Тень стервятника

Канкуро решил не откладывать поход к отцу Мегуми, поэтому, позавтракав, он выдвинулся в больницу. С самого утра почему-то щипал правый глаз. Яркий уличный свет так бил по нему, что в итоге приходилось щуриться. Настроение из-за этого было не на высоте. Путь до больницы пролегал мимо дома Амайи. В планы не входило заходить к ней, но его внимание привлекла старушка, быстро шедшая из тупикового ответвления улицы. — Боги, это ж надо… Пожар, — шептала вслух она. — Где пожар? — остановил её Канкуро, позабыв сразу о своём недомогании. Пожилая женщина подняла на него лицо в сетке морщинок и, театрально охнув, махнула в сторону дома Амайи. — Да вон же. Не задавая больше вопросов и не обращая внимания, на то, что вслед бормотала ему женщина, мужчина кинулся к Амайе. Он не успел ни о чём толком подумать, пока преодолевал бегом то небольшое расстояние. Канкуро остановился у забора и то, что ему открылось, ввело его в ступор. Девушка сидела на ступенях, ведущих в дом, низко опустив голову и закрыв лицо. Дверь была открыта настежь, и один из АНБУ, приставленных для охраны, махал полотенцем, выгоняя из помещения сизый дым. — Что у вас тут случилось? — ошарашено спросил он. Амайя подняла на него глаза. — Канкуро, — как-то виновато протянула она. — Понимаешь, тут неудачная ситуация вышла. — Мне сказали пожар, — он оглянулся туда, где говорил с пожилой женщиной, но той уже и след простыл. — Нет, ну то есть не совсем пожар, — начала сбивчиво объяснять она, когда подошла к нему. — Я кастрюлю водой залил, — показался в дверном проёме ещё один из АНБУ. Амайя снова закрыла лицо ладонями и горько вздохнула. И, по всей видимости, поняв, что дальше уходить от вопросов ей нет смысла, призналась: — Я рис варила. — И чуть не спалила в итоге дом? — нервно усмехнулся Канкуро. — Я-то думал, что ты шутила, когда говорила, что не умеешь готовить. Он махнул двоим АНБУ: — Ладно, ребята, спасибо за бдительность и помощь. Идите, занимайтесь более важными делами. Когда они ушли, Амайя тихо произнесла: — Мне очень жаль, что так вышло. — Раз кроме кастрюли ничто и никто не пострадали, то всё нормально. Девушка оглянулась на дом, где был ещё виден выплывающий полосами дым, а потом повернулась к нему. Вид у неё был, как у нашкодившего котёнка. — Да, весёлая будет семейная жизнь, — а потом чуть тише добавил, — и, похоже, голодная. — Канкуро! — возмутилась она в гневе. И в тот момент он мог поклясться, что его будущая жена была похожа на его сестру. — Ладно, ладно, шучу,— примирительно заверил он. — Извини, я бы ещё поболтал, но нужно идти. Амайя кивнула и, сняв полотенце с двери, куда повесил его один из АНБУ, вошла в дом. Продолжая свой путь к больнице, мужчина хохотнул от одной только фантазии, навеянной случившимся. А он всего лишь представил, как в один прекрасный день может прийти домой, ожидая ужин, а получит кастрюлю обугленного до чёрной золы риса. И если бы не гибель отряда, на поиски которого они уходили в пустыню, он бы смеялся подольше. Поэтому хоть его и позабавили кулинарные навыки будущей жены, но к больнице Канкуро подходил уже собранный и настроенный на если уж не допрос, то на очень долгий и выматывающий разговор. Он не видел Мегуми, после того как её сюда привел и не рассчитывал на тёплый приём. У стойки его встретила Шиджима, которая ожидала его, прижимая к себе несколько папок. — Канкуро-сан, ты задержался, — девушка глянула на часы на руке. — И что у тебя с глазом? — Прости, непредвиденные обстоятельства, — извинился он. — А в глаз наверно попало что-то, ерунда. Какие прогнозы у отца Мегуми? — Выяснилось в ходе обследования, что это было кровоизлияние в мозг. Всё возможное на данный момент мы для него сделали, — прямо на ходу она что-то пролистала в одном из документов. — Он ещё наполовину парализован, говорит очень плохо. — Скажи, а Мегуми уже была у него в палате? — спросил он. — Нет, но если хочешь, ты можешь её к нему отвести. Может, она и в общении с ним поможет, — сказав это, Шиджима открыла дверь, ведущую на третий этаж, и направилась к одной из палат в самом конце коридора. — Потому что сенсоры в данном случае недопустимы. Приступ может повториться, и тогда велика вероятность, что он будет последним. — Это затрудняет дело. Но мужчина жив — это уже хорошо, — ответил Канкуро и вошёл в открытую дверь палаты. Он прекрасно помнил ту красивую статную женщину. И узнал сейчас её со спины. Она смотрела в окно. В этот раз на ней было простое жёлтое платье, и длинные распущенные волосы доставали почти до поясницы. Мегуми медленно повернулась, и как только увидела Канкуро, её взгляд стал колючим и злым. — Можешь нас оставить? — обратился он к Шиджиме. — Я подожду в коридоре, — ответила девушка и удалилась, тихонько прикрыв за собой дверь. — Зачем явились? — зло бросила Мегуми и снова отвернулась к окну. — Хотите ещё копаться у меня в голове? Канкуро не двигался с места. Их с этой женщиной разделяло пространство светлой палаты и, похоже, то, на чьей стороне каждый из них. Она любила Сэйгена, и, видимо, тоска по нему съела с её лица те краски, которые так поразили его при первой встрече. — Меня держат здесь как пленницу, без должных оснований. На мои вопросы мне не отвечают. Даже не говорят, что с моим отцом. Зачем я вам здесь ещё нужна? Недостаточно подробностей от меня получили? — взорвалась она, но ее голос звучал как-то ослабленно и надломленно. — Достаточно. И я пришел не совсем к вам, — ответил он. Мегуми оглянулась и внимательно всмотрелась в его лицо. — И основания держать вас есть. Они даже позволяют нам поменять эту палату на менее светлую и удобную камеру, за то, что вы укрывали подозреваемого, — продолжил мужчина. — И доказательства его виновности у вас есть? — спросила она, усмирив свой гнев. — А вы сами как думаете? — и, не дав ей ответить, продолжил: — Мужчина, представившийся вам Сэйгеном — наш главный подозреваемый. — Я вам не верю. Не верю ни единому вашему слову. И ненавижу ваши бесчеловечные методы, — на неё накатывали слёзы, и Мегуми прижала дрожащую руку к груди. — Кто дал вам право, вывернуть все мои воспоминания? Кто разрешил вам? — по щеке покатилась слеза, и она смахнула её, но Канкуро успел это заметить. — Так же и ему никто не давал права нападать на отряд и отнимать жизни, но он тоже не спрашивал разрешения. Наши меры вынужденные. И, насколько помню, я предлагал вам рассказать всё, что вы можете знать, но вы выбрали выгораживать преступника, — твёрдо ответил он, больше не веря в её слезы. — Вы сказали, что пришли не ко мне… Вы его нашли? — робко спросила она. — Мы доставили вашего отца в больницу. Вас к нему не допускали, но сейчас он пришёл в сознание. Мне нужно с ним поговорить, и вы мне в этом поможете. Сейчас мы пойдем к нему, — отчеканил Канкуро. Лицо женщины в мгновение преобразилось, она глубоко вздохнула и кинулась к нему. — Он здесь давно? Почему мне не говорили? — запричитала она. — Пойдемте, я думаю, он будет рад увидеть вас, — он аккуратно взял Мегуми под локоть и направил в сторону выхода. Она, не сопротивляясь, последовала рядом с ним. Вместе с Шиджимой они поднялись ещё на этаж выше, потом прошли по соединяющему здания коридору и зашли в небольшую одноместную палату. На кровати под светлым покрывалом лежал старик. Мегуми бросилась к нему, но у самой постели вдруг замерла в нерешительности. — Папа, — позвала она. Глаза старика открылись. Он посмотрел выцветшим взглядом словно сквозь женщину, а потом его губы зашевелились. И руки задрожали, потянувшись к ней. Мегуми схватила его ладонь и припала к ней лбом. В палате раздался её плач и сдавленный хрип старика, который силился произнести её имя. — Папа, ты меня узнал? — заглядывая ему в глаза, шептала женщина. И по лицу пожилого мужчины потекли слёзы. Костлявые шершавые пальцы с нежностью и осторожностью провели по женской щеке, словно он хотел сказать: «Достаточно слёз». Будто вспомнив о ещё двух людях, которые были свидетелями их воссоединения, Мегуми повернулась к ним, и прозвучало её тихое: «Спасибо». — Мы можем поговорить с ним? — обратился Канкуро к Шиджиме, когда эмоции от первой за долгое время встречи родных людей поулеглись, и Мегуми просто сидела на постели и гладила руки отца. — Да, давай попробуем, — кивнула она и подошла ближе к кровати. — Господин Кашимо, как вы себя чувствуете? — очень чётко и вежливо обратилась она к нему. Мужчина попытался улыбнуться, но правая сторона слушалась его хуже, и улыбка вышла однобокая. В ответ он промычал, и в этом мычании едва угадывалось его «лучше». Потом последовали несколько дежурных фраз и вопросов, чтобы понять помнит и осознает ли он, где сейчас находится и кто вокруг него. И ответы мужчины указывали на то, что его не слушалось только тело, а вот голова работала куда лучше, чем можно было подумать, учитывая его случай. — С вами хотят поговорить. Вы готовы нам помочь и постараться ответить на несколько вопросов? — всё так же ласково говорила Шиджима. Старик кивнул и обратил взгляд на стоявшего за спиной медсестры Канкуро. — Рад, что вам лучше, — начал марионеточник. — Сейчас мы расследуем нападение на отряд из дружественной страны. Скажите, вам знаком этот человек? — Канкуро без лишних предисловий развернул лист с портретом Сэйгена и поднёс его ближе к старику. Мегуми изменилась в лице, но ничего не сказала. Мужчина долго смотрел на портрет, но потом покачал головой. — Он пришёл к вам в дом и спрашивал медика. Как вы думаете, кто-то мог вас ему посоветовать? — продолжил Канкуро. Мужчина задумался, а потом попытался говорить, отчётливо разобрать можно было только некоторые слова. — Я думаю, он говорит, что помогал многим, — поспешила перевести Мегуми. Старик между тем продолжил. Из его уст то и дело вылетало название «Белый оазис». Так жители называли город, один из богатейших в Стране Ветра. В нём находился один из самых больших оазисов, и пески вокруг него были действительно белыми. — Что было в Белом Оазисе? — спросил Канкуро. — Мне кажется, он сказал, что помогал там нуждающимся, — вклинилась Шиджима. Старик одобрительно замычал. — Каким нуждающимся? — допытывался Канкуро. Старик снова заговорил, в этот раз даже марионеточник разобрал фразу: «В городе много продажных женщин, и им мало кто хочет помогать». — Вы работали в борделях? — удивился Канкуро. — Нет, он только помогал, — ответила за него Мегуми, и погладила отца по руке. — Я помню, как он уходил в этот город, иногда надолго. Но он не рассказывал, что именно там делал и кого лечил, — поведала она. — Моей семье нужны были деньги, — послышался голос старика. — Я брался за то, что предлагают. — И что вы делали? — решил уточнить Канкуро, хотя не совсем понимал, как могут быть бордели связаны с их делом. — Принимал роды или помогал избавиться от беременности, если ещё позволяло время, — снова помогла Мегуми. — И просто лечил. — От вашей деревни до Белого Оазиса путь не близкий, — заметил Канкуро. Пожилой мужчина попытался усмехнуться, но его смех больше походил на карканье птицы. Немного погодя он снова заговорил. — Он ответил, что не всегда был таким дряхлым стариком, как сейчас, — подсказала его дочь. — Вы помогали только в борделях? В каких именно? — Был один в северной части города в районе Бордовый шёлк. Там с ним связывался мужчина по имени Шин. Он всегда платил хорошо, — помогла перевести Мегуми. Канкуро знал многое в том городе, но не его злачные районы. Он там не раз бывал и помнил белый огромный оазис с голубой, как небо водой, но вот бордели всегда обходил стороной. — Я устал, — прохрипел мужчина и обвёл взглядом всех троих. Шиджима похлопала его по второй руке и обратилась к Канкуро: — Действительно будет лучше, если мы продолжим завтра. Он ещё очень слаб. Спорить Канкуро не стал. — Могу я ещё побыть возле отца? — спросила Мегуми. — Я позову кого-нибудь из персонала, кто потом проводит вас до вашей палаты, — ответила Шиджима и вышла. Пока они её ждали, пожилой мужчина устало прикрыл глаза и, видимо, почти мгновенно уснул. А Шиджима обратилась к Канкуро с одним лишь вопросом: — Если вы поймаете его, Сэйгену грозит тюрьма? Он сразу подумал об Амайе, готовой искать его, чего бы ей этого не стоило. Вспомнил о мужчине, Аки, которого та свела с ума. И поэтому не был уверен, что приказ Сэйгена, из-за которого убили всю её команду, уже не подписал ему смертный приговор от её рук. Но ответил лишь короткое: — Да. Больше Мегуми ничего ему не сказала, лишь смотрела на худое лицо отца. Когда Канкуро вышел из палаты, он медленно пошёл по больничным коридорам вместе с Шиджимой. Его не отпускал этот короткий разговор с пожилым мужчиной. Но пока оставалось неясным: почему искали именно его? А ещё странно щипал глаз, и хотелось всё время его чесать. И это раздражало. — Слушай, это похоже на инфекцию. Давай я попрошу кого-нибудь тебя осмотреть. — Наверное, придется, — сдался он. В коридоре прямо из кабинета выходила одна из медсестер. Шиджима окликнула её и попросила помочь, а потом быстро ушла по делам, оставив их у кабинета со словами: «Кумико-сан, тебя вылечит». Медсестра внимательно посмотрела на него и смахнула косую челку с глаз. Её короткая стрижка казалась мальчишеской, но удивительно гармонировала с чертами лица. Канкуро счёл её крайне привлекательной. — Ну, хорошо, давайте посмотрим. Что у вас случилось? — начала расспрос она, как только он присел на кушетку. — Я не знаю. Был в архиве, может пыль попала, — стал объяснять он. Девушка склонилась к нему, и её пальцы приподняли веко больного глаза. Ему даже стало немного неловко, что он может так близко смотреть на неё. И замечать маленькую горбинку на носу, и то, как солнце, светившее в окно, превращало её каштановые волосы в медные, а карие глаза — почти в жёлтые. — Закройте, пожалуйста, глаза. Он послушался. А Кумико положила свои ладони ему на глаза, и он почувствовал, как понемногу спадает зуд и дискомфорт. — Выпишу вам капли, на деле ничего серьёзного. К вечеру, может, уже и красноты не останется. Переживать не о чем, — заверила девушка. — Да я и не переживаю, — соврал он, потому что в её присутствии он испытывал странное волнение. Особенно в течение тех нескольких минут, пока её руки были на его лице. Когда медсестра закончила, Канкуро открыл глаза и уже чувствовал себя практически здоровым. Кумико тем временем подошла к столу по правую сторону от него и начала что-то писать на бумажке. Марионеточник же, поймав своё отражение в стеклянной двери шкафчика, стоявшего напротив, расправил плечи и пригладил топорщащиеся волосы. Краем глаза он заметил, как медсестра протянула ему бумажку, а затем раздался звук упавшей ручки. — Я подниму, — Канкуро кинулся на поиски с неимоверной прытью, похоже, медсестра даже не успела понять, что произошло. Ручка оказалась возле ножки стола, и когда он уже дотянулся до неё, чья-то злая воля заставила его повернуть голову. Он уперся взглядом прямо в коленки медсестры, лишь чуть прикрытые подолом больничного халата. Словно сам Биджу дёрнул его за ниточку, как марионетку. Канкуро насколько мог, быстро сориентировался и поднялся, надеясь, что девушка этого не заметила. Но, протянув ей ручку, он встретил лишь возмущенный взгляд. Она залилась краской и вместо того, чтоб взять злосчастную ручку, наградила его звонкой пощечиной. — Смотреть под юбку девушки? Что вы себе позволяете? — крикнула она и выбежала из кабинета, оставив Канкуро с протянутой рукой и в полных дураках. Он еще несколько секунд не двигался с места. Пощёчина вытеснила из его головы все мысли. Казалось, что его голова, лишилась способности думать и представляла собой стерильную и белую комнату, похожую на операционную. Но когда способность соображать к нему вернулась, то уже с удвоенной скоростью одна мысль сменяла другую. Он бросился из кабинета, ведь нужно было догнать медсестру и объяснить, что это он не специально. Без злого умысла. Или умысел всё же был? А ноги у неё красивые. Как объяснить, почему его голова была повернута туда? Потом он вообще подумал, что стоит соврать, что он плохо видит и ничего не разглядел. Хотя конечно разглядел. Канкуро казалось, что он никогда ещё так быстро не думал. Канкуро не знал, в каком направлении медсестра убежала, и кинулся в ту сторону, откуда они с Шиджимой пришли. Оказавшись на лестнице, он на секунду притормозил и после нелёгкого выбора решил спуститься на этаж ниже. Но ни в правом крыле коридора, ни в левом её не оказалось. Ему не оставалось ничего другого, кроме как выйти из больницы ни с чем. «Ужасный день!» — подумал в сердцах Канкуро и пнул какой-то камешек, попавшийся ему по дороге. Ведь он впервые оказался в ситуации, где любые оправдания лишь глубже закопают его в глазах другого человека. Он медленно побрел домой. А вечером отправился на дежурство на стену. В тот день даже его подчиненные отметили, что он необычно молчалив. Пришлось списать всё на то, что произошло с отрядом в пустыне, хотя это было лишь наполовину истиной. — Канкуро, ну что? Ты уже наладил связь со своей будущей женой? — подмигнул ему один из парней, сидевших напротив и гревший руки об кружку с чаем. — Ага, наладил, — буркнул он. — Да не скромничай, всегда же рассказывал о таком. Или эта слишком строптивая оказалась? — не унимался с расспросами собеседник. В другой день он бы отшутился, но тем вечером просто махнул рукой и отошёл в сторону. Канкуро размышлял о том, что ему обязательно стоит зайти к Лину и поговорить с ним. И ещё переживал, что совет продавит свое мнение об отстранении его ученика. Как итог — ночь с подобными мыслями выдалась тяжелая. Он подремал урывками пару часов и чувствовал себя отвратительно. Добило окончательно позорное воспоминание о случившемся, да ещё и листок с каплями для глаз так и остался в руке Кумико-сан, когда она убежала. Утром предстояло повторить поход к старику. Канкуро боялся встретиться с той самой медсестрой снова. Поэтому, шагая мимо небольших лавок, прикидывал в уме какими путями стоит подниматься в палату на четвёртом этаже, чтоб минимизировать риски их столкновения. Судьба была против него, потому что он вовремя затормозил рядом с очередью у одного из прилавков. Девушка, стоявшая к нему спиной, не поворачивалась, но в этом не было необходимости. Он узнал эту мальчишескую причёску. Поколебавшись с минуту, но чтоб не вызывать подозрения, ведь за ним уже выстроились ещё люди, Канкуро остался стоять за ней. На не прикрытой легкой блузкой шее виднелся кусочек загорелой кожи, в которую он упёрся взглядом. Кумико-сан указала на какие-то фрукты продавцу, и тот, в свою очередь, озвучил ей цену. Дальше медлить марионеточнику было бессмысленно, ведь он покупать ничего и не планировал. Но, быстро нащупав деньги в кармане брюк, он выдал: — Я заплачу. Было ли это фатальной ошибкой в попытке сгладить неприятное впечатление от их первого знакомства? В тот момент ему однозначно показалось, что да. Потому что Кумико, как только взглянула на него, сразу же опасно сдвинула тонкие брови к переносице и возмущённо, но тихо, чтоб никто больше не услышал, сказала: — Вы пытаетесь купить себе извинение? — Нет, что вы… Ну то есть да, извиниться я тоже хотел, — нервно зашептал Канкуро. Но Кумико-сан не стала слушать его, выложив в руки продавца сумму больше, чем тот назвал, и не дожидаясь сдачи, она тряхнула головой и скрылась среди людей. Сзади начали раздаваться недовольные возгласы: «Не задерживайте очередь!» и «Шевелись давай!», которые заставили Канкуро выйти из ступора. Продавец же перекладывал товары из одного ящика в другой, делая вид, что не перед его глазами только что развернулась эта комедийная сцена. Марионеточник внутренне поблагодарил свою лень, которая утром победила его, и он не стал наносить привычный грим. С ним его, несомненно, узнал бы каждый. А так он остался лишь каким-то парнем, которому не удалось впечатлить девушку широким жестом. — Ты дурак, Канкуро, — обратился он к себе, шагая к больнице и осознавая, что лишь усугубил и без того странную ситуацию. — Теперь она решит, что ты её ещё и преследуешь… Уже почти подойдя к больнице, он заметил Лина. Тот шёл, опустив голову, и так, будто и не знал вовсе куда держит путь. Канкуро окликнул его. Юный марионеточник дёрнулся и даже чуть повернул голову в его сторону. Мужчина был уверен, что тот заметил его, но потом парнишка ускорил шаг и скрылся в одной из арок, ведущих на другую улицу. — Просто восхитительно, сегодня все на меня обижены? — озлобленно прошептал Канкуро, наблюдая, как фигура его ученика удаляется всё дальше. В больницу он входил уже с мыслями о том, что и здесь все пойдет из рук вон плохо. Но, как оказалось, в этом он ошибался. По всей видимости, лимит отвратительных ситуаций был исчерпан. Старик по-прежнему говорил плохо, Мегуми всё так же утирала слёзы при взгляде на отца и сжимала его высохшую руку. Того, что удалось узнать о человеке по имени Шин, было не сильно много. Кашимо-сан смог в общих чертах описать его внешность: высокий рост, худощавое телосложение, русые короткие волосы и примерный возраст — не старше сорока лет. Никаких шрамов или татуировок, которые бы помогли быстрее найти его среди огромного населения города. Но, понимая специфику его профессии, конечно, круг несколько сужался.       Позже в кабинете Казекаге Канкуро всё в подробностях изложил своему брату и Баки-сенсею. — Людей с такой внешностью сотня, а может и две. Даже если обойти все бордели. Ведь старик так и не назвал, кем этот Шин там был, — подытожил свой рассказ он. — Шин может быть и не именем вовсе, а прозвищем, — выдал Гаара, в обычной своей манере сложив перед собой руки. — Да, и если мы заявимся в бордели и будем спрашивать его, то этим спугнем. И тогда где его искать? А ведь он действительно может привести нас к Сейгэну, — размышлял Канкуро. — Сейгэну легко было бы затеряться в Белом Оазисе. Город не сравнится с увядающей деревней, где жила та женщина Мегуми и её отец, — согласился с ним младший брат. — Но старик ещё сказал, что тот очень азартный, так? — взял слово Баки, неподвижно стоявший у двери. Канкуро кивнул. — Именно. Как он выразился, Шин был вспыльчивым, как спичка, и азартным. Сказал, что он любил рисковать и был до того удачлив, что сам про себя говорил: «Мне подарил свой молоток сам Дайкокутэн». Баки сощурил глаз, не прикрытый повязкой, и усмехнулся. — Тогда мы можем не сами идти к нему, а ждать, когда он придет туда, где будем мы. Оба брата удивленно повернулись к сенсею. — Через две недели в городе будет проходить турнир по борьбе. И если он и впрямь такой азартный, то наверняка не упустит возможность сделать ставку, — объяснил мужчина. — А это может сработать, — заинтересованно произнёс Гаара и откинулся на спинку высокого кресла. — Но я не смог выпытать у старика точное расположение борделя. Он как-то путался: то двери были жёлтыми, потом вдруг сказал, что в последний визит их перекрасили в пурпурный. Поэтому я могу, если что, прикинуться клиентом. Так и быть готов на жертвы. Оценю обстановку, осмотрюсь, — хихикнул старший брат. — Я бы на твоем месте так туда не рвался, — поучительно наставлял Баки. — То есть вы там были, учитель? — удивленно спросил Канкуро, но его вопрос оставили без ответа. После чего мужчина вообще покинул кабинет, сославшись на другие обязанности. — Ну, так что? Значит, отправимся в Белый Оазис? Возьмем с собой Баки-сенсея, он явно осведомлен больше нашего, — Канкуро расплылся в улыбке, довольный своей шуткой в адрес учителя. — Я пойду с тобой сам, — ответил Гаара, чем поразил брата ещё больше. — Баки-сенсей останется здесь от моего имени. Он не удержался и даже присвистнул. — А Амайя и другие шиноби Облака? — поинтересовался Канкуро. — Да, и они тоже. Подключим АНБУ. Пусть те незаметно погуляют по злачному району, — размышлял Казекаге. — А для тебя, я думаю, найдется не менее ответственное занятие. — Идея что надо, — согласился Канкуро и, уже было хотел уходить, когда брат его остановил. — Результаты вскрытия все-таки подтвердили предположение о том, что наши шиноби, в числе которых был дядя твоего ученика, убили друг друга. Их тела скоро вернут в Суну для захоронения. От былой улыбки старшего брата не осталось и следа. — И об этом уже сообщили их семьям, — догадался Канкуро. Уставшие глаза Гаары прищурились, всматриваясь в лицо брата. — Я просто встретил Лина, и он сделал вид, что знать меня не знает. Гаара вздохнул и опустил голову, и словно весь как-то сгорбился под тяжестью произошедших событий. — Я не отдал никакого приказа об отстранении, но на меня давят, — признался он. Марионеточник почувствовал жалость и к младшему брату и к Лину, и даже немного к себе. Это чувство смешалось с бессилием и ненавистью к тем, кто пытался лишить его лучшего ученика. — Поговори с ним, — напоследок посоветовал Гаара. Уже позже Канкуро размышлял о том, что действительно просто отступить нельзя и объясниться нужно, даже если его ученик убегает от него. Ведь он как его сенсей был и останется на его стороне. Лину как никогда нужна была поддержка, пусть даже оказанная через силу. На следующий день, совершенно неожиданно, на помощь ему пришла Амайя, которая выдав железный аргумент: «У меня есть младший брат», сама вызвалась наладить опасно накренившийся мост между ним и Лином. И он скрепя сердце согласился ждать результатов этой беседы.