Сердце из аметиста

      — Как сегодня чувствует себя госпожа?       Лив тихо улыбнулась уголками губ, блаженно прикрыв глаза, и в инстинктивном порыве защитить положила широкие сильные ладони на уже заметно округлившийся живот. Отдать должное, благословение Фригг сделало беременность относительно легкой — как покровительница матерей, супруга Одина щедро отблагодарила валькирию за возвращение Бальдра. Впрочем, вполне вероятно имела место быть женская солидарность — лишь женщина в полной мере способна понять, каково это, быть матерью, носить под сердцем новую жизнь.       Воспоминания о том приключении призрачно побледнели, но как сейчас Лив помнит нежные прикосновения цверга и единение душ в отсвете лиловых аметистов. Даже и подумать не могла, к чему их это приведет — они ведь впоследствии и в Асгарде побывали, и в бесплодные земли смерти спустились за солнцеликим богом весны. Простые смертные девушки и от более мелких потрясений теряли ребенка.       «Цвергово потомство на удивление выносливо и живуче», — так выразилась Фригг, объявившая опешившей будущей матери об интересном положении. Богиня спокойно взирала на растерянную воительницу, словно ничего особо из ряда вон выходящего не произошло.       Если бы не ребенок, если бы не привал в аметистовой пещере… Лив неуютно поежилась, заметно вздрогнув и спешно прогоняя непрошеные мысли. Всеотец на компромисс не пошел бы — отправил обратно в Мидгард, как бы девушка ни умоляла ее оставить. Лишь ходатайство Фригг, что ловко и умело надавила на мужа, позволили ей остаться рядом с любимым. Каким бы суровым ни был Один, а даже ему не под силу разлучить любящие сердца, связанные крепко-накрепко алыми нитями и величайшим даром жизни.       — С нами все хорошо, Андвари, — Лив устало улыбнулась, ощущая едва заметные толчки под ладонями. Беременность протекала относительно легко, ребенок не слишком тревожил резкими движениями — лучше и представить нельзя. — Ты зря так беспокоишься.       Цверг неопределенно дернул острыми плечами, аккуратно подсев к ней под самый бок.       — Я не могу иначе, Лив, — она удивленно вскинула брови. С недавних пор супруг, мастер все еще не так часто называл ее по имени. Каждый раз приятная дрожь по телу, но все еще непривычно.       Отдать должное, Андвари с особой тщательностью наблюдал за ее самочувствием и всячески принимал участие в жизни, которая отныне представляла особую ценность. Даже когда на их свадьбе — сыгранной в спешке, пока живота еще не было видно — валькирия уходила от всеобщей суматохи, неизменно находил и выполнял любые прихоти: принести воды или просто побыть рядом, пока головокружение не пройдет. Доверял здоровье жены и их будущего ребенка исключительно Сагру — с его навыками целителя, изредка подпуская еще Ванадис. С особой ревностью оберегал от любопытствующих взглядов соседей, что до сих пор не могли смириться с выбором уважаемого мастера Андвари. То этот треклятый рыжий плут ошивался подле его мастерской, теперь вон женился на валькирии из Мидгарда, что вдобавок ко всему абсурду вынашивает его ребенка.       Лив удивленно охнула, из-за чего цверг обеспокоенно подался вперед, аккуратно взяв ее за запястье:       — Госпожа?.. — на его удивление, она с тихой усмешкой ненавязчиво перехватила обтянутую в кожаную перчатку ладонь и осторожно — чтобы не спугнуть — положила на округлившийся живот. Искоса наблюдая за сменявшейся гаммой эмоций на изящном лице темного альва — от шока и благоговейного страха к бесконечной нежности. Валькирия еле заметно улыбнулась, накрывая чужую ладонь своей:       — Она каждый раз реагирует, когда слышит твой голос. С остальными ведет себя по-другому.       «Она», потому что Сагр не так давно обрадовал будущих родителей — скорее всего, будет девочка, хотя точно предсказать все равно затруднительно. Тем не менее, материнское сердце чувствовало, что ванир прав. У них не было ссор и споров касательно пола будущего ребенка, — важно, чтобы роды прошли спокойно и все завершилось благополучно — но пресловутые предчувствия твердили: девочка.       На Андвари их дочь реагировала особенно остро, приветствуя отца активными шевелениями — даже если он не клал руку на живот Лив, просто слышала знакомый и ставший уже таким родным голос. Остальных же, как ни странно, отгоняла, причем довольно-таки воинственно и агрессивно пинаясь, из-за чего валькирия с трудом выдерживала редкие осмотры Сагра или Ванадис. И ведь не объяснишь, что так нужно — успокаивалась только, когда Андвари гладил, что-то успокаивающе мурлыча, округлившийся живот валькирии. Родной бархатный голос и ласковые касания дочка уже, видимо, выучила.       — Ты так уверена, что будет девочка? — спокойно поинтересовался цверг, не отнимая рук и чувствуя осторожное шевеление под ладонями — сердце каждый раз трепетно замирало. На точеном лице абсолютно безмятежное выражение, и лишь аметистовые глаза с головой выдавали топящую с головой нежность. Как бы там ни было, а он уже любил их дочь — всем сердцем и душой, так же, как и невероятную женщину, что вот-вот подарит ему дитя.       — Сагр сказал, — пожала плечами Лив, поудобнее откидываясь на мягкие подушки и протяжно вздыхая. Скорее бы уже освободиться от бремени — лучше терпеть раны от острых зубов Нидхегга, чем перманентно-ноющую поясницу и одеревенелые ноги. Благо, по прогнозам травника, до родов осталась всего пара месяцев, не больше.       Без лишних слов цверг аккуратно подобрался под теплый бок супруги, умостив голову на сильном женском плече — впервые за долгое время чувствовал небывалое умиротворение. После злокозненного предательства Локи ему казалось, что потеряно все — репутация нещадно пострадала, Андвари остался буквально ни с чем, из-за чего пришлось карабкаться с самого дна. Но теперь вновь обретенное счастье стало самым настоящим подарком судьбы, казалось, сами норны смилостивились и решили воздать за перенесенные страдания. Ведь теперь он женат на самой прекрасной женщине во всех девяти мирах — женщине, что вот-вот даст жизнь плоду их любви, зарожденном в момент признания нежных чувств друг к другу.       О большем мастер и мечтать не смел, целиком и полностью отдаваясь моменту здесь и сейчас — макушкой чувствуя теплое неторопливое дыхание Лив и ненавязчивое шевеление под ладонью, мирно покоящейся на округлом животе валькирии. С замирающим сердцем ждал того дня, когда на свет появится их дочь.       Астрид. Это он предложил так назвать — условились, что имя для сына подберет Лив, а если будет девочка, назовут так, как скажет Андвари.       Обоим это казалось вполне справедливым.