Путь Домой

Мэй проснулась уже поздним утром. Она не поняла, совершенно, как очутилась в повозке. Помнит лишь их объятия под луной с Кадзу. Мэй натолкнула себя на мысль: «Неужели я потеряла сознание? Вот, снова вызываю жалость. Они всегда обо мне заботятся, слова не скажут, принимают, лечат, а я… позор.» Руки девушки резко коснулась Сино-Одори. Она смотрела на девушку довольно испуганно, долго держала ее руку, будто пыталась нащупать пульс. Повозка остановилась и ёкай решила крикнуть, что несвойственно ее темпераменту, но это было сделано лишь на радостях: — Она очнулась!

***

«Очнулась?» — Мэй, кивая своим догадкам, поднялась со своей временной постели. Голова гудела, ощущался привкус металла во рту. Ее тошнило и она опустилась обратно на подушку. После остановки, внутрь зашел Такао. — Что со мной произошло? — спросила кицунэ, стараясь сильно не отрывать голову от подушки. — Упала. Подумали, неужели так уснула? Оказалось нет. Вероятно, на тебе сказались последние события. Предполагаю, что уничтожая врата, ты использовала слишком сильную магию. Но ты же помнишь главный урок магии — принимая, мы отдам. А ты не отдала, вот и получаешь. — ответил дзёнин. Девушка услышав последнюю фразу, сразу погрузилась обратно в бездну сознания. Отдых ей был нужен.

***

Ночью лисица почувствовала прикосновения холодной руки ко лбу. Медленно открывая глаза, перед собой увидела двух мужчин и старика. Такао, Кадзу и дедушка Чонган склонились над кицунэ, переживая за нее. Старик, конечно, в своем характере, ворчал и не хотел подпускать к девушке дзёнина и синоби, снова говоря, что они виноваты в ее состоянии, но от переживай возлюбленного Мэй и ее верного учителя магии, так просто у Чонгана не получилось избавиться, пришлось пустить. — Жара нет. Бледная еще, лечить нужно. Вот это — утром. Это — перед сном, смешивая с кипяченной водой, залпом пить, будет жарить, позовете. Вообще я бы не пускал вас, дураков, больше к ней, но знаю ведь… — старик в спешке доставал аккуратно завернутые в бумагу травы, объяснял, давал инструкции, ругался, затем ехидно улыбался. — Ей лучше будет с тобой. Хе-хе-хе… — закашлялся старик, указывая своей палочкой на Кадзу. — А если не проследишь, этой же палкой тебя… да по голове дурной, понял? Совсем молодую девку с ума свести хотят. — Чонган пригрозил пальцем синоби, тот в ответ лишь кивнул. Такао долго молчал, думал, затем спросил: — Может ли это быть от стресса, дедушка Чонган? — Может, может… или, хе-хе, от магии между мужчиной и женщиной появился результат. — улыбался старик. Кадзу удивленно посмотрел на него и тот ответил: — Что, молодой папа, испугался уж? Шучу я, устала твоя лисица. Это вы, лбы здоровые, а она девушка, хоть и тренировали, все равно — битва, дорога одна за другой, смерти видела. Это она еще сильная, любая другая бы с ума сошла давно. — ответил старик. Мэй, будто еще сама была во сне, но невольно улыбнулась, приподнялась на локтях. Мужчины сразу перевели взгляд на девушку. Кадзу хотел было подойти, спросить, как себя чувствует кицунэ, но Чонган его опередил. — Хитрая лиса, давно слышала о чем мы тут секретничаем? Чувствуешь себя лучше? Вот, выпей. — дедушка позволил себе сесть на край кровати, рядом с кицунэ, готовый в любой момент ее удержать и оценить состояние, протянул ей деревянную чашку с какой-то смесью. Лисица хотела было уже закрыть нос, хорошо зная, какими могут быть отвары старика для восстановления, но на удивления, пахло приятно, ощущались приглушенные нотки мяты, лаванды и розмарина. Девушка выпила спокойно напиток, поставила на пол чашку и давая понять своим взглядом, что ей стало лучше, и что мужчинам пора выйти, решила встать с кровати и надеть кимоно. Выходить на крыльцо она не торопилась, поняв, что мужчины снова вернулись к разговору, который тревожил ее еще в дороге, только теперь к ним подключился и дедушка Чонган. -… хе-хе-хе… я так и знал, надо было, получилось… — услышался ворчливый голос Чонгана. — Хотел давно. Не было времени. — ответил коротко Кадзу. — Так зачем же пару месяцев, в ближайшее время надо! А то совсем свою лису изведешь. — поругался старик. «Что? Кадзу собирается уйти? Опасное задание? Нет, не верю в то, что просто так возьмет уйдет, знаю, верю, любит.» — Кицунэ старалась откинуть все мрачные мысли. Лиса вышла на улицу. Она хотела бы уже задавать вопросы синоби, что происходит, но они были не наедине и ей не позволило бы воспитание так, напрямую расспрашивать мужчину о его разговорах. Кадзу невольно подхватил Мэй за локоть, помогая ей спуститься с крыльца и ступить на траву. Девушка, случайно или все же споткнувшись, прильнула к его груди. Такао молчал, Чонган улыбался, и увидев, что паре необходимо поговорить, старик удалился в дом, пожелав доброй ночи. Такао сказал синоби: — Я тоже пойду, завтра Мэй, встретимся утром на тренировочной поляне. Мэй в ответ кивнула и взяв Кадзу под руку, как свою и моральную и физическую опору, отправилась по пути к дому.

***

Кицунэ не была в доме синоби уже довольно долго. Или это был уже ее дом тоже? Несмотря на долгое отсутствие, в доме было чисто, не пахло пылью. Вероятно, женщины из клана следят за домам тех синоби, что отправляются на долгие заказы. — Мы дома, пушистая. — открыв дверь, зайдя внутрь, сказал Кадзу. Мэй оглядела дом, все ей казалось таким родным и уютным, тем чего ей так давно не хватало — дом, к которому она успела привыкнуть, человек, ставший самым дорогим для нее, спокойствие, чистота. Кадзу достал из своей поясной сумки лист, с завернутым внутрь тофу. Пара поужинала, выпила чай, время шло к глубокой ночи, но возлюбленные так и сидели у потрескивающего дровами огня, не говоря ни слова, лишь кицунэ положила голову синоби на плечо, они смотри в окно, слушали сверчков и шелест листьев от ветра. — Отдохнуть нужно, красивая. Завтра дурно будет с Такао встречаться. — проговорил Кадзу. Мэй оторвалась от его плеча, посмотрела ему в глаза, а он, будто считывал ее тревожное состояние, повторил: — Говорил же, дома будем — буду рядом. С тобой лягу. Кадзу подхватил девушку на руки, отнес в кровать, помог раздеться, понимая, что у нее самой сейчас плохо выйдет. «Кадзу снова заботится обо мне. А я? Снова слабая. Такая благодарность…» — подумала Мэй, тут же повернувшись лицом к уже лежавшему рядом синоби, помогла, будто бы взамен, распустить его тугой пучок, впустила руку ему в волосы, долго гладила и смотрела в злые глаза. — Мой… Мой родной. — проговорила шепотом Мэй, будто боясь, что их услышать и у нее отнимут дорогого человека в эту же секунду. Кадзу прикрыл глаза, видно, что ему была приятна забота девушки, ее ласка и нежность, которую он никогда не испытывал, ведь с ней он был другим — позволял себе расслабляться. Он перехватил ее руку у себя на щеке, коротко поцеловал девушку в лоб, затем снова отдалился, чтобы видеть ее глаза. Гладил ее пальцы рук, тоже боясь отпустить. — Мы умрем в одной могиле, Мэй. — проговорил сквозь тишину Кадзу. Мэй удивленно и тревожно посмотрела на мужчину, ничего не понимая, меньше всего ей сейчас хотелось слышать и говорить о смерти. Кадзу продолжил молчать, наблюдая за реакцией кицунэ. Его глаза были готовы смотреть на нее вечно. Он потянулся пальцами к ее волосам, убрал прядки, которые, видимо, мешали ему смотреть на любимые глазы. Затем подвинулся к ней ближе, коснулся своими губами ее губ. Девушка обняла мужчину за шею, нежно покусывая и без того грубые губы. Синоби не смог преодолеть желания чувствовать своими руками обнаженную кожу возлюбленной, слегка отодвинул нагадзюбан и прошелся шершавыми ладонями по спине, очерчивая контуры позвоночника, осторожными движениями, боясь ранить хрупкую кожу своими руками в многочисленных ранах. Поцелуй получился нежным, но глубоким. Было видно, что солнце уже вскоре взойдет, возлюбленные посмотрели в окно и кротко улыбнулись своим мыслям о том, что они слишком давно не были наедине. Кадзу понял, что терять уже нечего и они все равно не лягут спать, в миг оказался над девушкой. Его пряди отсвечивало солнце, они падали на лоб, на нос, он пытался их постоянно убрать, то руками, то движениями головы. Он долго смотрел на Мэй, пытаясь понять, совпадают ли их желания. Кицунэ за долгое время их знакомства, тоже научилась читать и понимать некоторые мысли и действия синоби. Она потянулась на него с новой волной поцелуев, вспышка горячих умов и тел, они оказались оба без одежды. Мир кружился вокруг них. Никого другого не было и быть не могло. Кадзу гладил, изучал заново тело Мэй, сжимал и целовал до чего только мог притронуться. В одновременном сбивчивом дыхании двух горячих тел, раздался сладких стон. Кадзу лег рядом, положил голову девушки себе на плечо, продолжил гладить ее волосы. — Скучал. — краткий поцелуй в макушку, руки синоби обвили хрупкое тело Мэй. — Я тоже скучала. Мне нравится, когда ты рядом. А без тебя… мне дурно. — смотря в потолок, девушка ответила. Лежали долго в молчании. Затем Кадзу выпустил девушку из объятий и сказал, что ей пора идти, ведь солнце уже достаточно давно встало и Такао наверняка ее ждет. Мэй кивнула, умылась, привела себя в порядок и накинув кимоно, вышла из дома.

***

Увидев на поляне Такао, стоявшего к ней спиной, кицунэ словила себя на мысли, от которой у нее выступил румянец на щеках: «Он меня, наверное, ждет с самого утра, а мы с Кадзу…» — отбросив от себя мысли, Мэй подошла к Такао, поклонилась: — Извини, что заставила тебя ждать. Такао показал рукой, давая понять, что извинения излишни. Молча они шли вглубь леса. Девушка вдруг поймала себя на мысли: «Кадзу мне сказал, что мы умрем в одной могиле. Что это значит?» Она хотела было спросить у дзёнина о словах своего друга, как тот прервал ее странным вопросом. — Готова, Мэй? — спросил Такао. — К чему? — удивленно спросила Мэй. Такао достал маленький нож. Покрутил его в руке, от чего тот блеснул металлом на солнце. — Ты использовала сильную магию в бою против Привратника. Используешь — возвращай. Сейчас будет необходимо… — говорил спокойным тоном Такао. Мэй перебила его и сказала: — Если так нужно, я готова. Такао кивнул и рассек девушке ладонь. Тонкая струя крови полилась на траву, оставляя капли на листьях, как росинки. Мэй глубоко вздохнула, но крикнуть от мимолетного чувства страха и боли, себе не позволила. Такао дал девушке бинты, они позанимались магией и дзёнин решил проводить ее домой.

***

По пути любопытство взяло вверх над сознанием и девушка поинтересовалась: — Такао… Кадзу мне сказал, что мы… умрем в одной могиле. Что это значит? Такао улыбнулся так, будто скрывал эту улыбку. — Сама у него спроси. Идём.