Путь Домой

Время летит быстро. Казалось, только вчера девушка была марико, нервничала и суетилась, готовясь стать гейшей, внимательно слушала все наставления важных для нее, на тот момент жизни, женщин из Окия — госпожи Кинуё и госпожи Сумико. Девушка знала, что сейчас ее бывший дом, уже не такой родной, живет хорошо и без позора из прошлого. Кто бы знал, что спустя полгода она станет кицунэ, обретет какую-никакую мудрость, доберется до врат и Привратника…

***

С меланхоличными, приятно тоскливыми мыслями, Мэй собирала вещи из дворца, который, по сути должен был стать ее домом, но она выбрала иной путь своей жизни. Ей было не жаль прощаться со стенами чужой спальни. Она долго думала: «Я не смогу все равно никак влиять на народ, Савада более опытен в политических вопросах, нежели я. Меня не учили как вести дела в Империи, читать карты, продумывать исходы событий на несколько лет вперед, думая о тысячах жителей, о народе, который должен доверять своему правителю.» Возможно, на долю секунд, Мэй жалела о своем решении. Она не знала, как Ясухара Савада будет вести себя, взойдя на престол… Но она знала одно, точно и наверняка — Империя долго не сможет оправиться после нападений рэйки и они. На этом круговорот мыслей Мэй прервался стуком в дверь. В комнату зашла Сино-Одори. — Волнуешься? — спросила девушку ёкай. Мэй лишь коротко покрутила головой, показывая отрицание. — Виделась с Такао. Просил передать — утром уезжаем. — проговорила Сино-Одори. — Хорошо, я готова. — с этими словами девушка захлопнула последний сундук с вещами.

***

Наступил день их отъезда. Ясухара стоял невозмутимо, не решивший провожать девушку и ее спутников, не давал себе подпускаться близко к ним. Он лишь кивнул в сторону повозки, когда друзья собирались отъезжать. Дворец был уже вдали, тогда Мэй позволила себе пустить скупую, отливающуюся на летнем солнце прозрачно-серебристым цветом, слезу. Причин для тоски, сожалений, вроде, не было, но что-то терзало девушку изнутри. «Вот и всё. Как быть дальше?» — Мэй погрузилась в свои мысли. «Привратник, врата… Это стоило многих жизней. Это стоило времени целого клана, самураев, поклявшихся мне в верности… Все будто было совсем недавно. Все будто не закончилось. Но… К счастью, у всего есть конец. Счастливый конец.» — улыбнувшись собственным мыслям, Мэй бросила взгляд на Кадзу — человека, ставшего для нее центром вселенной. Юноша улыбнулся злыми глазами возлюбленной в ответ, лишь слегла ухмыльнулся уголками губ, так, что эту улыбку могла заметить только кицунэ. Ехать оставалось пару дней. Мэй не проронила почти ни слова за поездку, смотрела в окно, изредка просила Сино-Одори заварить ей чай, либо заваривала сама, стараясь не терять навыков, приобретенных в Окия. Все мысли девушки были погружены приятной болью. Болью за тех, кто был с ней всё это время и смотря на них, они ценила удары сердца, дыхание, движения каждого члена ее, теперь уж точно, семьи. Казалось, такие очевидные вещи, особенно для клана синоби — выполнить заказ любой ценой, играть со смертью, убивать… Но все это Мэй давно не пугало. Она лишь ценила присутствие этих людей рядом. Наконец, спустя длительное время, повозку решили остановить и сделали перерыв. Девушка позволила себе выйти на улицу, немного, насколько позволяли манеры и воспитаны, размяться. Ноги действительно ныли, особенно давало о себе знать травмируемое бедро. Мэй старалась незаметно, будто боясь, что ее осудят, потрясти лодыжками под кимоно, давая ногам отдохнуть и отгоняя легкие покалывания в пятках. — Устала, пушистая? — спросил у девушки Кадзу. Он будто действительно видел то, что не видят другие. Молчание. Девушке стало неудобно, неловко… Она почувствовала будто она заставляет вызывать жалость по отношению к себе от мужчины. Ее щеки покрылись румянцем. — Вижу, что устала. Недолго осталось. Потерпи. — синоби взял девушку за рукав кимоно, смотрел ей в глаза, прожигая внутри сердца кицунэ тысячи огней, он пытался понять и хотел знать наверняка, как она себя чувствует, что ей необходимо. — Прости… — тихо, будто себе под нос, проговорила Мэй. — За что, скромная? — уточнил ниндзя. — Я не хотела заставлять о себе беспокоиться, жалеть. — ответила девушка. Синоби в ответ лишь улыбнулся, дотронулся до розовых, то ли от стыда, то ли от постепенно нарастающей жары, щек девушки, провел своими грубыми пальцами, очертил ими подбородок. Затем сказал: — В повозке есть плед, подушка. Подложи под ногу. Удобнее будет, надо будет — поспи. Девушка лишь кивнула в ответ, взяв руку синоби, будто готовясь, что вот-вот они отъедут от места отдыха, и она не увидит возлюбленного еще пару часов. Такао, указав перевязанной ладонью в небо, констатировал: — Скоро дождь. Двигаться дальше надо. Члены клана, Сино-Одори и Мэй, кивнули, будто собираются исполнить некий приказ дзёнина, сели обратно в повозку. Мэй стало легче после краткого, но такого доверительного и откровенного разговора с возлюбленным. Мэй, все еще ощущая неловкость из-за полученной недавно травмы, все же решила прислушаться к совету Кадзу и расстелить себе покрывало внутри повозки, подложив подушку под изгиб колена, она сама и не заметила, как погрузилась в сон.

***

Проснулась лишь глубокой ночью от разговоров вдалеке. Она бы и хотела подслушать, но надобности не было — все и так было слышно. Стараясь побороть любопытство, лисица прислушалась — разговор был между Кадзу и Такао. -… я решил, так будет лучше. Нужно. — говорил спокойным голосом Кадзу. — Ты же знаешь … — на этот момент, отрывки фраз стали глухими, непонятными. -… поговорю, не откажет… — опять провал разговора, легкий смех в ответ. Удивляясь сама своим мыслям, Мэй спросила себя: «Кадзу… Смеется?». Девичье, хитрое и неумолимое желание узнать, о чем говорят друзья, взяло вверх. Ей стало очень любопытно, почему такой грозный, холодный, иногда отстраненный убийца, позволил себе рассмеяться? -… надо решить в ближайшие пару месяцев. Красиво будет. — проговорил Кадзу, уже снова, таким же холодным голосом. — Решил, значит, будем думать. — послышался голос дзёнина. На этом разговор их прервался окончательно. Девушка испугалась. Подумала: «Что решил? Что красиво? Ой-ей-ей… новый заказ, сложный? Или речь о… " — Мэй глотнула жадно воздух, боясь накрутить себя. Но она вспомнила о Азуми и невольно подумала о ее… Самоубийстве? Красивом? На этом Мэй решила прервать круговорот своих тревожных мыслей. Под предлогом того, что снова затекли ноги и захотелось подышать свежим ночным летним воздухом, кицунэ решилась выйти из повозки. Два мужчины стояли рядом, но уже на достаточно далеком расстоянии от повозки. Силуэты их лиц в темноте осветила луна, позволяющая увидеть, что их странный разговор продолжился, но увидев девушку, друзья повернулись на нее, с нескрываем удивлением от того, что она уже не спит. Стараясь унять стеснение, что помешала их разговору, девушка ответила: — Не помешала? Такао с еле скрываемой улыбкой глянул на друга, тот кивнул давая понять, что сейчас не время открывать тайну их истинной причины разговора. — Не помешала, красивая. — синоби подошел чуть ближе к Мэй, под светом луны его черные угольные глаза сверкнули злобой. Но девушка знала, что злость адресована не ей. Мужчина доверял возлюбленной и даже, если он понимал, что их, возможно, серьезный разговор, она слышала, то спрашивать не станет. Такао молча стоял, заведя руки за спину, смотрел на луну, не позволяя себе прерывать разговор зародившейся пары, которые хотели после всего побыть вдвоем и дать друг другу нехватающей ласки. Кадзу взял руки Мэй в свои и положил их себе на скулы, заставляя посмотреть ему в глаза. Он молчал, не пытался читать эмоции девушки. Спустя несколько минут отрешенно сказал: — Знаю, тяжело еще. Не могу пока рядом, следить за дорогой надо. Приедем — отведу, покажу горы. Долго рядом буду. Девушка смотря в глаза мужчины хотела бы расплакаться от приятных слов и от накипающего беспокойства. — Я потерплю. Знаю, что будешь рядом. — девушка позволила себе коснуться тонкими, холодными пальцами губ любимого. — Сильная… — ответил Кадзу. Мужчина кротко поцеловал девушки, так пара простояла, наслаждаясь свежим воздухом еще пару часов, в теплых объятиях друг друга.