SUPER REAL ME

Чимин тяжело дышит, собирая в себе остатки последних сил, чтобы не запутаться в ногах. В зеркале он, раскрасневшийся и безумно уставший, заканчивал сольную часть последнего на сегодня танца, до боли вытягивая руки от своей груди и широкими шаркающими шагами отдаляясь от зеркальной стены с опущенной головой. — И-и, закончили! — преподавательница выключила музыку и первой захлопала в ладони, благодаря всех за приложенные усилия, после чего аплодисменты подхватили и все ученики. Чимин утирает стекающий со лба пот махровым полотенцем и пытается перевести участившееся дыхание. В этот раз он сил не пожалел, за что постоянно ловил обеспокоенные взгляды от своих одногруппников и комплименты от их мастера-хореографа. Сердцу в груди становилось тесно, а каждый вздох приносил режущую боль в легкие. Желание прилечь после энергичных танцев все сильнее одолевало его, поэтому Чимин, как и многие другие, присел на пол, чтобы хоть так дать ногам отдохнуть. Ложиться на паркет здесь моветон. Прилечь можно только если ты упал с поддержки или рухнул в обморок, в остальных ситуациях ты сразу же получишь замечание. В этот прохладный вечер понедельника его задержали в Академии намного дольше обычного. После изматывающей практики и оттачивания движений, преподаватели обсуждали с его группой программу предстоящего в конце месяца отчетного концерта. Когда Чимин вышел из главного корпуса, то успел поймать всего лишь один закатный лучик, прежде чем городом завладела ночь. Он спокойно добирался до дома, в этот раз даже не воспользовавшись метро, наслаждаясь вечерней прохладой. На улице было приятно находиться, ведь жара наконец-то спала. После охлаждающего кожу ветерка возвращаться в духоту вагонов метро не хотелось от слова совсем. Он так приятно трепал волосы и поглаживал лицо... И стоило только вздохнуть полной грудью и подумать, что самое сложное на сегодня позади и можно расслабиться, может быть, даже взять что-нибудь вкусненькое в магазине у дома и завалиться смотреть какой-нибудь сериал, как Чимин чувствует крепкую хватку на талии. А затем что-то утягивает его вверх, прижимая к крепкому телу. Он не может сдержать испуганного визга, беспомощно размахивая руками. Полет в превращении ощущался совсем по-другому, было совсем не так страшно наблюдать за отдаляющейся под ногами землей, как сейчас! Сильный ветер обдувал его тело, пробирался под футболку и бил в лицо, страх колючей лозой обвил его внутренние органы, рисуя в голове картинки, как он падает с такой высоты и не может спастись, зацепившись за что-нибудь своим йо-йо. Он ведь не в превращении, и вряд ли сможет быстро среагировать, чтобы трансформироваться и попытаться что-то предпринять... Чимин испуганно вцепился в единственное, что находится рядом. Под пальцами скользит прохладный материал, наощупь напоминающий латекс. Лаки?! Чимин еле сдержался, чтобы не выкрикнуть это вслух, когда повернул голову на сосредоточенного напарника. Сердце екнуло. Он чуть не выдал себя, ведь никто кроме Гармонии геройское имя Лаки не знает. — Ч-что? — недоуменно пролепетал Чимин. Зачем Лаки схватил его? И куда они направляются? — Оглянись. — Ужас! — взглядом желтых хищных глаз их провожала огромная ящерица, оставшаяся на земле. — Что это?! — Почти то же самое, что периодически нападает на твою школу. Помнишь большую книгу, которая пожирала учеников? — Такое бы забыть! Лаки скачет с крыши на крышу, крепко обнимая Чимина одной рукой, а второй держа свой шест. — Почти такой же монстр. Только перевоплощается он во что сам захочет. В этот раз нам придется поломать голову... — он выдыхает задумчиво. — Прости, что подхватил так внезапно, но если бы оставил там, то ты бы стал его жертвой. — Н-ничего, спасибо. Оно опасно? — По моим наблюдениям, он питается жизненной силой других, это позволяет ему перевоплощаться. Те, кого он съел... Становятся какими-то бесцветными болванчиками. Манекенами. Я увидел, что он направляется к тебе, и не смог остаться в стороне. Как вовремя! Не хочется оставлять Лаки наедине с этой штукой, но трансформироваться прямо сейчас я не могу. Придется искать укромное место... Ну а пока это еще возможно, Чимин невесомо приобнимает широкие плечи, думая, что такой жест останется незамеченным (ага, как бы!), и прислушивается к себе. Сердце сходило с ума от каждой секунды близости с ним, но одновременно с этим в сильных руках Лаки было так умиротворяюще спокойно, что Чимин полностью доверился ему даже без суперкостюма. Почему-то он был на все сто уверен, что его не уронят и защитят любой ценой. В это же время Лаки пытался сдержать расползающуюся улыбку. В отличие от руки, которая не смела ни подняться, ни опуститься хотя бы на сантиметр по телу Чимина, глупая улыбка все предательски пыталась пробраться на лицо, чтобы выдать владельца с головой, как влюбленного придурка. Меньше, чем за пять минут, они добрались до нужного места, и Лаки нехотя выпускает Чимина из своих рук, чтобы тот наконец встал на ноги. Наверняка ему было страшно летать над городом, поэтому пора вернуть рожденного ходить в комфортную для него зону. Лаки поначалу тоже побаивался отрываться от земли слишком высоко, но спасенная от падения с моста Гармония придала ему уверенности в своих силах. Он ведь тогда на чистом импульсе полетел за ней, даже не задумываясь, что может не справиться... — Вот, спрячься в метро, пока все не уладится, а лучше поезжай домой, — всему хорошему всегда приходит конец. Намного-намного раньше, чем им обоим хотелось бы. — Черт, ну где же она... — Й... Я Пак Чимин, кстати, — одна рука неловко поглаживает другую. Пора ведь уже официально познакомиться с тем, кому он подарил свое сердце. Будто бы они оба до этого не знали имен друг друга. Лаки удивленно расширил глаза и улыбнулся. Не вежливо, как он это обычно делал, а по-настоящему, даря Чимину сверкающие огоньки в глазах и еле виднеющиеся ямочки. Неужели он не ожидал инициативы? — ЛакиКэт. Или просто Лаки, — он кивнул. — Спасибо тебе за прошлый раз. Пак расплылся в улыбке, из-за сузившихся глаз совсем не замечая, как Лаки растаял от столь милого вида. — Беги, тут небезопасно. Чимин кивнул, быстро преодолевая ступени, чтобы спуститься в подземку и найти там укромное место для трансформации. Я найду тебя, Лаки, обещаю. Чего бы мне это не стоило. Неделя пронеслась безумным вихрем. В понедельник они сражались с сентимонстром-хамелеоном, способным превращаться во что угодно. Во вторник Лаки на дежурстве вновь попал в объективы камер, приветливо махая зевакам с телефонами, за что опять попал в первую строку трендов в твиттере. В среду они защищали свои талисманы от вернувшихся Лисицы и Дракона. В четверг Чимин упорно отбивался от ухаживаний активизировавшегося Чонгука, не принимая в подарок даже шоколадку. В пятницу проспал и опоздал на первый урок, за что его отчитали. В субботу пробыл в Академии до самой ночи, после чего сразу же заступил на позднее дежурство, домой вернувшись невероятно уставшим. В воскресенье целый день, сидя за домашкой, переписывался с Юнги, морально поддерживая его на каком-то очередном светском мероприятии. Новая неделя началась с сумбурного свидания с Сухо сразу после школы, и оно было не таким уж и плохим. С ним и правда удалось поговорить об интересном и волнующем, о будущем поступлении в университет и больших надеждах. После него Чимин вернулся домой окрыленным. Сухо вполне походил на Лаки даже внешне: он был выше и сильнее Чимина, а еще не посещал никакие дополнительные кружки, что освобождало его время для предполагаемой супергеройской жизни. Еще нельзя было сказать наверняка, но то, что Пак после первого свидания не объявил, что у них ничего не получится, уже о чем-то говорило. Имя Сухо в списке зачеркнуто не было, в отличие от всех других. На три имени после его Чимин смотрел скептически, покручивая ручку между пальцами. Тикки, все это время наблюдавшая за задумчивым парнем, устало вздохнула, сев прямо на этот самый лист со списком, перекрывая собой весь обзор. — Чимин, ты ведь понимаешь, что если ты разоблачишь личность Лаки, то Лига Хранителей сотрет тебе память? Чимин возмущенно поднимает брови. — В... В смысле? — он сжимает ладони в кулаки. — То есть, если мне понравится какой-то из этих парней, и он окажется моим Лаки, то вы сотрете мне память?! — Нет, — она махнула головой. — Но если ты начнешь встречаться с кем-то из них и узнаешь, что это твой напарник, то Лига сделает все, чтобы вы забыли обо всем, в том числе и об этих отношениях. Они не запрещают тебе встречаться с обычным человеком, но даже если это и будет Лаки, то вы все еще не должны знать личности друг друга. Чимин устало выдохнул, опуская потяжелевшую голову на ладони. — В этом списке все же есть Лаки? — Я не знаю, — квами пожимает плечами, а затем встречается с неверящим в ее слова взглядом. — Я правда не знаю, Чимин! Да даже если бы я знала, я бы все равно не смогла произнести его имя. Сейчас на ваши имена наложена магия, скрывающая ваши личности. Ни я, ни любой другой квами не может раскрывать тайны личностей супергероев. Это все несправедливо. От обиды хотелось стукнуть по столу, скомкать к чертям собачьим свой список и забыть об этом ужасном плане. Стоило ли это таких усилий? С чего я вообще взял, что Лаки один из этих парней? Может быть, я все придумал? И не нравлюсь я ему ни черта? От злости заскрипели зубы. Ну почему нельзя было просто спросить, нравится Чимин ему или нет? Почему Лаки сам об этом не скажет? Что ему, сложно, что ли? Легче оставить его с мечущимся сердцем? Пошло все к черту! Он отодвинул листок вместе с сидящей на нем Тикки и пододвинул школьные тетради. Когда голова кипит, а сердце разрывается от обиды, лучше направить эту энергию в полезное русло.

***

Выйдя из своего класса, чтобы направиться в библиотеку, Чимин на секунду удивленно остановился, увидев у лестничной клетки Чонгука и Тэхена о чем-то со смехом энергично переговаривающихся. Это еще что за новости? Когда они успели подружиться? И как назло нужно было идти прямо мимо них. Чимин поправил волосы, выпрямился и немного неестественной походкой направился к лестнице так, будто он был абсолютно занят своими делами в голове и никого знакомого не замечал. — Чимин-щщии! — заулыбался Тэхен, размахивая обеими руками. — Привет, — Чимин улыбнулся, тоже кратко махнув, а затем встретился своими глазами с глазами Чонгука. Темными, теплыми и бесконечно нежными. Разве можно таким взглядом на человека смотреть? С этого момента Чимин запрещал. Восхищенные и просто дружелюбные взгляды в свою сторону он еще понимал, но подобное обожание вставало поперек горла. Нельзя так слепо влюбляться в идеальную оболочку, которую он показывает на виду. Это неправильно, хоть и вполне закономерно, например, в айдолов именно поэтому многие и влюбляются по-настоящему. Но вот Чимин не айдол. Идеальным он хочет быть не для окружающих, а в первую очередь, наверное, все же... Для себя? Чимин и сам не знал, почему ему так хотелось казаться без изъяна. Даже Юнги его этому не учил. Это совсем не здоровое желание корнями уходило далеко в то прошлое, в котором ему противно было даже в зеркало взглянуть. Чимин от всех фотографий того времени избавился. Вытащил их из родительского альбома, разорвал на клочки, удалил с фотопленки камеры. Прошлый Пак Чимин больше не существовал. Нынешний Пак Чимин не имел с ним ничего общего. Он занял крайне удобную позицию отрицания и непринятия себя прошлого. Так было легче. Принимать свои изъяны и несовершенства всегда подобно тяжелой ноше намертво прикованной к спине. Не каждый может справиться. Чимин отвернулся, отрывая свой взгляд от поблескивающих глаз Чонгука, и ускорился, чтобы скрыться за дверью и быстро, переступая по две ступени за раз, направиться к библиотеке. Черт. Чонгук, когда тебе уже надоест это? Сколько еще ты будешь терпеть мое полнейшее игнорирование? Или тебе именно это и нравится? Чимин устал от нарастающего градуса драм и интриг в своей жизни, но тот, кажется, вовсе не хотел сбавляться. Усталость копилась где-то в груди и плечах, от нее хотелось сгорбиться или спрятаться под одеяло и пролежать в теплом коме с закрытыми глазами две вечности. Но о таком приходилось только мечтать. О подобном и речи не могло идти в его-то ситуации. И завтрашний приход Юнги тоже не сулил ничего расслабляющего и приятного, учитывая, что он сам сказал о намерении серьезно поговорить. Ужас, Пак Чимин. Ты собственноручно выкапываешь себе яму и при этом всячески сопротивляешься, чтобы в нее не упасть. День икс настал как-то неожиданно скоро. С одной стороны, Чимину все-таки очень хотелось увидеться с Юнги вновь, но с другой, было безумно волнительно. Они очень давно не виделись, еще и Юнги придет не абы с чем, а с серьезными разговором. Чимин вообще ненавидел подобную формулировку. Она сразу нагоняет безосновательный страх, который тугим узлом завязывается в животе, заставляет нервно сглатывать и обкусывать губы. Это морально тяжело выдержать. Даже от Юнги, который много лет был его точкой комфорта. Выйдя из школы, Чимин нервно глянул на экран телефона, чтобы проверить время, и заметил сообщение от Юнги. Юнги: Я около твоей школы. Ты еще там?

Да.

Но я тебя не вижу.

Чимин оглядывается по сторонам, но видит только неспеша уходящих школьников, оборачивается на главный вход школы, замечая только ускорившегося в его направлении Чонгука, и снова смотрит в телефон. Юнги: Странно. Потому что я тебя прекрасно вижу :) — Чимин-а! — знакомый голос слышится совсем рядом, и парень оборачивается на проезжую часть. — Давай быстрее, пока штраф за незаконную парковку не всучили. Юнги выглядывает из переднего левого окна красной машины, похлопывая по соседнему сидению справа от себя. Чимин машинально кивнул и быстро забрался в автомобиль, чтобы не заставлять друга ждать. Но стоило только пристегнуть ремень, как его осенило: — Стой, Юнги, у тебя же нет прав! — Ага, ты только дяде полицейскому об этом не говори, — он усмехнулся, нажимая на газ. Чимина по инерции вжало в виниловое сидение. — Я же серьезно! Ты не боишься, что тебя остановят? — испуганно произносит он, вновь получая улыбку в ответ. — Открой бардачок. Парень повиновался и обнаружил в ящичке небольшую белую карточку — водительские права на имя Мин Кымчэ, старшего брата Юнги. — Нас даже родственники путают иногда, — Мин не отвлекается от дороги, но краем глаза видит, что Пак уже все понял. — Полицейские всматриваться точно не будут. Чимин нервно хихикнул. Вот всегда Юнги тянуло в авантюры, этому удивляться не стоило. Но что б на нарушение закона пойти? Это уже даже для него за гранью. Чем выходец из властной семьи старше, тем смелее? — Я никогда не понимал, почему тебя так тянет на риск, — вздыхает Чимин, отворачивая голову к окну. — Ну так когда тебя с детства вталкивают в рамки «будь хорошим мальчиком для всех», что удивительного в том, что они начинают давить на горло? Каждое действие рождает противодействие, и чем глубже ты будешь вталкивать пробку в узкое горлышко, тем выше она вылетит из него с огромной силой. Пак складывает руки на груди, провожая пешеходов взглядом из своего окна. — Ты что, утром в школу так же ехал? — Нет, меня брат отвез. Отдал ключи, права и уехал на такси. — И что ты ему сказал? Для чего тебе нужна была машина? Юнги улыбнулся, быстрым изящным движением заправляя черную выбившуюся длинную прядь за ухо. — Я ничего ему не сказал. Я всего лишь попросил машину. Но он так понимающе начал улыбаться, что, кажется, всей своей компании он будет рассказывать, что я подцепил какую-то девчонку. Пускай продолжает жить в своих иллюзиях. — Он все еще не знает про твою ориентацию? Мин вздохнул, запрокидывая голову. — Догадывается и не воспринимает это всерьез. Благо, не говорит родителям, и на том спасибо. Да, тяжело быть отпрыском знатной семьи, где любое девиантное поведение карается либо серьезным разговором, либо... Еще чем похуже. О «похуже» Юнги как-то рассказывал. Как минимум строгий выговор с домашним арестом, как максимум телесные наказания. Его родители были очень консервативны и крайне почитали все, что ранее делали их предки. «Ведь только телесные наказания способны воспитать порядочного человека». У Чимина всегда ползли неприятные мурашки по коже, когда он об этом думал. Избивать собственного ребенка за задворками дома, всем остальным показывая только приглядную сторону. Вся нынешняя корейская знать сейчас такая лицемерная? Юнги утверждал, что да. Чимин нервно бегает пальцами по гладкому ремню безопасности, смотря куда угодно, но не на Юнги. — Так о чем ты поговорить хотел? — Не сейчас. Такое точно нужно обсуждать с напитком в руках. Я, кстати, взял для тебя виноградный сок, как и обещал. Но если ты захочешь вино, то не стесняйся попросить. Чимин показательно фыркнул, на что получил умиленный смешок. Культура алкоголя ему была непонятна, и после ночевки с Сокджином, Хосоком и Тэхеном прошлой осенью, где Чимин впервые попробовал соджу, когда ему стало плохо от одного лишь запаха, он решил, что, пожалуй, теперь будет избегать попадания алкоголя в свой организм. В квартире они оказались через двадцать минут и сразу с ногами расположились на диване лицом к лицу, не забыв захватить с кухни две глубоких кружки. Чимин опирался спиной на правый мягкий подлокотник, а Юнги на левый. Диван был не такой большой, из-за чего их полусогнутые ноги иногда натыкались друг на друга. — Ого, — выдохнул Пак, когда встретился с глазами Мина так близко. Коварные мурашки поползли по рукам и ногам. Так давно был тот последний раз, когда они всю ночь говорили с глазу на глаз. Как будто это было в прошлой жизни. И из-за этого так сюрреалистично было видеть Юнги всего лишь в полуметре от себя. Он изменился, отрастил черные вьющиеся волосы почти до плеч, стал выглядеть еще взрослее, еще привлекательнее... — Что? — Последний раз, когда мы сидели с тобой так... Был как будто вечность назад, — он улыбнулся слегка нервно. — Я даже и не заметил, что прошло так много времени. Юнги кивнул, подставляя горлышко бутылки к обычной чайной кружке. У Чимина естественно не было винных фужеров в квартире, и этот факт больше успокаивал утонченную душу, чем раздражал. — Да, чем старше становишься, тем быстрее пролетает время. Почему-то в детстве каждый день казался ярким и насыщенным на события, а сейчас... Один серый день за другим, — меланхолично произнес Юнги, отпивая из кружки. — Ты ведь в выпускном классе, неудивительно, что твой день сейчас — это одна сплошная подготовка к экзаменам. Чимину тоже бы хотелось иметь сплошную серую рутину, вместо того, чтобы рисковать собой, спасая и спасаясь самому. С тела не сходили черные и желтые пятна синяков, выстроившиеся в своеобразную карту звездного неба. Не хватало только взять маркер и начать соединять на теле созвездия. А огромная «полярная звезда» на животе так и вовсе поселилась там, похоже, навечно. Чимин даже не мог сказать точно, старый ли это синяк, оставшийся от удара лисицы, или после многочисленных сражений, падений и ударов он обновлялся сам по себе. Недавно на физкультуре у него задралась футболка, которую он по привычке не заправил в штаны, так Сокджин такую истерику тогда устроил, что, кажется, каждый услышал про огромный «фонарь» на животе Чимина, а кто-то даже и увидел. После этого он стал осторожнее, футболки и рубашки всегда были заправлены, а пиджаки или кофты застегнуты на все пуговицы. — Да нет. Благодаря родителям я много где бываю, показы, премьеры, банкеты, и все равно какой-то... Мрак. Кстати о показе, — Мин сразу же оживился. — Что это был за парень, который увел тебя за кулисы? Он с любопытством смотрит за мгновенно изменяющейся реакцией Чимина. И чем больше он думал, тем сильнее запутывался в своих мыслях. Показ, Чонгук, его глаза... В голове все мелькало так стремительно и оставляло заметный след на выражении его лица. — Это... Тонсэн из моей школы. Он на год младше, — предложения получаются оборванными, будто Чимин хватается за постоянно обрывающийся канат. — Пристал ко мне с ухаживаниями. Уже месяц этот цирк продолжается. — Как его зовут? — Чон Чонгук, — выдохнул он с явным раздражением. Глаза Юнги округлились, и он подался вперед, не отрывая взгляда от чиминовых глаз, будто пытался убедиться, что тот не врет. — Чонгук? А я его не узнал даже издалека. Точно! Там же и его мать была... — Ты что, знаешь его? — Чимин подносит кружку к губам, но не отпивает. — Да. Чонгук пафосные мероприятия с отцом почти не посещает, но парочку раз мы на них все же пересеклись. — И какой он? Юнги приложил палец к губам, слегка потирая их, пытаясь что-нибудь вспомнить. — Ну... Неплохой. Ничего особого не вспоминается. В обществе зазнаек-бездарей как луч света. По крайней мере, его не волнуют исключительно деньги его отца. Он много чем увлекается, и даже преуспевает в этом. Кажется... Он играет на гитаре, рисует, танцует немного и... Хм. Ну в спортивных состязаниях вроде не участвует, просто держит себя в хорошей форме. — И почему он как луч света? Ничего иного от богатых детей не ожидаешь, наоборот, как-то мало у него увлечений. — У меня, как знаешь, и столько не наберется, — Мин усмехнулся, отпивая еще. — Ты хотя бы адекватный. И в учебе никогда не отлынивал. — Я все это говорил к тому, что деньги его, кажется, не испортили. Как по мне, он нормальный парень. Со мной он не вел себя как выскочка со звездой во лбу. — Он «нормальный» только с теми, кого уважает и от кого хочет чего-то, — Чимин раздраженно фыркает. — Я уверен в этом. В школе столько слухов... Юнги хмурится, отставляя кружку на журнальный столик поблизости. — Чимин-а, ты серьезно сейчас? Каждому слуху будешь верить без доказательств? К тому же, слуху про очевидно богатого и более успешного человека? Не думаешь, что в людях говорит зависть? Чимин прикусил губу. Ну только не от Юнги слышать подобное... — Я вижу, что ты пытаешься сделать, — Мин медленно кивает. — Пытаешься сделать свою неприязнь к нему менее безосновательной. Глупое занятие. Сделал ли он тебе что-то плохое, чтобы ты так уверенно мог заявлять, что знаешь его, как облупленного? — Для чего мне это? Зачем мне самому подставляться, самому страдать, если я чувствую, что ничего хорошего от этого не получу? Юнги склоняется над столиком и подливает себе еще вина. Длинные волосы выбились из-за ушей, склоняясь к кружке тоже. Он выдохнул ртом, отгоняя щекочущие локоны от лица, и вновь устроился на подлокотнике полулежа. — Всю жизнь будешь бояться давать людям шанс? Чимин громко цокнул языком и закатил глаза, повторяя манеру Сокджина. С кем поведешься... — Всю жизнь будешь бояться попасть под пулю? Он прыснул, отрываясь от бокала слегка влажными губами. — Ты сейчас сравнил человека и пистолет? Насколько сильно тогда Джунхо травмировал тебя, что ты так сильно стал бояться эмоциональной привязанности? Или это... — Юнги внезапно растерял весь запал, опуская взгляд. — Моя вина? Чимин возмущенно подпрыгнул, обливая руку соком. — Ты с ума сошел? Причем здесь вообще ты? Напомнить, сколько лет мы с тобой дружили, прежде чем... П-поцеловаться? Никто конкретно не виноват в этом, ни ты, ни Джунхо, ни уж тем более Миен. Я просто стал осторожнее. И когда я вижу человека, который только и жаждет заполучить меня как ценный приз, чтобы потом наиграться и выкинуть... — он вздыхает, смотря на стекающий по ладони ручеек. — То сразу понимаю, что мне разобьют сердце. Юнги машет головой из стороны в сторону, отставляет кружку и придвигается ближе, беря руку Чимина в свою. — Ты явно общался с ним дольше моего, неужели он настолько плохой человек? — Мин подносит ладонь друга к своему рту и одними губами избавляет ее от еще не застывшего сока, оставляя только поблескивающую в свете дорожку слюны. — Сладкий. Пак недоуменно переводит взгляд с руки на друга и обратно, чувствуя неприятное щекотание под ребрами. Что он творит? Стоит ли сейчас одернуть руку? Или это обидит его? В итоге Юнги отстраняется сам, мгновенно решая образовавшуюся дилемму, с невозмутимым видом вновь берется за кружку и отпивает из нее. — Если тебе не нравится Чонгук, то кто тогда? Чимин прикрывает другой рукой похолодевшее после чужих губ место. — Я же понимаю, что все твои причины не настолько весомые. Если бы не было какого-то более серьезного фактора, ты бы не был так категоричен к Чонгуку. Я прав? Пак поджимает губы. Стоит ли говорить об этом? Мин не из тех, кто стал бы высмеивать чужие вкусы, но... — Ты... Следишь за новостями? — безопаснее было начать издалека. — Конечно. — Знаешь, что в городе сейчас происходит? Волшебные монстры и все такое. Юнги кивает, после чего отпивает вновь. — Как о таком не знать? Весь интернет на ушах, даже до телевизоров дошло. Но на удивление, лично я с ними не сталкивался. Первое время даже не верил, что это в самом деле происходит. Но Намджун описывал все так красочно, что на выдумку было не похоже. Да и видео тоже выглядело правдоподобно. С той большой куклой. — И вот два героя с этими... Существами сражаются, девушка и парень. — Та-ак, — заинтригованно тянет Мин, не отрывая взгляда от собеседника. — А ты неплохо осведомлен. На вашу с хеном школу же уже нападали несколько раз, да? — Да. Три раза, — он кивает. — И ЛакиКэт, тот который парень, недавно спас меня лично. Мы с ним даже поговорили и... Кажется, мы взаимно друг другу нравимся. Юнги округлил глаза и даже заерзал на диване. — Ты в супергероя влюбился? — Ну да, — Чимин отводит взгляд в сторону. — Я знаю. Знаю все то, что ты хочешь мне сказать. — Ты серьезно из-за какого-то типа в маске, с которым тебе никогда не быть вместе, отвергаешь людей, с которыми у тебя есть реальные шансы? — его брови взметнулись. — Это же то же самое, что в айдола втюриться, у тебя никогда не будет шансов узнать его по-настоящему. Никогда, Чимин. Как ты вообще можешь быть уверен, что ты в него влюбился, если вы виделись один раз? И уж тем более, что это взаимно? В груди заколола обида. Юнги даже на секунду не засомневался, чтобы сказать, что им с Лаки не быть вместе. Он всегда был слишком рационален, вот только кое-чего он все же не знал... Благодаря своей тайне Чимин находится к Лаки ближе всех. Пак не преследовал цель именно разоблачить его, он... Просто хотел найти Лаки в ком-то из своего списка. Он верит, что при встрече с тем самым поймет это своим сердцем. Наивно немного, но влюбленный Чимин всегда был склонен верить в чудеса. — Вообще-то два раза. Один раз он сражался с монстром у моей школы, а во второй уже спасал меня, — он сложил руки на груди. — И, кажется, он учится в моей школе. — А это-то ты как узнал?! — захохотал Юнги.

***

По темному коридору с зажигающимися и потухающими на стенах светильниками в умеренном темпе шагали две девушки. Одна из них покручивала шнур своего волчка то одной, то другой рукой, вырисовывая волнообразные фигуры, а вторая завороженно наблюдала за подобной небольшой разминкой. — Я не понимаю, — вздыхает владелица камня пчелы. — Почему отец никогда не призывает сентимонстров из своих эмоций? Все те сентимонстры, которые были созданы ранее — полный отстой! И чужие сентимонстры ему почти неподвластны, для чего все это? — Не называй его отцом, Полли, — владелица камня лисы вздыхает. — В данный момент мы никак не связаны, не должны называть друг друга реальными именами и кем мы приходимся. Привыкай к позывным, пожалуйста. — Да-да, «Сполдинг, Полли, Пулао и Линари»,— она недовольно морщится. — Не думаешь, что твое имя может тебя выдать? — Линари? Нет, кроме самых близких про эту кличку никто не знал. Думаю, все будет в порядке, — лисица кивает. Полли призадумалась на минутку, пока они шли в полной тишине, прерываемой только звуком тянущегося шнура ее волшебного оружия. — И все-таки, неужели эмоции Сполдинга недостаточно сильны, чтобы он мог вызывать сентимонстров сам? — Задай этот вопрос ему сама, если не боишься, — хихикнула Линари. Полли фыркнула и отрывистым движением сложила свой волчок, возвращая его к себе в ладонь. — Ты же сама знаешь, что он не любит это обсуждать! — Вот именно. Поэтому и я не могу знать, почему он поступает так, а не иначе. Коридор заканчивается винтовой лестницей, которая вела на этаж выше. Девушки начали уверенно подниматься, держась за поручень свободной от оружия рукой. — Я просто надеюсь, что он знает, что делает. Он ведь рискует не только собой, — Полли медленно машет головой из стороны в сторону. — В конце концов, не мы всю свою жизнь прожили в Лиге Хранителей. Мы не можем разбираться в этом лучше него. Если мы будем сомневаться... Тогда в нашем участии не будет никакого смысла. Девушки пожимают плечами, аргумент ведь железный. Что им, зеленым, понимать? На их стороне только не очень подробный рассказ об этой самой Лиге и последствия налицо. В прочем, они все еще знали в несколько раз больше, чем «нынешние герои», владельцы талисманов божьей коровки и кота. Полли и Линари выходят на последний, третий, этаж, одну огромную комнату с такой же неоновой потолочной подсветкой, как и в логове Сполдинга. При их появлении она загорелась желто-оранжевым, приветствуя владельцев талисмана пчелы и лисы. Вокруг виднелись пустые громадные инсектарии, мешки с грунтом, садоводческие примочки, пустые горшки и куча коробок. — Скоро тут все будет заполнено бабочками, — мечтательно проговаривает Полли, засматриваясь на стеклянные резервуары. — Кажется, нашлась первая желающая возиться с гусеницами, так ему и скажем, — хихикнула Линари, покачав головой. — Тогда мы с Пулао, пожалуй, пас. Владелица камня пчелы фыркнула тихо и подошла к переключателю на стене. Щелкнув им, она активировала рольставни, медленно открывающие большое круглое окно. — Идем, — говорит Полли, раскручивая шнур волчка. У них всего десять секунд после полного открытия роллет, прежде чем они вновь начнут автоматически закрываться. Как только Линари обняла плечи своей напарницы, повисая на ней с подогнутыми ногами, девушки сразу же оторвались от земли. Для своего удобства Полли одной рукой придерживала ее под бедрами, снимая нагрузку с не самых крепких плеч. Да, владельцы талисманов, у которых для передвижения не было специальных примочек, были намного ловчее и прыгучее, и Линари могла бы следовать за Полли на своих двоих, но это все равно не то чтобы было очень удобно. Получить неограниченно длинный шнур волшебного оружия или небольшой бонус к прыжкам? Выбор очевиден. В прочем, в возрасте Полли, шнур ее волчка не бесконечный. И вряд ли до совершеннолетия он станет таковым. Но это хоть что-то. Лучше, чем стараться поспевать за ней собственным ходом. — И когда уже подконтрольные семейству Мин организации создадут для нас с Пулао что-нибудь облегчающее передвижение по городу? Сколько можно тянуть с этим? — в пустоту жалуется Линари. — У нас ингредиентов не хватит, чтобы постоянно варить себе зелья силы полета. Вечером в Пусане становилось ощутимо теплее. Кожу радовал теплый бриз, идущий с моря, приносящий в город приятный еле уловимый солоноватый свежий запах. Люди внизу сейчас радовались хорошей погоде и приятному морскому аромату, пока Линари слегка морщится и старается дышать редко и неглубоко, чтобы не впустить его к себе в легкие. — Надеюсь, Сполдинг прав, и талисман моли действительно в Пусане, — она вздыхает, наклоняясь прямо к уху Полли, чтобы напарница четко ее слышала. — Я так устала от этого города, уже терпеть его не могу. — При первой же возможности рванешь в Японию, а? — девушка улыбнулась. — Так странно, что мы втроем полюбили абсолютно разные, но непременно азиатские страны, хотя летали по всему миру. — Ага. Как только все это закончится, я возьму себе билет первым рейсом и задержусь в Токио на полгодика, — Линари хихикнула. — Тогда я в Сеул. Сполдинг нам будет должен отпуск после всего, что мы пережили. — Мы его разорим! Зуб даю, Пулао сразу же улетит в Шанхай. Ему там в прошлый раз очень понравилось. В приподнятом настроении девушки добрались до места своего назначения, самого старого парка в Пусане, который до сих пор сохранял свой традиционный вид с великолепными старинными постройками, музеями и умиротворяющей зеленью. Он был оазисом, консервирующим в себе историю и природу, обрывающий модную торговую улицу большого города, открывающий вид на порт далеко-далеко внизу и единственный в Пусане разводной мост. Оглядев раскинувшийся внизу парк с высоты шестиметровой величественной пагоды, Линари кивнула своим мыслям и приложила флейту к губам. После краткой мелодии прямо посреди парка возникла фигура. Пузатый, как дутая елочная игрушка, облаченный в черное воин с замотанным такими же черными тряпками лицом втрое выше обычного человека с бамбуковой катаной наперевес грузно зашагал по парку, до ужаса пугая семейные пары, подростков и взрослых людей. — Прекрасно, — закивала Полли. — От настоящего не отличишь! — Это будет сложно, — она отрывается от флейты, чтобы вобрать побольше воздуха. — Я не смогу сделать невидимой и тебя, потому что все свои иллюзии буду тратить на себя и видимость разрушений от него. Ты должна быть крайне осторожна. Помнишь план? — Да, — владелица камня пчелы уверенно кивнула и вытянула руку с флаконом духов повыше, ожидая, когда в план вступит и Сполдинг. Амока долго ждать не пришлось. Он неслышно подлетел из-за спины и с удовольствием вселился во флакончик, перекрашивая оранжевую жидкость в темно-синюю. — Полли, — произносит знакомый голос в голове. — Я уважаю твою глубокую преданность и взамен готов помочь тебе. Твоя суперсила ограничена, ты можешь использовать Жало всего лишь раз. Сентимонстр поможет тебе и создаст численное превосходство. Заставь их остолбенеть от ужаса! — Да, Сполдинг. Флакон слегка преобразовывается. На нем появляется синяя помпа с прикрепленными к трубке павлиньими перьями. Полли еще раз посмотрела на Линари для полной уверенности, после чего лисица наложила на себя иллюзию невидимости. Все должно выглядеть естественно, чтобы их не раскусили в первую же минуту.