Everything everywhere all at once.

Чужой дом пустеет быстро. Вадим наслаждается этим, когда делает очередной глоток кофе совсем рано утром.  Он расселся на большом удобном диване, совершенно бесстыдно закинув ноги на пуфик и молча рассматривая, как медленно поднимается солнце. Халат ему ровно по размерам, а мягкие тапочки слишком удобные.  Ничего вокруг ему не принадлежит, ничего вокруг Вадим не называет чужим. Когда-то он о таком только мечтал, медленно проникая под кожу каждому из Дагбаевых, сам не замечая, как в это же время ему под кожу пускали яд, иммунитета к которому у Дракона оказывается не было.  Алтан стал приятным дополнением к большому дому, ухоженной территории, непозволительно большим активам и совершенно вкусному сексу. Нормальный человек бы от такого сбежал, но Дагбаеву нравилось.  Ему нравилось, как Вадим измывался над его собственной семьей, как каждому открывал глаза на неприятную правду и доводил буквально до смерти. Тот как паук плел свои паутины вокруг, совсем не догадываясь, что сам уже являлся частью этого кошмара.  — Доброе утро, — Вадим салютует чашкой, стоит ему только расслышать, как халат Алтана волочится по полу. Он ему не как раз, но так хорошо сидит, что грех не засмотреться.  Чужой дом опустел быстро, но не то чтобы кто-то из них был против. «Больная любовь» — мысль пробегает слишком быстро, чтобы за нее зацепиться, отчего Вадим даже бровью не ведет. Больная и больная, он доволен и такой.  Зато вести руками по чужим бедрам, каждый кусочек тела оглядывая со всех сторон, Алтана утягивая к себе на колени и литым движением скидывая с его плеч халат, до головокружения сладко. Он под ним совершенно голый и целовать Дагбаева слишком интимно Вадиму в главном зале не мешает ничего.  Все свидетели три метра под землей или уехали куда подальше, зато солнце так красиво переливается на чужой чуть покрасневшей коже, так изящно распадаются иссиня черные волосы по плечам и так ярко сверкают жадные рубиновые глаза.  Они точно оба заигрались, но как же хорошо было заиграться вдвоем.