Сердце из аметиста

      Лив ожидала от этой жизни чего угодно — ей ли удивляться, когда один странный заказ на добычу древнего артефакта привел в мир скандинавских богов и чудовищ? За время странствий она познакомилась со многими веттирами, узнала местные обычаи северной традиции, даже успела выйти замуж за известного мастера-цверга и завести с ним семью, к удивлению некоторых.       Но чего определенно не ждала — так того, что невероятно терпеливого Сагра хоть что-то способно вывести из себя. Не считая Локи в зоне видимости, разумеется.       Валькирия удивленно вскинула брови, отвлекшись от затачивания испещренного рунами меча, когда услышала обреченный стон ванира и непереводимые ругательства на древнескандинавском. Внутри все похолодело, когда в унисон страшным возмущениям мужчины шло агрессивное рычание — весьма знакомое и воинственное, из-за чего Лив бросила все занятия и рванула на задний двор, где и разверзлась целая драма.       Драма — точнее и не скажешь, учитывая масштаб трагедии, открывшейся перед ее взором.       — Что случилось? — глупый вопрос. Видно же прекрасно: ванир сокрушается над пожухлыми и вырванными с корнем травами, стоя на коленях. При этом кидая исподлобья мрачный, не предвещающий ничего хорошего пылающий взгляд на низкорослую девочку-цверга. Подозрительно перепачканную в земле, с засохшим едким соком на пальцах, чей аккуратный черный хвостик превратился в жалкое подобие потревоженного вороньего гнезда.       Лив мысленно простонала, заметив, что и роскошное пышное платье та испортила в грязи — успеть бы переодеть до прихода Андвари, иначе его удар хватит от такой картины. А ведь говорила она, много раз говорила… пятилетнюю Астрид бесполезно наряжать, подобно изящным куколкам с витрин мастерских. В кого их дочь пошла столь буйным и воинственным нравом, мидгардка даже предположить не могла. Ее муж — гордый, знающий себе цену, но невероятно спокойный и сдержанный мастер. Да и она отличалась выдержкой и стойкостью, работа вынуждала.       Астрид же взяла от матери-валькирии исключительно наследственную воинственность. И страдали от нее все окружающие, начиная огородом Сагра и заканчивая ее личной нянькой-громовержцем.       — Клянусь Одином, Лив, — подал голос рассерженный ванир, кидая косые испепеляющие взгляды на забившуюся в угол и шипящую оттуда цвергиню, — Из уважения к тебе не трону эту… эту…       Веттир явно хотел выразиться покрепче в адрес маленькой бунтарки, — и поделом — но сдержался, не желая портить отношения с Лив. Впрочем, учитывая масштаб случившегося и насколько Сагр дорожит своими травами, которые частенько использует для изготовления зелий и отваров…       Валькирия перевела строгий взгляд из-под нахмуренных бровей на дочь, но та ожидаемо бесстрашно вперила ответный взор на мать, явно нисколько не сожалея о содеянном и даже не пытаясь раскаяться.       — Астрид, объяснись, — без тени мягкости холодно отрезала мидгардка. Сагр хотел было рассказать все, как есть, но она предупреждающе вскинула ладонь вверх, призывая к молчанию. Лив и так поняла, что дочь разбушевалась, повторять по сто раз ни к чему. А вот услышать от нее объяснение причин любопытно — чем ей так фиалки не угодили, росли ведь себе на грядке спокойно, нет же. Вырвала с корнем и явным остервенением, судя по внешнему виду берсерка, вышедшего с поля боя.       Утерев чумазый нос манжетами рукава, цвергиня фыркнула:       — Я хотела тебе венок сплести.       — Именно из моих фиалок?! — возмущенно поперхнулся ванир за спиной валькирии, но та грозно зыркнула на него и Сагр моментально заткнулся. Пусть и страшно помрачнел, явно воздерживаясь от многочисленных нелицеприятных комментариев.       — Они красивые и фиолетовые, — невозмутимо процедила Астрид, сверкнув лиловыми глазами на возмущенного до глубины души таким святотатством травника, будто бы подтверждая свою страстную любовь к пурпурному. Семейное, впрочем. — Идти далеко не хотелось, думала пару-тройку штук маме нарвать.       Лив сомнительно оглядела перекопанные грядки — все это зрелище не тянуло на «просто сорвать пару цветочков», тут словно юный огородник в лице ее дочери впал в такое бешенство, что решил попросту все перекопать. Голыми руками причем, судя по застрявшей под ногтями земле.       — Но я не вижу «пары-тройки штук», Астрид, — сощурилась валькирия, на что та скрестила тощие ручонки на груди и закатила глаза.       — Не моя вина, что Сагр не следит за своим огородом, раз по соседству с его фиалками выросла крапива, — девочка брезгливо поморщилась, старательно скрывая ноющую боль в обожженных ладонях, ну уж нет, не при любимой няньке-ване показывать свою слабость ввиду собственного упрямства и вспыльчивости. — Он должен мне «спасибо» сказать за то, что я решила ее прополоть.       — «Спасибо»? Да ты же все фиалки вместе с сорняками повыдирала, засранка мелкая!       — Ты голыми руками трогала крапиву? — встревоженно ахнула Лив. Астрид насупилась сильнее, старательно убирая поврежденные ожогами ладони под мышки.       Воцарилось неловкое молчание, прерываемое раздраженным сипением травника. Вот и вся картина преступления — хотела незаметно сорвать пару цветочков маме, порадовать. В итоге обожглась крапивой, распсиховалась от боли и обиды и не заметила, как вместе с противным сорняком перекопала всю клумбу. За чем ее и застал Сагр.       Наконец, тот протяжно вздохнул, отрешенно помотав головой и протягивая мозолистую ладонь насупившейся цвергине:       — Балда ты, Астрид, — резюмировал ванир, — Просто балда. Пойдем, руки обработаю, горе герой, пока Андвари не приказал Тору мне голову открутить.       Лив недоуменно нахмурилась, неуверенно протянув:       — Вряд ли Андвари способен на такое… — ответом ей стала хриплая усмешка, когда все еще хмурая и недовольная Астрид, сильно нехотя, но все же медленно подошла поближе.       — С него станется, поверь, — он не стал припоминать, что в давние времена из-за сворованного кольца мастер-цверг проклял целый людской род Нибелунгов; что за наказание придумает в отмщение за страдания любимой дочери и думать не хотелось. Мужчина оценивающе хмыкнул на чумазую с головы до пят цвергиню, которая даже статной матери едва доставала до пояса. — Лучше отыщи ей чистые одежды, пока Андвари не пришел, а то оба огребем.       Инцидент удалось втихую от мастера замять, хотя испорченную клумбу с фиалками, которые он старательно взращивал, Сагр долго припоминал Астрид. Даже когда та повзрослела. Впрочем, даже будучи взрослой, та пусть и стала на порядок спокойнее, но расчётливость вкупе с ревностной воинственностью у нее не отнимут даже сами норны.