Сердце из аметиста

      Свартальвхейм всегда встречал привычной прохладой подземного сумрака — и каждый раз валькирия неуютно поеживается, потирая сильные плечи. Привыкаешь ко всему рано или поздно, но все же лишь великие норны ведают, с каким облегчением она вздыхала, оказавшись на поверхности в любом другом мире.       Здесь день ночь сменяет практически незаметно.       Здесь властвует холод и мрак подземных городов.       Здесь любой каприз — за ваши деньги, за «спасибо» не работает никто.       Кому как не цвергам знать, когда шестеренка откровенно сбоит, не вписывается в идеально работавший доселе механизм. Заменить бы, да и дело с концом. Иронично, что темные альвы сыплют недоверчивые шепотки и в ее адрес — видимо, даже им затворнический образ жизни периодически надоедает, а тут повод появился перемыть кости чужеземке-мидгардке, по странному стечению обстоятельств укравшей сердце их сородича.       По их нескромному мнению, у Андвари вкуса нет в любви совершенно. Возможно, он и прославленный ювелир девяти миров, пусть любой невзрачный камень в его руках превращался в настоящее сокровище — расчетливым цвергам неведомы иные чувства, кроме желания личной выгоды. Оттого и провожают удивленными и отчасти недоуменными взглядами высокую статную деву, что спешно направлялась по вымощенной мостовой — прочь от испытывающих взглядов, поскорее в родную гавань и за запертую дверь родной мастерской.       Лив тихо выругалась, поняв, что захлопнула дверь слишком сильно и громко. Тем не менее, протяжно вздыхает с максимальным облегчением, обессиленно рухнув на нее.       — Госпожа сегодня не в духе?       Знакомый бархатный голос раздается совсем рядом, из-за чего в беспокойной душе воительницы будто бы усмиряется буря и наступает, наконец, долгожданный штиль. Пусть в Свартавльхейме она всегда была и будет чужой, но знала, что даже здесь есть островок безопасности — осколок личного рая, что, казалось, утрачен навеки. Особенно когда путь в родной мир для бывшей мидгардки навеки закрылся.       И то был ее выбор.       Валькирия встряхнула головой, снова выравнивая плечи в ровную осанку и сдержанно улыбаясь. Аметистовый, знакомый до боли взгляд прожигал тревогой.       — Все в порядке, просто день тяжелый, — практически привычно отмахивается она. Видит прекрасно, как Андвари чуть щурится — не поверил ни единому слову — однако и вопросов лишних не задает. Понимающе кивая, цверг нежно, словно прикасаясь к хрупким лепесткам розы, берет чужую широкую ладонь в свою — дома перчаток никогда не надевает, а Лив уже привыкла ощущать ставший родным легкий холод металлических протезов:       — Тогда пройдем в дом, — ей все еще непривычно называть это место домом. Но она привыкает, учится жить по новым правилам — пожертвовала всем ради него одного. И Андвари принял эту жертвенную цену, стараясь всеми силами, чтобы его госпожа чувствовала себя в мастерской умиротворенно. Если не как дома, то хотя бы как в месте, где могла отдохнуть и набраться сил перед новыми поручениями Всеотца и опасными миссиями, в которые периодически отлучалась. — Отдохнешь с дороги, Лив.       Чужая в родном для него мире, и все же сильная и гордая валькирия была его миром. Его ярким согревающим лучом в месте, где царит вечный сумрак и прохлада подземелий.       Плевать на пересуды и сплетни. Пока им хорошо вместе, остальное — не волнует.