Затерянные в памяти

3 ноября, в четверть седьмого, Лиззи громко стучит в дверь комнаты Ремуса, надеясь, что ее услышат за возбужденной болтовней, доносящейся оттуда. Это ужин в честь дня рождения Сириуса, и она с нетерпением ждала ночи, чтобы выпустить пар со своими друзьями. Остальная часть группы уже там. Она видит это, когда дверь распахивается. Сириус и Ремус заключают ее в крепкие объятия, а Джеймс Поттер кричит: «Привет!» со своего насеста на маленьком обеденном столе Люпина, на который, очевидно, наложено заклинание расширения, подходящее всем, с его рукой, обвивающей талию Лили. Маленький Гарри также присутствует на мероприятии вместе со своими двумя друзьями, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер. Лиззи слышала немало историй о выходках этой троицы от Лили и Ремуса, так как они не будут посещать Лиззи еще пару лет. То есть, если они даже решат пойти на магловедение. Гарри и Рон дружат с детства. Поттеры и Пруэтты со стороны мамы Рона — две чистокровные семьи с давними узами. Затем они быстро взяли Гермиону под свое крыло после того, как попали в Гриффиндор. Но, судя по тому, что Лиззи слышала, на самом деле во главе их группы стоит юная девушка, которая, по-видимому, усердно работает, чтобы мальчики не слишком беспокоились. Наконец, Регулус стоит в углу у переполненных книжных полок Ремуса со стаканом огневиски в руке, а Гермиона Грейнджер во всю болтает с ним. Он кивает Лиззи и довольно приветливо произносит «Уильямс», прежде чем вернуться к восторженному лепету первокурсников. — Да ладно, Гермиона. Сегодня у профессора Блэка выходной. Ты можешь спросить его о Международном съезде колдунов во вторник, — говорит ей Лили, направляя ее к своему месту за столом. Гермиона фыркает в ответ, но усаживается напротив Регулуса, между Роном и Гарри. — «Профессор Блэк». До сих пор не могу свыкнуться, — хихикает Сириус, ударяя брата по руке. — Всё ещё наслаждаешься этим? Глаза Регулуса дергаются в сторону Лиззи, прежде чем он отвечает: «Да», и делает глоток из своего напитка. — С днем ​​рождения, Сириус, — говорит Лиззи после того, как ей подносят бокал вина из цветков бузины. Она садится на свое место рядом с Джеймсом за столом — по совпадению напротив Регулуса — и все начинают погружаться в пир, который домашние эльфы с любовью приготовили для именинника. — Уильямс, ты должна приходить к нам время от времени. Мне так не хватало надирания твоей задницы в волшебных шахматах. — У тебя есть годы несправедливого преимущества передо мной. Я побью тебя на днях. Запомни мои слова. — Так, а где Питер? — спрашивает Лили, следя за тем, чтобы Рон и Гарри не перешли сразу к пудингу и сначала поужинали. — На работе, — отвечает Сириус, налегая на картошку. — Не мог оторваться на ночь. Но мы с Джеймсом собираемся выпить с ним в Дырявом котле на следующих выходных. — Можно и я пойду? — Гарри трубит по столу слева от Лили. — В следующий раз, малыш, — обещает Джеймс, закинув руку через голову жены и погладив Гарри по непослушным волосам. — Ну, может быть, когда станешь старше, — поправляет он взгляд, который бросает на него Лили. Ночь полна хорошей еды, прекрасной компании и громкого смеха. После вкусной еды и обмена подарками для именинника Сириус и Джеймс развлекают стол розыгрышами, которые они устроили друг другу, пока их любимые отсутствовали. Гарри и его товарищи рассказывают, как прошел их первый год в Хогвартсе, а Рон клянется, что однажды видел в подземельях тролля. А Лили, Ремус, Регулус и Лиззи по очереди рассказывают Джеймсу и Сириусу свои любимые страшилки из этого семестра, гарантируя, что они умалчивают об именах учеников для присутствующих детей. Лиззи даже посмеялась над рассказом Регулуса о Симусе Финнигане, взорвавшем свой учебник, когда они даже не использовали магию, и она никогда бы не подумала, что добровольно будет смеяться вместе с этим человеком. Она считает, что вытекающий алкоголь должен действительно помочь ей «начать сначала», как они договорились сделать в Хогсмиде. Наконец, пришло время первокурсникам вернуться в свои комнаты, и Джеймс и Сириус заключают их в крепкие объятия с обещаниями, что они вернутся на последнюю игру Гарри в квиддич перед рождественскими каникулами. Затем шестеро взрослых остаются одни, и Сириус ставит перед собой задачу налить всем напитки. — Ну, как работа? — спрашивает Лиззи Джеймса и Сириуса, которым всегда интересно узнать об их карьере авроров. — Утомительно, — жалуется Джеймс. — В последнее время было много всяких мелочей. Ничего особенно захватывающего, и бумажная работа превратилась в кошмар. На прошлой неделе нам пришлось оштрафовать Людо и Отто Бэгменов. Отто делал ставки на игры, в которые играл его брат, — объясняет Джеймс, закатывая глаза. — Людо бросал спички. Я удивлюсь, если его не удалят из лиги. — Скатертью дорога. Он продолжал приставать к Марлен все время, пока был в офисе. Смешно, — усмехается Сириус с отвращением на лице. — Эй, Бэгмен хуже всех. Он такой подонок. — Лиззи соглашается, вспоминая, как часто он беспокоил ее во время их совместной учебы в Хогвартсе. При этом Регулус усмехается, и все пять пар глаз в замешательстве обращаются к нему. — Извини, — бормочет он, недоверчиво глядя на Лиззи. — Я просто помню, как он был весьма популярен среди женщин в Министерстве. Лиззи удивлена, увидев, как он рассердился на ее комментарий. С момента их обеда в Трех метлах Регулус, похоже, действительно сделал вторую попытку стать не то чтобы товарищами, а коллегами, которые не вцепятся друг другу в глотки, причем вполне серьезно. — Да, я имею в виду, что я знала нескольких человек, которым он нравился еще в маггловском отделе связи, но однажды он попытался воспользоваться мной в Косом переулке, когда я покупала школьные принадлежности, и с тех пор я его ненавижу. — Что? — спросил Ремус, потрясенный. — Ты в порядке? — мягко спрашивает Лили. — О да, я в порядке. Спасибо, — Лиззи благодарно улыбнулась группе. — К счастью, он никуда не продвинулся. Он загнал меня в угол во Флориш и Блоттс и продолжал обнимать меня, спрашивая, не хочу ли я выпить с ним, и вся эта чепуха. Я попыталась увернуться, но он не понял намека. — Какой скользкий тип, — бормочет Джеймс, качая головой. — Я знаю, — продолжает Лиззи. — Наконец, он попытался поцеловать меня, и я ударила его коленом, а затем выгнала оттуда. — Ха! Это моя девочка! — лает Сириус, широко улыбаясь и чокаясь со стаканом Лиззи. — Ура, — смеется Лиззи, рада, что нашла сообщество с этими добрыми и заботливыми душами. Но когда она снова поворачивается лицом вперед, она встречается взглядом с Регулусом, который смотрит на нее с открытым ртом в шоке. Он быстро перегруппировывается и посылает ей сочувствующую улыбку. — Извини, что так случилось, — говорит ей Регулус, тоном, который Лиззи воспринимает как искреннее сожаление. — Спасибо. Лиззи догадывается, что он не ожидал, что она так откровенно расскажет об этом опыте. Или, может быть, он просто шокирован тем, что Людо Бэгмен был таким подонком, каким она его назвала. К счастью, после этого разговор переходит на более приятные темы. Регулус какое-то время молчит после рассказа Лиззи, но по мере того, как наступает ночь, он начинает вовлекать ее в непринужденную беседу. Может быть, это из-за огневиски, но какова бы ни была причина, Лиззи подозрительно смотрит на него поверх свечей на столе. Она знает, что в начале семестра они договорились отказаться от своих первых ужасных взаимодействий друг с другом, но Лиззи все еще не может не опасаться попыток Регулуса быть с ней сердечным. Она старается не задумываться об этом, но уверена, что это как-то связано с тем фактом, что в последний раз, когда она доверяла ему, это не сработало в ее пользу. Но Лиззи хранит мир, отвечая взаимностью на каждую посылаемую ей улыбку, и когда Регулус возмутительно предлагает уйти с ней, когда она решает, что ей лучше закончить ночь, если она хочет быть полезной своим ученикам утром, Лиззи уходит. Ее тело блаженно раскраснелось от вина, а Регулус сопровождал ее по короткой тропинке через темноту обратно в их комнаты.

***

По мере того, как дни становятся короче и приближается декабрь, Лиззи чувствует, что уровень ее стресса растет. Несмотря на то, что замок начал преображаться, снег покрыл раскинувшуюся территорию, а в Большом зале и классах появились рождественские елки, Лиззи не может даже начать думать о праздничном сезоне, пока ее гора непроверенных домашних заданий не будет завершена. И тот факт, что Регулус ведет себя странно с самого дня рождения Сириуса, особенно не помогает делу. Лиззи согласилась бы с тем, что два профессора заключили каменное перемирие после смены в Хогсмиде, а затем научились, осмелюсь сказать, наслаждаться присутствием друг друга на дне рождения Сириуса, но она не стала бы называть их друзьями. Не так, как с Ремусом или Лили. Но продолжают происходить странные вещи, которые заставляют ее задуматься, а может быть, Регулус видит вещи не совсем так. Как и утром после дня рождения Сириуса, Лиззи просыпается и обнаруживает, что у нее закончился чай, а из-за раскалывающейся головной боли от вина, которое она выпила накануне вечером, она пропускает завтрак. Она едва собирает наряд, который считает профессиональным, прежде чем собрать волосы в небрежный пучок, когда по всему замку звенит звонок, сигнализирующий о начале первого занятия. Она торопливо натягивает мантию и, спотыкаясь, выбегает из класса, чтобы проводить своих учеников, выглядя, как она полагает, немного хуже. Тут же Регулус шагает по коридору к ней. Сначала она может думать только о том, что Регулус, конечно же, видит ее похмелье, и что она должна была по крайней мере сделать что-то еще со своими волосами, прежде чем выбежать из своей комнаты, пока не замечает чашку чая, парящую перед ее лицом. — Хм? — спрашивает Лиззи, все еще глядя на дымящуюся кружку, когда слышит голос Регулуса и понимает, что он, должно быть, что-то сказал. Регулус усмехается и говорит: — Я принес тебе чашку чая. — Зачем? — судя по всему, сегодня Лиззи может произносить только односложные слова. Мерлин, это первое занятие будет кошмаром. — Я думал, ты могла бы ей воспользоваться. Пахнет божественно, как варево, которое она любит из учительской. Что-то в образе Регулуса, который изо всех сил спускается на первый этаж, чтобы принести Лиззи чай, заставляет бабочек кружиться внизу ее живота, и она не может полностью отбросить это как побочный эффект слишком большого количества алкоголя. — Спасибо, — говорит она, осторожно беря у него кружку. На долю секунды она зависает губами над ободом и вглядывается в него, дважды проверяя, не изменил ли он план мести за все те разы, когда она огрызалась на него в этом году. Но в его добром взгляде нет злобы, и он, кажется, с нетерпением ждет, когда она сделает глоток. Наконец, она делает глоток и сбивается с толку тем, что чудесным образом чувствует себя в тысячу раз лучше. Она открывает рот, чтобы задать ему вопрос, но Регулус опережает ее. — В нем есть капля перцового зелья. Всегда помогает мне чувствовать себя лучше после долгой ночи. — О, это гениально. Он улыбается той кривой улыбкой, о которой она забыла с тех пор, как они были подростками, и, потирая затылок, пожимает плечами. — Нет проблем. Взмахнув рукой, он скользит по коридору обратно в свой класс, а Лиззи остается гадать, что это, черт возьми, было, и в то же время быть вечно благодарной Регулусу Блэку. Затем, однажды вечером за ужином, Лиззи жалуется Ремусу на то, как она пообещала своим ученикам, что утром вернет им их последние сочинения, но мистер Филч загнал ее в угол, заставив наблюдать за отработкой той ночью, и теперь ей никогда не быть в состоянии закончить проверку вовремя. Студенты должны были вычистить совятню, и она никак не могла пометить бумаги, пока отмораживала свою задницу в Западной башне. — Я возьму отработку, — раздается голос слева от Лиззи. Она резко повернула голову, удивившись тому, что на ощупь были считанные сантиметры от глубоких карих глаз Регулуса и идеально уложенных волос. Она даже не заметила, как он сел с другой стороны от нее, не говоря уже о том, что он подслушивал ее хныканье. — Что? Нет, я не могу просить тебя об этом. Я просто не лягу спать после конца отработки, — говорит она, отмахиваясь от него и возвращаясь к еде. — Я не против… — Правда, Блэк. Все будет хорошо. Однако, спасибо. Но когда она появляется в совятне, он уже там приветствует незадачливых учеников и объясняет их наказание. — Рег… профессор Блэк, я имею в виду. Что вы здесь делаете? — Я поговорил с мистером Филчем и сказал ему, что буду наблюдать за задержанием. — Почему ты так поступил? — она стонет. — Я сказала тебе, что справлюсь. Я просто стонала об этом раньше. Это не имеет большого значения. — То, что я взял твою отработку, не имеет большого значения. Ты можешь взять мою следующую, обещаю. — когда Лиззи снова открывает рот, чтобы возразить, Регулус прерывает ее. — Серьезно, Лиззи. Иди заканчивай свои проверку. — положив руки ей на плечи, он нежно поворачивает ее и толкает спиной к входу в совятню. Понимая, что она проиграла битву, Лиззи посылает ему благодарную улыбку через плечо и тащится обратно в свои теплые апартаменты, к своей стопке заданий. Наконец, Регулус начинает присоединяться к ней в учительской в ​​их свободное время. После обеда в Трех метлах Лиззи снова заняла свое место за столом у огня, съев кучу печенья и выпив слишком много чая, чтобы справиться с работой. Регулус появляется однажды и решительно никуда не уходит. Он садится за тот же стол, полностью игнорируя тот, за которым впервые сел, когда они спорили несколько недель назад, и помогает ей просмотреть планы уроков или просит перепроверить его оценки. Он также постоянно болтает. Он спрашивает о ее учениках или о ее увлечениях, и каждый раз, когда чай в ее чашке падает ниже определенного уровня или начинает выглядеть так, будто слегка остывает, он снова наполняет ее, прежде чем она даже замечает. Это сводит ее с ума. Она не может сказать, что, черт возьми, он замышляет, но она не хочет в этом участвовать. Он думает, что они… теперь друзья? Или это какая-то хитроумная уловка, чтобы заставить ее думать, что он порядочный парень, как тринадцать лет назад? Как бы то ни было, от того, что она так много времени проводит рядом с ним, у нее голова болит. Лиззи решает провести последние выходные ноября, запершись в своей квартире, уткнувшись носом в книгу, чтобы не видеть, не говоря уже о мыслях, о Регулусе и его нелепых глазах, его взлохмаченных волосах, его красивой улыбке. «Мерлиновы панталоны. Нет», — ругает она себя, — «Ты больше на это не попадешься.»