Затерянные в памяти

— Кажется, вы с Регулусом теперь хорошо ладите. Лиззи сидела рядом с Ремусом на трибуне для квиддича, наблюдая за тренировкой Гриффиндора перед их последним матчем семестра. Минерва попросила его проконтролировать команду и сообщить ей, как у них дела, поскольку она будет занята встречей с профессором Дамблдором. — Ох, этот человек не оставит меня в покое, Ремус. — И, похоже, тебе это нравится. Глядя на друга, Лиззи завязывает волосы, чтобы их не развевал сильный ветер, проносящийся мимо них. — Признаюсь, приятно больше не вцепляться друг другу в глотки, но я просто не понимаю, что он задумал. — размышляет Лиззи, задумчиво морщась. — Что ты имеешь в виду? Они полностью отказались от того, чтобы притворяться, будто обращают внимание на студентов, летающих по полю перед ними. — Почему он вдруг стал таким милым? Ты не думаешь, что за этим стоит какой-то скрытый мотив? — Боже мой, — смеется Ремус. — Ты, должно быть, самый параноидальный человек из всех, кого я знаю, а я замужем за Сириусом Блэком. Какие у него могут быть «скрытые» мотивы? Ты ему нравишься. — Что? Не будь дураком, Рем. — Да ладно, ты не можешь сказать мне, что тебе не нравится этот парень. — Не нравится! — Лиз, серьезно? — Да серьезно, приятель! Что заставляет тебя так говорить? — Он приносит тебе чай, предлагает взять твои отработки. Сегодня вечером он даже поменялся со мной патрулем, — возражает Ремус, вскидывая руки вверх, как будто это очевидно. — Что? — Лиззи вскрикивает. — Почему он это сделал? — Потому что ты ему нравишься. Неужели это было бы так ужасно? — И ты поменялся с ним, не так ли? — спрашивает Лиззи, предпочитая игнорировать вопрос Ремуса. — Конечно. Я не собираюсь мешать вам двоим быть вместе, — он широко улыбается ее взволнованному поведению. — Я ненавижу тебя, Ремус Люпин. Я говорила тебе это раньше? — Отстань. Ты когда-нибудь собираешься сказать мне, почему ты была так категорична против того, чтобы Регулус работал здесь? — Ух, как неловко, Ремус, — стонет Лиззи, опуская голову на руки. — Ну, теперь ты должна мне сказать. — Отлично. Ты спрашивал, будет ли это так ужасно, — соглашается она, поднимая голову и снова поворачиваясь к нему лицом. — Ну, в первый раз все прошло ужасно. Сомневаюсь, что сейчас все пойдет намного лучше. — Так… тебе нравился Регулус, когда вы вместе учились в школе? — спрашивает Ремус, довольно быстро вникая в суть. — Мы встречались… а он даже не помнит, — вздыхает она, наконец позволяя печали реальности окутать ее. — Извини, что? — глаза Ремуса расширяются от этого заявления. Наверняка он неправильно ее расслышал. Лиззи объясняет все: их стажировку, их первое свидание в Дырявом котле и то, как она была потрясена, увидев его вокруг Эммы Вэнити, не объясняя, почему их отношения так внезапно закончились. — И когда он появился 1 сентября и сказал, что не помнит меня, я была в ярости. Я думала, он притворяется. Я думала, что этот парень, который разбил мне сердце, никак не мог не вспомнить, что делал это. Но чем больше мы разговаривали, тем больше я понимала, что он действительно меня не помнит. И насколько это жалко? Вот я и стону о том, как это больно, когда он даже не помнит, как делал это. — как бы она ни пыталась бороться с этим, Лиззи чувствует напряжение в голосе и непролитые слезы, щиплющие за веками, пока она говорит. — Мне жаль, что он так поступил, Лиз, — утешает ее Ремус, обнимая ее за плечи и заключая в свои теплые объятия. — Но я не верю, что он забыл, кто ты такая. Может быть, он просто был смущен своим поведением? Отмахнувшись от своей душевной боли и пытаясь казаться беззаботной, она спрашивает: — А ты хоть на секунду раньше догадался, что мы с Регулусом были вместе? — Ну, нет… — начинает Ремус, но его прерывает Лиззи. — И ты верил, что он не помнил, кто я такая? — Ну да… — Тогда вот оно, — заявляет Лиззи. — Он забыл меня. И даже если он ведет себя мило, и даже если он чертовски красив, я больше не пойду по этому пути. — вытирая скопившуюся под глазами влагу, в которой она полностью винит ветер и холод в воздухе, Лиззи выпрямляет осанку и решительно кивает, пока ее слова не щелкнут у нее в голове. — О, чушь. Я сказала это вслух, не так ли? — Конечно, — со смехом подтверждает Ремус. — Что ж, теперь у тебя будет вся ночь, чтобы поговорить с ним об этом. — Честно говоря, где твоя преданность?

***

Той ночью Лиззи встречает Регулуса возле библиотеки. Меньше всего ей хочется патрулировать холодные, пустые коридоры с Регулусом, когда она могла бы крепко спать в своей удобной кровати с грудой одеял, чтобы не замерзнуть. Она закуталась в огромный гриффиндорский джемпер, который она носила еще со школьных времен, и практически промерзла до костей после того, как провела весь день на улице с Ремусом. Регулус бросает на нее взгляд и накладывает на них обоих согревающие чары, и Лиззи наконец чувствует, что достаточно оттаяла, чтобы отправиться в путь. — Так почему ты поменялся с Ремусом сменами? — спрашивает Лиззи, не в силах сдержаться, чтобы не высказать мысль, которая крутилась в ее голове после разговора с Ремусом несколькими часами ранее. Неужели Регулус просто хотел проводить с ней больше времени? — О, разве он не сказал тебе? Я должен навестить родителей в день моей следующей смены. К сожалению. Регулус не упоминал Вальбургу и Ориона Блэка с тех пор, как они были коллегами, но Лиззи с того лета знала, что его отношения с ними были, мягко говоря, натянутыми. Она поняла, что как бы жестко они ни были с ним, он все еще жаждал их одобрения. Сириус оборвал с ними все связи во время учебы в Хогвартсе и переехал в любящий и гостеприимный дом Поттеров. Однажды летним днем, когда он гостил у Ремуса, он сказал Лиззи, что беспокоится о том, чтобы оставить Регулуса там, но парень не мог найти в себе силы бросить свою семью. — Как они относятся к твоему уходу из Министерства? — спрашивает Лиззи. — О, они в восторге, — саркастически отвечает он. — Они не были довольны, нет. Но это моя жизнь, и если они хотят быть в ней, им придется это принять. — Я рада, что ты занял позицию учителя истории магии. Ты хороший учитель, — правдиво говорит ему Лиззи. Возможно, она не готова признать какие-либо другие причины, по которым она рада, что он здесь, но она знает, что он отличное дополнение к персоналу. — Спасибо, — отвечает он, посылая ей мягкую улыбку, озаренную палочкой, парящей перед его лицом. — Думаешь, сегодня вечером мы кого-нибудь найдем? — Сомневаюсь. Но кто знает, когда в замке есть близнецы Уизли. Они дают вашему брату и Джеймсу серьезную конкуренцию. — Я знаю. Думаю, Сириус передает им идеи через Гарри. — Я бы не сказала, что через него, — смеется Лиззи. Они спустились на третий этаж и прошли мимо кабинета заклинаний, когда Регулус спросил: — Как дела? — Лучше, спасибо. Однако мой проигрыватель снова сломался. Я намного продуктивнее, когда слушаю музыку в своем кабинете. Глядя на ее разочарованный взгляд, Регулус не может сдержать смешок. — Я уверен, что это пытка. Я помню, как ты всегда напевала в офисе ДМПК. — Это так, — смеется Лиззи, соглашаясь. — Но Ремус отлично умеет заставить маггловские технологии работать здесь, так что я уверена, что он починит его для меня. — Я должен позаботиться о том, чтобы достать для тебя несколько пластинок для твоей коллекции. Какая из них была твоя любимая? Она названа в честь животного, верно? Лиззи делает паузу, не вспоминая об упоминаниях о своей глубокой любви к Полу Маккартни и альбому Ram ни в одном из их недавних разговоров. И тут в ее голове внезапно всплывает воспоминание о посещении музыкальных магазинов одним поздним летним днем. — Ах ты, ублюдок! — она визжит, шлепая его по бицепсу. — Ты полный ублюдок! — Эй! Лиззи, стой! Ой! Для чего это было? — Регулус взвизгивает, хватая Лиззи за запястья, чтобы сдержать ее атаку. — Ты соврал! — вырвав руки из его хватки, Лиззи отступает, скрестив руки на груди. — О, я знала, что ты помнишь меня, придурок! Ты заставил меня почувствовать себя идиоткой, думая, что я единственная, кто помнит! — Вспомнил что? — он спрашивает. Лиззи даже в темноте коридора видно, что Регулус смотрит куда угодно, только не на нее. — О, не прикидывайся дураком, Регулус Блэк! — указав пальцем на его грудь, она продолжает: — Ты спалился. Признавайся. Он колеблется, разрываясь между желанием продолжить фарс и не дать Лиззи больше его душить. — Мне жаль. — его плечи поникли при признании вины. — Я солгал, что помню тебя. — Зачем ты это сделал? — Когда я увидела тебя в учительской тем утром, я запаниковала. Я не хотел в этом признаваться, но я все еще был зол на тебя, и я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я беспокоюсь о том, что снова увижу тебя. Я не хотел, чтобы ты думала, что я тосковал по тебе все это время. Поэтому я подумал, что лучший способ справиться с этим — притвориться, что я не знаю, кто ты такая. При этих словах желудок Лиззи сжимается. Она может относиться к желанию казаться равнодушным к их внезапному возвращению, но даже простое предположение о том, что Регулус все еще может испытывать к ней чувства, заставляет ее сердце биться быстрее. Ее мозг начинает свыкаться с тем, что ее сердце пыталось сказать ей всё это время, что, возможно, ее чувства к Регулусу не исчезли, как она надеялась, — но затем она улавливает слово «зол». — Подожди, ты рассердился на меня? Это полная чушь. Из-за чего ты мог на меня рассердиться? — Как ты покончила с нашими отношениями. — Извини, — усмехается Лиззи. — Как я закончила отношения между нами? Что, ты думал, что сможешь целоваться с Эммой Вэнити среди бела дня, прямо передо мной, и я не расстроюсь? — недоверчиво спрашивает Лиззи. — Прости меня за это, Лиззи. Я действительно такой. — по крайней мере, у Регулуса хватило приличия выглядеть виноватым. — Я имею в виду, я действительно хотел причинить тебе боль, когда сделал это. Я знал, что ты там и что ты нас увидишь, но я сделал это только потому, что ты сначала причинила мне боль. Или… ну, я так думал. Лиззи не может поверить, что после того, чему он заставил ее засвидетельствовать, он попытается возложить вину за их неудачную интрижку на нее. — О чем ты, черт возьми? — Я объясню, — говорит Регулус, поднимая ладони вверх, будто сдаваясь. — Я видел тебя перед тем, как мы вернулись в школу в Косом переулке. Моя мама увлеклась разговором с моей кузиной Нарциссой, и я увидел, как ты направляешься во Флориш и Блоттс. Я думал, что улизну и догоню тебя, но когда я нашел тебя, я увидел Людо чертового Бэгмена на тебе. Я видел, как он начал целоваться, и не стал ждать, что будет дальше. Наконец все сложилось. Почему, казалось бы, ни с того ни с сего, после лета огневиски и поцелуев у озера, Регулус оттолкнул ее и больше не оглядывался. — Я думал, что ты мне изменяешь или что я тебе никогда не нравился. Что, может быть, все это было для тебя просто игрой. — Регулус продолжает. — Мы никогда не упоминали, будем ли продолжать видеться после возвращения в Хогвартс, и я чувствовал себя дураком. — Регулус подходит ближе, хватая Лиззи за плечи и удерживая ее на месте. — Мерлин, Лиззи, я был от тебя без ума. Я был раздавлен, — шепчет он. — Я до сих пор без ума от тебя, понимаешь? — О, — бормочет Лиззи, опуская голову, чтобы скрыть тепло щек в свете их палочек. Ее сердцебиение ускоряется во время признания, прежде чем волна печали обрушивается на нее; их шанс быть вместе был разрушен таким глупым недоразумением. — Я не знал, что ты не целовала его, пока не упомянула об этом на дне рождения Сириуса. Прости, что не помог тебе и не сказал ему, чтобы он отвалил. И мне очень жаль, что я причинил тебе боль. Я не должен был этого делать. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Лиззи, правда. — Но ты сделал мне больно, — мягко говорит Лиззи. — На самом деле довольно сильно. — Мне жаль. — Мне тоже жаль. — Ты ничего не сделал… — Я знаю. Я просто имел в виду, что, может быть, если бы я столкнулся с тобой или узнал об истории с Бэгменом, когда это произошло, все могло бы быть по-другому. Я не знаю — это глупо. В любом случае, мы, наверное, не поверили бы друг другу. — Ну вот, теперь мы здесь. Мы можем снова все исправить. — Регулус скользит рукой под подбородок Лиззи, направляя ее лицо, пока она не смотрит ему в глаза. Теплый коричневый цвет его взгляда, к которому она привыкла, почти черный в тени коридора. Годрик, ей так не хватало его единственного внимания к ней. Взгляд его пьянящий, опьяняющий. Прежде чем она начинает сомневаться в себе, Лиззи встает на цыпочки и соединяется с его губами. Может быть, это клише, но поцелуй кажется возвращением домой. Он лучше, чем она помнит, теперь, когда они выросли и понимают, что на самом деле означает лелеять тех, кто вам дорог. Руки Регулуса двигаются, пока не обхватывают талию Лиззи, притягивая ее ближе, когда он отступает в каменную стену позади себя. Его язык плавно скользит по ее губам, и рот Лиззи открывается для него на выдохе, и она, наконец, чувствует себя целой. Она скользит руками по его твердой груди, сжимая его мантию, чтобы уменьшить расстояние между ними, насколько это возможно. Она думает, что это именно то место, где она должна быть. В Хогвартсе преподает маггловедение и целуется со своим бывшим парнем и коллегой-профессором в пустынном коридоре. При этой мысли Лиззи неохотно отстраняется. — Мы должны патрулировать, — упрекает она, но еще раз целомудренно целует Регулуса в губы. — Я полагаю, мы должны делать свою работу, — отвечает он с улыбкой, целуя ее еще раз. Они теряются в объятиях друг друга еще на несколько минут, пока Регулус не переплетает их пальцы и не ведет по коридору. Лиззи знает, что им, вероятно, следует поговорить о том, что только что произошло — если их прошлое и научило их чему-то, так это важности общения, — но она не хочет лопнуть вокруг себя пузырь удовлетворенности. Она никогда бы не подумала, что закончит ночь в объятиях Регулуса, но теперь, когда она честна с собой, она не может отрицать, что это все, чего она хочет. Она будет бороться за этот второй шанс. Они прошли еще несколько коридоров, прежде чем перед ними открылась дверца шкафа для метел, и Перси Уизли и Пенелопа Клируотер вышли с взлохмаченными волосами и в мантии, слегка сдвинутой набекрень. Регулус и Лиззи разводят руки, прежде чем другая пара их замечает. Как только они оказываются на безопасном расстоянии друг от друга, Лиззи быстро откашливается, предупреждая двух учеников, что их поймали. — Мистер Уизли. Мисс Клируотер. Могу я спросить, почему вы оба встали с постели в такой час? Ваши патрули старост уже должны были закончиться, — кричит Регулус тем надменным, претенциозным голосом, который он отточил до совершенства и который действительно работает, когда делает выговор ученикам. — Гм… Ну… Видите ли, сэр, — начинает и останавливается Перси, совершенно взволнованный тем, что его поймали не только на нарушении правил, но и на нарушении правил, чтобы поцеловать свою девушку. — Я уверена, что вы оба просто потеряли счет времени, — говорит им Лиззи, чувствуя легкую жалость из-за явного раскаяния в их глазах. — Нам придется снять по 10 баллов с обоих ваших факультетов. А теперь возвращайся в свои общежития, ладно? — Да, профессор. — они попугайничают, прежде чем разбежаться по своим башням. — Мы должны были дать им отработку, понимаешь? — говорит Регулус, выгибая идеальную бровь, а его губы изгибаются в ухмылке. Она решает, что действительно хочет наклониться и поцеловать его высокомерное лицо. — О, Уизли так и так будет корить себя за это. Представь, если бы мы дали ему отработку. Думаю, мы могли его сломать. И мы точно не могли задержать их, когда делали то же самое несколько минут назад. — Я думаю, мы немного лицемерим, а? — Регулус смеется, обнимая Лиззи за талию и наблюдая, как волшебная палочка Перси и Пенелопы исчезает из поля зрения. — Ладно, — твердо заявляет Лиззи, снова строго тыча пальцем в грудь Регулуса. — Больше не будет поцелуев в коридорах, ты меня слышишь? — Регулус немного сдулся от ее слов, думая, что, должно быть, неправильно истолковал ее желание снова быть вместе, пока она не продолжила: — Только в классах. Может в комнатах. Я буду огорчена, если студенты поймают нас. Регулус смеется, очень похоже на лаянье Сириуса, к которому она привыкла. — С этим я справлюсь, — шепчет он ей на ухо, сладко целуя в лоб.

***

В День подарков Лиззи аппарирует из деревни Хогсмид, предпочитая в этом году провести Рождество в замке, в таунхаусе Сириуса и Ремуса в Лондоне. Следуя через главный вход за девушкой, в которой она ненадолго узнает коллегу Сириуса и Джеймса Марлин, Лиззи входит в переполненный дом. Queen кричат ​​со всех сторон, несмотря на рождественскую вечеринку. Вокруг мужской гостиной собралось множество людей, которых она не узнает. Она направляется в сад, где немного меньше людей, и музыка не заставляет ее уши кровоточить. Несмотря на прохладу в воздухе, задние двери распахиваются, и вечеринка переливается во внутренний дворик. Обнесенный забором двор окружают очевидные согревающие чары, позволяющие гостям с комфортом наслаждаться зимним вечером на свежем воздухе. — Счастливого Рождества, — говорит она группе, которую находит в дальнем углу, весело смеясь и передавая бутылку огневиски. Увидев ее, Сириус, Джеймс, Ремус и Питер бросаются ей в объятия, а Лили отстраняется, нежно качая головой в ответ на выходки мужа и друзей. Собравшись в тесном групповом объятии, мальчики кричат ​​друг другу приветствия, пока Лиззи, наконец, не спасает Ремус. Он тянет ее к краю сада, а она машет рукой «Привет» Лили, где стоит импровизированный бар. Он настаивает на том, чтобы они наливали себе в стаканы, а не пили из бутылки, как неряхи. Взмахнув палочкой, Ремус вызывает восемь стаканов, наливая в каждый приличное количество огневиски, прежде чем передать Лиззи свой. Заметив лишнюю выпивку, Лиззи смотрит на Питера, задаваясь вопросом, успокоился ли он наконец. — Кто все эти люди внутри? — она смеется, запрокинув голову в сторону переполненного дома. — Годрик их знает. Клянусь, Сириус пригласил почти всю Волшебную Британию. — Такое же ощущение было, когда я шла сюда. — Послушай, Лиззи. Я хотел тебе кое-что сказать, пока мы наедине. — его внезапный мрачный тон заставил Лиззи выпрямиться и поставить стакан на стол. — Хорошо… что происходит? — Просто… Мерлин, мне так жаль, Лиз. — он хмурится, глядя на жидкость медового цвета в своей хрустальной чашке, и Лиззи не может представить, что могло его так расстроить. — Ремус, — смеется она, пытаясь успокоить его. — Я уверена, что все, что ты хочешь мне сказать, в порядке. — Ну — вот же, он здесь, — говорит он, глядя на что-то поверх ее головы. Поставив стакан на стол и схватив Лиззи за плечи, он говорит ей: — Хорошо, я знаю, что ты отказываешься признать, что тебе нравится Рег, но совершенно очевидно, что ты это делаешь. Слушай, это нелегко сказать, но он сказал нам, что сегодня вечером приведет свою девушку. Мне очень жаль. Ремус быстро отступает, когда Регулус приближается, и прежде чем она успевает ответить, Регулус оказывается рядом с ней, кладет руку ей на плечо и говорит: — Счастливого Рождества, дорогая. Не теряя времени, он наклоняется и захватывает ее губы своими, мягко сжимая их. Он чувствует слабый привкус Эрл Грея, которым они наслаждались в его комнате ранее, прежде чем готовиться к празднеству. Лиззи не хочет расставаться с теплыми объятиями, к которым она так привыкла за последние пару недель, но когда она, наконец, с улыбкой отстраняется от Регулуса, самое время поймать ошеломленное выражение лица Ремуса. — Прости, Ремус, что ты хотел сказать? — спрашивает она, застенчиво улыбаясь. — Как насчет того, чтобы в следующий раз спасти меня от сердечного приступа и просто сказать, что Лиззи — твоя девушка? — он увещевает, шлепая Регулуса по руке. — Ну и какое в этом веселье? — шутит Регулус, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать Лиззи в волосы. Пока новая парочка в восторге смеется над их уловкой, Ремус качает головой. — О, вы двое, созданы друг для друга. Честно! — Прости, — кричит Сириус из сада. — Что это, черт возьми, было? Остальные торопливо подходят, забирают стаканы и выжидающе смотрят на Регулуса и Лиззи. — Мы встречаемся, — пожимает плечами Лиззи, не в силах сдержать ослепительную ухмылку, которая появляется на ее лице. — Вы оба должны мне двадцать галеонов! — кричит Лили Сириусу и Джеймсу, безумно ухмыляясь и выжидательно протягивая руки. — Правда, Рег? Вы не могли дождаться хотя бы Нового года? — Сириус стонет, роется в кармане и кладет золото на раскрытую ладонь Лили. Рот Лиззи открывается от шока, это не было реакцией на известие о том, что она и Регулус встречаются, чего она ожидала. — Вы ставили на то, будем ли мы встречаться? — спрашивает Регулус, недоверчиво глядя на группу. Ремус поднимает руки вверх, показывая, что он не имеет к этому никакого отношения. — Нет, — растягивает Сириус, как будто его брат немного туговат. — Мы поставили на то, когда вы начнете встречаться. Я сказал, что ты определенно не соберешься с духом до второго семестра. — Джеймс сказал до того, как закончился первый семестр, но я сказала, что это будет после каникул, — торжествующе заявляет Лили. Регулус и Лиззи обмениваются ошеломленными взглядами на признание. — Прости, Лилс. На самом деле мы встречаемся уже две недели, — смеется Лиззи. — Черт возьми, — ругается рыжая, явно расстроенная тем, что проиграла мужу. — Ха! — кричит Джеймс. — Извини, жена моя, раскошелься на эти монеты, пожалуйста. — он дразнит, протягивая руки. — Повезет в следующий раз! — Боже мой. Почему мы с ними дружим? — шепчет Лиззи Регулусу, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Без понятия. Внезапно Лили бросается к Лиззи, заключая ее в теплые объятия. — Я так рада за вас обоих! Даже если я потеряю из-за этого двадцать галеонов. Лиззи хихикает, а Сириус хлопает Регулуса по плечу, нежно глядя на младшего брата. — Горжусь тобой, Реджи. Я имею в виду, мы знали это. Видно было за милю. Но ты выбрал хороший вариант. — подмигнув Лиззи, Сириус притягивает Регулуса к себе, пока она и Ремус обмениваются сочувствующими взглядами. Наконец, после того, как поздравления были искренне розданы, Лиззи удобно устроилась рядом с Регулусом со стаканом огневиски в руке. Положив голову ему на плечо, она молча благодарит Годрика за то, что профессор Биннс решил уйти на пенсию.