Сможешь забрать то, чего нет?

Минги ненавидит свою работу, ненавидит каждый день, когда он вынужден направляться туда за вполне обычным и простым заработком, покидая уютную, пусть и маленькую, квартирку на восьмом этаже. Он делает это каждый божий день, даже по воскресеньям, тухнув в душном офисе, слушая крик начальника, гомон друзей, резвящихся, осведомляющих его о том, что он прожигает свою молодость, являясь офисным планктоном. Но ведь всё это дерьмо происходит не по его воле и он был бы рад вовсе не тратить буквально всю свою жизнь на заполнение отчётов и очередных бланков, носясь от корпуса к корпусу, обучая новых сотрудников, уходящих спустя неделю из-за обильной нагрузки. Он не хотел и не хочет, но должен, ведь ему нужны деньги на еду, а дать их никто, кроме него самого просто не может. Его родители разбились в автомобильной катастрофе, когда он ещё учился в старшей школе, а вот ему уже двадцать пять. Он ничего не знает о жизни за ее пределами, полностью посадил желудок, питаясь лапшой быстрого приготовления, уже не помня и того, когда в последний раз ел мясо. безусловно Сон пытался, пытался отказать себе в каких-то мелочах, лишь бы побаловать чем-то вкусным, но в конечном итоге каждую пятницу напивался в хлам, заставляя самостоятельно подниматься ватное тело, брести домой, принимать холодный душ, заводя будильник для того, что бы встать на ненавистную дорожку уже завтра. каждый день, по кругу, по новой, заново, проводя сквозь тело очередное бранное слово, уже не царапающее душу, либо он просто не чувствовал боли. Одно и тоже, день за днём, ночь за ночью, расслабляя галстук, стягивая пиджак, либо кутаясь в старенькое пальто, боясь забирающегося в душу холода. Жарко, неистово, очередной стажёр, совсем измучевший его, глупый, мелкий, несносный. Чёртова туча ошибок, исправляемых раз за разом, пока низкий баритон тихо бубнит, объясняя очередной нюанс по сотому кругу. Бесполезно, не слышит, не думает, строчит что-то в телефоне уже во время разговора. Пустослов, совсем не пытается вникать во все попытки Минги донести что-то до его головы. Парнишка только подпрыгивает, стоит Сону захлопнуть ноутбук перед его носом, осведомляя о том, что мужчина перед ним просто больше не намерен дублировать информацию. Он устал, хочет сообщить начальнику отдела, что с этого юнца ничего не слепится, но его останавливают, ловя за кисть руки, утягивая на себя, заставляя уткнуться в крючковатый нос напротив. - Вы куда, Сон Минги? Я так и не понял, зачем нам нужно заполнять эту формулу? Мужчина поправляет очки, слетевшие с переносицы, мычит от усталости, растирая воющие виски двумя пальцами. Он хочет прийти в себя, успокоиться, вновь ответить, вдруг эта голова не совсем уж дырявая, но язвительность хлещет, пока ее обладатель утирает руку антисептиком, просто ненавидя касания до своей кожи, вызывая недовольство и надутые губы нового сотрудника. - Я объяснял это сотню раз, но ведь Вы вовсе не слушаете, верно? Не уж-то слова в Вашем телефоне намного важнее, чем попытка в первый день вникнуть в предоставляемую вам работу. Вы хоть осведомлены о Ваших обязанностях? Его голос ползёт в низ, переходя на непроизвольное рычание. Чёрт, ему нужен отпуск, хотя бы пара дней за эти поганые два года безперерывной работы. Он устал и хочет удушить парня на против, пока тот невинно моргает глазками, пытаясь понять, а где же собственно он провинился и почему же этот дяденька, казавшийся таки милым теперь почёсывает руки, еле сдерживая себя от порыва уложить их у него на шее, да сжать до хрипов. - Да, я смотрел всё это. Мне жаль, что я отвечал брату, когда Вы объясняли мне всё, но я просто не смог оставить его одного, пусть старший, но такой глупый. Представляете, он сломал руку не так давно и сейчас, желая налить себе чаю, обжёгся... Парнишка замолкает, стоит мужчине закатить глаза. Да плевать ему, что кого-то дома ждут и любят. Плевать, что кто-то получает сообщения не только по-работе, не только от очередных платежах и задолжностях. Плевать, что кто-то живёт другой жизнью, ведь это не его проблемы? Он давно не чувствовал, что бы кто-то попусту желал ему доброго утра, не помнит и того, когда высыпался, позволяя нанести на своё лицо сотню масок, увлажняющих и снимающих раздражение от ежедневного бритья. Не помнит, когда заботился о себе, даже во время болезни. Он идеальный работник, но в какой момент работа стала единственным, что у него осталось? - Меня это не интересует. Я вынужден отказаться от Вашего курирования. Я считаю ваше поведение не профессиональным и попусту неуважительным. Я потратил на Вас слишком много своего времени, вынуждая себя задержаться на работе дабы вовремя сдать отчёт, о котором и говорит всё время, пока Ваши пальцы тыкали по экрану, создавая этот омерзительный звук. в горле пересохло, мальчишка непроизвольно сжался, свёл брови, желая расплакаться. С братом это всегда работало, однако мужчина напротив разворачивается, забирая со стола нужные бумаги, унося те начальнице, объясняясь перед той чётко и лаконично, передавая всю суть, ничего не утаивая. Девушка только качает головой, просит прощения, да просит мужчину сделать отчёт как можно скорее, ведь была полностью уверена, что данная часть давно готова. Минги возвращается на своё место, игнорирует его бывшего ученика, открывает ноутбук, быстро набирая нужную информацию, сверяя данные с бумажного носителя прошлого месяца, сверяет снова, исправляет ошибки, выравнивая нужные данные, пока парня окликают. - Чон Уен, пожалуйста, подойдите ко мне! Мы попробуем снова, я дам вам более сдержанного и общительного сотрудника, познакомьтесь. Это Чхве Сан, пожалуйста, слушайте его, он не обязан откладывать свою работу во имя дублирования информации для Вас. Пожалуйста уважайте чужую работу и время. Уен только кивает, да так активно, что у Минги начинает болеть голова, но он ничего не предпринимает, печатая не поднимая головы, лишь бы не пересекаться взглядом с этим несносным мальчишкой. Отвратительно, просто как можно быть столь невнимательным? Он был мир, повторил уйму раз, объяснял, тыча пальцем в бумажный и электронный носитель, но ведь его просто игнорировали, да так, что он и сейчас слышит этот отвратительный отзвук клавиатуры телефона. Сон заканчивает отчёт, печатает тот, относя начальнице, получая новое распоряжение, сейчас же отправиться в новый корпус, забрать полученные документы на их отдел, просортировать и разнести получателям. От того мужчина скулит в душе, проклиная свои натёртые мозоли и гудящие от усталости ноги, но кивает, удаляясь в нужном направлении. Этот новый корпус находится дальше всех остальных, заставляя парнишку держать лицо в тонусе, получая разряд боли с каждым новым шагом. Он уже почти уверен, что его туфли полны его же крови, но ступает дальше, обещая самому себе пойти к подологу, обещает себе, но знает, что в их городке этот врач только один и запись к нему забита на непростительно долгий период. Его стопа уже имеет неправильный вид, а подбор обуви является для него адом, ведь выпирающие мозоли только всё усложняют, заставляя скулить при каждом переводе веса. Раньше мучала только левая нога, а вот сейчас присоединилась и вторая, от чего голова гудела и Сон сам хотел вырезать себе эти участки, разросшиеся слишком быстро. Да и он соврёт, если скажет, что не пытался, начитавшись, что стержневые мозоли дерматолог именно срезает, но не тут то было. Сон наконец доходит до нужного поста, здоровается с молчаливым пареньком за стойкой, что уже любезно протягивает ему бумаги в файлах, отмеченные определёнными символами. Минги благодарит его, желает присесть, просто для дотошности перебрав бумаги в руках, но в помещение входит их директор, от того мужчина удаляется, сквозь боль ступая обратно, по поступлению в свой отдел разнося распечатанные документы. Минги ещё возится с бумагами какое-то время, заканчивая только к одиннадцати часам, всё же открывая сайт, желая записаться онлайн хотя бы на конец месяца, выкроив себе какое-то время, но мест нет ближайшие три месяца, что не радует от слова совсем. Сон готов выть и плакать, особенно в тот момент, когда он собирается, выходит из-за стола и тот несносный мальчишка налетает на него, ступая ногой как раз на его измученные и стёртые пальцы. Чёртов Чон Уен, сволочь и дрянь. Он решил так отомстить? У него получилось, ведь мужчина перед ним буквально воет, сгорбившись, роняя стыдливые слёзы, будучи избит этой резкой болью. Она не проходит, туманит все голоса и лица вокруг и как же Сон рад, что сейчас в офисе остался только он, да этот придурок, вбежавший в помещение за оставленным ноутбуком. - С Вами всё в порядке? Я не такой уж и тяжёлый и не так уж и сильно вписался!! Уен говорит слишком громко, слишком пискляво, прижимая телефон к уху и отмахиваясь перед лицом Сона, но говоря явно не ему, считая, что просит помолчать именно собеседника, но тот понятное дело не слышит и лепечет дальше, негодуя, ведь на том конце провода отвечают невпопад и не по теме. - Идите куда шли, господи, ну не трогайте Вы меня, ну что я Вам сделал то? Просто столкнулись, сейчас пройдёт. Ничего страшного, идите, Чон Уен, идите. Минги показательно встаёт, но морщится от пульсирующей боли, вновь заходя за свой стол, решая идти босиком, лишь бы просто дойти до своей квартиры, рухнуть на ближайшем диване, да переклеить пластыри на ногах, выпивая необходимое обезболивающее. Оно необходимо ему, как кислород. Мужчина снимает обувь, берёт в руки, удаляясь первым, стараясь скрыться от преследующего его парнишки, но тормозит, заслышав щелчок за своей спиной. Это звук фотоаппарата. Безусловно многие коллеги знали про его больные ноги, советовали врачей, но это были не те узкие специальности, да и он ничего не скрывал, но так нагло сфотографировать его в таком виде? Минги только сейчас опускает взгляд, осматривая когда-то белые носки, перепачканные запёкшейся кровью, смотрит на то, как же сейчас отвратительно перекошены его, когда-то красивые, ноги. Он ненавидит тот день, когда ушибся так сильно в аварии, ненавидит и то, что остался один, выбирая самую дешёвую обувь, что и привела к ЭТОМУ. Сон оборачивается, желая столкнуться с нарушителем спокойствия глазами, но Чон отвечает в телефон, чётко и понятно, долетая до ушей Минги только сейчас. - Я тебе сейчас отправлю, божечки-кошечки, да ему пиздец как больно, да я ещё и наступил туда! А я то думаю, чего такой раздражительный! Братик, солнышко, ты же поможешь ему? Ну так никто жить не должен, ты же не просто так у нас медицинский заканчивал. Нарушитель отводит телефон от уха, отправляет фото, смотря в глаза растерявшемуся, вовсе не строгому мужчине, высокому, но сейчас сгорбившемуся от боли, такому крошечному внутри. Он молит о помощи, но прячет всё за маской безразличия и Уен понимает, почему же он отправил его на курирование к другому человеку, ведь с таким ощущением парень попусту не мог тратить силы на лишние разговоры - Вы сфотографировали меня? Зачем? Минги подаёт голос, такой же строгий, скрытый за сотней вопросов, желаний и продуманных убийств, где он не сможет убежать из-за боли. Мужчина закусывает щёку извнутри, желая казаться строже, не терять заработанную маску безразличия. - Мой братик подолог и ваши ноги будут ему интересны, думаю, что он смог бы помочь. Я сказал бы точнее, если бы вы сняли носки и позволили мне сфотографировать всю картину для получения ответа Чон бы продолжил, если бы в трубке не закричали, умоляя брата взять этого мужчину под руки, вызвать такси, да поволочь того к клинике, где он сейчас и находится, провожая последнего клиента. Мужчина на проводе просит как можно скорее, тараторит, покрикивает, да так, что Минги слышит его вопли, смущается, отходя, желая скрыться. Подолог? Да он один в городе и быть не может, что тот известный мужчина является его братцем. Этот ведь совсем негодный и несносный. Сон вертит головой из стороны в сторону, но парнишка не отстаёт, хватает под руку и тащит, прижимая телефон к уху. Минги пытается упереться пятками, но это больно, а ухватиться руками не за что, его куда-то ведут, а это значит только то, что спать он будет меньше. Печально и так чертовски больно. Его заталкивают в такси, куда-то везут, не позволяя совершать телодвижений, а после выуживают из машины простым тянущим движением. Минги больно ступать и он хочет сгорбиться в который раз, однако на улице их уже встречает парень, едва выше него, в белом халате, совсем молодой, но Сон видел его фото на всех нужных ему платформах и именно к нему он не мог записаться. - Вы ж мой страдалец, проходите, пожалуйста, облокотитесь, как же вам больно. Мужчина подлетает к нему, подхватывает под руки с другой стороны, позволяя тяжести тела на ноги уменьшиться, позволяя дышать. Минги только сейчас замечает, что одна руки у парня перебинтована, а на второй красуется безобразный ожог, полученный не так давно. Свет помещения, белый, слишком чистый, бьёт в глаза. Тут нет ни души, поэтому мужчина тащит его в свой кабинет, усаживает, поднося к запёкшимся участкам что-то влажное, казалось бы смоченная чем-то марля, пахнущая очень даже тошнотворно. Минги не любит врачей. Сон Минги до обморока боится врачей. - Ну чего вы? Не теряйте сознание! Я понимаю, что больно, но я только размягчу прилипшее и сниму Ваши носки. Я Чон Юнхо, давайте-ка познакомимся, как Вас зовут? Юнхо ласково улыбается, стягивая мешающую ткань, отвлекая белеющего мужчину на его кресле и это немного работает, пока его гость не розовеет слишком сильно, явно смущаясь своих ног, да и того, что его несносный бывший ученик стоит в дверях, мешая, напрягая его, убивая врачебную тайну о неразглашении. - Уена-аа, выйди, пожалуйста, ты итак покалечил мужчину, да так, что он и со мной разговаривать не хочет. Чон перед ним дует губы, прислоняясь к его стопам слишком близко, осматривая. Позорно, Минги очень стыдно, он всё же кашляет, подавая голос, как только младший брат доктора выходит. - Минги, Сон Минги. Я боюсь подобных мероприятий, простите. Офисный планктон кажется загнанным, вертит головой из стороны в сторону, когда крупные ладони охватывают его ноги, слегка вертят, осматривают на подвижность и наличие повреждений. Мужчина у его ног оценивает объём работы, тяжко вздыхая. - И вот поэтому Вы, Сон Минги, решили запустить до такого воспаления, верно понял Вас? Юнхо старается быть добрым, но пристыдить пациента нужно что бы тот продолжал лечение, а не сбежал, как только он счистит все наросты, считая, что это может продлиться на какой-то момент и лечения срочно не требует. - У меня не было времени. Эта боль преследует меня достаточно долго, поэтому я привык, со временем, но привык, а вот сегодня это перешло все границы. Врач осматривает кровящую мозоль, вздыхает и жмёт рядышком, заставляя мужчину в его руках выгнуться в спине, закусывая губы, лишь бы не скулить. Он даже поджимает ноги, желая спрятаться, но Чон хватает их, удерживает, гладит. - С чем Вы связываете свою деформацию стопы? Как я понял, она у Вас не с рождения, а с определённого момента. Минги кивает, шумно вдыхая воздух. Он хочет сбежать. Врач перед ним жесток, водит большим пальцем вокруг кровянистой точки, становящейся очередной гематомой, что ему нужно будет вскрыть и зачистить, дабы та не беспокоила его душу слишком долго. - Да, всё верно. Автомобильная авария, проблемы с финансами и дешёвая обувь, а после уйма работы, но даже дорогие туфли, кажущиеся мне такими удобными в момент примерки, после превращаются в кровавое месиво на моих ногах. Юнхо снова тяжко вздыхает, мочит очередной треугольник белоснежной ткани чем-то зловонно пахнущим, омывая его участки ног, прижигая кровоподтёк другим квадратиком, оставляющим коричневый цвет, и вот крови там уже нет. Парнишка перед ним заботливо дует на участок, достает укол, просит Сона прикрыть глаза, обезбаливает участок, включая незамысловатую мелодию, баюкающую его, пока мужчина в белом халате сам зачищает его гематомы, прижигает участки, спиливает что-то на его ногах шумным аппаратом, да прижигает, позволяя в воздухе повиснуть отвратительному запаху, такому, что тот зловонный спирт кажется Минги божественным ароматом. Пахнет его горящей кожей, которую врач кропотливо прижёг, чем-то помазал, обмотал, делая из его ног подобие мумий, но Сону лучше, пока он не хочет этого видеть, не сейчас - Я прижёг и подпилил, всё, что мог сейчас - зачистил, но у Вас ноготь на большом пальце врастает в подушечку, я могу записать Вас к своей коллеге что бы.. Юнхо хочет продолжить, но мужчина в его кресле отрицательно мотает головой. Он не хочет, не хочет ни к кому идти, его тошнит и больной снова бледный, как его халат. Чон вскакивает, открывает окошко, что успел закрыть, когда закрывался, тащит к чужим, сухим губам стакан воды, почти насильно заставляя осушить его. Совсем испуганный, явно впервые в подобном месте, старается поджать больные ноги, не хочет больших манипуляций и явно не вернётся к нему снова. Юнхо перепугал его, почему-то забыл вести себя с ним, как глупый ребёнок, забыл сказать и то, что может "немного саднить/покалывать/побаливать", не предупредил, что может плохо пахнуть. Совсем задумался, доводя бедолагу, у которого явно шалит давление в данный момент. - Хорошо-хорошо, Сон Минги, посмотрите на меня. Я страшный врач, сделавший Вам больно? На удивление его пациент кивает, да так активно, заставляя врача приоткрыть рот в нескрываемом удивлении, мужчина даже стягивает маску, позволяя наконец увидеть его нижнюю часть лица. - Когде же это? Минги не может точно ответить, ему больно уже давно, больно и сейчас, но ног он не чувствует. Ощущает только усталость, необоснованно улёгшуюся на его плечи, свесившую ноги, позволяя страху брать своё. Сон хлюпает носом, чувствуя, что может расплакаться, но сдерживается, когда мужчина в белом халате перед ним тяжко вздыхает, нагло оглаживая чужое бедро, находящееся в зоне допустимости. На удивление пациента это успокаивает, он шумно вдыхает воздух, начиная дышать размеренно и спокойно. - Я понял, смотрите. Вы боитесь приходить снова? Я не возьму с Вас платы, ведь мой брат был причастен к этому, но одним сеансем мы не сможем всё сделать. Должно пройти время что бы я посмотрел, как всё заживает, потом нужно удалить остатки и Ваш ноготок, даже если мы с Вами всё почистим, он будет продолжать болеть и докучать Вам. Его нужно подрезать, убрать уголок и поставить пластину, что бы Ваш ноготь рос правильно, а так же нам нужно с вами подобрать подходящую обувь, стельки, они нужны Вам что бы приподнять часть стопы. Простите, слишком много информации? Давай-те я запишу Вас? Минги мнётся, но кивает, получая в руки визитку, пока мужчина заботливо облачает его ноги в чистые носки, бережно оглаживает, массирует, словно пытаясь успокоить. - Отлично, смотрите, на сколько я осведомлён, работаете Вы до ночи, как на счёт выходных? Это воскресенье? Искренние карие глаза уставились на него, пока парень в белом халате отъехал на стуле до ноутбука, открывая график с записью. - Я работаю без выходных, да и свободен обычно после одиннадцати, а дабы добраться до Вас требуется ещё какое-то время. Юнхо только сейчас становится понятно, почему этот мужчина ещё не бывал у него. Ему попусту некогда ЖИТЬ, а что уж задумываться об удобствах этой пролетающей буквально мимо текучки?Конечно его нет, от того он задумчиво кивает, даже тяжко вздыхает, вновь подъезжая, дабы оказаться в предельной близости - Тогда я попрошу ее подождать вас, уже завтра, что бы мы справились с этим как можно скорее. А ко мне Вы можете заехать ровно спустя неделю, Вы ведь сможете? И Минги Сможет, ведь этот Врач напоминает ему огромного щеночка, готового вилять хвостом от желания помочь. Минги жалок, ведь сейчас он согласится, а после развернётся у самой двери, так и не признавшись самому себе в том, что этот Чон Юнхо оказался привлекательным, заботливым, ПОНИМАЮЩИМ его и не влезающим в душу. Ведь это банальная врачебная этика и ничего личного.