Непокинутый

      Смена за сменой до самого воскресенья. Усталость подкашивала, не давая возможности рефлексировать по душевным терзаниям. Последний день недели — подарочный выходной, плавно перетекающий в пятидесяти процентный отпуск. В планах было посидеть за своим родным столиком в приятной компании, распить по бутылке и блаженно растечься по дивану в музыкальном сопровождении.       Антон почти доходит до клуба, когда из темноты выныривает фигура и бьёт наотмашь. То, что произойдёт какое-то дерьмо, было предсказуемо, но об этом персонаже Шаст как-то не подумал.       — Блять, — а это больно. На руку дружку сыграла неожиданность, поэтому он бьёт ещё раз уже в живот. Антон сгибается, получает удар между лопаток и падает, обдирая ладони. На рёбра опускается тяжёлый ботинок, удерживая на месте. Эта нога так манит вырвать её из суставов. Антон сжимает кулак и трёт костяшками об асфальт, пытаясь переключить внимание от превышения самообороны. Магия в нём поджигает самые тёмные уголки с какими-то страшными возможностями. Чувствуется характер хозяина. От брови медленно ползёт капля крови, спускается к глазу и липко цепляется за ресницы.       — Пидарас запасной, — Антон подбирает самое вежливое выражение. Тот склоняется к нему и придавливает голову. Взгляд сумасшедший, ему бы прокапаться.       — Забудь и не лезь. Исчезни, нахуй, с дороги.       Антона заколотило от сюра, внутреннего смеха и злобы. Его преследуют, чтобы он никого не докучал — дурдом.       — Ты всё перепутал, — вывернувшись из-под давившего ботинка, он бьёт по ноге с такой силой, чтоб мышцы скукожились в ужасе. Парень матерится, теряя равновесие, но чудом не падает. Молодец какой. — Повтори это Арсу.       Лицо собеседника перекосило. Кажется, он даже дрожит от переполняющей его ненависти. Знает, что дело в Арсение и его маниакальности. В своей жалкой агонии, безысходности и детской обиды лезет не на того. «Ну же, заплачь». Шастун размазывает кровь, не замечая, как довольно скалится своим мыслям. Смотрит исподлобья, и ему нравится, что видит. Не подав виду, что ужаснулся собственной реакции, уходит в сторону клуба, морщась со жжения от ссадин. За ним никто не спешит. Не получив необходимую отдачу для полноценной драки, дружка размазало морально и окончательно. У дверей Антон оглядывается, отмечая, что парень так и не шелохнулся с места. Подлое чувство удовлетворения от этой картины Шастун приписывает магии.       Как же не вовремя этот цирк. На их диване уже собрались Дима с женой и Ира — совсем не те люди, к которым можно прийти с разбитым лицом. Помахав друзьям, он подходит к бару, где сегодня работает новенький. На округлившиеся глаза и открывшийся в удивление рот Антон приставляет к своим губам палец. Заказывает выпивку и забегает в подсобку, чтобы обработать раны — повезёт, не заметят, возможно. Не хочется что-то кому-то объяснять. Тем более слушать. В том числе себя.       Освещение помогает отдалить момент нравоучений. Удаётся немного расслабиться телом, с душой разберётся позже. Ира с Катей несколько раз вытаскивают их на танцпол, всё на мгновение возвращается в почти привычную среду. Присутствует некая неловкость между ним и девушкой. Недоказанность и очевидные перемены не дают отпустить себя полностью: обнимать, целовать. Они на пороге бывших, но оба не обсуждают эту тему. Ира сидит по правую руку от него, показывает какие-то отели, читает отзывы, ищет интересные маршруты. Поднимает голову, чтобы что-то спросить и нервно заправляет спадающие локоны за ухо. Путается в словах, постоянно стреляя взглядом поверх Антона. Он не хочет проверять, не хочет оборачиваться, не хочет. Смотрит в лицо Иры, еле заметно мотает головой, а она берёт его за руку и переплетает пальцы, сжимая и разжимая.       — Не помешал? — звучит у самого уха. Ну что за вечер, мёдом всем намазано. Ни проигнорировать, ни отмахнуться. Он видит, как Дима отставляет подальше пиво, как Катя кладёт ему ладонь на бедро, удерживая на месте. Чувствует, как дрогнули чужие пальцы.       — Помешал, — Антон поворачивается, отвечая почти в губы. — Выйди.       — Я ненадолго, — Арсений не отодвигается, его устраивает такое расстояние. Приходится отстраниться самому. — Хотел вернуть, вот, — он достаёт из заднего кармана связку ключей, звенит ими перед лицом и бросает взгляд на Иру. Она высвобождает руку и аккуратно тянется за своим бакалом. Забрать ключи сразу не получается, убирает, пряча их в кулак. — Только поговорить сначала.       Антону ни они, ни разговор нахрен не нужны. Забрать связку хочет только ради того, чтобы ими новый замок не изуродовали. Но Арс не уйдёт, а настрой Димы не располагает к светской беседе. Они не уживутся на этом диване.        — Я разберусь, — бросает Шастун, поднимается с места и выводит Арсения, ощутимо перехватив за локоть.       — Чего хотел? — пустая улица встречает прохладой и тишиной. Антон нащупывает пачку с зажигалкой, закуривает и делает всё, чтобы избегать зрительный контакт. От первой глубокой затяжки немного ведёт голову, от пристального взгляда тоже. Его буквально ощупывают, примечая работу предыдущего оратора на этом же самом месте. Молчание вынуждает вопросительно посмотреть на человека, чьё существование вызывает эмоциональный коллапс.       — Великодушно предложить попрощаться с друзьями, — Арс ничего не говорит про ссадины. Равнодушие к его состоянию и в словах задевает то самое бесхребетное, что Антон жаждет выдавить давно и безуспешно. Магия счастливо циркулирует внутри, впрыскивая эндорфин наподобие салюта. Дурная, сложно с ней.       — А не пойти бы тебе на хуй? — задумчиво предлагает Антон. — Великодушно.       — Уже второе заманчивое предложение, — он приподнимается с пятки на мысок. — Я рассмотрю их, когда вернёмся на остров.       Дым идёт не в то горло, Антон аж прослезился.       — Нет.       — Ты не понял, я не спрашивал. Угробить его не позволю.       — Срать мне на остров. Сгинет и поделом. С удовольствием уничтожу твой мир, как ты сделал это с моим.       Арс хватает его за ворот футболки и тянет на себя.       — Головой надо было думать, прежде чем брать то, что тебе не принадлежит.       — Взаимно, — Антон задевает тлеющей сигаретой держащую его руку и делает шаг в сторону клуба. Арс шипит, успевает поймать в захват и давит у кадыка, намертво прижимая к себе. Дышать сложно, сознание начинает плыть, улица тускнеть. Он пытается высвободиться, лягается, впивается короткими ногтями в кожу, но только усугубляет положение. В глазах начинает щепать.       — Тш-ш, — прижимаясь щекой к его виску, успокаивает Арс. Антона? Магию? — Засыпай, — и это последнее, что слышит Шастун, перед тем как действительно провалиться в никуда.

~*~*~*~*~

      Где-то рядом глухо шумит вода. Полумрак от задёрнутых штор даёт возможность медленно покинуть сон. Тяжёлое одеяло приятно давит на голое тело.       Антон распахивает глаза. Не его шторы, не его кровать, шум не из его ванны. Ёрзая голой задницей по простыне, несколько раз поднимает и опускает одеяло. Он не помнит. Ничего не помнит из прошедшей ночи. Прислушиваясь к собственному телу, не чувствует никаких характерных намёков. Одежды нигде нет, как и телефона. Подрываясь с места, Антона немного качает. Вертится вокруг своей оси, стягивает одеяло и прикрывается. Решив, что позор его не волнует, проверил и входную дверь — закрыта. Ключей поблизости нет. Сыпя ругательствами, идёт на звук, с намерением обозначить степень своего негодования путём удара чужой головы о кафель.       Вся ванная комната заполнена паром. В душевой кабине узнаваемые очертания. Сократив расстояние, Шастун распахивает дверь, с ёмким:       — Совсем ахренел, чёрт?       Сжимая веки и вытирая с лица воду, Арсений смотрит так, будто ахренел Антон. Трясёт головой, смахивая капли, разглядывает его и приподнимает бровь. Шаст осознаёт поздно. Он готов был выйти голым на улицу, но не к этому. Вместо ответа его втягивают в кабинку, выбрасывают одеяло и закрывают дверь обратно. Антон предупреждающе поднимает кулак, когда Арс делает к нему шаг и приближается лицом к лицу.       — Снова сначала делаешь, потом думаешь? — он скашивает глаза вниз, кусает за костяшки и ловит коленку, которая опасно целилась в пах. — Ну точно, — тихо, даже как-то отчаянно говорит Арс. Ведёт вверх по бедру, отводит в сторону и прижимается. Антон ударяется затылком о стену, закрывает глаза и пытается представить что-то отвратительное. Пока из отвратительного есть только его непроходимая тупость. Вода всё ещё льётся, ухватиться не за что — а если и есть, он за это хватать не будет — стоять на одной ноге трудно. Самое неудачное место для манёврености. Арсений дышит куда-то в ключицу, второй рукой касается живота и ведёт ниже. Хмыкает довольно и опускает руку на член. Тот чуть ли в руку не прыгает, пока Антон проклинает всё на свете. Это перебор для него. Прошлое прошлым, но он справлялся на расстоянии. Хреново, но справлялся. Сейчас нет.       — Это ничего не значит, — он соприкасается лбом о лоб напротив, бодает и толкается в руку сам.       — Конечно. Как всегда, — Арс по-кошачьи трётся в ответ и соединяет оба члена, надрачивая сразу размашисто, сжимая крепко, до скулёжа правильно.       — Это твоя конченная магия, — Антон касается его руки, не решаясь действовать дальше. Арс давит под головкой, рисует долбаные круги и кивает.       — Точно, — он почти касается губ своими. — Так же проще, — и кусает за линию челюсти, чтобы после провести языком. Снова. И это снова срабатывает. Антон оттягивает его за волосы, ловит взгляд и ощущает знакомую дрожь, пальцы на ногах поджимаются. Несколько движений, и он кончает. Глотает стон, до боли сцепив зубы. Арсений смотрит, впитывает это картину, не моргает почти. В роговице молниями вспыхивает золото. Следует за ним и с нажимом растирает сперму по животам. Тянет на себя, шагая под струи воды, и отстраняется. Ему будто мало и будто не всё равно. Выдавливает в ладонь гель, пихает бутылку Антону и молча моется. Хочется стечь вниз, потому что тесно и душно. Надо придти в себя, немедленно. Принять случившееся за погрешность в расчётах. За всплеск накопившихся эмоций. За что-нибудь кроме правды. Нет никакого смысла в них двоих вместе.       — Думай потише, — подаёт голос Арс. Шаст только открывает рот, а тот добавляет, — сам иди.       Антон выпинывает его из кабинки.       Студия пропахла запахом кофе. Мышина агрессивно мелет зёрна и наполняет подставленную кружку напитком. Одну кружку. Это укладывается в их стиль взаимоотношений. Антон этому рад. Откликается.       — Где телефон и одежда? И почему я вообще был без неё?       Арсений кивает на столешницу рядом с собой, облокачивается об неё задницей и рассматривает в открытую.       — Чтобы не расслаблялся.       Наверное, там, в душе, Антону показалось что-то человеческое. Забирая мобильный, он заметно шарахается, когда Арс одновременно забирает кружку. На довольное «ха!» показывает средний палец и проверяет телефон. Семнадцать пропущенных и в два раза больше сообщений. Съебаться на остров уже не кажется такой уж плохой идеей. Нажимая на вызов, Антон трёт переносицу и с гудками слышит приглушённую музыку за дверью. Совпадение.       — Молись, — доносится из динамика и в двери прокручивается замок. Арсений отставляет кофе, идёт навстречу, а Шаст не успевает высказать предположение, что не стоит этого делать. Дверь открывается, Серёжа успевает отойти в сторону, пропуская не спавшего всю ночь Поза. От удара Арс уходит, присев на корточки, тем самым открывая вид на всё ещё в одном полотенце Антона. По глазам Димы, ему плевать, кому первым напихать за шиворот. Серёжа крутит у виска, обрисовывая происходящее в целом.       — Разобрался?       — Я пострадавший! — выставив перед собой руки, защищается Антон. Арсений выгибает бровь. — Он меня похитил, — приподнимает вторую и обе руки. — Как ты вообще здесь оказался? — нет, правда.       — Камеры просмотрели. Это что? — крутит пальцем на недорозумение от дружка.       — Потом ещё посмотришь, это было до. А адрес откуда узнал? — Антон не унимается.       — Нашёл его номер, — кивнув за спину на Серёжу, Позов устало трёт глаза. — Оденься, пострадавший, — он проходит к кофемашине и, рассмотрев панель, быстро натыкал себе порцию, обшарив перед этим верхние шкафчики в поиске кружки. Арс подходит за своей, слегка задевая того плечом. Сейчас углы начнут метить, ей-Богу. Антон судорожно ищет одежду, пока не получает аккуратный тычок в бок. Ему передают стопку, и он благодарно смотрит на Серёжу.       — Всё в порядке? — спрашивает тихо, получает утвердительный кивок и выдыхает. Для Шаста он раскрывается с неожиданной стороны. В клубе казался напыщенным мажором с бесячей белозубой улыбкой, сейчас же это плюшевый мишка. Серёжа кашляет в кулак, и Антон замечает, как двое у столешницы синхронно отпивают кофе. Нездоровая аура у них какая-то.       Натягивая джинсы с фотболкой, наблюдает, как друг направляется в его сторону, а Арсений ближе к двери. Поразительная синхронизация. Дождавшись, когда Антон будет готов, Дима пихает его к выходу.       — Уже уходите? — скрестив на груди руки, Арс перегараживает дорогу. Стратег.       — Брысь, — Дима морщится и отмахивается, как от назойливой мухи. Арсений опирается ладонью о косяк.       — Много на себя берёшь, доктор.       — Арс, — предупреждающе начинает Шастун.       — Достаточно. Без сопливых справлюсь.       — Поз.       — Антон! — хором рявкают в его сторону, затыкая. В глубине студии с плохо скрываемым весельем доносится:       — Серёжа!       Что-то знакомое. Антон давится смешком, словившись с «ослом». Это нервное.       — Слушай, Пэн доморощенный. Не испытывай терпения. Ты одной ногой за решёткой, другой в морге.       — Угрожаешь? — Арс поддаётся вперёд.       — Предупреждаю.       — Хорош, мужики, — Серёжа встаёт между ними в попытке достучаться и образумить. Человек — открытие за открытием. — А вы два решите уже свои вопросы здесь и сейчас, заебали. — он приобнимает Диму за плечи и мягко отводит в сторону. Почему-то тот позволяет ему это сделать.       Антон слабо представляет, как они могут договориться. Он не вернётся на остров добровольно, а если вырубят и вывезут контрабандой, найдёт способ оттуда сбежать. Так можно до бесконечности. Обсуждать всю магическую чушь в присутствии посторонних тоже спорно. Их упекут в специализированное учреждение, где они снова будут рядом, но уже по соседтву с вождям, поэтами и прочими личностями ушедших эпох.       Дождавшись, когда от них отойдут подальше, Антон как можно тише заставляет себя хотя бы попытаться.       — Вытащи из меня эту дрянь. Что там нужно, волшебные слова, ритуальные танцы? — Арс смотрит на него, как на идиота.       — Я уже сказал, что нужно.       — Твой план говно. Хотел забрать, забирай, но ищи другой способ.       — Нет другого, — слишком быстро, на каком-то изломе говорит Арсений. Раздражается, сжимает кулаки, глаза отводит. Что это? Антон пытается поймать взгляд, и когда получается, перед ним словно упёртый ребёнок, который недоговаривает, и от этого весь как на измене.       — Врёшь, — констатирует Антон.       — Способ сдохнуть тебя устраивает? — выплевывает Арс. Из него словно демоны лезут. Чего его так распирает? Шастун замолкает, обдумывая.       — В нём же есть что-то обходное, да? — молчит. Значит есть. — Отвечай, ну, — он пихает его в грудь. Арсений не реагирует, не кидается в ответ. — Пожалуйста, — с нажимом призывает к ответу. Антон искренне не понимает. Он же за магией припёрся, так? В чём проблема?       — Эй, доктор, — зовёт сквозь зубы, — сердечно-лёгочную не забыл как делать?

~*~*~*~*~

      Как же разительно отличается времяпрепровождение в отпуске от изначальной задумки. Место, куда они отправляются, не глушь, не лес, не одинокий домик на отшибе мира. Это озеро за почти четыреста километров от Москвы. «Безумны ли мои затеи? Ну да, безумны». Анон хмыкает мыслям, ну песня. Его убило, хоть и не в девяносто третьем, но шансы стать амфибией как никогда высоки. «Русалка», которая должна его откачать, на протяжение всей дороги буравит взглядом то Арса, то друга. Странно, что он в принципе соглашается на авантюру, которая со здравым смыслом разошлась ещё на этапе планирования. Возможно, он рассчитывает на психологическую разгрузку, где антураж подойдёт для мозга в качестве оздоровительной процедуры.       Арсений нехотя проводит инструктаж. Смена его боевого настроения Антону непонятна. Казалось бы, радуйся, скоро всё встанет на свои места, будет, как прежде. Он единственный, кто должен в данный момент излучать энтузиазм и уверенность. Вместо этого наводит сомнения и страх. А что, если он ошибается? Что, нырнув ко дну, ослабленная магия не покинет умирающую оболочку, а сгинет с ней же в муках. Что, если вытащат поздно, когда от нехватки кислорода умрёт мозг, личность.       — Господи, бред какой-то, чем я занимаюсь. И кого слушаю. Не получится ничего, только время зря теряем… — Антона накрыло, когда они уже остановили лодку на месте, где глубина доходила до пяти метров.       — Не части. И смотри.       Антон недовольно поджимает губы, чтобы скрыть волнение, открывает глаза и дёргается в воздухе. Движение, как во сне: внутри всё заводится в страхе, хочется бежать, а получается только вяло перебирать ногами и руками. Попов ловит его за воротник футболки и удерживает рядом, опасаясь, что Антона унесёт попутным ветром.       — Блять, — выдыхает Шаст. Жмурится до пятен под закрытыми веками и снова открывает глаза. — Твою мать. Мы же убьёмся. Убьёмся, да. Угробить хочешь? — страх и отрицание происходящего туманит рассудок.       — Да, это один из пунктов в плане, — кажется, Арса забавляет ситуация. Он даже на время стал прежним. — И инициатор в нём ты, вспоминай.       Снизу в лодке два скептика переосмысливали жизнь. Шок на их лицах читался с высоты птичьего полёта. Неожиданно для себя Антон смеётся, убирает чужую руку и делает несколько кругов вокруг Арсения. Тот только головой вертит и в последний момент подстраиваться, делая синхронную петлю.       — Кайф, а? Нравится? — замирают друг напротив друга, дышат тяжело, глаза у обоих горят золотом. Антон раскраснелся весь, эйфория в каждой клетке тела. Широкая улыбка на лице ещё остаётся какие-то секунды, а потом медленно стирается.       — Да.       — Ты сможешь так, когда пожелаешь. Я покажу. Дома на закате, с самой высокой точки. Проводить солнце и обратно. Устроить соревнование по сумраку, пролетая между скалами и деревьями, распугивая птиц. Успеть до темноты к домику на дереве…       — Остановись, — Антон не хочет испытывать те эмоции, которые грозят окутать с каждым произнесённым словом. Внутреннего маленького ребёнка на пороге счастья он резко пресекает, безжалостно захлопнув перед носом дверь. — Я не должен был испытать этого, — не должен впустить сомнения, желание оставить как есть, не лишать себя чего-то огромного и волшебного. Это чужая жизнь, не его. — Давай заканчивать. По плану.       Арс смотрит. В душу лезет этим взглядом. Хочет что-то сказать, но возвращает маску наглого хозяина с ехидной улыбкой. Такую потрёпанную от постоянного использования, что настоящие оголяет.       — Поцелуешь на прощанье? — и подставляет щёку. А Антон хватает за шею, притягивает и целует в губы, вкладывая всю свою ненависть. Отталкивает и летит вниз, не оборачиваясь и не желая смотреть на реакцию. У самой поверхности воды жмурится и делает глубокий вдох, чтобы было время опуститься к самому дну.       Лодка покачивается от поднятых волн, над ней в небе взад вперёд мечется Арсений. Когда Дима уже собирается нырнуть, тот камнем вонзается в воду с такой силы, что лодку шатает и разворачивает на месте.       — Твою мать, Попов! — Серёжа вскакивает с места, облокачивается о борт, вглядываясь в глубину. Минута-две-три, этого уже много для обоих. — Смотри-смотри, — Матвиенко бьёт в плечо, снова опасно шатает лодку. Со дна разгорается яркий свет, несётся вверх, освещая внутренности озера. Прорезает водную гладь, стремительно уносится в сторону леса и исчезает за горизонтом. В нескольких метрах, как от мощного удара, всплывает одно тело. Дима ныряет, гребёт изо всех сил, дрожит от холода. Подтягивает Антона к себе, тащит навстречу лодки и отдаёт Серёже. Они смотрят друг на друга, и Позов, выругавшись, ныряет снова.