Сердце из аметиста

      Пестрящий красками Льесавльхейм был особенно прекрасен в предпраздничной суматохе. Ослепляющее сверканье закатных солнечных бликов в прибрежных волнах, задорный звонкий смех прохожих — всего этого не встретишь в мрачном подземном мире, поскольку сородичи Андвари не отличались столь гостеприимным нравом. Иные миры манили своей неординарной красотой, а тут и повод появился — не то, чтобы он любил шумные гуляния, но ради чего не пойдешь в поисках вдохновения. И новых материалов для заказов, конечно же.       Присутствие цверга на празднике альвов вряд ли кого-то удивило, только особенно ленивые прохожие задумчиво озирались на темную шляпу, но небрежно хмыкали, пожимая плечами, — в такие дни на городской площади можно встретить кого угодно, да хоть великанов — и возвращались к повседневным обсуждениям. Андвари призрачной тенью вышагивал по не столь искусно отделанным каменным мостовым, тихим наблюдателем взирая на происходящее веселье.       И удивленно вскинул брови, заметив знакомый голубой шелк с золотой отделкой. В сумрачном вечере цветные огни фонарей заманчиво играли на складках платья, на что Андвари тихонько ухмыльнулся — мастер всегда признает свое творение, какова же ирония норн.       Наряд столь искусной работы, сделанной его умелыми руками, носила не менее интересная особа — статная темноволосая дева, чей строгий серый взор с ребяческим восторгом едва поспевал наблюдать за буйством красок и звонкого смеха, а на точеном бледном лице блуждала мягкая задорная улыбка. Андвари подался чуть вперед, поколебавшись — цверг завороженно наблюдал за ней, отличавшейся среды толпы не только ростом, но и кое-чем еще.       «Человек…» — тихо хмыкнул про себя мастер, не чувствуя в прелестной госпоже ни воинственной искрящей энергии асов, ни мягкого сейда ваниров. И все же не мог отвести от нее взгляда… нежный голубой шелк платья идеально подчеркивал изящную фигуру, а сверкающие сусальным золотом рукава не могли скрыть бугрящиеся под бархатной светлой кожей мышцы. Воительница?..       — Надо же, Мидгард отправил посла в Лесальвхейм? — вынырнув из тени, мягко усмехнулся цверг, чем ожидаемо обратил на себя внимание госпожи. Удивление в ее взоре сменилось настороженностью, а в голосе ощутимо зазвенела сталь:       — Вы меня с кем-то путаете.       Невероятной ценности сапфир среди дешевых подделок и полудрагоценных каменьев — такой он увидел незнакомку на празднике альвов. Его немного забавляла ее реакция, из-за чего цверг не прекращал задумчиво улыбаться уголками лиловых губ.       — Не думаю, что могу спутать человека с не-человеком, — ненавязчиво поддразнил Андвари девушку, на что та задумчиво сощурилась. Право дело же, был бы меч под рукой, уже бы красноречиво положила ладонь на его эфес. Ох, уж эти мнительные мидгардцы…       Повисло неловкое молчание, которое уже прервал сам цверг, неловко прокашлявшись и поправляя рукава камзола:       — Прошу простить за нежелательное беспокойство. Хорошего праздника, госпожа.       Он удалился вглубь толпы смеющихся альвов, спиной чувствуя недоуменный растерянный взор цвета предгрозового неба. Перед глазами все еще стоял образ сильной молодой девушки, чью силу и решительность не скроет даже самый изящный наряд.       Кто же знал, что юная хранительница грядущего, всеведающая Скульд, прочной алой нитью сплела судьбы мастера-цверга и той таинственной незнакомки из Мидгарда. Настолько прочной, что им даже Рагнарок не будет страшен.