Everything everywhere all at once.

Алтану кажется, что все это не по-настоящему. Не настоящая ночь, не настоящее тепло, не настоящий Вадим, на коленях у которого он то ли пытается спрятаться, то ли просто согреться. Сути дел это не меняет — все равно все не реально настолько, что от этого сна не хочется просыпаться, из этого места не хочется уходить. Свет выключен везде, его не отключили, но сидеть так — в темноте — почему-то спокойней, ни свечи, ни фонари не нужны тем более не нужны туда-сюда снующие охранники, отпущенные из дома. За окном шумит редкий ветер, снежинки застилают все вокруг, медленно покрывая поверхность белой пеленой. И на душе впервые нет тревоги. Вадим ведет руками по его спине, поглаживая отвлекающе и притираясь ближе. В движениях нет никакого подтекста, просто хочется, чтобы рядом, чтобы под самую кожу, по венам и к жаркому сердцу, запереть где-то внутри и никогда не выпускать. Хочется то ли забрать, то ли отдаться, но одно другому точно не мешает. Такое случалось редко, Дагбаев почти никогда не отдавал контроль, видимо, только, когда никто не видит, за бесчисленным количеством дверей и за широкими стенами. Винить его в этом Вадим не мог, у парниши более чем реальные проблемы с доверием, но то, что с ним тот хотя бы на пару часов мог расслабиться — льстило и грело давно не бьющееся. Ему доверять было никак нельзя, в наемники идут точно не обладатели большого сердца, но ему все равно почему-то верят, разрешают делить кровать, посвящают в дела и даже просят совета. Это все с каждым разом заставляет погрязать все больше. Изначальная временная подработка превратилась в настоящую работу не ради денег, сколько ради внимания и человека рядом. От этого становится страшно, но, когда поцелуями покрывают шею, носом ведут по щеке, и лбом прижимаются к виску — почти не ощущаешь себя предателем собственных принципов. Вадим забирается кончиками пальцев под свитер, когда по чужой коже расползаются мурашки, от соприкосновения холодного с горячим. Дракон знает, что кожа к коже намного лучше, что так ничего не мешает чувствовать стук чужого сердца, как и принимать и отдавать тепло. Слова не нужны, чтобы выразить чувства, да и описать их с помощью звуков не получится, некоторое просто невозможно сказать, можно лишь показать и они стараются. Стараются показать, что можно положиться, можно доверять, не обязательно тянуть весь груз в одиночестве, можно разделить хотя бы на мгновение, не волноваться, что в следующую секунду это вновь упадет на твои плечи, но в этот раз смешавшись с отвратительным чувством предательства. Алтан вновь льнет, после того, как стягивает майку с Вадима, с ногами забирается на диван и жмётся все ближе. Когда ему сказали, что он будет чувствовать себя более безопасно с охраной, он не думал, что это будет настолько буквально. С Вадимом было хорошо и спокойно: шутки стали не всегда приятной, но оказывается нужной частью его существования, как и поцелуи, разворошенная по утрам кровать и вкусный кофе, в котором Дракон, на удивление, неплохо разбирался, хоть сам Алтан и предпочитал вино. Дагбаев ведёт руками по плечам, обводит пальцами татуировку, прижимаясь щекой к самому сердцу, чтобы слышать, как под кожей стучит, и чувствует, как его подтягивают ещё ближе, грея. Они целуются медленно, иногда лишь едва касаясь губами или наоборот ловя каждый выдох и вдох, чтобы запомнить момент и отпечатать в своей памяти, когда будет уж совсем туго. Но главное: сейчас все хорошо, сейчас можно вдумчиво, едва понимая что происходит вокруг. Сейчас можно тихонько шептать и даже не отвечать, чтобы тебя поняли.