Незваные гости

– Эй, Ульф! Надеюсь, позолота на твоих бурах не боится гранита? Или ты после каждой трубы будешь красить их на базе, пока мы работаем? – перекричал Сандр гул и скрежет, царившие в капсуле, пробивавшей породу северной части Хокссеса. – Да кто бы говорил! – не остался в долгу бурильщик. – Вообще-то ты первый выкрасил автомат золотом, а я просто поддержал идею! И с твоих пушек золото вроде как не слезает. Борган только ухмыльнулся в усы, вполуха слушая дружескую перебранку. Неужели это тот же самый Сандр, который прибился в его квад в прошлом квартале? Сандр, разведчик, который боялся высоты и вооружался дедовским карабином с перемотанным изолентой прикладом? Отнюдь. Новый скаут вжился в команду и сменил обноски на приличную броню и собственноручно доработанный бронебойный автомат. Впрочем, весь семнадцатый отряд компании Deep Rock Galactic изменился за последние месяцы. Сандр быстро двинулся по карьерной лестнице, стремясь нагнать товарищей, и бронзовые звёзды на его наплечниках быстро сменились серебряными, а затем и золотыми. Ульф под стать званию золотого стража облачился в вычурную чёрно-жёлтую броню, походившую на доспехи дворфских гвардейцев докосмической эры. Впрочем, по уровню оснащения она не уступала современной экипировке, а парочка расквашенных носов в баре быстро убедила незадачливых собутыльников, что шутить на её счёт себе дороже. Объяснял же Ульф такую перемену «чувством прекрасного, внезапно проснувшимся после пары кружек остроумного стаута». А вот на Давура Борган искоса поглядывал буквально каждую миссию. Во время злосчастного погружения, когда семнадцатый отряд напоролся на машину враждебной корпорации GRP, инженер в её цепких лапах – и по собственной же неосторожности – едва не лишился жизни. Механизм почти превратил Давура в куклу для чревовещания, в живой ретранслятор пропаганды конкурентов. Однако инженеру повезло: машина была серьёзно повреждена, и товарищам удалось вырвать его из манипуляторов. Но не без последствий. Череда операций, замена искалеченных участков мозга и правого глаза на импланты – и Давур вполне мог бы выйти в безбедную отставку, скопив к тому моменту больше миллиона кредитов… Но Давур остался. Борган несколько раз становился свидетелем долгих бесед инженера и диспетчера в медотсеке. Мощи и меткости турелей Давура не было равных, однако шахты Хокссеса не позволяют полностью полагаться на автоматику. Давуру и обещали щедрую материальную поддержку, и взывали к чувству братства – мол, не может же команда постоянно следить только за ним, как бы ему худо не стало… Говорят, разок на семнадцатую станцию даже пожаловал кто-то из руководства, дабы сделать инженеру «особое предложение». Давур же был непреклонен: – Вне компании мне делать нечего, – кратко ответствовал он Боргану, впервые выбравшись из медотсека с тростью. – А Deep Rock мне ещё есть что предложить. На неделю Давур наглухо заперся в мастерской, оставив и товарищей, и начальство в полном неведении. Вышел же он наружу уже без трости – но и не полностью свободно. Давур доработал старый прототип экзоскелета так, чтобы тот усиливал его мышцы, утратившие форму за долгие месяцы лечения, и помогал с координацией. Без доспехов, непрерывно гудевших и качавших по наспинным патрубкам охлаждающую жидкость, инженер был вынужден лишь неловко хромать. Борган понятия не имел, чего Давуру стоило выбить у начальства разрешение продолжить шахтёрскую работу, но теперь во время каждого спуска он непременно занимал крайнее кресло и задумчиво листал какие-то голопроекции перед механическим глазом. Не раз и Борган, и товарищи пытались хоть как-то расшевелить инженера, но хохмить как прежде Давур прекратил. Зато нюхать сахар стал гораздо реже. Хоть какая-то ложка золота в бочке неочищенного моркита… ...за которым, собственно, на сей раз и вылетела четвёрка. Следом за десантной капсулой неслась тяжёлая ракета, тащившая с орбиты громадный насос для выкачки расплавленной породы из разогретых недр Хокссеса. Борган в который раз протёр верный миниган и взглянул на задремавшего Ульфа. Бурильщик сонно ухмылялся в усы. Он отлично умел делать три вещи: перепивать собутыльников, крушить жучьи панцири и строить трубы для насосов. Правда, во время постройки рядом с Ульфом находиться вообще не стоило: лица многих дворфов, в том числе и Боргана, хранили на себе следы ссадин и даже переломов от ударов эфесом кирки разъярённого бурильщика, отвлечённого от любимого дела. Однако стоило единожды установить с Ульфом границы, и можно было быть уверенным, что жидкий моркит будет откачан в считанные минуты. – Давайте-ка сюда всю жижу, ха-ха! – выпалил Ульф, едва дверь приземлившейся капсулы с шипением открылась. Первыми на выход полетели три гранаты, и не зря: вибрация двух тяжёлых ракет, буривших породу, частенько собирала на точке сброса крупные стаи глифидов. Визг раненых осколками и взрывной волной жуков дал дворфам понять, что предосторожность оказалась не лишней. Боргану и спутникам осталось лишь добить парочку преторианцев, принявших гранаты на лобовой хитин, и зона посадки была зачищена. – Давур, Сандр – на вас нитра и всё остальное, что нельзя достать с земли. Мы с Ульфом пойдём рыть тоннели. На время роя собираемся у базы, – для порядка повторил Борган уже привычный план. Дождавшись кивков от напарников, стрелок поднял кирку в ритуальном жесте. – Сила гор! – Сила гор! – ответил хор из трёх голосов. Несколько мгновений, и он сменился рёвом ручных буров и хлопками платформенной пушки. Семнадцатый отряд взялся за дело.