Тень стервятника

Если бы Гаара не узнал из письма, отправленного с соколом, о случившемся, он бы безоговорочно понял всё по лицам вернувшейся команды. Канкуро смотрел на него уставшим взглядом, всем своим видом давая понять, что это была одна из самых неудачных попыток приблизиться к разгадке. То же самое читалось и в направленных на него серых глазах Омои. Одна Амайя смотрела в пол, с какой-то странной отрешённостью. И лишь, когда он остановил её у самых дверей, их взгляды столкнулись. Линии на её лице, по всей видимости, нарисованные его братом, затёрлись и пошли мелкими трещинами, шелушащиеся губы были обкусаны до крови, и под опухшими воспалёнными веками глаза лихорадочно блестели, полные странного голода. Тем же вечером, вернувшись домой, Гаара застал расстроенного и озлобленного Канкуро. Тот ругался, когда пытался приделать ноги к марионетке. А потом и вовсе бессильно уронил руки на стол. Какая-то пружинка звонко отскочила под кресло. — Сплошные смерти, Гаара. Сплошные смерти. А я превратился в вестника дурных новостей, — подавленно изрёк он, повернувшись к вошедшему брату. Гаара лишь вздохнул и, подойдя к столу, облокотился о стену. На рабочем месте Канкуро творился абсолютный кавардак. Из-за этого когда-то Темари просила его заниматься починкой в своей мастерской и не таскать домой этот, как она нелестно выражалась, «хлам». Но их сестра сейчас была далеко. И Гааре хотелось бы верить, что это к лучшему. — За время нашего отсутствия вы хоть что-то нашли? — спросил старший брат, но по глазам было видно, что надежды он не питал. — Я видел эти раздувшиеся трупы, у кого-то глаза выклеваны... — Канкуро отвернулся и тяжело выдохнул, а затем дополнил: — Я Лина даже в морг не пустил, не хотел, чтоб он на это смотрел. — Ты правильно поступил, — попытался поддержать брата Гаара. — Я сомневаюсь, что всё это вообще совместимо со словом «правильно». Что ж, видимо, теперь твоя очередь поведать очередные паршивые новости. — Группа крови Сэйгена и остальных нападавших разные. Получается, они не связаны с теми, кто содержался в лаборатории, по крайней мере, по крови. Грубо говоря, донорами не были. — Даже не знаю, это к лучшему или худшему? — поинтересовался Канкуро и полез искать укатившуюся пружину. — Завтра собрание совета, я бы хотел, чтобы ты присутствовал, — произнёс Гаара. Канкуро кивнул и, сдавшись в поисках потерянной пружины, просто бросил всё как есть и ушёл в свою комнату. Гаара долгое время пытался собрать воедино всё, что они имели на данный момент. Но все данные были разрозненны, разбросаны на огромной территории страны Ветра на такую площадь, которую, казалось, трудно охватить. Ему не хватало упорядоченности, хаос сбивал его с толку и не давал сосредоточиться. Лаборатория, сенсор, мёртвые по документам нукенины — всё как-то было связано, но как именно только предстояло разгадать. Казалось, что время работает против него, что раскапывая следы в одном месте, он закапывает их в другом. Его поддерживало лишь то, что ещё оставались те, кому он мог доверять.

***

В зале советов было душно и необычно тихо, несмотря на то, что присутствовали все старейшины. — Пора начинать, — обратился к присутствующим Гаара. — На предыдущих собраниях я поднимал тему того, какие нарушения обнаружились в архивах. А именно подлог документов. Баки-сенсей, я велел главе архива отправить запрос в Страну Камня для подтверждения данных о нукенинах. — Мы получили ответ, — взял слово Баки. — Наши данные не совпадают. В Стране Камня они числились живыми. Сейчас мы уведомили архив Камня об их гибели. — Главу архива допрашивали? — поинтересовался Таро-сама — один из самых пожилых членов совета. Гаару он раздражал меньше всех остальных. Старик не часто высказывался, а иногда и откровенно дремал на особенно скучных собраниях. Но если уж и говорил, то всегда по делу и без лишних длинных предисловий. — Я лично говорил с ним, — ответил ему Гаара, чем вызвал одобрительный кивок старика. — Он не понимает, как такое произошло. — Хах, не понимает он, — усмехнулся Кента-сама. — А что если его подкупили? Про Кента-сама ходило множество слухов. Все они были в основном интимного характера. Темари как-то предположила, что он сам их и распространяет, дабы пустить пыль в глаза и доказать всем какой он дамский угодник и резвый жеребец в постели, учитывая свои преклонные лета. По виду же его фигура была такой тонкой и болезненной, что подобные слухи никак с ним не вязались. Вдобавок ко всему Кента-сама часто казалось, что против Суны настроены все вокруг, а значит, нужно удвоить, нет — утроить охранные посты, и в особенности в той части селения, где находился его дом. Но между тем он вкладывал и собственные средства на улучшения деревни, что не могло не вызвать уважения. Канкуро обычно смеялся над излишне опрометчивыми, как ему казалось, высказываниями этого пожилого мужчины на совете. Сейчас же брат сидел как в воду опущенный, и его взгляд исподлобья делал его не похожим на самого себя. — Кто же, например? — спросил старейшину Гаара. — Ясно кто, — громко заявил мужчина, — Камень! — Что? — возмущённо протянул Таро и так дёрнул себя за тонкую бороду, что, казалось, вырвет её. — Мы что возвращаемся на десятки лет назад, по-вашему? Как вам известно, война прошла, теперь они поставляют нам лучший мрамор. — Это уж не тот ли самый, которым отделан ваш бассейн? — процедил сквозь зубы рядом сидящий Канкуро, и его губы скривились в отвращении. — Речь не о поставках, — резко прервал их Гаара. — Вы правы, господин, речь о том, что вас отрезают от других селений. Вас изолируют, — взял слово Арата-сама. Это Гаара понимал и сам. Ведь в этом был плюс для того, кто хотел до него добраться. Если никому не доверяешь, то не у кого и заручиться поддержкой. Облако бы тоже отвернулось от них, если бы Амайя не выжила. — Я считаю, нужно отстранить главу архива. И предлагаю своего человека, который не допустит подобного. Лично ручаюсь за него. — Кого вы предлагаете? — спросил Гаара. Арата улыбнулся, и его плотная фигура повернулась к стоящему молодому шиноби у двери. После знака рукой парень вышел и зашел обратно уже с мужчиной средних лет. Первое, что бросилось в глаза, так это то, как он поклонился. Слишком уж чинно и медленно, а потом замер, выпрямившись и сложив руки перед собой. Белая прядь, выбившаяся из его черных волос, легла на его низкий лоб, как случайный лоскут ткани. — Табаяши Ито, — представил его Арата-сама. — Он работает помощником судьи на данный момент. Но я считаю, что и с подобной кропотливой работой, как вести архивную документацию, он справится великолепно. — Не мечтаете стать судьей? — поинтересовался Гаара, уже обращаясь к мужчине. — Казекаге-сама, надеюсь, мой ответ не покажет вам меня как человека, лишенного амбиций. Но нет, занять судейское кресло — не моя мечта. Арата-сама снова улыбнулся и протянул Гааре через стол папку с именем Ито. — Что ж, хорошо. Ваша кандидатура будет рассмотрена. Благодарю, — сдержанно ответил он, и ещё раз поклонившись, мужчина удалился. — Я надеюсь, вы примете правильное решение, господин Казекаге. Я вас уверяю, это человек исключительно честный. Гаара кивнул и пролистал несколько страниц документа, пока Арата продолжал расхваливать своего человека. Когда тот закончил, Казекаге взглянул на него. Старейшина спрятал улыбку за ровно подстриженными усами. Манеры этого человека всегда были почтительными, но Гаара чувствовал, что тот любит выгоду. И получить своё он момента не упустит. У него была странная особенность оказываться там, где было необходимо и в самый удачный момент, у него всегда находились необходимые люди для той или иной задачи. Он был влиятельным и сам прекрасно это осознавал. Но все равно пытался распространить свое влияние ещё дальше. — Пора обсудить случившееся с нашим отрядом, — сказал Иоши-сама — последний член совета, молчавший до этого. Иоши в прошлом, наверное, был единственным из старейшин, кто ходил на миссии как обычный шиноби. Особенными техниками не обладал и свою карьеру закончил рано, его списали по ранению. Как указано в его деле, он обзавелся семьей и уже к заданиям не вернулся, посвятив себя модернизации медицины. Богатое наследство влиятельной семьи позволяло ему это. Еще при отце Гаары Иоши заменил в совете своего отца. — Что тут обсуждать? Этим должен заниматься трибунал. Я вообще предлагаю всех членов семей погибших отстранить и провести расследование на причастность к нападавшим на отряд Облака, — ответил Арата-сама и с напускным безразличием протёр свои очки. Услышав это, Канкуро словно очнулся и хотел было подняться, но Гаара еле заметно качнул ему головой, посылая немую просьбу: «Не горячись, брат». — Отстранить? — закипал от злости Канкуро. — Простите, Канкуро-сан, но разве мы можем доверять им после такого? Нужно разобраться, кто из них был предателем. — Не стоит спешить с подобными серьёзными обвинениями, — спокойно сказал Гаара, хотя уверенность старейшин его совсем не обрадовала. — Да, эта теория первой приходит на ум, но она не единственная. Как мы поняли, наши враги это не просто рядовые шиноби, они располагают серьезными силами, — возразил Иоши-сама. Его тёмные глаза на смуглом худом лице сурово посмотрели на остальных старейшин. — Я все равно настаиваю на том, чтоб перестраховаться, — не унимался Арата. — Я услышал вас, — подытожил Гаара, обращаясь к присутствующим. — На сегодня, думаю, стоит закончить. Братья последними вышли из зала собраний. — Нет, ты это слышал? — зло бросил Канкуро, пока они шли по коридору. — Предатели? И кто бы говорил! Я давно наслышан о его странном отношении к молоденьким подчиненным мужского пола. Но на него никто дел не заводит… — Канкуро! — жёстко прервал его младший брат. — Что? — огрызнулся тот. — Ты же и сам в это не веришь. — Больше я не знаю во что верить. — Не знаешь? — вспылил старший и встал перед братом, преградив ему путь. — Те, кто погиб, прошли с тобой войну. В то время как они, — он ткнул пальцем Гааре за спину в сторону зала собраний, — сложили драгоценности в сундуки и покинули Суну, чтоб быть под боком у даймё. Я должен сказать Лину, что его дядя предатель? Или эти старики сами ему это объявят? — лицо Канкуро пошло красными пятнами. — Лина это не коснётся. Я не отдал официального разрешения на подобные допросы, как ты заметил. Канкуро выдохнул и опустил глаза. — Я очень надеюсь, что не коснётся, — уже тише сказал он, а затем добавил с улыбкой. — Может, дашь официальное разрешение расформировать совет? — Мне это только снится… — мечтательно заявил Гаара. — Да уж, нормальным парням в твоем возрасте сняться женщины, а тебе старейшины, — хмыкнул марионеточник. — Аккуратнее, не злоупотребляй тем, что ты мой брат.

***

После конца рабочего дня Гаара решил зайти домой переодеться и перекусить, а потом уже направиться в архив. Но когда он вошёл, то услышал доносившийся из гостиной женский голос. За столом сидела Амайя, закинув ногу на ногу, и крутила в руках чашку. Канкуро у плиты варил кофе. Гааре стало неловко. Он чувствовал, что прервал их общение, и был удивлен, что девушка сидела в их доме, на месте, на котором обычно сидела Темари. Она поприветствовала его, и, казалось, тоже почувствовала некое неудобство сложившейся ситуации. Гаара уже думал сказать, что он заскочил на минуту и скоро уйдет, но его опередил Канкуро. — Кое-кто распробовал наш кофе, я варю уже третий раз. Мне кажется, меня эксплуатируют, — начал в шутку жаловаться брат. — Садись, и тебе налью. — Вот как? — выразил удивление Гаара. — Ну, хорошо, я собираюсь в архив, так что, может, мне кофе и не помешает, — согласился он. — Мы можем тебе помочь, — смело высказалась Амайя. Канкуро, стоявший у неё за спиной, скосил удивлённый взгляд на её затылок. Гаара прекрасно понимал, что брат ненавидел сидеть за бумажной работой. И поэтому чуть помедлил с ответом, посмотрев на Канкуро. Амайя тоже обернулась к нему, будто желая услышать подтверждение. — Ну, почему бы и не помочь, — сдался Канкуро, закатив глаза. — Надо было налить тебе чай, — усмехнулся он, взглянув на девушку. — Мне нужен доступ в архив? Оформление документов и прочее? — забеспокоилась девушка, когда они уже направились в сторону резиденции. — Я Казекаге, моего сопровождения будет достаточно, — заверил её Гаара. Амайя лишь кивнула головой и продолжила путь. Когда все трое уселись за стол в архиве и взяли себе по пачке документов, в которых были дела нукенинов на территории страны Ветра, воцарилась звенящая тишина. — А что, собственно, ищем? — спустя пару минут спросил Канкуро. — Всё, что хоть как-то может иметь отношение к нашему делу. — Расплывчато, — цокнул языком старший из братьев. В течение первого получаса из звуков присутствовал лишь шорох страниц. Все сосредоточенно вчитывались, казалось бы, в каждый иероглиф. Даже с детства непоседливый Канкуро не отрывал глаз от бумаг. Спустя ещё несколько минут мастер марионеток потянулся и заявил во всеуслышание, что выйдет на перекур. Гаара не курил, но даже он понял, что его брат попросту отлынивает, и за время отсутствия можно было выкурить как минимум три сигареты. Но когда тот вернулся, он ничего ему не сказал. И, вздохнув, взялся за следующую папку. Гаара не мог понять и сам за что зацепиться, ведь даже имея на руках уже дела нападавших, связать их с неизвестными (в большинстве) в архивных документах, оказалось трудным. — Теперь понятно, почему из вас двоих именно ты Казекаге, — послышался тихий шёпот Амайи, сидевшей напротив него. Гаара в недоумении посмотрел на неё. Она лишь взглядом указала на Канкуро. Тот тихо спал, положив голову на стол и зажав в руке листок, который наполовину прикрыл его лицо. — На тебя, похоже, запах чернил не действует так усыпляюще, — усмехнулась девушка. Гаара взглянул на часы на стене. Стрелки перевалили за десять вечера. — Думаю, на сегодня пора заканчивать, — подытожил он, вставая и складывая бумаги. — Во сколько прийти завтра? — спросила Амайя, следуя примеру Гаары. — Не обязательно приходить, я, возможно, засяду тут на всю ночь. — И всё же помощь никому не помешает, — сказала она и, поднявшись, подошла к Канкуро и потрепала его по плечу. Старший из братьев открыл осовелые глаза и оглядел окружение, похоже, позабыв, где он вообще находился. — Ой, сморил сон, простите, я честно пытался читать. Хотя изучать такую тягомотину крайне трудно, признаюсь как есть. Никаких, знаете ли, поворотов сюжета, — начал жаловаться Канкуро. А уже дома умолял Гаару избавить его от подобных вечеров и обещал взяться за любое задание: пересчитать верблюдов, наловить ядовитых скорпионов для членов совета, но лишь бы не перебирать бумажки. А вот Амайя, как и обещалась, пришла. Они сели на те же места и молча принялись за перечитку документов. Тишину время от времени нарушали лишь короткие фразы. — Складывай в эту папку то, что по твоему мнению может нас заинтересовать, — Гаара указал на маленькую стопку на краю стола. В отличие от Мацури, которая в подобных ситуациях засыпала его вопросами, сладко зевала или щебетала на всевозможные темы, Амайя не отвлекалась и не жаловалась на то, что вынуждена сидеть в подвале практически без движения. Чёрное платье, в которое она была одета, сливалось с простирающейся за её спиной темнотой коридора между стеллажами. Поэтому лицо и кисти рук в тонких перчатках выделялись неестественными светлыми пятнами. Краснота загара с лица сошла, оставив на нём печать прошлого узора, как некая игра света и тени. — Необязательно сидеть до самой ночи. Я попрошу АНБУ, они проводят тебя домой, — заговорил Гаара, когда время на часах показало начало одиннадцатого. Девушка, наконец, подняла на него усталые глаза. — Я все равно не люблю сновидения, — отчеканила она, давая понять, что дальнейшие уговоры излишни. Гаара перестал пытаться спровадить её домой. Вместо этого хотел полностью сосредоточиться на написанном, но какая-то часть его мыслей переключалась на сидящую напротив девушку. А точнее, на её воспоминания. Они больше не возникали посреди его потока сознания, но остались каким-то отголоском где-то глубоко внутри. И пока ещё не стёрлись из его памяти, лишь сгладились, потеряли былую чёткость. Он ожидал, что этот мостик между ними в скором времени лопнет. Но чувствовал, что этого ещё не произошло. Да и он не совсем понимал, хотел бы он забыть всё то, что увидел о её прошлом? Там было столько её личных мыслей, столько чувств. Гаара ловил себя на том, что для него эти воспоминания были не обременительны, скорее вызывали неподдельный интерес и даже рождали желание узнать больше. — Как проходят твои процедуры? — спросил он, отвлекаясь от мыслей. Девушка оторвалась от документа. — Шиджима-сан работает вместе с сенсором над моей проблемой. Сказала, что без него в данном случае не обойтись. Они предположили, что на моих чакра-каналах после неудавшейся техники появились спайки. Какие бывают порой на внутренних органах. Конечно, сенсорная техника для этого слишком груба. Шиджима-сан говорит, что ей приходится работать практически вслепую по наводке помощника. Но мы нашли ориентир, и, кажется, я чувствую себя куда лучше, — поведала Амайя. — И на что вы ориентируетесь? — поинтересовался Гаара. — На боль, — просто ответила она и снова опустила глаза на раскрытую перед ней папку. А затем спустя несколько мгновений обратилась к нему: — Гаара… — неуверенно начала девушка, — после обхода мы практически не говорили. Но я хотела спросить, как ты? Последствия больше не беспокоят? Он бы хотел ответить ей честно, но облечь свои смешанные чувства в слова не мог. — Все хорошо, — твёрдо ответил он. — Больше я ничего не вспоминаю. А ты? Этот вопрос дался ему тяжело. Гаара и сам не хотел иной раз окунаться в воспоминания из своего прошлого. Но на какие-то секунды всплыл один из дней детства. Тогда, будучи совсем маленьким, когда он ещё не потерял надежду найти друзей, врезался в память случай. Возле одного из домов он нашёл маленькую птичку, видимо ещё птенца, который выпал из гнезда. Он даже ещё не полностью оперился и умещался в одну из его ладошек. Проводя пальцем по гладкой головке и короткому рыжему хвосту, Гаара поражался тому, какое это было хрупкое и мягкое существо. Тогда увлеченному рассматриванием находки ему не сразу удалось заметить, что подошедшая девчонка наблюдала за ним. А когда повернулся и посмотрел на неё, то наткнулся на искажённое отвращением личико. Перед тем, как та убежала, она сказала лишь одну фразу: «Ты и правда чудовище». Что ему оставалось потом? Как не подтверждать то, чего от него ждали? Он не раз бессонными ночами размышлял, где бы он сейчас был, если бы ему показали иной возможный путь? И не находил ответа. Задав свой вопрос, Гаара был готов услышать то же самое. Ведь он прекрасно понимал, что то, что она могла увидеть из его прошлого, было «последствием» похуже головной боли. — Со мной тоже всё в порядке, — сказала Амайя и неожиданно тепло улыбнулась, словно пыталась противопоставить настоящее прошлому. — Наш риск оправдался. Девушка перевернула страницу, а затем заправила за ухо волосы. Мимолетное движение рукава открыло часть обезображенной ожогом руки, который Гаара не замечал раньше. Тогда он задал себе вопрос: не из-за многочисленных ли шрамов она носит такие закрытые одежды и всегда длинные рукава? — Я не знал, что ты играешь на кото, — сказал Гаара, наверное, в какой-то степени пытаясь заверить её, что к нему в голову просочились самые безобидные из её воспоминаний. И заодно переводя фокус внимания от её рук. — Кото? — удивилась поначалу Амайя. — Играла раньше. Пока отец не забрал инструмент. Считал, что я уделяю ему больше времени, чем тренировкам, — с толикой печали ответила она. — После этого я тайком ходила к одной знакомой женщине и играла на её инструменте. Обычно она угощала меня чаем, а после я играла. Кото принадлежало её покойному мужу. А затем девушка продолжила с легкой улыбкой, видимо, вспоминая какие-то особенно личные моменты. — А в детстве я часто играла дедушке, он любил музыку. И мою игру тоже, но редко воздерживался от критики. Инструмент был его подарком мне на день рождения. Примерно до трёх ночи они просидели, перебирая однообразные папки, которые в большинстве своём не давали ни крупицы информации по их делу. Амайя понемногу начинала проваливаться в сон и уснула бы, если бы Гаара не прервал её вопросом. — Ты отложила пару папок, что-то особенное? Амайя потёрла глаза, а потом ответила: — Помнишь, в моей палате мы говорили о пропавших детях? Но ведь это могут быть и взрослые. Здесь дело, в котором замечены нукенины, и примерно в это же время наблюдается исчезновение людей из деревни. — Всё возможно, — согласился Гаара, — но давай продолжим завтра. Девушка взглянула на часы и удивленно сказала: — Действительно поздно. А Канкуро решил больше не участвовать в наших посиделках? — Ему я нашёл не менее важное занятие. Наши медики привели в чувство отца Мегуми, завтра он пойдет к нему. — Это тот, кого искал Сэйген? Как думаешь, они были знакомы? — спросила Амайя. — Он самый. Если повезёт, то мы скоро узнаем ответ на твой второй вопрос. Они оба встали и теперь находились рядом, помещая в коробку часть отсмотренных документов. Когда резко выключился свет, помещение погрузилось в кромешную тьму. — Почему погас свет? — спросила Амайя. — Просто усилился ветер. Через пару минут включится запасной генератор. Здесь такое случается часто. Гаара почувствовал, как её плечо упёрлось ему в грудь, и она быстро отстранилась, извинившись. Совсем близко слышалось её глубокое дыхание. От неё пахло жасмином и свежестью цитруса, этот запах напоминал о зелени, отражавшейся в воде оазисов, о ночных цветах, источавших аромат в прохладный воздух. И он совсем не сочетался с затхлым подвалом, где присутствовал запах пыли. Намного позже, вспоминая этот момент, Гаара поймет, что тогда вдыхал тот аромат глубже, чем было необходимо. Но в ту ночь он стоял и просто ждал, когда лампа разобьёт темноту своим электрическим ярким светом. Свет резанул по глазам, как осколки стекла на солнце. Амайя забавно прищурилась и даже зашипела, чем вызвала на лице мужчины улыбку. — Ты что надо мной смеешься? — обратилась она к нему. — Ни в коем случае, — ответил он, при этом продолжая улыбаться. — Знаешь, я впервые вижу, чтобы кто-то так улыбался, — отметила девушка, вернувшись к прерванному занятию. — Что странного в улыбке? — недоумённо поинтересовался он, застыв с папкой в руке. Амайя выпрямилась и развернулась к нему лицом. — Ты разве сам не замечаешь? Сначала ты поднимаешь правый уголок губ, а за ним спустя время подтягивается левый, — она попыталась это изобразить, — Вот так. — Честно сказать, и не знал, что со стороны это выглядит так, — произнёс он. — Прости, я не думала обидеть. Просто по долгу службы привыкла замечать мелочи. Вот и всё. Вдобавок приходилось отличать двух близнецов в команде, — усмехнулась она, и на какие-то мгновения её взгляд снова стал отстранённым. — Я не столь обидчивый, чтоб за это тебе приходилось извиняться. И думаю, что надо все это оставить на завтра. Ветер может усилиться ещё больше. В каждом доме на такие случаи есть свечи. Ты готова? Амайя кивнула, и через мгновение они уже стояли на энгаве её дома под хлёсткими порывами ветра. Подол и широкие рукава платья развевались и никак не хотели подчиняться её рукам, которые то и дело их поправляли. — Заходи в дом, не стой на ветру, — сказал Гаара, уже собираясь уйти. — Такой сильный ветер, — вдруг сказала она, всматриваясь вглубь сада, где под натиском вихря кренились колючие кусты. Гаара возвёл небольшую стену вокруг них, чтобы порывы не заглушали её голос. — В такое время бурь обычно не бывает, но пустыня многое делает наперекор привычному. — Что за птица вьёт гнездо в том колючем кустарнике? Там яйца, они же могут упасть. — Покажи, — его слова разметал ветер, стоило ему обрушить защитные песочные стены. Амайя завела его сначала в дом, где в темноте обо что-то споткнулась, тихо выругалась, затем хлопнула дверца шкафа, и что-то зашелестело. А после из темноты блеснул яркий свет фонарика. — Нашла, — крикнула она из другого конца комнаты. Они вышли, и девушка подвела Гаару к кусту. Луч света показал в переплетении ветвей опасно накренившуюся конструкцию из тонких веточек и пёрышек, в которой что-то шевелилось. — Они уже вылупились, — пытаясь перекричать ветер, сказала Амайя. — Но где же сама птица? — Возможно, она в самой гуще кустарника, обычно они пережидают там, крепко держась за ветки. Гаара вытянул руку, и от земли к гнезду потянулись несколько столбиков песка. Ветка практически перестала качаться, зафиксированная песком, как и несколько верхних, образовавших небольшой купол. — Такой конструкции будет достаточно, это не отпугнет птицу, когда она вернется к гнезду, — громко объяснил он. — Спасибо, Гаара, — сказала Амайя, улыбнувшись, все ещё прикрывая лицо от песка и ветра. Он не увидел эту улыбку, а скорее понял по голосу. Почему этот случай так напомнил произошедшее много лет назад? Может и птичка эта была такая же, как в детстве? В ту ночь Гаара засыпал с ощущением, что ему дали исправить прошлое, что это было маленькое искупление. Возможность подменить и переписать часть момента, чтобы девочка не называла его чудовищем, и на её лице была улыбка. Эти мысли отдавали щемящей болью где-то внутри него. На следующий день в резиденции Гаара выслушивал от Мацури веские доводы о том, что она могла бы быть ему полезна в архиве. Получив отказ, она, кажется, расстроилась. Но, будучи знакомым с ней довольно долго, он понимал, что её обида не продлится долго. Поэтому, не сильно придавая её взгляду исподлобья значение, мужчина отправился вечером в архив. А перед самым его уходом из кабинета пришёл Баки, проверявший потенциального главу архива. Из их долгого разговора он выудил несколько главных тезисов, на которые ему бы стоило опираться. Первым было то, что Табаяши Ито — человек исключительного ума, но без особых амбиций. И в назначении на пост главы архива больше имела вес заслуга старейшин, чем его собственное рвение. То, что он приходился дальним родственником Арата-саме, Гаару не удивило, но и не смутило. Второе — то, что никаких нарушений по службе и взяток от подсудимых за Табаяши не наблюдалось. Третье — Баки-сенсей и сам был за то, чтоб поставить его на эту должность. Казекаге дал себе ещё несколько дней на принятие решения, и на этом они с Баки распрощались. В тот вечер в Амайе он уловил какие-то еле заметные перемены. Она всё чаще отрывалась от бумаг и смотрела куда-то застывшим немигающим взглядом, кусала обветренные губы и то и дело поправляла ворот рубашки. А ближе к ночи она, не выдержав и подойдя к нему, накрыла его папку своей. — Гаара, пожалуйста, посмотри. Перед ним был случай, произошедший как раз два года назад. Он не помнил досконально всех деталей, поэтому пролистал пару страниц, восстанавливая в памяти забытое. Тогда группа нукенинов напала на один из храмов, были жертвы среди монахов. Этот инцидент приписали на счёт одной шайки из трёх человек, которых полгода спустя поймали и ликвидировали на востоке при попытке перейти границу. Никаких вещественных доказательств о том, что за нападением стояли именно они не было. Просто, видимо, было удобно списать это дело и посчитать закрытым. Гаара поднял взгляд на девушку, прислонившуюся к столу рядом с ним. В тусклом жёлтом свете настольной лампы её глаза казались почти чёрными. — Что это за храм? Где он находится? — начала расспрашивать она. Гаара встал из-за стола и прошёл к одному из стеллажей. Амайя призрачной тенью последовала за ним. Он пролистал несколько документов, прежде чем наткнулся на карту. Они вместе вернулись к столу. — Карта старая, некоторых селений уже нет, но этот храм, кажется, самый древний. Он вот тут, — его палец указал на пятнышко в южной стороне от Суны, — в районе дня пути, не больше. — Что там могли искать? Убежище? — размышляла вслух Амайя. — Сложно теперь узнать всю правду. Но иногда в храмах хранят древние свитки с техниками. Например, в Стране Водоворота клан Узумаки охранял так особые маски. — Я слышала о таком. А в этом храме что-то подобное было? — Насколько мне известно, нет. И надо понимать, что это могли быть и не нукенины вовсе. — И все же это странно, — забрав папку, девушка вернулась на свое место. Однако документ отложила открытым перед собой, принявшись за чтение следующего. Но спустя несколько минут снова обратилась к нему: — В храме рядом со своей деревней я встретила однажды человека без имени. Гаара оторвался от листов и внимательно посмотрел на неё. И не сводил взгляда и не задавал вопросов, пока она рассказывала о странном знакомстве со слепым монахом. — Я никому о нём не говорила до этого дня. Просто, — Амайя вдруг прервалась и прикрыла лицо ладонями. Потом шумно вздохнула и, открыв лицо, продолжила, — наверно это наивно для шиноби. Но я никогда не пыталась узнать о его прошлом, мы всегда говорили лишь о настоящем. Я была его глазами, описывала краски цветов, которые распускались, и облаков, затягивающих небо. Думаю, он нашёл там тихую гавань. — Он ещё жив? — спросил Гаара. — Мне хотелось бы думать, что да. Когда мы простились, он был уже стар. — Этот храм, — рукой он указал на документ перед ней, — давно заброшен, там больше нет монахов. Но и в пещерах никто не ожидал обнаружить лабораторию. Амайя выжидающе смотрела на него. — Пойдем, — позвал мужчина. Девушка мгновенно вскочила из-за стола. — Куда? — заинтересованно спросила она. — Посмотрим храм, — закрыв папку, ответил Гаара. — Ты сказал день пути, — в её голосе звучало недоумение. — Это если пешком. Песчаный шар поднялся в воздух бесшумно, скрыв за неровными стенками две фигуры. На стене Гаара остановился и дал дежурным координаты места, куда отправляется, на всякий случай, хотя и не ожидал найти там чего-то или кого-то, способного их задержать. Как только стены деревни были позади, он оставил только песчаную платформу, немного обхватив ступни Амайи, чтобы ей было легче устоять без чакры. Темнота уже накрыла пустыню, и на небе чётко обозначилось острое лезвие месяца. Должно быть, это он вспорол тёмную ткань над головой, из которой просыпались длинной дорогой звезды. Гаара искренне считал ночи в пустыне самыми звёздными и самыми красивыми. Ненароком в голову просочились воспоминания, как он поднял в воздух Хакуто, как она вцепилась в него и зажмурилась, сбивчиво объясняя, что всегда боялась высоты. Девушка, которая была сейчас с ним рядом, наоборот, как будто бы расправила плечи, подняла голову и, насколько позволяла рассмотреть темнота, на её губах была улыбка. — Мне нравится пустынная ночь. В моей деревне редко увидишь такую необъятную ширь, — сказала Амайя, подтверждая его мысли,— и ветер наконец стих. — И уже виднеется деревня около храма. Значит, осталось не долго, — мужчина указал рукой вперёд. Внизу и правда замаячили тусклые бледные линии огней, перекрещивающихся и расходящихся в разные стороны, образуя подобие вытянутого круга. Они пролетели, оставляя селение справа, и спустя ещё какое-то время опустились вниз рядом с широкими ступенями, наполовину занесенными песком. — Это он? — женский голос прозвучал раздосадовано. — То, что от него осталось. Свет фонарика выхватил массивную каменную стену, наполовину обрушенную, за которой тёмными силуэтами проступили ещё части уцелевших строений. — Позволь кое-что сделать, — обратилась Амайя к нему и стала складывать печати. От Гаары не ускользнуло то, что пальцы не до конца её слушались. — Шиджима-сан разрешила, — заверила девушка. Между её ладонями загорались белые всполохи, сплетаясь в искрящийся шар, похожий на шаровую молнию. Девушка отпустила её перед собой, и она зависла в воздухе, с треском выбрасывая из себя тонкие линии электрических разрядов. В этом бледном свете лицо Амайи казалось совсем белым, но почти счастливым. — А что говорит Шиджима насчет твоих рук? — Сказала, что нужно разрабатывать. Я ей очень благодарна. Лечение помогает, это главное. — Хорошо, — просто ответил Гаара, поднимаясь вверх по ступеням, которые теперь можно было разобрать куда лучше. Пройдя через разлом в стене, они оказались среди полной разрухи. Песок захоронил под собой часть храма и покосившуюся сторожевую башню. — Это старинный дзонг , — пояснил он. — Сначала на территории крепости был и храм, и административное помещение. В конечном счёте остался только храм и жилье монахов. После случившегося восстанавливать это не стали, сославшись на то, что не стоит выделять средства без необходимости. А эти земли покинуло много людей, поэтому держать тут подобное огромное укрепление, которое и укреплением уже никому не служит, не рентабельно. — А что это такое? — девушка указала на массивные колонны. — Сейчас трудно сказать. Я сам никогда тут не бывал. Они подошли к некогда огромному залу, теперь же крышей над ним было только ночное небо. Колонны украшала резьба. Камень был прохладный на ощупь и гладко отполированный. Половина из скульптур Будды, стоявших в ряд, сохранилась достаточно хорошо. Можно было рассмотреть изящную фигуру с вытянутыми по бокам длинными руками. Это был Будда, вызывающий дождь. Под ногами то и дело хрустела каменная крошка, и кое-где, откопав носком ботинка песок, они натыкались на плитку, когда-то украшавшую пол. Гаара просканировал территорию и не почувствовал ничьего присутствия, кроме Амайи, но зато отметил, насколько ровнее теперь была её чакра. Тишину заброшенного места нарушал треск, доносившийся из шаровой молнии. — Прости, по всей видимости, я зря была такой мнительной насчет этого места, — сдавшись что-либо найти, сказала Амайя. — Ничего, — ответил он. — Кажется, я забыла флягу с водой в архиве, у тебя нет воды? — спросила девушка. — Нет, но подожди… — с этими словами Гаара отошёл к тому месту, где они вошли на территорию, и сорвал там кактус, а затем, почистив его от верхнего слоя и колючек, передал девушке. Она с непониманием посмотрела на часть растения, а потом на Гаару. — Это можно есть, — пояснил он. Девушка откусила кусок. — Ого, он похож на лимон, — улыбнулась она. — Спасибо! — Пожалуйста, — потом он сорвал себе ещё один кактус и сел на ступени разрушенной постройки. Амайя последовала его примеру. — Далеко ли отсюда люди? Молнию пора погасить, — девушка призвала её на ладонь. — Далеко, — ответил Гаара. Его спутница отпустила светящийся шар, и как только тот коснулся песка, то раздался оглушительный раскат. Из земли в мгновение выросло причудливое искривленное дерево, словно вывороченное переплетёнными корнями вверх. Гаара поднялся и подошел к песку, спекшемуся от молнии в совершенно иную форму. — Фульгурит, — тихо сказал он и отломил одну из трубочек, оказавшуюся внутри полой. — Да, жаль, что хрупкий, — отозвалась Амайя. Гаара вернулся и присел рядом, всё еще крутя в руках обломок фульгурита. — Знаешь, когда я смотрю на небо, то часто вспоминаю Вечное Цукиёми, — заговорила она, не поворачивая к нему головы. — Такое трудно забыть, — коротко ответил он. — Что ты там видел? Задумавшись над её вопросом, Гаара неожиданно понял, что никому раньше не рассказывал о пережитом. Он не пытался спросить у брата или сестры, и они в свою очередь не заводили об этом разговор. — Прости, это слишком личное. Можешь не отвечать, — начала вдруг Амайя, видимо, приняв его молчание за своеобразный ответ. — Просто почему-то вспомнилось. — Я видел семью. Мои родители были живы и у меня был друг. Девушка повернулась к нему и слегка качнула головой, словно поняла всё то, что осталось невысказанным. Что это всё то, чего был лишен джинчуурики, что это перекроило бы его жизнь, и что все было бы иначе. — Это было как сон, у тебя ведь так же? Но я помню его так чётко, будто это было вчера. Помню, как зашла в какой-то дом и остановилась у самого порога перед открытой дверью. Я услышала в конце длинного тёмного коридора шаги. Только шаги, даже не голос. И, как бывает во сне, даже смотря на какого-то человека со спины или даже если у этого человека другая внешность, ты точно знаешь кто это. И я по шагам точно знала, что там моя мама, — Амайя вздохнула и опустила руку в песок, он с тихим шелестом просыпался между ее пальцами. — Ты увидела её? — спросил Гаара. Она посмотрела на него и улыбнулась. — Нет, я не зашла в тот дом. Только не спрашивай почему. Я просто не смогла, просто струсила. Но потом я подумала, что может оно и к лучшему. После войны насмотрелась на тех людей, которые жили тем, что увидели в Вечном Цукиёми. Уверена, если бы наша с ней встреча состоялась, то я присоединилась бы к ним. Хотя мне порой снится тот коридор, но когда я начинаю по нему идти, расстояние не сокращается. Тогда я пытаюсь бежать, и в конце концов падаю без сил, — девушка замолчала, всё зачёрпывая горсти песка и просыпая его. Эта темнота позволяла мужчине приглядываться к ней, давала ему больше воли, хоть и скрадывала в отместку чёткость. Гаара задумался о том, что было бы, подпиши он тот документ о заключении брака. Тогда эта девушка, которая сейчас рассказывала ему свои сны, была бы его женой. И почему-то от этого осознания где-то внутри что-то сжалось до странной боли. Такой боли, которую хочется почувствовать ещё раз. Кажется, подобное он испытывал при знакомстве с Хакуто. Эти мысли заводили его в ненужные дебри, ему нужно было отгородиться от них, возвести баррикаду, как он всегда умел. — Нам пора возвращаться, — произнес Гаара сдержанно. Амайя молча встала и отряхнулась от песка, а потом с интересом наблюдала, как он возводил песчаную платформу под их ногами. И лишь когда они поднялись достаточно высоко, попросила: — А можешь ещё выше? Гаара поднял их выше, пока она не сказала: «Достаточно». Они замерли на приличной высоте, и Амайя попросила отпустить из песчаного кокона её ноги. Девушка аккуратно подошла к краю и посмотрела вниз. — Ты сказал, что фульгурит появился слишком быстро. Но ведь твой песок тоже стремительный. Давай проверим? И прежде, чем он успел спросить, как она хочет это проверить, он увидел, как Амайя раскинула руки и упала вниз. Взметнулись широкие рукава плаща, а её лицо закрыли светлые пряди волос. Гаара не успел даже крикнуть её имя и не успел приказать песку поймать её. Потому что почувствовал, что песок потянулся к ней и без его приказа. Но как только шок от подобной выходки сошёл, он разозлился. И когда песчаная рука подняла девушку на платформу, он, мельком посмотрев на неё, замуровал её ноги до самых колен. — Гаара… — начала она. Но тот резко прервал её. — Что ты вытворяешь? — строго спросил он. — Это был эксперимент, — твёрдо ответила девушка. — Я задумалась об одном моменте. Гаара чувствовал её жёсткий с прищуром взгляд на себе, но игнорировал его. Благо темнота в этом ему хорошо помогала. — И если ты готов слушать, то я поделюсь своими мыслями. Казекаге продолжал молчать. Ему хотелось принципиально не спрашивать об этих идеях, которые она проверяет таким странным образом. А потом вдруг он вспомнил бывшего Райкаге, который игнорировал двери и сразу выпрыгивал в окна. Гаара прикинул, что, по всей видимости, шиноби Облака в целом странный народ, и, возможно, для них её прыжок вниз не воспринялся бы как что-то сумасбродное. — Говори, — сдался он. — Моя молния смогла бы сделать твой песок еще быстрее, — выдала она. И тут он задумался. — Объединить техники? — Именно, — гордо ответила его спутница. — Прыгать вниз головой для этого было не обязательно, ты в курсе? — поучительно наставлял он. Таким тоном ему чаще всего приходилось разговаривать с Мацури. — Прости, я просто люблю чувство полета, — коротко ответила Амайя. — Он, как ни что другое, позволяет почувствовать, что ты жив. Разве не так? Гаара не стал отвечать. До самой Суны они больше не говорили, лишь попрощались в саду её дома. В тот вечер, положив кусок отломанного фульгурита на прикроватную тумбу и рассматривая его, он задумался над её предложением. И ещё над тем, почему песок среагировал быстрее, чем он приказал.