Сможешь забрать то, чего нет?

Минги хочет сбежать, пока чужие руки поправляют его носки, а мужчина перед ним достаёт телефон с кармана, печатая что-то с отвратительным отзвуком. Сон морщится, поднимает руки, прикрывая уши. Он терпеть не может это блинканье и сейчас, в гробовой тишине, когда за окном непроглядно темно, это звук раздражает его болящую голову, раздражает и без того напряжённые рецепторы, заставляет тошноту подняться к горлу с естественными позывами, да нечем. Сухо, а в желудке пусто. Офисный планктон не ел уже сутки. Это привычно, он всегда принимал пищу по приходу домой, если вспоминал об этом. Заваривал лапшу, съедал ее одним махом, выпивал обезболивающее, да падал в кровать от усталости. Юнхо перед ним поднимает голову на чужие действия, да подпрыгивает, начиная тараторить, прямо как его брат. - Что такое? Тошнит? Сейчас? От чего? Нет? Мужчина облегчённо вздыхает, когда Минги в отрицании вертит головой. Даже если бы хотел вывернуть из себя всё содержимое, то не смог бы. Не тут, не заставляя этого "щенка" убираться за ним, тем более вымывать из этого, до боли белого, помещения его рвотные массы. - Ну слава Гиппократу, я уж подумал, что мне предстоит мойка полов на ночь глядя. Так, своей коллеге я написал, как только получу ответ, то попрошу Уена передать Вам его. Вы ведь обменялись контактами? Парень перед ним смотрит широко открытыми глазами, полными надежды, от того Сон неуверенно кивает, обманывает, но кого? С какой целью? Он и сам не знает, но ради этого забьёт в свою телефонную книжку очередного коллегу, понимая, что в его чате появится новый, бесполезный, диалог. - Великолепно! Итак, Сон Минги, скажите, сейчас, если я надавлю сюда, то будет ли больно? Готовы? Не переживайте уж, я совсем немного нажму, оценю объем работы, да и то, какие обезболивающие препараты мне нужно будет назначить. Подолог снова оглаживает перебинтованной рукой чужое бедро. Нагло, до одури нагло, но на Минги это действует успокаивающе, он неуверенно кивает, замечая, как обожжённая рука давит на очищенную гематому. Больно, но терпимо, от того от слегка морщит брови, чувствуя, как боль усиливается, пока палец давит чуть глубже, сильнее, почти прилегая к кости. Сон закусывает губу, морщится сильнее, но молчит, заставляя Чона рядом хмыкнуть, начиная говорить первым вновь, однако его, казалось, не смущает такой диалог "со стеной". Ноги Минги кажутся ему интересными. - Совсем не больно? Да Вы, должно быть, врёте мне, не так ли? Не бойтесь меня, ладно? В пределах этого кабинета я не причиню Вам вреда. Сон втягивает воздух носом, переводя взгляд с руки, всё ещё давящей на больное место, на лицо, бледное, но такое серьёзно насупившееся, словно читающего его, как открытую книгу. Ему нужно признаться. - Это действительно достаточно больно, но вполне терпимо. Минги говорит на удивление ровно, уверяя и себя в том, что такое ощущение он может вытерпеть, как и терпел уйму дерьма с начала появления этих кровавых пятен на стопах. - Вы, честно говоря, меня удивляете, а вот тут? Пожалуйста, подавайте признаки жизни, иначе я потеряю вас на этой кушетке, Вы уже сливаетесь с помещением. Юноша переводит обожженную руку на подушечку большого пальца, давит совсем немного, удивляя резкой болью. У Сона никогда не болел этот палец, никогда не беспокоил, не волновал, не пронзал такой режущей болью. Словно сотня мелких осколков от битой посуды резко впилась в один маленький участок возле ногтя. До одури больно, от того парень вскрикивает, выгибается, жмурится, хмуря брови до глубокой впадины на лбу. палец убирается сразу же, как только Подолог доказывает своему пациенту то, что вросший ноготь необходимо удалить, да поставить пластину, лишь бы тот боле не вростал, однако фантомное ощущение приносит боль, уже пульсирующего характера, до сиих пор, озвучиваемая тихим скулежом, подобно животному - Теперь Вы понимаете, что к моей коллеге стоит пойти? Вы кажетесь мне слишком напуганным. Как только наиболее болезненный участок я счистил, прижёг и обезболил, то на первое и лидирующее место выйдет как раз таки он. Не чувствовали ранее? Оно и понятно, с Вашими то проблемами. Юнхо вновь даёт себе пощёчину в мыслях. Он жесток, с какой целью он преследует это желание потрогать, надавать, доказать? Какое ему дело до того, вернётся ли этот перепуганный и обиженный жизнью парнишка? Да никакого, абсолютно, но добрый доктор внутри кричит и не умолкает, желая донести до врачебного мозга то, что он должен сделать всё возможное, должен вылечить, однако демон в голове только и делает то, что позволяет рукам распускаться, оглаживать чужое бедро уже более вальяжно, расслабленно, словно его рука всегда находилась там и ей там самое место и что странно, так это то, что офисный планктон перед ним никак не возражает, шумно сглатывает ком в горле, кивает, показывая и правда полные слёз глаза. Чон Юнхо пересёк черту. - Словами, Сон Минги. Голос врача кажется слишком низким, строгим, словно отец ругает своего нашкодившего ребёнка, заставляя извиняться перед уже сломанной вазой. Что его чадо может сделать? Склеить? Но ведь так или иначе из трещин потечёт вода. Это произойдёт рано или поздно и уж лучше купить новый предмет интерьера для его украшения, но у ребёнка попусту нет на это денег, как и у пациента перед ним. Он ВЫЖИВАЕТ, а не живёт для себя. - Я буду лечить ноги, честно. Мужчина совсем теряет маску какого-то терпеливого и строгого на первый взгляд парня, он шумно хлюпает носом, позволяя слезам выйти, скатываясь по слишком острым скулам, подобно обжигающему граду, падая с точёной челюсти, разбиваясь о чужую белоснежную рубашку, падая в объятия ткани, впитываясь. Чон Юнхо чертовски перешёл грань, а желание, появляющееся на задворках разума размазывает его по этому чёртовому белому креслу, как пластилин, стекающий с раскалённой батареи странными полосами с омерзительным запахом. Это отвратительное месиво сложно счистить, как и убрать желание слизать солёные полосы. Он вертит головой, тянется к столику, выуживая сухие салфетки, протягивает мужчине, замечая как тот судорожно выуживает парочку, утирает своё проявление слабости, прожигает своё "спасение" взглядом, да импульсивно кивает, когда Юнхо предлагает вколоть обезболивающее, что и делает, желая дать некую "окрылённость" по выходу из его кабинета. Минги и правда почти выпархивает, в данных ему тапочках, не чувствуя боли, казалось впервые за долгое время, пусть глаза и щипит от усталости и пророненных слёз. - Я жду Вас через неделю, помните? Вам вызвать такси? Юнхо выпускает мужчину из кабинета, подходя к стойке регистрации, тормоша за плечо заснувшего брата, что почти подпрыгивает с неким взвизгом, испугавшись. Минги снова морщится, кивая головой в отрицании. - Благодарю, но я в состоянии и сам. Чон старший кивает, выуживает с полки упаковку таблеток, тянется за листком, выписывая что-то осторожным и размашистым подчерком, после протягивая всё своему пациенту. - Смотрите, по применению я всё прописал, но озвучу, если Вы не сможете разобрать, так что слушайте меня. Пить можно при приступах боли, советую не частить, но и терпеть не стоит. Пьёте после приёма пищи, спустя тридцать минут, не сложно, правда? Минги кивает, замечая, что раздражающий его парнишка зевает, не прикрывая рот рукой. Как же так? Как в одной семье могут быть на столько разные дети? Один кажется совсем пропавшим, не смышлёным, глупым, растерянным и совсем бездарным, а второй с золотыми руками, явно разумный и смышлёный. Почему так? Но озвучивать данные слова Сон не намерен, он прощается, оставляя братьев наедине, проверяющих помещение, закрывающихся, а вот он сам вызывает такси, отмечая то, что стоит то в вечернее время поистине много, но сегодня он в силах позволить себе такое "развлечение". Он должен поощрить себя, похвалить, что и делает, плюхаясь в мягкий салон, везущий его прямиком к подъезду. Сон заученно выуживает ключи из кармана, держа в руках портфель с ноутбуком, открывает дверь, поднимается по лестнице, зная, что в его разваливающемся доме уже год как не работает лифт. Квартира привычная, одинаковая, серая. Он не включает свет, движется на автомате, знает, что под ноги ничего не попадётся, а в пределах его знаний не вырастет новая стена, в которую он впишется по незнанию. Руки сами тянутся к пачке с лапшой, заваривают ту, пока тело болезненно присаживается, выуживая с кармана пиджака записку, да упаковку препаратов. Минги крепит записку на магнитик на холодильнике, скидывает таблетки в таблетницу, зная, что та всегда при нём, убирает ту в портфель, впечатываясь глазами в темноту за окном, пока секундомер тихо щёлкает, не давая заснуть, заставляя напомнить самому себе, что себя нужно кормить. Как только раздаётся раздражающий звук Сон морщится, выключает тот, беря в руки привычную пачку, палочки, опустошая содержимое как обычно, стандартно, быстро, выбрасывая упаковку в урну под раковиной, омывая руки, направляясь в комнату, погружаясь в сон сразу же, как только голова касается подушки. Мужчина не раздевается, забывает даже ослабить галстук, о чём сожалеет, когда утром на шее красуется странного вида синяк, что он мажет дешёвой тоналкой. Минги скидывает рубашку в стирку, выуживает другую со шкафа, надевая достаточно быстро, заученно, меняя брюки, впервые смотря на свои ноги не с сожалением, а любопытством, стягивая носки, приподнимая бинты, скрючиваясь на кровати, осматривая осторожно прижжённые участки. Его ноги выглядят красиво и сейчас не болят, хотя он ходил. Это ведь удивительно! У этого паренька золотые руки. Ох, он наверняка младше Минги, а чего уже добился в жизни? Он лучший в округе, о нём все говорят и запись к нему всегда забита, а чего стоит только то, что он помог ему в нерабочее время. Сон уважает его, хотя терпеть не может его бездарного братца. Из квартиры он выходит так же, привычно и быстро, шустро направляясь к автобусу, отмечая то, что туфли сейчас натирают уже в другом месте, где он обязательно наклеит пластырь по приходу в компанию, отмечая в своей голове дело "чрезвычайно важным". Минги дал себе обещание ставить своё "больно" на первое место, но по приходу в офис его тормозит начальница, просит бежать как можно скорее за пришедшими в новый офис бумагами, проверить те на исправность, распечатать и отнести директору на подпись, да быстрее, подгоняя насупившегося работника руками. Сон и правда кладёт свой ноутбук на стол не открывая сумки, разворачивается на засаднивших пятках, уходя ускоренным шагом, минуя корпуса. Далеко, он не должен столько ходить, тем более, когда он совсем недавно лишился этой несносной боли. Нарастающая мозоль беспокоила, натирала, увеличивалась, но лучший работник решил, что он подумает об этом позже, поставит на второе место в списке важностей. Он доходит до стойки, берёт бумаги, распечатывая те почти не отходя, сверяясь уже на пути обратно, вчитываясь в каждую строчку, бегая глазами по цифрам, вспоминая в голове верные данные, что он вносил в отчёт буквально вчера. Никаких ошибок, ему нужно сделать копию, сверится снова, да отнести на подпись. Минги останавливается, разворачивается, подходя к общему принтеру, копирует нужный документ, подходит к своему столу, сверяя цифры с бумажным носителем, а после всё же уходит к злочастному кабинету, стучит, вздрагивая от низкого "войдите". Господин Ким никогда не отличался добродушностью, от того Сон сглатывает сухой и огромный ком в горле, наблюдая невысокого мужчину в кожаном кресле, смиряющим его душу ледяным взглядом, оценивающим, старающимся понять с какой же целью принесло сюда столь мелкую пешку? - Директор Ким, я принёс отчёт за прошедший месяц на подпись, прошу Вас ознакомиться. Сон Минги напуган, но держит своё невозмутимое лицо, он серьёзен и пока стоит ощущает всю нарастающую боль новой мозоли, а так же и свой вросший ноготь, кажется, что действие обезболивающего препарата кончается и ему стоит принять таблетку, данную его падологом. Ким сверяет документы внимательно, а после оставляет свою роспись в самом конце, отдавая бумажные листы юноше, но не отпускает, внимательно осматривает, словно даёт оценку товару. - Как тебе в отделе продаж, Сон Минги? Кажется, что ты засиделся в роли менеджера, разве нет? Минги вздрагивает от чужого и хриплого голоса. Ким курит достаточно давно, казалось ещё со школьных времен, что осадком сказывается на голосе, а так же на приступообразном кашле, схожим с громовыми раскатами. - Меня всё устраивает, спасибо за Ваше беспокойство. Сон не подаёт виду, размеренно дышит, покрываясь холодным потом в глубине души, пока мужчина перед ним задумчиво кивает, соглашаясь с самим собой. - Ваш руководитель собирается в декретный отпуск. Ты проработал в нашей компании уже два долгих года, не совершая серьёзных ошибок, как думаешь, сможешь ли протянуть в роли Руководителя? Стоит ли мне рассчитывать на твою кандидатуру или стоит нанять другого человека? Я понимаю, что тебя интересуют условия и зарплата. В двое больше чем то, что ты имеешь сейчас, контроль за менеджерами, а так же немного иной бумажной волокиты, с чем тебя ознакомить госпожа Ли перед своим уходом. Сон раскрепощённо чешет затылок, когда в его голове шестерёнки крутятся в бешеном темпе. Невероятно! Он? На руководителя? Это ведь повышение! Минги дожил до повышения! - Мне нужно время на размышления. Минги говорит даже для себя сухо, почти незаинтересованно, но директор кивает, согласно и понимающе. - Понимаю, дай мне ответ до конца этой недели.