SUPER REAL ME

Когда Чимин начал получать первые тревожные сообщения от Лаки о сентимонстре в парке Йондусан, Юнги был уже достаточно пьян, чтобы поддаться искушению тяжелеющих закрывающихся век. И стоило отлучиться в ванную, чтобы тихо переговорить с Тикки по поводу дальнейших действий, тот уже засопел, причмокивая губами. Чимин решил не тратить время на переодевание из школьной формы, укрыл спящего друга пледом и прокрался к выходу, после чего закрыл квартиру на ключ двумя медленными проворотами в замочной скважине и сорвался на бег. Дорога по крышам вечереющего города не заняла много времени, но в данном случае каждая минута была на счету. Гармония незаметно приземляется рядом с Лаки, скрывающимся в кустах перед высокой пагодой с колоколом, и кивает ему в знак приветствия. — Наконец-то! Где ты была? — спрашивает напарник слегка раздраженно. — У меня тоже бывают дела, особенно по вечерам! — Точно, правильные девочки же давным-давно приготовились ко сну, — Лаки усмехается, пока Гармония закатывает глаза. — Нет, у меня были личные планы, но с такой профессией не расслабишься, в любой момент нужно нестись по городу, чтобы уложить на лопатки очередного сентимонстра. Раздражает! — недовольно произносит она. — Личные планы? Уже успела найти себе ухажера? Гармония смущается. Юнги? Ухажер? Уж вряд ли. Они с Чимином друзья, сам Юнги на корню обрывал любые, даже шуточные намеки на отношения, но почему именно сейчас он себя так странно ведет? Что все это значит? Он приехал, чтобы серьезно поговорить, а в итоге напился, совершил десяток неоднозначных поступков и уснул на диване... — Потом поговорим об этом. Сейчас миссия важнее, — Гармония обрывает эту смущающую тему. Героиня вглядывается в грозного сентимонстра, сеющего панику в парке: люди от него разбегались кто куда, но в основном забегали в здания старинных музеев, куда Воин почему-то не пытался ворваться. Ни одна деталь на его черных одеждах не выделялась, а застывшее, будто стеклянное, поблескивающее от света фонарей лицо не меняло своего выражения. На человека он был похож едва-едва, впрочем и монстр в нем не проглядывался. Это четырехметровое нечто просто гоняло людей, будто от скуки, но навредить им не пыталось. — Ты не застал амокизацию? — Нет, прибежал, когда увидел новости. Тоже не замечаешь ничего выделяющегося на нем? — Угу. Но смотри, — Гармония указывает на торчащий кончик ткани, как будто небрежно заправленный в штаны. — Такое чувство, будто он обмотан тряпками как мумия. Может, мы сможем его размотать? — Хм, это пока единственная наша зацепка. Давай пробовать. Как обычно, я отвлекаю, ты действуешь? — В точку, — улыбнулась девушка. Гармония и Лаки вместе уже почти два месяца. Казалось бы, небольшой срок, даже толком сдружиться за это время выходит не у многих, но... Между ними связь была какой-то слишком особой. Тесной. Они чувствовали друг друга по-особому чутко, будто из одной утробы вышли. Когда у одного проблемы, второй всегда это каким-то образом чувствует и спешит на помощь. Их совместимость была идеальной: горячее сердце, пылающее чувство справедливости в груди у Гармонии и холодный разум, находчивость и смекалка у ЛакиКэта. Дополняя друг друга, они становились непобедимым дуэтом, прикрывающим слабости друг друга. Но и их противники не стояли на месте, продумывая все более запутанные стратегии... Лаки выскакивает из укрытия, привлекая все внимание на себя, и отгоняет черную фигуру в сторону, чтобы Гармония, пробежавшись по ступеням, что были позади, резким прыжком с заборчика у пагоды, допрыгнув кое-как, ухватилась за торчащую ткань одежды сентимонстра и потянула вниз, на себя. Она планировала вытянуть заправленную ленту черных одеяний и скакать вокруг, разматывая воина как затхлую мумию, но что-то пошло не так. Кусок ткани намертво держался на нем, а Гармония недоуменно повисла на его поясе, двумя руками вцепившись в тряпку. — Мони! — Лаки отвлекся на напарницу, за что сразу получил синаем под дых. Оружие не было способно серьезно навредить, поэтому после себя оставит в худшем случае лишь ушиб. Герой отлетает на выложенную брусчаткой дорогу в паре сантиметров от металлических ножек лавочки. В какой-то момент все начинает происходить слишком быстро для понимания. Стоило только допустить секундное промедление, как буквально из ниоткуда появляется стремительно несущееся черно-желтое пятно. Несущееся прямо к Лаки! Гармония отдается не мыслям, а импульсам. Она раскачивается в висячем положении, чтобы придать себе ускорение, и приземляется на бегущее что бы то ни было, прижав фигуру к земле. Только оказавшись вблизи, Гармония поняла, что упала на человека в супергеройском обличии. На владельца камня пчелы с пульсирующим Жалом в правой руке. И стоило этой руке коснуться земли, неизвестный с негромким хлопком... Пропал, не оставив после себя ничего. Попросту растворился в воздухе. Гармония оказалась сидящей на коленях на пустой брусчатке, будто и не было никого, а этот человек ей привиделся. — Что это... Было? — испуганно произносит Лаки, сразу же вскакивая на ноги и поднимая напарницу за руку. — П-пчела? Мы еще не видели человека, который удерживает этот камень. И, кажется, я видела пульсирующее Жало на его руке... Лаки недоуменно смотрит на точку, в которой только что лежал неизвестный, а затем кошачье ушко на его голове шевельнулось прямо как настоящее, и он мгновенно обернулся, отбивая неожиданную атаку сзади своим шестом. — Берегись! Их тут, кажется, несколько! Гармония смотрит в ту же сторону, что и Лаки, замечая приготовившуюся к атаке персону, чей пол определить на первый взгляд было довольно трудно. В черных (опять черные!) по-мальчишески коротких волосах спрятались две длинные желтые прядки по обе стороны головы, идущие по вискам и прячущиеся за ушами. Желтая маска закрывала не верхнюю часть лица, а плотной вуалью спускалась от переносицы до середины шеи, демонстрируя длинные ресницы и черные радужки глаз с желтым зрачком. Вуаль полностью скрывала губы, овал лица и половину шеи. В костюме преобладало больше черного, желтый был лишь яркими вставками-акцентами и редкими полосками. Весь наряд был такой удивительно легкий и воздушный с рукавами-фонариками, черным мехом, мягко прикрывающим горло и прозрачным желтым шлейфом, идущим от пояса до икр. Как будто перед ними настоящее опасное насекомое, готовое в любую секунду оторваться от земли и напасть с воздуха. Или ближневосточная принцесса, скрывающая лицо, как самое ценное сокровище. Судя по всему, это девушка. Лаки ударил жезлом по запястью неизвестной соперницы, а Гармония кувырком уклонилась от удара бамбукового меча сентимонстра. После чего пульсирующее Жало появилось прямо перед ее глазами. Она, еле удержав визг, отскочила от еще одной, появившейся как из ниоткуда владелицы талисмана пчелы, приземляясь пятой точкой на жесткую брусчатку. Откуда они берутся?! От выпадов будто фехтующей руки с Жалом пришлось буквально уползать резкими рывками, ибо вставать было слишком долго, неприятельница успела бы ее обездвижить. Уткнувшись во что-то твердое, натянутая из-за нервов и непонимания Гармония мгновенно задрала голову. Ужас сковал горло, и если бы Лаки вовремя не подоспел, отталкивая третью пчелку, у чьих ног она оказалась, героиня сидела бы уже обездвиженная ее суперспособностью. — Бежим! Он тянет напарницу на себя, поднимает ее на ноги и, удерживая за талию, взмывает в воздух. Гармония вся поджалась смущенно, стоило его руке оказаться на ее теле, и, преодолевая себя, обернулась на еще стоящих на земле противников. Почувствовав под ногами бетонную крышу, Лаки отпускает девушку из своих рук, и они продолжают бежать дальше, желая укрыться и переговорить. — Далеко собрались? — с усмешкой спрашивает девичий голос. И в один момент на крышу взобрались еще восемь владельцев талисмана пчелы, загоняя Лаки и Гармонию в узкий круг. — Черт! — они прижимаются спина к спине, чтобы не дать застать себя врасплох. — А что если это все иллюзия? — шепчет Гармония. — Не хотел бы я проверять действие Жала на своей шкуре, чтобы узнать. Это не иллюзии. Камень лисы не способен на это. — Тогда почему их так много?! — Мони, не это сейчас суть дела! — когда все восемь одинаковых девушек сделали первый шаг по направлению к ним, Лаки снова обхватывает Гармонию одной рукой и отталкивается удлинившимся шестом, чтобы взлететь. — Если мы будем медлить, то они скоро размножатся до целой армии! Нужно скрыться. И быстро! Они юркают в метро и быстро-быстро перебирают ногами, спускаясь по ступеням. Проходящие мимо люди начали озираться и доставать телефоны. Кажется, кое-кто опять засветится в интернете. — Т-турникет... — Лаки слегка притормозил. — Мы не собираемся никуда ехать, нам всего лишь нужно укромное место на переговорить. Да простит меня моя кристально чистая совесть. И перемахивает через заграждение, сразу же направляясь к туалетам. Напарник, еще немного поборовшись с собой, последовал ее примеру. Все равно кошелька при себе не было, а проездной он и в руках никогда не держал. — Эй, Мони, ты куда? — Лаки догнал напарницу, которая уже открывала дверь в туалет. Мужской. Его брови ползут вверх. Гармония оборачивается на Лаки, слегка не понимая, что делает не так. — Давно ты стала мужскими туалетами пользоваться? — он подходит ближе, не сдерживая усмешки. Черт. Точно. С языка так и порывалось слететь «всю свою жизнь», но Гармония буквально прикусила его, чтобы не выпустить эту фразу на волю. Эта привычка настолько въелась в его жизнь, что Гармония и секунды не подумала, что она не только не может зайти в мужской туалет, но и место это неподходящее для «уединенных разговоров». — О-ой, нам сюда, — она неловко улыбнулась и скользнула к следующей двери, предназначенной для обслуживающего персонала. Они пробрались вглубь узкой и не очень длинной комнаты, заставленной ведрами, тряпками и чистящими средствами, осторожно переступая с ноги на ногу. Подперев спинами противоположные стены, они оказались очень близко друг напротив друга, да так, что спокойное дыхание Лаки слегка колыхало серебряные волоски, выбившиеся из прически Гармонии, а подогнутые колени иногда касались друг друга. Никто не решался заговорить первым, своим молчанием создавая интимную атмосферу, в которой они спрятались, убежав от насущных проблем. Гармония бы просто не позволила своими руками вновь губить такой момент и потому просто молча смотрела на Лаки, такого задумчивого и красивого. А тот все никак не мог подобрать нужных слов, покусывая губы. Минуту они провели в полной тишине. — Мы здесь, конечно, можем долго прятаться, а можем вообще детрансформироваться и скрыться подальше, но это не выход, — он сложил руки на груди, слегка задевая локтями плечи напарницы. — Надо делать что-то. — Давай обдумаем все еще раз? Мы прибежали, потому что в парке буйствовал сентимонстр. Стоило нам попытаться повзаимодействовать с ним, как появилась сначала одна владелица талисмана пчелы, затем еще две, а на крыше вообще восемь. Есть подозрение, что они будут появляться так до бесконечности. Но при этом мы не знаем наверняка, по-настоящему ли все это. — Ты заметила, что если их Жало чего-то коснется, то они пропадают? Это подозрительно... — Может, это все-таки иллюзия? — Нет. Лисица не может создавать так много осязаемых иллюзий. Особенно если они действительно могут обездвижить что бы то ни было. Существует реальная владелица талисмана пчелы, и мы не видим ее своими глазами, к нам выбегают только копии, иначе она давно бы перевоплотилась. — Другими словами что-то штампует его копии. — ...Сентимонстр! — они произнесли это одновременно, будто их осенило. — Сентимонстр ведь не обязательно разумное двигающееся существо, — Лаки кивает. — Это может быть и предмет. — Но что это тогда было в парке? — Отвлекающий маневр от Лисицы, зуб даю. Они хотели сосредоточить все наше внимание на ненастоящем сентимонстре, чтобы напасть со спины. Герой неодобрительно машет головой из стороны в сторону. — Тогда нам нужно развеять иллюзию сентимонстра Воина, чтобы прекратить панику, и найти настоящую владелицу камня пчелы в стоге ее двойников. Звучит как не очень выполнимое задание. Гармония поджимает тонкие губы. Снаружи очень опасно для них двоих. Они либо устранят угрозу, либо эта угроза устранит их. Перспективы не радужные. — Думаю, иллюзию нужно разрушить после того, как разберемся с настоящим сентимонстром, — Лаки задумчиво поднимает взгляд к потолку. — Почему? — Сейчас Лисица привязана к ней и не может создавать другие для помощи Пчеле. Пока мы видим ненастоящего сентимонстра, мы точно будем знать, что нас не дурят иллюзиями. А если он пропадет, то придется быть вдвойне начеку, ведь это значит, что Лисица с новыми силами готова вступить в бой. Кстати об этом, как твой синяк? Прошел? Та фотография была для меня чем-то из разряда шокирующего контента, не присылай мне больше такое, — он посмеивается, играясь длинными пальцами с золотистыми пуговками на своем костюме. Затянувшийся синяк отдался фантомной болью, и Гармония приложила руку на то место, где он все еще виднелся, чем вызвала непонятный прищур Лаки. Сейчас там было лишь светло-коричневое пятно, которое вскоре должно исчезнуть. — Он уже не болит, но с тела еще не сошел. Ходить было слегка трудновато первые дни, он был огромный! — Так странно, костюмы неплохо защищают нас от урона, насколько же силен был ее удар, что он так на тебе отразился? — Не знаю... У меня очень много ран остается после битв, мое тело усыпано синяками, после каждой битвы оно ноет от боли, я... Не ощущаю, что костюм меня защищает должным образом. Будто он только приглушает боль, пока я в костюме, и все, — Гармония задумчиво потирает подбородок. — У меня нет ничего подобного, — пораженно произносит Лаки. — Тебе стоит поговорить об этом со своей квами. Тут что-то не так. Героиня кивает с тихим «наверное», складывая ладони в замок. — В любом случае, рад слышать, что он тебе больше не мешает. Ну что, пойдем? — Стой! — она хватается за плечи Лаки, не давая тому уйти. Напарник переводит на нее сосредоточенный, серьезный взгляд, заставляя позабыть на секунду, что она вообще собиралась сказать. — Их там уже... Очень много. Что будет, если Жало поразит кого-то из нас? — Я буду защищать тебя до последнего. Если придется, возьму твою обездвиженную тушку и буду бегать от них, пока ты не отомрешь. Оно ведь не бесконечно длится. — А я... Не смогу бегать с тобой на руках... Что делать мне? Лаки улыбнулся, и Гармония за секунду прочитала в его глазах ответ на свой вопрос. — Нет, Лаки, даже не начинай! Я ударю тебя, если ты произнесешь хоть слово! — Спасайся бегством, — он перехватывает легкий кулачок Гармонии, полетевший в его плечо, и несильно сжал. — Ты оставишь меня и убежишь. Скроешься. Сразу же детрансформируешься и попрощаешься со мной. — Ты специально?! — выкрикивает она дрожащим голосом. — Я думал, что ты уже смирилась с этим. — Я не брошу тебя. Ни за что! — Ты правда готова свои чувства поставить выше, чем нашу миссию? — Лаки заглядывает в глаза стушевавшейся напарницы. Она растерянно заморгала, приоткрыв рот. — Мы напарники. Я не смогу тебя бросить, даже если захочу. Моя совесть не позволит. — Зато твоя совесть позволит Сполдингу заполучить наши талисманы, загадать свое эгоистичное желание и переписать мир своей извращенной рукой? Странная она у тебя, конечно. Вся в хозяйку. Гармония отходит от Лаки на несколько шагов, приближаясь к двери. — Может и так. Мой поступок будет уже на моей совести, не так ли? Пускай я поплачусь, но поступать буду так, как считаю нужным. Мы не просили эти талисманы, верно? Раз уж они у нас, значит, мы достаточно самостоятельны, чтобы принимать важные решения. Эти слова давались ей с огромным трудом. Может быть, это и иллюзии, в которые изо всех сил хотелось бы поверить, но какая уже разница? Будь что будет. — Мони, ты сумасшедшая, — он хохотнул, догоняя напарницу у выхода. — И не скажу, что мне это в тебе не нравится. — Идем, котик, — Гармония стрельнула глазками. — Если и суждено нам проиграть, то хотя бы примем это с достоинством. Так же, как и сражались все это время рука об руку. Это было замечательное время в моей жизни. И прежде, чем нажать на ручку двери, Гармония развернулась, чтобы успеть сделать кое-что напоследок. — Если это и правда будет наша последняя битва, если мы проиграем... — она берет его большую ладонь в две своих, смотря прямо в глаза напарнику. — Ты лучший, Лаки. Лучший из всех людей, с которыми мне приходилось иметь дело. Спасибо тебе за все, что сделал. Я все еще помню, как ты спас меня от падения с моста. Это воспоминание хранится у меня здесь. Она кладет свободную руку на левую сторону груди, намекая на сердце. — Я так надеюсь, что мы когда-нибудь пересечемся в реальной жизни, даже если не узнаем нас друг в друге. Иметь такого друга, как ты, было для меня честью. Спасибо за каждую проведенную рядом минуту. Лаки шумно выдохнул и с силой притянул напарницу к себе в объятия, крепко сжимая ее в своих руках, будто никогда больше не отпустит. — Мы не проиграем, Мони, нам еще не время прощаться. Но спасибо за все эти слова, я очень их ценю. Ты прекрасна, как ты есть, не забывай это, — он гладит девушку по спине. — Ты стала мне ближе всех друзей, которые у меня когда-либо были. Я обожаю твою искренность. Этим ты мне напоминаешь кое-кого... Он усмехнулся, отстраняя разомлевшую в объятиях Гармонию. — Идем надирать задницы, мне так не терпится поставить их на место! — и первым выскочил из комнатки, желая скорее вернуться в бой. Гармония улыбнулась и поспешила за напарником, ускоряя шаг. Вновь они пересекли турникет не совсем правильным и законным способом и сквозь толпу удивленных зевак побежали наверх. — О, черт! — Лаки оказался на поверхности первым, поэтому раньше Гармонии увидел... Засаду. На улице их поджидало более тридцати сенти-копий владелицы камня пчелы, выстроившихся полукругом, и еще столько же на крышах ближайших зданий. Ну и успела же она размножиться! — Держись близко! — скомандовал Лаки. — Бежать больше нет смысла, мы знаем, как с ними бороться. Гармония раскручивает йо-йо, вновь прижимаясь к спине напарника, когда сенти-копии начали спрыгивать с высоты и приближаться к ним. — Сдавайтесь, как бы вас там не звали, — девичий голос разносится отовсюду, из каждого рта. — Вам не одолеть нас. — Ошибаешься, — хмыкнула Мони. — Гармония и ЛакиКэт никогда не сдаются! Пчелки начали срываться со зданий, пытались напрыгивать сверху, подкрадываться с разных сторон. Рой беспрерывно атакующих копий поначалу правда казался нескончаемым, за одной исчезнувшей пчелкой появлялись сразу две, пытающиеся поразить Жалом с двух разных сторон, но все они терпели поражение. Гармония ловко уходила от выпадов в свою сторону благодаря танцевальной растяжке, любыми методами не давала себя задеть и откидывала подальше от себя, раскручивала одну и отправляла в полет к кучке таких же, валила их на землю, заставляя Жала касаться чего-либо... И Лаки тоже не отставал, избивая каждую приблизившуюся своим шестом. Жаль, только, что боли они не чувствовали. Как и утомления. В отличие от дуэта Гармонии и Лаки. — Я уже начинаю уставать! — жалуется напарник где-то за спиной, но, судя по хлопкам, с которыми исчезают копии, справлялся он неплохо. Гармония боялась вызывать свой Супершанс так рано из-за затянувшейся драки. Десяти минут до детрансформации им точно не хватит, чтобы избавиться от такой огромной армии сенти-копий и одолеть скрывающуюся пчелиную матку, подкидывающую им новых и новых бойцов. Это было попросту неразумно. — Неужели закончились? — героиня выдохнула, складывая йо-йо и разминая спину, когда после нескольких минут затишья к ним не приблизилась ни одна живая душа. — Теперь можно и источник всех этих копий поис... Гармония застыла, не успев договорить. Замерла в одной позе, как безжизненный манекен, не моргая и не дыша. — Мони?! — Не угадал, — в следующую секунду рядом с героиней как из ниоткуда появляется владелица камня пчелы с пульсирующим жалом. Это уже другая копия, не та, которая использовала свою мерзкую силу. Глаза ее сузились, она гадко улыбалась под маской. — Черт! Сентимонстр... Лисица... Блять! — они забыли убедиться, что владелица камня лисы до сих пор удерживала иллюзию прежнего сентимонстра, за что и поплатились. Гармонию поразила невидимая из-за ее сил сенти-копия. — Ну-ну, к чему такие грубые слова, — она приобнимает застывшую девушку. — Вы... Жалкие и трусливые твари, столько раз терпели поражение, что решили начать играть грязно? — А мы что, в шахматах? Тут есть какие-то правила? — она усмехается. — Если вы не умеете пользоваться своими талисманами, то отдайте их уже нам, глаза болят оттого, как вы ими распоряжаетесь. Ее руки поползли вверх по телу Гармонии, приближаясь к ушам. — Не смей! — удлинившимся шестом он отбрасывает девушку от своей напарницы и та с хлопком исчезает. —...кать, — Гармония отмирает, после чего недоуменно смотрит на Лаки. — Что пр... На ее левом боку снова показывается желтая точка. Снова использовали Жало. Лаки прикрывает глаза, прислушиваясь к своему шестому чувству, и тут же замахивается, после чего с большой силой отталкивает еще одну невидимую сенти-копию от себя. — Если я вас не вижу, это не значит, что вы сможете застать меня врасплох, — буркнул он. После чего резким прыжком достиг Гармонии и, перехватив ее за бок, улетел вместе с ней подальше от этого проклятого места. Странно, почему напарница отмерла раньше? Пяти минут ведь не прошло... Это какой-то побочный эффект от сентимонстра, размножающего ее копии? Лаки прячется в небольшом уличном закоулке между двумя бетонными зданиями. — Давай, Мони, отвисай, быстрее, — он нетерпеливо смотрит на часы в коммуникаторе. —...оисходит?! — заканчивает она где-то через секунд пятнадцать, после чего быстро-быстро машет головой из стороны в сторону. — Где мы вообще?! — Тише, не привлекай внимание. На тебе уже два раза было использовано Жало. — Что? — глаза пораженно расширились. — Но из-за того, как много копий владелица камня пчелы наделала, теперь ты застываешь не на пять минут, а примерно... На тридцать секунд? Не знаю. Лисица и Пчела снова в тандеме, и обе невидимые, нужно быть начеку. Только мое шестое кошачье чувство помогает мне не попасть под их атаку. — И что... Что нам делать? Лаки смотрит с легкой усмешкой в карих глазах. — Когда ничего на ум не приходит, кажется пора использовать... — Супершанс! — Гармонии немного стыдно, что она поддалась панике и совсем забыла про свою суперсилу. — Это что? В руку упал небольшой легкий баллончик красный в черную точку без каких-либо этикеток, поэтому понять, что в нем, можно было только одним путем. Гармония вытягивает руку и пшикает им на стену. — Фу! — на стене появилось небольшое белое пятно, а химозно-сладкий запах, сразу же пробравшийся в нос заставил отвернуться и прикрыть лицо ладонью. — Ну и запашок. — Я думал, что это краска для граффити, а это... Дезодорант? — Лаки недоуменно уставился на выпавший из талисмана предмет. — Если пользоваться таким, то белые пятна с одежды точно никогда не сойдут! — Зато это позволит нам видеть наших невидимок. В лучшем случае, сработает еще и как перцовка, такое если в глаза прыснуть, то и ослепить можно, — она усмехнулась. — Идем, пора с ними разобраться. Как думаешь, сможем отнять сегодня хоть один талисман? — Постараемся. Файтин! На ловца и зверь бежит. По пути на прежнее место сражения к ним на хвост уже село несколько сенти-пчелок. Гармония ловко опрыскивала нарывающихся на драку агрессивных соперниц, и вместе с Лаки они быстро избавлялись от сенти-копий. — Хэ-эй, как бы вас там не звали, долго будете прятаться? — Лаки улыбается, прогуливаясь по бордюру, когда сенти-копии больше не появляются. — Ой-ей, продолжаем грязно играть? Он отскакивает в сторону и ударяет невидимке, кажется, по плечу. — Мони, сюда! Гармония моментально обрызгивает фигуру сколько получается, пока она не закашляла и отскочила от них. Белым была окрашена ее правая рука и часть туловища. Что ж, по крайней мере, ее теперь видно. Это была настоящая владелица камня пчелы, и находилась она под суперспособностью лисицы: ее невидимость, в отличие от сенти-копий, не разрушилась от прикосновения. — Жало! — вскрикивает девушка и бросается в атаку на Гармонию. — А где же твои копии? — она улыбается, мгновенно ускользнув от ее удара, проехавшись по асфальту на коленях. Вскочив, героиня обрызгала еще часть костюма соперницы. — Р-раздражаете! Девушка отскакивает от атаки шестом Лаки и вновь бросается на Гармонию. — Эй, чем она тебе так понравилась?! А как же я? Пчелка уклоняется от еще одного выпада рукой, после чего парень настигает их соперницу и сильным ударом шеста по ее голеням, роняет девушку на колени. Гармония тем временем опутывает девушку шнуром своего йо-йо, крепко прижимая шаловливые руки к телу. — Давай, Лаки, используй Котаклизм! — На... Ней? — он неуверенно смотрит на напарницу. — А что если... — На ней невидимость от талисмана лисы, это должно ее снять! Почему ты медлишь? — Полли, нет! — слышится совсем рядом, что заставляет обоих героев повернуть голову в сторону звука. — Линари, с ума сошла?! — Я не брошу тебя! Воздух рядом колышется от пробегающей рядом персоны, и Гармония обрызгивает ее ужасно пахнущим дезодорантом. Лисица кашляет, но не останавливается ни на секунду, уклоняется на ходу от полетевшего в ее сторону шеста и освобождает от пут свою напарницу. — Котаклизм! — Лаки реагирует мгновенно и успевает коснуться Полли, после чего ее маскировка спадает. — За ними, Мони! — Нет, за Пчелой, она опаснее! Но бегущие впереди девушки не разделялись, Лисица... Линари? Все еще оставалась невидимой, однако белое пятно, которое они не замечают в спешке погони, выдавало ее с головой. Полли хватает напарницу аккуратно, чтобы не использовать Жало ни на ней, ни на себе, и взмывает в воздух с помощью волчка. Напарники не отставали. Такому яркому кричащему пятну просто невозможно вот так вот скрыться в городе. — Давай, Полли, просто сделай это! — слышится голос Линари. — Давай!!! Пчелка отрывистым движением руки что-то бросает под ноги своим преследователям. Гармония хотела отскочить, опасаясь того, что они могли выкинуть, но моментально поняла, что это то самое, за чем они все это время гонялись. — Стой, Лаки! — она тормозит первая. — Нет, мы не можем их отпустить! Не в этот раз! — Это Сентимонстр! Невозможными усилиями Лаки заставил себя остановиться. Он медленно вдохнул и выдохнул несколько раз, пытаясь смириться с тем, что они вновь позволили своим противникам уйти. После чего подходит к практически пустому стеклянному флакону духов. Странно, он пережил нелегкое падение и все еще цел. Это амок так укрепил его? Значит обычной силой не возьмешь... — Вот это? — Он практически пуст, хватит на пару пшиков. Давай... Проверим, как он работает? Возможно, это позволит нам понять, насколько Сполдинг силен. Лаки кивает и подносит свой шест. Гармония распыляет духи на него, но... Ничего не происходит. К тому же, не распространилось никакого аромата. Они ничем не пахли. — Хм? Он перестал работать, что ли? — и, не спрашивая, брызгает ими еще раз, только уже на самого Лаки. После чего на нее изумленно смотрят уже две пары кошачьих карих глаз с двух разных сторон. — Ты серьезно?! — оба рта звучат возмущенно. — Предупредила бы хоть! Правый Лаки разворачивается на своего двойника, каким-то образом, не заставив его в точности повторить это же действие, и внимательно оглядывает. Обходит его кругом, касается и даже принюхивается. — Ну каков красавец, те видео, которые я смотрел, не передают моего природного обаяния. Он выглядит моей точной копией, но пахнет... Как сентимонстр! Он улыбается и кивает, а затем разворачивается на пораженно поглядывающую на раздвоившихся напарников Гармонию. — Ты правда ощущаешь от сентимонстров особый запах? — Это слегка пугает меня, но да... Я понимаю это не сразу, мне нужно либо хорошо сосредоточиться, либо долго находиться рядом с чем-то, чтобы учуять... Такой магический шлейф. Это сложно объяснить, я просто чувствую это, понимаешь? Лаки берет небольшую передышку, чтобы правильно сформулировать свои мысли. — Лисица... Кажется, Линари ее звали, да? Она постоянно маскирует запахи своих иллюзий, поэтому подобное осознание приходит чуть позже. Да и все сентимонстры тоже пахнут по-разному, я думаю, это зависит от того, какими эмоциями они были вызваны. Когда поначалу все вокруг такое обычное, а затем появляется магический запах, я сразу понимаю, что что-то не так. Эта моя копия и копии Пчелы... Полли, пахнут одинаково. После битвы с ними, я мог чуять их рядом, даже если они были невидимы. А иллюзии Дракона и Воина... Не пахли. Вообще никак! Линари полностью скрывает запах своей магии и не дает своим иллюзиям вообще никакого запаха, что ярко выделяется, как будто черно-белое кино смотришь на огромном дорогом телевизоре. — Ты звучишь... Как собака, — Гармония хихикает. — У кошек вообще-то тоже хороший нюх! На самом деле, на запахах объяснить легче, чем на своем тонком шестом чувстве и интуиции. — Это будет нас сильно выручать. Ну что ж, будь добр, пусть твоя копия использует свою суперсилу. Лаки медлит, посматривая на свою сенти-копию, все это время стоящую неподвижно. — Это так странно... Как будто у тебя появляется новая конечность, которую ты совсем не ощущаешь, но знаешь, что можешь ей двигать. — Котаклизм! — произнес двойник и поднес свою руку к флакону, после чего моментально исчез. Гармония ловит зараженное тьмой перышко и исцеляет его в своем йо-йо, после чего отпускает на волю с подхватывающим его ветром. А затем подкидывает над головой здорово выручивший их дезодорант. Линари и Полли не принесли никаких разрушений, но выпавший из Супершанса предмет в любом случае нужно было рассеять. Таковы правила. — Фух, — Лаки сел в позу лотоса прямо на черепичную крышу, выпрямляя спину. — Это было... Сложнее, чем обычно. Они крепчают. — Да уж, — героиня игнорирует пропищавшие серьги. Время еще есть. — Мне интересно, почему каждый раз они нападают по двое? Постоянно кого-то из них не хватает. — Не знаю, — он медленно машет головой из стороны в сторону. — Все стало так сложно... Нужно будет еще раз как-нибудь выбраться и поговорить по душам, как тогда, на Орюкто. Обсудили бы и это. Лаки поворачивает к Гармонии голову и улыбается, прикрывая глаза. В ушах зашумела кровь с участившимся сердцебиением. Он что, серьезно? Руки начали слегка подрагивать, пока в груди пушистым облаком растекалось что-то теплое и мягкое. — М-мы тогда на Орюкто еще не все посмотрели, можем вернуться. — Да? — он задумчиво уставился вверх. — Тогда спишемся по этому поводу, хорошо? Ты скоро детрансформируешься. Лаки поднимается на ноги первый и галантно подает руку, помогая своей подруге встать. Это уже прочно вошло в его привычку. В прочем, Гармония никогда не прочь лишний раз подержаться с ним за руки, даже если это всего несколько секунд. Они стукаются кулачками, улыбаются друг другу на прощание и разбегаются в противоположные стороны. Чимину было чертовски хорошо, он не мог перестать улыбаться, думая, что им предстоит еще одна вылазка на Орюкто. Теперь-то они точно сходят в тот парк! И будут говорить. Много-много-много! Он не может удержаться, чтобы не сделать пару красивых пируэтов, перелетая по людным улицам прямо над головами у людей. Гармония перескакивает по уличным фонарям, будто кружится в вальсе с воображаемым кавалером, представляя себя в танце с Лаки. Жаль, что время сейчас играет против всяких фантазий. Чимин детрансформируется у ближайшего к дому круглосуточного «7-11» прямо за несколько секунд до того, как квами вылетела бы из сережек сама. Чимин забегает, чтобы взять шоколадку для Тикки, кое-какие продукты домой и токпокки быстрого приготовления с напитком для себя. Он с самого обеда в школе не ел, ноги уже практически не стояли на земле. Они засели в самый укромный уголок зоны, где можно употребить купленное, и умяли еду меньше, чем за три минуты. — Мы были в шаге от провала, Тикки... Меня два раза застали врасплох, я просто не верю... Если бы не Лаки... Опять! Если бы не он, то я лишился бы талисмана! Я постоянно в долгу перед ним, — тихо произносит Чимин, чтобы не перебить скрывающий их голоса шум кондиционера и холодильников. — Прекрати, Чимин, это его обязанность. — Лаки... Такой хороший, — он трет лицо ладонями. — Я ему совсем не ровня. Почему мы вообще напарники? Он такой невероятный, умный, сильный и заботливый, а я? Тебе не кажется, что я и он абсолютно на разных уровнях? Ему нужен кто-то такой же... Квами подлетает к лицу парня и сгребает его щеки своими лапками, заставляя обратить на себя внимание. — Знаешь, мне есть, что сказать тебе. Послушай внимательно. Я знаю, что не должна говорить это, но... — она колеблется в нерешимости, а затем вновь поднимает глазки. — Эта информация скрывается в Лиге, но я-то все знаю. Такое происходило уже несколько раз. Главный Хранитель... Не выдавал талисман ни тебе, ни Лаки. — Что? В каком смысле? — Талисманы сами выбрали вас. Такое происходит очень редко, многие и не знают, что талисманы так умеют, но это правда. — То есть... Это ты выбрала меня? — Нет. Сам талисман, твои серьги, решил, что ты достойный владелец. К тому же, находишься близко к талисману павлина. Это не случайность и не ошибка. Хранитель не может отнять у вас их, даже если сильно захочет. Он не только не посмеет, потому что уважает выбор талисманов, у него физически не получится. Их может отнять у вас любой человек, кроме членов Лиги Хранителей. — Так талисманы... Живые? — Чимин касается мочки уха. — Ну, можно и так сказать. Они не умеют разговаривать, но могут тонко чувствовать достойных владельцев. И, по моему наблюдению, они всегда попадают в руки людям... Которые нуждаются в помощи, так скажем. — Мне не нужна помощь, я в порядке, — он упрямо фыркнул, вставая со стула. Тикки лишь улыбнулась и мудро промолчала. Что толку ему доказывать? Скоро Чимин и сам все поймет. Не будет же он «в девках» всю свою геройскую жизнь ходить. Может быть, Чимин и не говорил об этом с ней никогда, но Тикки чувствовала, как же парня это волнует. Пока он не пройдет это психологически, ничего не изменится. Кто-то ему точно поможет в этом. Главное вовремя от этой помощи не отказаться. Было бы славно, если бы Гармонию и Лаки притянуло друг к другу и в реальной жизни. Они точно по-отдельности не протянут. Между ними уже сформировалась прочная связь: Чимин полностью доверяет свою жизнь напарнику, тот же в свою очередь, верит, что Гармония со всем справится и засияет, как сильная героиня и личность. Новая Гармония станет таким же крепким плечом для Лаки, как и он сам для нее. Или, правильнее будет сказать, «новый Гармония»? Тикки прячется под пиджаком школьной формы Чимина, которую он так и не удосужился переодеть, полностью занятый своим гостем. Интересно, как там Юнги? Надеюсь, не проснулся, когда я уходил. Чимин выходит из магазина, чтобы неспеша вернуться домой. Под вечер начал моросить небольшой дождичек, освежая нагретый за целый день воздух. Парень задирает голову, подставляя уставшее лицо под холодные капли, и расслабленно выдыхает. Домой он пришел мокрым, волосы начали виться от влаги, а по лицу вниз, срываясь с подбородка, стекали остатки воды. Он входит в квартиру, тихо отворив входную дверь, боясь разбудить Юнги. Но тот не спал: сидел на диване, сверля взглядом пустоту. Чимин быстро утер остатки дождевых капель с лица и разулся. — Куда уходил? — Юнги поворачивается к нему лицом, улыбаясь уже совсем по-пьяному. На журнальном столике рядом с диваном стояла уже вторая пустая бутылка вина. Сколько он их с собой привез? — Боже, Юнги, ты когда успел? — Чимин переводит взгляд с бутылок на друга, а затем заглядывает в свой телефон. Черт! Его не было почти полтора часа! А казалось, что прошло не более пятнадцати минут. — А я... Проснулся, — его язык слегка заплетается, из-за чего слова даются с трудом. — Вижу, тебя нет, а бутылка... Есть. Я две взял... Вдруг ты все-таки... Захочешь. Он прикрывает глаза, прогибаясь в спине на диванных подушках. Его губы местами были слегка бордовые. Дурачок. — Останешься у меня на ночь? Тебе в таком виде домой нельзя, и за руль тем более. Юнги тихо угукает, но не двигается с места. — Пойдем наверх тогда? — он указывает на кровать над их головами. Чтобы в такой маленькой квартирке разместить и диван с рабочим местом, и зону отдыха с полутораспальной кроватью, из одноэтажного маленького лофта с высоким потолком его сделали двухэтажным с полноценной удобной деревянной лестницей. Чимину сразу понравилась эта квартира на фотографиях. Это место много чего успело повидать за два долгих года. Конечно, родительская квартира была попросторнее и поуютнее, но собственное жилье, которым ты располагаешь один-единственный — стоит всех неудобств. — Вместе... Будем спать? — он даже глаза раскрывает от неожиданности. — Почему нет? Мы уже много раз ночевали в одной кровати. Если хочешь, я дам тебе другое одеяло. Только давай ты сначала умоешься. — Иди первый, мне нужно прийти в себя. Чимин кивает и забирает из своего шкафа полотенце и пижаму, желая на две минуты заскочить в душ и освежиться. Сегодняшняя битва его морально истощила, хотелось быстрее добраться до кровати и уснуть. Усталость вновь начала копиться в плечах, заставляя горбиться и тяжело вздыхать. Завтра опять в школу... Когда Чимин вместе с паром вышел из ванной уже в пижаме и с начищенными зубами, Юнги, на удивление, не сидел на диване в ожидании. Он уже убрал пустые бутылки в пакет, в котором их и принес, а сам стоял на балконе, обе руки расположив на перилах. Ночной ветер трепал его длинные волосы, хорошенько отросшие с их последней встречи, теперь они достигали уже середины шеи. Чимин бесшумно пристраивается рядом, складывая локти на плоский деревянный поручень и ложась на них головой, повернутой к Юнги. — Ты как? Не тошнит? — Нет, — он поворачивается тоже, всматриваясь в глаза напротив. — Черт, я слишком быстро трезвею. Мы ведь... Так и не поговорили о том, ради чего я сюда приехал. Я все ходил и ходил вокруг да около. — Об этом обязательно говорить под градусом? — Чимин хихикает, а узкие глаза прячутся в складочках щек. — Чего ты боишься, Юнги? Моей реакции? Он молча кивает. — Просто помни, что мы все еще остаемся хорошими друзьями, несмотря на то, сколько мы не виделись. Юнги медлит. Перебирает пальцами, настукивая короткими ногтями по перилам нервный неровный ритм, вновь возвращает свой взгляд к неполной, будто покусанной кем-то луне, и слегка покачивается, рисуя медленный прибой плечами. На улице стрекотали сверчки, и это не раздражало, а... Придавало атмосферы. Весь город ложился спать, закрывая миллион светящихся окон-глаз. — Недавно, я практиковался на фортепиано... — Ты мне кстати так ни разу и не сыграл! — припомнил Чимин, случайно перебивая только-только осмелевшего на разговоры Юнги. — Прости, что перебил. Он машет головой, как бы говоря, что все в порядке. — Если бы ты не струсил прийти ко мне домой, когда я приглашал, то услышал бы, — парень усмехнулся, покачивая головой. — К твоим родителям?! Да ты мне столько про них наговорил, что я был уверен: они после этого съели бы нас обоих. Вот уж прости, я не хотел тебя подставлять подобным визитом. Ты же сам говорил, что они никогда не принимают гостей в лице твоих друзей. — Чимин, пожалуйста... Дай мне буквально две минуты, в которые ты не будешь меня перебивать, мне и так... Непросто. Парень кивает и поднимает голову, выпрямляется, показывая всю свою серьезность. — Я играл и невольно думал о тебе, — его глаза блуждали по звездному небу. Тучи, что десять минут назад пролили на город освежающий дождь, скрылись бесследно, раскрывая занавес для страждущих показаться людям далеких звезд. — Прошло больше двух лет, а я помню все, будто и сутки не минули. Чимин не может оторвать взгляд от профиля Юнги. К чему он клонит? К тому же, о чем Чимин думал тогда в метро после показа? — Нам по четырнадцать, мы в доме твоих родителей, в твоей комнате, — он улыбается несмело. — Ты расстался с Миен, я на седьмом небе от счастья. И помнишь, что я тебе тогда предложил? Чимин обещал не перебивать, поэтому отвернулся, с силой сжал деревянную перегородку, догадываясь, к чему Юнги клонит. Чимин так яростно отрицал, отказывался признавать, что показавшееся тогда странным поведение его друга, было вовсе не разыгравшимся воображением, а самой настоящей реальностью. Он почти убедил себя, что это все ему померещилось. Что Юнги ничего не вкладывал ни в свои слова, ни в свои действия. Чимина прошиб холодный пот. Он заморгал чаще, пытаясь контролировать свое дыхание, сохранять его ровным. — Ты помнишь, — это утверждение. — Это все звучало как дурацкая шутка. У меня было два плана, в зависимости от твоей реакции. Сделать то, что я предложил, или посмеяться и навсегда похоронить в себе подобные мысли, касающиеся тебя. Клянусь, я был готов забыть все это, навсегда остаться твоим другом, ты бы ни за что не догадался о моих мотивах. Чимин вновь поворачивается к Юнги лицом. Тот тоже стоял вполоборота к нему. Его зрачки бегали от одного глаза Чимина к другому, не останавливаясь ни на секунду. — Скажи мне, Пак Чимин, — его лицо кажется... Слегка поблескивало в лунном свете. Влага начала появляться в районе его щек. — Почему... Почему ты поцеловал меня тогда? Рука Юнги сразу же тянется к лицу и утирает предательски сорвавшиеся слезы. — Д-две минуты прошло, — голос дрогнул. — Прошу тебя ответить. Все эти два года я не переставал думать об этом. Ты дал мне надежду, затем растоптал, а после что? Начал встречаться с этим утырком Джунхо. Он уничтожил тебя! Мы же еле тебя по частям тогда собрали. Ты представляешь, что я чувствовал? В голове Чимина пусто. Все слова из нее ушли по-английски. Он не мог выдавить из себя ни фразы, пока такой спокойный и благоразумный Юнги все ближе подступал к пропасти, ища в его глазах последнее свое спасение. Губы Юнги дрожат, слезы продолжают очерчивать скулы, ненадолго задерживаться на подбородке и капать на белую рубашку. — Я не знаю, как так вышло, Чимин, правда. От всего, что мне хотелось бы тебе сказать, голова гудит просто невозможно, а ты... Так не сказал мне ни слова. Почему ты молчишь? Чимин прикрывает глаза ненадолго. Он устал, а мозг в черепной коробке заклинило, что и слова выдать не получалось. Казалось, что он сейчас рухнет, хватаясь за остатки сознания. — Я благодарен тебе за все, Юнги, — но он все-таки находит в себе силы говорить. — Ты сделал для меня больше, чем кто бы то ни было... — Не заводи эту свою шарманку снова! Я это уже слышал. Много раз. Ответь мне, почему ты меня поцеловал? Чимин молчит, поджимая губы и опуская глаза под ноги. — У тебя нет ответа, — он шумно выдыхает, покачивая головой. — Иногда мне кажется, что своими руками я слепил дьявола с ликом ангела, от чьего искушения не устоит никто. И сам попался в сети, вместе с сотней невинных душ. Твое природное очарование не знает границ. — Не преувеличивай. — Не преувеличивать? — Юнги заламывает брови. — Правда не видишь, сколько людей от тебя без ума? — И что они видят кроме оболочки? Я уже обжегся так с Джунхо. Знаешь, каково это ощущать себя куклой в чужих руках? Мне страшно снова повторить эту участь, — Чимин приобнимает свои плечи руками. — Я больше не верю в поклонников и любовь с первого взгляда. Юнги кладет свою руку поверх ладони Чимина и поглаживает большим пальцем. — Твой опыт несомненно ценен, с ним тебе будет намного легче в будущем выбирать партнера, но... Ты опять ушел от моего вопроса. Почему ты не отвечаешь на него? — Я... Я не хочу, — глаза невинно округлились, как у котенка, которого застали рядом с разбитой вазой. — Почему ты так настойчиво спрашиваешь? — Потому что это важно для меня. — Юнги, я... Я плохо поступил, я признаю это... — Что плохого ты сделал? Глаза Чимина забегали, губы то открывались, то смыкались вновь. — Поцеловал тебя... В эгоистичных мотивах. Юнги вздергивает бровью, как бы заставляя Чимина продолжать. — Я не могу сказать этого, Юнги, просто не могу, — он складывает руки на груди. — Не заставляй меня. — Тогда, — Мин медленно приближается к его лицу. — Можешь сделать еще один эгоистичный поступок? В этот раз я не буду спрашивать, зачем. Чимин поднимает свои глаза на завороженные черные глаза Юнги. Сверкающие блики, казалось, того и гляди сольются в сердечки от нежности. — Поцелуй меня. Как в тот раз. Пожалуйста, — последнее слово переходит в шепот. В голове Чимина абсолютно пусто. Его рука каким-то странным образом уже покоится на мягкой щеке Юнги, а тот улыбается чарующе, смотря то на его ладонь, то в глаза напротив. Поцеловать... Взгляд фокусируется на розовых губах. Или... Не надо? Поцеловать Юнги... Юнги? Нет, как же... Лаки... Юнги дышит прерывисто, сам еще немного приближаясь, напоминая, что нужно действовать. Сердце затрепетало. Как в тот самый раз. Чимин подается навстречу. Срывается с обрыва и падает, падает, падает... Останавливается, только когда губы встречают чужие. Они тонкие и изящные, как цветочный лепесток. Горьковато-сладкие от вина с соленой ноткой от слез. Коктейль вкусов кружил голову, и вторая рука Чимина оказывается на плече Юнги в поиске поддержки. Его обнимают и притягивают ближе. Чимин научился целоваться не с Юнги, но их первый поцелуй три года назад будто заново научил ходить кое-как ковыляющего ребенка. Второй поцелуй окрыляет, мурашками проходясь по телу. Юнги целуется жадно, берет в плен и не отпускает до самого конца, пока легкие, обжигаемые отсутствием кислорода, умоляют сделать вдох. Губы отстраняются с тихим чмоком. Тело невольно задрожало, а глаза в момент начали мокреть. Его разрывали чувства, будто он снова поступил неправильно, как и три года назад. Он не должен был этого делать, и ноги сами отступают на два шага назад. — Чимин? — Юнги звучит обеспокоенным. — Ты чего? — Я... Кх, — он сжимает зубы, чтобы позорно не разрыдаться. — Поцеловал тебя тогда... Подумав, что почувствую к тебе что-то. Рука Юнги сжимается на балконной ограде до выступающих венок, но он молчит, боясь спугнуть инициативу и не дослушать до конца. — Я знал, что меня влечет к парням, и подумал, что ты бы мог быть моим идеальным первым партнером, — слезы неприятно щекочут лицо. — Но я ничего не почувствовал к тебе. Ни тогда, ни сейчас. Мне так жаль. Чимин чувствует, что Юнги приближается, а потому подается вперед и утыкается в пиджак, пахнущий свежестью и дороговизной с легкой нотой горьковатого парфюма. — Все нормально, — его руки аккуратно поглаживают спину, приобнимая плечи. — Нет ничего страшного в том, что тебе кто-то не нравится, даже я. Голос Юнги слегка подрагивает, что только сильнее давит на чувства, заставляя слезы литься еще чаще. Размывать картинку перед глазами, жечь своей солью нежную кожу лица, разрывать сердце. Так страшно причинять боль человеку, который не сделал тебе ничего плохого. Который не виноват ни в чем, и о твоих тараканах даже не подозревает. Кажется, они оба считали так, и потому, когда плакал один, у другого тоже к горлу подступал ком. Иначе нельзя объяснить, почему два парня, с силой вжимаясь друг в друга, задыхались от нескончаемых слез, всхлипывали и прятали свои лица. Но не чтобы скрыть свои эмоции, а боясь увидеть их напротив и горько-горько завыть от режущей в груди боли. От уродливой жалости. Тяжести собственных поступков, что сейчас разрушала их изнутри. Кажется, что никакая физическая боль не может сравниться с бесконечной тоской по разбитым несбывшимся мечтам, с осознанием, что их жизнь свернула куда-то не туда, за что они сейчас и расплачиваются проливаемыми слезами. Будто ими сейчас можно хоть что-то исправить.