Ты страшненький. Давай дружить.

После 79 главы. Разговор ссылается на 44 главу. - Ну конечно, – Сиа Лианг сощурился и натянуто улыбнулся. – Из всех возможных вещей Тео научил вас именно математике. - Лишь понятию процентов. Не более, – Лу Цинкианг шел за ним, сохраняя некую дистанцию и вновь разговаривая с учеником по пути через рощу. - Дайте угадаю – сухо и без малейших излишеств? В любом случае это так по-занудски, – парень еще раз отжал мокрые волосы, хорошенько стряхнув холодные капли. – Тысячелетия людских жизней, такой полет мыслей, и он поделился лишь процентами. До чего же жадный. - Чем бы поделился ты? – спросил заклинатель, уже получивший некогда небольшой подарок от юноши. - Истории, знания о природе, астрономия, искусство, поэзия, в конце концов. Всего сразу и не упомнишь, – Сиа Лианг снова отряхнулся, подобно собаке, и вода снова полетела с него во все стороны. Поэтому горный лорд шел чуть поодаль. – Я, может, и не самый умный, но делиться буду от всего сердца, – он театрально приложил ладонь к груди. - Тогда я слушаю. - Sub rosā, – юноша хитро посмотрел на заклинателя. - Что это значит? - Выражение из одного мертвого языка. Значит "под розой", – парень сорвал листик бамбука и поднял тот над головой. – А это, в свою очередь, значит "по секрету". Некогда в древности существовал народ, в котором роза была символом тайны – ее подвешивали над столом и все, сказанное под ней, хранили в секрете. Такое негласное правило. Они считали ее святым цветком богини любви, Венеры. Прекрасная богиня красоты, любви и садов, "милость богов", – Сиа Лианг говорил воодушевленно, почти невесомо размахивая листиком. – Но однажды другой бог, бог молчания… совершенно не помню его имени. - Ты позабыл имя бога молчания? – Лу Цинкианг наблюдал за бледными пальцами с зажатым листком, описывавшими в воздухе размашистые арки. – Почему-то я даже не удивлен. - Ха-ха, да… я много болтаю, – юноша ненадолго замолк. – Что ж, этот бог… он соблазнил Венеру. Должно быть, это было порицаемо, раз ее сын, другой бог любви – Амур – отдал белую розу этому богу в обмен на его молчание. С тех пор она и считалась символом тайны – сперва влюбленных, а затем и всех прочих. В любом случае не все эти легенды точны – истории передавались из уст в уста на протяжении веков, многое менялось. Розы в целом очень многозначительные цветы. - А что стало с богиней? Похоже, что люди все равно узнали о ее связи с другим богом. Ся Лианг обернулся и удивленно посмотрел на учителя. Мужчина не понял этого странного взгляда. - Ах да… – юноша задумчиво опустил взгляд. – Я и позабыл, что боги в моем понимании и вашем – абсолютно разные. Видите ли, – он положил листок на голову и начал объяснять ситуацию на пальцах. – В вашем мире богов знают, их видели, но самое важное – богом даже можно стать. Но у нас все иначе – для нас они лишь миф, легенда. У народов разные боги, разные их понимания; несмотря на то, что многие верят в них, их существование не доказано. Конечно, люди могут говорить что угодно, но какого-то единого доказательства, от которого все бы такие – Ах! – парень удивленно прикрыл рот рукой и взял листик с головы обратно, – и разом бы уверовали… такого нет. Впрочем, верить или нет, в кого верить, как верить – единого мнения нет. Религия – это целая отдельная жизнь. Огромная и неоднозначная. - А ты веришь? - Ну, аха-ха… Не совсем? – юноша пожал плечами. – Я верю в судьбу и космос. Я не отталкиваю религию как таковую, потому что… ну, кто знает? С одной стороны, бояться кого-то, сидящего в небесах и неустанно наблюдающего за всеми и каждым на протяжении тысячелетий, – Сиа Лианг сомнительно покачал рукой. – Но с другой стороны, я не могу отрицать существование чего-то помимо моего понимания. Необъяснимое. Хотя бы это, аха-ха-ха, – он указал на всего себя и мир вокруг. - А зачем люди поклоняются богам? – Лу Цинкианг все еще не понимал концепции. - О боже, нашли, что спросить, – вскинулся юноша. – Причин могут быть миллионы. Сколько людей – столько и мнений, столько и причин. - Я имею в виду, чего люди просят у своих богов? - Да-а-а всего? Что в голову придет – здоровья, мира во всем мире, любви, игрушек, смерти врагов. Откуда же мне знать? Хотя… – парень задумался. – Подавляющее большинство просят счастливой жизни после смерти. - Так у вас все же есть перерождение? - Нет, нет же… не во всех религиях. Многие религии говорят о невероятно спокойном, счастливом мире рядом с их богом. Если они будут хорошо себя вести при жизни, то после смерти попадут в тот мир. Есть и обратный мир, конечно же, но… - Выходит, ты не веришь в тот мир? - Если он есть – то хорошо. Если его нет – то это не плохо. Меня любой расклад устроит, даже если после смерти меня будет ждать абсолютное ничего. - Смерти не боишься? - Боюсь и, скорее всего, умирая, буду в ужасе. Но умом я понимаю, чем стану: я умру, мое тело сгниет. Надеюсь, цветы прорастут над моим телом. Тогда мои мышцы станут стебельками, моя кожа станет лепестками, тонкие корни оплетут и пронзят мои кости, и надо мной будут жужжать насекомые и петь птицы. Только представьте, что ваши руки станут зелеными листьями, день ото дня тянущимися к недосягаемому божеству, – Сиа Лианг расправил ладони, осторожно зажав листок меж пальцев и потянулся к небу, подняв и голову с прикрытыми глазами. – К огромной звезде, пылающей в черной пустоте в миллионах километров от нас. При всей моей неприязни к нему, я буду впитывать в себя его силу. Лу Цинкианг не мог оторвать взгляда от юноши, рисовавшего в его воображении такие далекие и странные картины – он словно бы видел их вживую и был даже не против стать их частью. - Memento mori et carpe diem, – Сиа Лианг обернулся и пошел дальше. – Помни о смерти и… - Лови момент, – завершил заклинатель. - Ага, – парень довольно улыбнулся. * * * Уже у самой хижины Лу Цинкианга заклинатели, наконец, почувствовали приятную усталость. Сиа Лианг все еще шел впереди – он уже некоторое время обитал в отдельной комнатке, с трудом вытянутой у учителя (ему пришлось проситься много дней). Взявшись за старенькую дверь (юноша почему-то редко брался за ручку), он вдруг остановился. - Это что? – он вопросительно глянул на учителя и повернулся. – Она… На его плече сидела бабочка. Белая бумажная бабочка, медленно двигавшая крыльями. Лу Цинкианг слегка нахмурился. - Признание. - Чо? – переспросил юноша. - Признание в любви, – мужчина подошел ближе и пальцами раздвинул тонкие белые крылья. – Не подписано. - А кому признались? – Сиа Лианг все еще не догонял. - Тебе. Такие часто отправляют в период между вторым и третьим этапами. Своего рода традиция. - Вау, – юноша осторожно взял бабочку в руки. – Я думал, меня прокляли или что-то в таком духе. Но это даже мило. И трогательно. Горный лорд смотрел на ученика – тот с улыбкой о чем-то думал, явно воодушевленный этим вечером. Его взгляд был мягким и чуть сонным. Даже милым. И трогательным. - А я могу отправить такую? - Кому это? – удивился Лу Цинкианг и тут же продолжил. – Некогда таким заниматься. Удели внимание тренировкам и заданиям. - Эх, ладно, – юноша повернулся к двери, и заклинатель увидел еще одну бабочку, сидевшую на черных волосах. Мужчина осторожно убрал ее, не дав Сиа Лиангу заметить прикосновение, и вошел в дом за парнем. В Китае роза является символом юности. Одним из значений бабочки является любовь.