приобняла меня за плечи. — Ты здесь желанный гость, Йоэль. Мне кажется, Алекси с тобой очень счастлив, а значит счастлива и я. — О чем секретничаете? — раздался за нашими спинами веселый голос Але, закончившего с уборкой стола. — О том, какой ты у нас замечательный, — протянула миссис Каунисвеси, потрепав его по волосам. — Кажется, мы здесь закончили. Спасибо, мальчики, дальше я справлюсь сама, — добавила она, намекнув, что и нам пора бы готовиться ко сну. — Спокойной ночи, — попрощался с ней я, когда Але потянул меня за руку в сторону своей спальни.       Едва прикрыв за нами дверь, он поспешно шагнул ко мне и, обхватив руками мои плечи, вовлек в долгий и сладкий поцелуй. Я тихо выдохнул, едва он отстранился, и мягко очертил пальцами его лицо. — Только об этом весь вечер и мечтал, — прошептал я, глядя в его поблескивающие в свете полной луны, заглядывающей в окна, глаза. — Кстати, я хотел признаться тебе первым… — Ты и признался, — с теплой усмешкой заверил Алекси. — В ту ночь на маяке не нужно было никаких слов, чтобы понять, что у тебя в сердце.       Я широко улыбнулся, понимающе кивнув. Алекси был прав. Хоть я и не говорил того вслух прежде, но кричать о любви к нему на самом деле хотелось на весь мир. Однако он, греющийся в моих объятиях, и был для меня всем миром. Я склонился к его уху, коснулся губами мочки, заставив его вздрогнуть и смущенно выдохнуть, и тихо повторил заветные слова: — Я безумно тебя люблю, Але.       В тот вечер я ощутил себя достойным, ведь никто не осудил Алекси за столь сомнительный выбор, коим я, пожалуй, мог казаться. Я перестал сомневаться в себе и в своей способности сделать его счастливым. Я ясно понял, что способен. Я почувствовал, что могу быть частью чего-то большего, частью прекрасной семьи, подарившей мне самого невероятного человека в жизни. И за это осознание я вновь мог быть благодарен лишь моему Алекси.