Непокинутый

      Он не говорит, куда именно берёт билеты, и ему не задают лишних вопросов, принимая правила игры. Они собирают чемоданы каждый в своей квартире, приезжают в аэропорт на разных такси. В отеле, куда они летят, планируется взять разные номера или один, с раздельными кроватями. Их близость балансировала от рукопожатия до мимолётных касаний: случайных или нет, но ничего более. Это пространство между ними раздувалось прозрачным воздушным шаром, который бьёт током.       Подобный жест невиданной щедрости иногда выводил из себя. Благодарность и проклятья срывались с языка почти каждую грёбаную ночь. С ним вели себя отстранённо, сдержано, на расстоянии. А смотрели так, что всё валилось из рук и язык заплетался. Коротило мощно, надолго.       На остров Антон не вернулся. На остров не вернулся Арсений.

~*~*~*~*~

      Самолёт приземляется ближе к вечеру. Антон подмечает, как Арс старательно отводит глаза от всевозможных вывесок, и он не знает, умиляться этому или хорошенько врезать за такую щепетильность и чрезмерный подход к договору — не мухлевать. Они успевают заселиться в номера и переодеться. Шаст переминается с ноги на ногу у соседней двери, нервно чешет затылок и только потом стучит. Дверь распахивается сразу.       — Толстовку возьми, там может быть прохладно, — предупреждает, оглядев Арсения. На нём самом были достаточно лёгкая белая футболка и брюки. На Арсе рукава тёмной рубашки закатаны по локоть, укороченные снизу брюки кокетливо оголяют щиколотки. Тот проходится по нему взглядом, сглатывает и отворачивается, чтобы было незаметно. Антон заметил.       — Твой блеск в глазах не внушает доверия, — Арс повышает голос, роясь в шкафу.       — Ничего у меня не блестит, — бубнит себе под нос Антон. — Боишься? — уже громче. Арсений выходит, усмехается, но ничего не отвечает.

~*~*~*~*~

      Горный парк Рускеала. Они стоят почти у самого края мраморной горы. Красиво, чёрт возьми.       — Почему Карелия?       Антон пожимает плечами, но Арс не видит. Он жадно рассматривает пейзаж и подставляет лицо лучам заходящего солнца.       — Почему бы и нет? — он делает шаг ближе к краю, пинает какой-то камушек и смотрит вниз — высоко. Оборачивается и видит, как напрягся Арсений. Вот оно. Стоя спиной к обрыву, Антон немного качается назад, гоня от себя мысль, что поступает, как мудак. Попов рвётся в его сторону, хватает за футболку и дёргает на себя. Вот же, ну! Ткань почти скрипит в сжатых пальцах. Солнечный свет блеснул в роговице.       — Блять, ты… — Арс настолько потерянный, что сердце сжимается. Бегает взглядом по лицу, ищет ответы, закипает. — Не делай так больше, — хрипло, смотря на губы, предупреждает он и сглатывает. Медленно отпускает Антона и уходит.       — Чёрт, — в обрыв отправляются ещё несколько камней.

~*~*~*~*~

      Дело не в конченной магии и принятие этого было сровни удару под дых. Оправдание сгинуло в родную обитель, оставив Антона разгребать последствия. А он, решив, что само пройдёт, пустил всё на самотёк. В итоге имеет то, что имеет. От собственной выходки хочется провалиться сквозь землю. Вернувшись к номеру, он старается как можно тише открыть дверь.       Быстрые шаги за спиной заставляют развернуться. Его впихивают внутрь, захлопывая дверь ногой и запуская одну руку в волосы, другую под одежду. Целуют, толкаясь в рот языком, мнут и стискивают, направляя вглубь комнаты.       — Как обычно, ничего не значит? — через голову снимая ему футболку, спрашивает Арс.       — Как обычно.       Второй номер пустовал на протяжение дальнейших семи суток. В одну ночь мимо окон пронеслась тень. Вернулась, покружила рядом и, прошептав с восхищением «Ну, мышонок», слилась с темнотой.