немного вафельного счастья

Сколько Шэнь Цинцю себя помнил, никто никогда их не путал. Ни разу, за всю свою жизнь его имя не было адресованно брату, а он сам не был назван чужим. Родители тщательно обо всем позаботились, исходя из их поведения, отвели им разные цвета и стили одежды, аксессуаров и обуви. Очевидно, что мягкий пастельный зеленый всех спектров был отдан их младшему брату — Юаню. Тот с самого рождения был милее, любил постоянно смеяться и улыбаться, обожал обниматься и играться с другими, казалось, наслаждаясь социальными взаимодействиями. Его одежда всегда была из разряда той самой, которую можно найти на детях, вбив «малыши» в строки поисковика. Яркие зеленые оттенки всегда были для капризного и угрюмого Цзю. Тот не брезговал закатывать истерики, отбирать игрушки, драться и кусаться, всячески указывая на свой проблемный характер. Поэтому родители не только старались одевать его в одежду из категории «малыши-плохиши», но и всегда старались отдать ему больше внимания. Лишь бы ревнивый ребенок не устраивал драку. Ну и глубокие тона всегда отдавали самому спокойному — Цинцю. Он всегда был между братьями, всячески их контролировал и направлял. С возрастом он даже накорню научился пресекать все возможные конфликты. Если Цзю забирает игрушку, то, вероятно, этой же игрушкой он мог получить по лбу, если Юань мог расплакаться из-за несправедливо отнятой у него вещи, то тут же ему прилетал смачный шлепок по мягкому месту. Так Цинцю заработал авторитет среди братьев, показывая кто тут старший и главный. Очевидно, из-за своего спокойного нрава, взрослые уделяли ему всегда меньше времени. Но не то, чтобы он был на них обижен из-за этого. Его баловали больше, чем братьев, покупая и отдавая все, что бы не потребовал, потому что «Цинцю такой идеальный ребенок, он заслуживает награды». В любом случае, его всегда восхваляли и ставили на пьедестал, выделяя среди братьев. А те, в свою очередь, делились любовью и теплом, которую А-Цю не получал от взрослых. Только обняв его Юань и Цзю могли спать крепко, лишь спрятавшись на его груди или коленях они успокаивались. Он был для них всем, ведь только старшему брату младшие могли доверять настолько сильно. Но, как бы печально не было, их сразу же отправили в разные школы. Родители не хотели, чтобы они мешали друг другу и могли прожить свои школьные годы спокойно, без постоянных взглядов и назойливого шепотка о «ого, они тройняшки». И Цинцю не был против этого их решения. Он принял его со спокойной улыбкой и взглядом, пресекающим попытки младших устроить истерику из-за этого взрослым. Жаль, конечно, что он не сможет проконтролировать этих двоих, но что уж тут поделать. Так он и сохранял в тайне своих братьев. Шли годы, тройняшки Шэнь росли и спокойно переходили из класса в класс. Пока родители не обрадовали их, что в старшую школу братья пойдут вместе. Оставался последний год в средней школе, когда их учитель, как и всегда, мягко перехватил пришедшего за формой Цинцю за плечо. — Добрый день. — спокойно поклонился мальчик. Учитель улыбнулся ему. — Здравствуй. — мужчина глянул на приоткрытую дверь кладовой с одеждой, затем на светлую форму в руках ребенка. — Форму забирал? Цинцю кивнул. На самом деле он не выносил своего классного руководителя. Отчасти за бесконечные бессмысленные вопросы, которые тот постоянно задавал. И немного за его постоянное желание коснуться ребенка, когда он сам терпеть не мог нарушения собственных личных границ. — Я как раз хотел поговорить с тобой. — взрослый кивнул в сторону кабинета, но Цинцю был слишком вымотан жарой и истерикой братьев утром, поэтому не особо горел желанием идти за ненавистным учителем. Однако отказаться он не мог. Такое потакание собственным капризам мог позволить его младший брат, но не Цю. Он же старший и благоразумный, ему стоит пойти выслушать учителя. Ему правда стоит это сделать. Нет. Ему стоит брать пример с собственных братьев и немного покапризничать. Иначе… Ох. Он не мог подумать, что его последний спокойный год решат так нагло испортить. И сделает это именно этот отвратительный учитель, который с мягкой улыбочкой расскажет, что теперь… — …наш староста. — проговорил мужчина, опять цепляясь за плечо стоящего рядом Цинцю. — А его помощниками станут Лю Цингэ и Шан Цинхуа. В этом году вам предстоит сдать важные… Цю вздрогнул и перевел взгляд на стоящего рядом парня. Это сумасшествие. Он и Лю Цингэ старосты в этом году? Шэнь Цинцю и буквально единственный желающий его убить человек будут вынуждены достаточно тесно общаться весь год, чтобы не потопить друг друга и весь класс. Почему? Почему именно Лю Цингэ? Его оценки хромали, еле дотягивая до «чуть выше среднего». Сам он не раз и не два ввязывался в неприятности, будь то драки или грубость по отношению к другим. И пусть одноклассник не был на сто процентов проблемным, но он… определенно не подходил на должность помощника старосты. Даже если бы им не был Цинцю. Они точно поубивают друг друга и не доживут до конца года такими темпами. Вот уже сейчас этот грубиян смотрит пристально на него и поджимает красивые губы, хмурясь. Как им работать-то вместе?

***

Время тянется медленно. Однако проходит два месяца, и они умудряются сломать только несколько пачек канцелярских принадлежностей, сжимая их в руках или кидаясь в друг друга. Но в целом, Цю и Проблема№1 стараются особо не общаться. Благо в их «команде» есть мягкий и безвольный Шан Цинхуа, которого вынудили стать контактным мостом между двумя упертыми ослами. Не то, чтобы Цинцю жалуется на положение дел, они почти не пересекаются. И все живут спокойно. Даже их посыльный смиряется со своей ролью. Пока не наступает пора экзаменов и праздников. Вроде они, по идее, должны всячески стараться продолжать игнорировать друг друга и использовать Цинхуа, но… Но им приходится перестать это делать, потому что у парнишки тоже экзамены на носу и куча работы, он не может порваться на части. Поэтому приходит после уроков, делает свою работу и уходи по своим делам, оставляя этих двоих наедине с кучей остро заточенных карандашей. Пару раз Цинцю даже пытался выяснить, возможно ли убить, используя письменные принадлежности. На всякий случай. Потому что этот Лю Цингэ смотрит на него так ужасающе. Будто Цинцю убил всю его семью минимум, а не вздохнул в попытках разобраться с журналом посещения за первый семестр. И приходится игнорировать его жгучие презрением глаза и отвечать ядовитыми фразочками на каждый выпад. Как же он устал от этого. — Просто не обращай внимания. — советует ему друг. Цинцю дует губы и пару раз отрицательно машет головой. — Не получается. — он дуется больше. Цинцю пытался быть более… Более Лань Ванцзи. Как и его лучший друг, он смотрел в одну точку и пропускал все сквозь себя, делая вид, что ему плевать. Но этот Лю Цингэ обладал удивительной способностью — выводить из себя. — Тактика с игнорированием не работает, Лань Ванцзи. — Это всегда работает. — не соглашается парень, хмурясь. — Как поживает Вэй Ин? — Замолчи. — Видишь? — вздыхает Цинцю, укладывая голову на учебник. — Она не работает с человеком, который поставил себе четкую цель — довести тебя. И ты обязан это признать. — Почему же? — Лань Ванцзи поднял бровь. Это могло выглядеть странно, учитывая абсолютно безэмоциональное лицо друга, однако Шэнь Цинцю слишком хорошо его знает, потому видит недоверие во взгляде. — Потому что иначе почему ты прячешься от Вэй Ина под лестницей? А еще часто скрываешься за стеллажами библиотеки в отделе с учебниками? И ешь в самом углу столовой, а видя его тут же подрываешься и убегаешь, не доев. — парень улыбнулся. — Потому что твоя тактика не работает. Ты не удерживаешь свои эмоции внутри и взрываешься рядом с ним. А еще очень сильно крас… — Нет! — вскрикивает Лань Ванцзи. — О, Вэй Ин! — вздыхает Цинцю и откатывается на стуле от стола. Его друг вздрагивает, быстро глядит в экран смартфона, поправляет идеально уложенные волосы и нетерпеливо поворачивается. — Ты…! — вздыхает он, не видя никого в зале библиотеки. — Видишь? — довольно тянет Цинцю, про себя ухмыляясь с забавного ритуала друга. — Не работает. Вот и с Лю Цингэ у меня не работает. — А почему он к тебе так относится? — отходя от смущения, проговаривает Ванцзи. — Ты не плохой человек. — Спасибо. — кивает Цинцю и пожимает плечами. — Не знаю. В первые дни средней школе мы очень хорошо общались, а потом… Он резко изменил ко мне отношение. И начал вести себя как мудак. Ванцзи сжал губы, слыша ругательство, но ничего не сказал. — Я никогда никому ничего плохого не делал. Но не могу же я терпеть его постоянные издевки? Они вообще-то очень обидные. Поэтому я и начал отвечать. Но я правда старался. — Не особо. — хмыкнул друг. — О, Вэй Ин. — произнес Цинцю, вставая со стула. — Во второй раз не… — Лань Чжань. — мягко произнесли позади парня. Тот вздрогнул и бросил убийственный взгляд на друга. Цинцю подло сбежал.

***

Время шло, и Цинцю начал задумываться о том, чтобы принести в учебное заведение спальный мешок и ночевать прямо на парте. В семь утра он должен был быть в школе, чтобы уйти из нее около восьми. И пусть за ним заезжал водитель, дорога к дому занимала приличное время, а ему предстояло еще сделать кучу домашней работы и перечитать материалы к следующим занятиям. Таким образом, поесть или нормально поспать для него было затруднительно. И Цю валился с ног, но полз к журналам и актам, к документам, которые надо было проверить и заполнить. Благо, он занимался только ими, в то время, как его помощники делили внеклассную деятельность и дела связанные с классом. Однако, как и предполагалось, Шан Цинхуа отлично справлялся со своей работой, четко проверяя все, даже собирал средства на нужды совершенно удачно, а потом также успешно сливался под конец своей работы к репетитору, оставляя Лю Цингэ и Шэнь Цинцю с головой зарываться в работу. Несколько раз, за упорной деятельностью, одноклассники даже спокойно о чем-то переговариваются, но тут же шипят и отворачиваются по окончанию. Однако поразительно учтиво Лю Цингэ игнорирует и не высказывается о сигналах желудка Цинцю, а тот в свою очередь благодарно поджимает губы. Все налаживается. Проходит неделя такого жесткого графика, а Цинцю, кажется, сбрасывает несколько килограмм. Он не ходит в столовую, пропускает все возможные приемы пищи, зарываясь в работу в любую свободную минуту. И хорошо, когда в его сумке оказывается что-то съедобное, потому что порой он голодает весь день, потом перекусывает быстро дома и убегает заниматься и готовиться к экзаменам. Потому он пропускает момент, когда Лю Цингэ ставит рядом с ним бутылку чая и шоколадный батончик. Лишь удивленно глядит на них и несколько раз моргает. Одноклассник молча опускается на свое место в конце класса и принимается за работу. Они не говорят друг другу и слова. Лишь Цинцю благодарно кивает парню. Это происходит еще несколько раз. Лю Цингэ приносит ему перекус и игнорирует до конца дня. Цю благодарно кивает и использует принесенное по назначению. Так пролетает неделя, и одноклассник резко решает, что одним батончиком не наесться. Потому тащит булочки с разными начинками, а после, словно решая добить своей добротой, укладывает ланчбокс с полноценным обедом. Шэнь Цинцю не знает, что сказать. Он никогда и подумать не мог, что ненавидящий его человек вот так заботливо будет поступать. И даже порывался сказать слова благодарности, но его прерывал заинтересованный взгляд из-под челки. Так Лю Цингэ еще и все время следил, чтобы Цю все съел… Поразительно. Неужели он выглядит настолько плохо, что его буквально хейтер берет и носит ему обеды, на которые тратит собственные деньги? Нет, кому бы он не сказал — не поверит. И сам-то не особо верит в реальность происходящего, на самом деле. Пролетают дни, недели, вот и наконец заканчивается самый ужасный семестр в жизни Цинцю. Его ожидает горнолыжный курорт с горячими источниками и несколько выходных дней, в которые он может нормально отдохнуть. Конечно, в любое другое время, Цю отказался бы ехать с классом куда-то, но, строго говоря, если сравнивать его ответственность в этой поездке и в семейном отдыхе, то очевидно становится, что тут он отдохнет точно. Поэтому он выдохнул спокойно, только сев в автобус. С утра пораньше, а если быть точнее с прошлого вечера, его ожидала двух часовая истерика. В этот раз, Цзю подстрекнул даже Юаня, что-то ему наговорив на ухо. Поэтому младший разрыдался, склонившись над Цю этим утром. Справедливости ради, стоит сказать, что обычно он не делал этого без особой причины. Поэтому он чувствовал себя в тройне уставшим. Благо, следить за учениками были назначены учителя и несколько родителей, потому Цинцю мог позволить себе немного отдыха в этой поездке. Двигатель плавно зарычал, и автобус двинулся вперед. Цинцю вздрогнул, он уже прикрыл глаза, поэтому не знал личности рядом сидящего, более того, постепенно уже засыпал, потому от неожиданно подкинутой под шею подушки даже не дернулся, а лишь нахмурился. Кто-то беззастенчиво впихнул ему в ухо наушник и включил спокойную музыку, будто стараясь всячески оградить от назойливого шума возбужденных поездкой одноклассников. Цю довольно улыбнулся и глубже погрузился в сон. Когда он открыл глаза, место рядом пустовало. Сначала парень даже предпринял попытку спросить у других о том, кто стал таким заботливым соседом, однако не решился. Это было бы глупо. Как можно позволять делать такие пропитанные заботой вещи незнакомому человеку. Да и сидели они на самых последних местах, поэтому мало кто мог видеть его и соседа вместе. Отель встретил их теплом и хвойным ароматом. Очевидно, что все готовились к празднику, украшая главный холл. Их учитель быстро их всех зарегистрировал и разделил по номерам. В каждом по два ребенка. Цинцю даже не удивился, когда к нему подошел Лю Цингэ. Во всей своей недовольной красе. — Идем. — буркнул он, не отрывая глаз от мобильного телефона. Цинцю глянул на краснеющего ушами друга, на котором висел его личный сталкер и без умолку радостно щебетал об удаче. Наверное, думает мальчик, их учитель специально так распределил номера. Да и поставил в помощники Лю Цингэ вместо того же Лань Ванцзи намеренно. Он пришел к этому выводу буквально в холле, когда большая часть учеников были распределены по номерам с не особо общительными ребятами. Не то, чтобы он осуждал за это преподавателя, но его и Лю Цингэ опять свели вместе. Чтож, Шэнь Цинцю привык. < center> ***< /center> Весь день они практически не пересекались с ним. Ванцзи и Цинцю спокойно прогулялись по территории отеля и пообедали в местном кафе. Во второй половине дня они хотели немного поспать, однако их нашел очень радостный Вэй Усянь и его брат. Пришлось идти с ними на каток. Вскоре, правда, Вэй Ин и Лань Ванцзи скрылись из виду где-то среди отдыхающих людей, оставив Цинцю с Цзян Чэном наедине. Мда, с лучшим другом ненавидящего Цю человека. — Слышал, что ты плохо чувствовал себя не так давно. — выдохнул Цзян Чэн. — Работа старосты ужасна. — пожал плечами Шэнь Цинцю. — Вы все были загружены, а мы просто еще и перегружены. Но сейчас все должно стать легче. Одноклассник кивнул. И они оба замолчали. Им не о чем было разговаривать, совершенно разные интересы не располагали к общению абсолютно. Потому стоять рядом стало… неловко. Более того, Шэнь Цинцю не знал о том, что можно говорить при вспыльчивом Цзян Чэне, а что нет. Вот при Лю Цингэ вообще лучше молчать и желательно не дышать. Но все же… Была вещь, которая долгое время интересовала Шэнь Цинцю. Достаточно очевидная, однако ее точно нужно было узнавать не у друга Цингэ, а у него самого. Так что… Они быстро распрощались, когда Ванцзи и Усянь забыли об их существовании окончательно, через полчаса, и ушли в свои номера. Однако по пути Шэнь купил в кафе несколько булочек и прихватил с собой. Он не был точно уверен в том, съест ли местный деликатес его сосед, но решил попробовать. Возможно, что их чуть потеплевшие отношения станут лучше, если проявить легкую инициативу. В номере никого не оказалось, потому Цинцю аккуратно уложил на соседнюю тумбу часть булочек и решил немного поспать. Пусть в автобусе он проспал весь дальний путь, но не выспался совершенно, а после торчания на улице, его разморило тепло комнаты окончательно. Когда он открыл глаза, то на соседней кровати лежал одноклассник, что-то выискивая в интернете. Цю глянул на тумбу, заметив, что запечатанный пакет слегка приоткрыт и больше продавлен внутрь, не доставало несколько булочек. Чтож, его подарок очевидно понравился. — Вставай давай. — хмыкнули рядом. — Пошли на горячий источник. Там сейчас народа почти нет. Цю кивнул и поспешил к собственному багажу, готовясь к походу к источнику. Краем глаза он заметил, что вещи его одноклассника давно аккуратно уложены на постель, а сам он одет в легкую одежду. Скорее всего, тот ждал позднего вечера, дабы отдохнуть на источнике в тишине и спокойствии. Но в благодарность за булочки решил позвать с собой соседа. Они молча спустились и легко нашли купальни. Мужской источник был, как и всегда, отделен от женского. Зайдя в раздевалку, Цю отметил, что одноклассник оказался прав. Людей было очень мало. — Спасибо. — сказал Цинцю, когда они уже зашли в воду. Он не стал уточнять намеренно. А Цингэ не спросил. Просто странно на него посмотрел и отвернулся. Цинцю пожал плечами и отвернулся. А Лю Цингэ, казалось, сейчас мог взорваться от переполняющих его грудь чувств. Рядом стояло стройное тело с белоснежной и чистой кожей, которого хотелось непременно коснуться мозолистыми руками. Он понимал, что идти в источник вдвоем очевидно было самой глупой идеей из всех. Цингэ специально выждал так долго, лишь бы не столкнуться с одноклассником, однако, придя в номер, он обнаружил его спящего и увлекся рассматриванием. У Шэнь Цинцю было красивое личико и очень изящные запястья. Тонкие длинные пальцы нежно сжимали простыню под собой, пушистые ресницы застенчиво трепетали под ровное дыхание хозяина. Одно это заняло достаточно много времени. Очевидно, пока Цинцю не решил заворочаться и перевернуться на другой бок, знатно напугав подсматривающего за ним мальчика. Цингэ быстро сбежал на собственную кровать и схватил первое попасшееся под руку. Этим оказался пакет из кофейни со свежими булочками местной вариацией начинки. Сначала мальчик удивленно рассмотрел содержимое, а затем улыбнулся. Так значит, Цинцю купил для него немного булочек во время прогулки с другом? Неужели… он думал о нем совершая покупку? И возможно ли, что… Он не удержался и съел несколько, в наслаждении прикрыв глаза. Булочки были самые обычные, но то, что их дня него купил Шэнь Цинцю — делало их вкуснее в тысячи раз. Соседняя кровать зашуршала, и Цингэ испуганно положил пакет обратно, быстро схватывая телефон и принимаясь печатать Цзян Чэну набор из непонятных слов, набранных скорее автокоррекцией, чем им самим. Шэнь Цинцю проснулся и мило причмокнул губами. Цингэ чуть не умер на месте от этого. Но сдержался и выпалил первое, что пришло на ум. И очевидно, что совершенно неудачное. Потому что стоять рядом с обнаженной любовью всей своей юности было для него слишком. А когда тот мягко поблагодарил его так и вовсе. Это была самая плохая идея из всех.

***

Поездка прошла спокойно. Цингэ даже несколько раз прогулялся с Шэнь Цинцю. Правда… Это была общая прогулка класса, но они шли рядом. И он даже усмехнулся с комментария одноклассника по поводу какого-то экспоната в музее. Однако все быстро закончилось. Им пришлось опять рассесться по местам, но в этот раз место рядом с Цинцю заняла Ци Цинци, тут же заводя разговор о каких-то им знакомых книгах. И Цингэ пришлось сесть рядом с Цзян Чэном. Во время приезда сюда Лю смог занять место рядом со спящим Цинцю и немного позаботиться о нем, а потом незаметно сбежать. Но сейчас он мог бы сесть вполне официально и даже пообщаться с одноклассником. Ведь их отношения уже были теплее. В любом случае, Цинцю совершенно отличался от того, кого несколько лет назад встретил Цингэ. Они тогда только начали ходить в среднюю школу и как-то естественно познакомились друг с другом первыми. И все даже шло очень хорошо. Пока Цингэ не увидел, как Шэнь Цинцю, его друг со школы, сносит, намеренно, товар в магазинчике с одной лишь старенькой продавщицей. Разбивает и ломает все, зло хохоча. Это было ужасно само по себе, а на женщину рядом было тяжело смотреть. Пытаясь спасти товар, она бегала за хулиганом по пятам и слёзно умоляла прекратить, причитая: — Молодой господин Шэнь, пожалуйста остановитесь. Смотреть на это безобразие Цингэ не мог, а потому тут же подбежал к однокласснику и перехватил за воротник черной толстовки. — Ты чего творишь? — взревел Шэнь Цинцю. Лицо его было таким же, как и в классе, но словно совершенно чужим. Тот мальчик из школы был спокоен и аккуратен, а каждый его жест пропитан изящностью и благородством. Этот выглядел как уличный кот. — А что творишь ты? Кто тебе вообще позволил такое выделывать? Я сейчас позвоню в полицию, если ты сейчас же не прекратишь и выплатишь компенсацию за все принесенные неудобства! — Серьезно? — усмехнулся мальчик. — Давай. Звони. Конечно же Цингэ этого не ожидал, а потому случайно выпустил этого дикаря из собственной хватки. Тот рассмеялся и продолжил все крушить. Полицию в итоге вызвать пришлось, однако, увидев зачинщика, мужчины поджали губы и уехали. А вскоре появился другой, быстро схвативший мальчишку за шею и спрятавший в машине. — Это вам. — он протянул женщине чек и поклонился. — Господин приносит извинения за своего сына и обещает наказать этого мальчишку. Женщина приняла чек со вздохом и кивнула, тут же уводя мужчину забирать записи с камер наблюдения. Цингэ был так возмущен подобным, что все слова вылетели у него из головы. А на следующий день Цинцю пришел в школу в своем обычном настроении. Словно ничего не произошло. А Цингэ поразился его лицемерию. Вроде хороший и послушный мальчик, а разгромил магазинчик пожилой женщины, дал взятку полицейским и не понес никого наказания. Какой же он мерзкий. Думал он тогда, однако сейчас уже конец средней школы, а Цинцю вроде ведет себя совершенно адекватно, послушно слушая учителей и одноклассников, четко выполняет работу старосты, не отлынивая, а на все уроки ходит четко и без опозданий. В общем, образцовый ученик. Поэтому Цингэ решает забыть о том инциденте и попытаться наладить отношения с мальчиком, пока они не разъехались по разным школам. На самом деле, он не может сказать, когда его точно начал привлекать одноклассник. Но свои чувства он осознал легко и сразу, потому что действительно считал Шэнь Цинцю очень привлекательным и располагающим к себе. Более того, парень ни разу за все три года не повел себя ужасно ни с кем. Так что… возможно, что на такое поведение в магазине была веская причина. Шэнь Цинцю явно не тот человек, который мог бы в действительности такое сотворить.

***

Время шло, и они стали немного ближе. А Лю Цингэ с ужасом наблюдал за течением дней и всеми силами старался продлить моменты их встреч. Очевидно, что они постоянно оставались вместе работать в классе до конца дня, уже не используя Шан Цинхуа. Но ни о каких прогулках более личного характера, чем от дверей класса к парковке с ожидающими их машинами, и речи не шло. Во-первых, они были заняты другим. Во-вторых, Цингэ трусил. Он никогда и ничего не боялся, но пригласить своего одноклассника и тайную любовь даже на дружескую посиделку не мог. Пока, естественно, не пришло время выпускного, до которого оставался день. Осознав это, он запаниковал. Надо было торопиться, иначе Цингэ рисковал упустить свой единственный шанс. Так что, заручившись советами у младшей сестры, парень поспешил к парку, где трясущимися руками назначил встречу. Цинцю появился неожиданно рано. Настолько, что Цингэ, наматывающий круги и проговаривающий текст себе под нос, дернулся. Вот и опять тот образ из чертового магазина — нелепые драные джинсы и огромная неряшливая и помятая толстовка. И взгляд достаточно презрительный. Цингэ сжался и хотел было убежать, однако взял себя в руку и перехватил запястье одноклассника. — Ты че творишь? — грубо крикнули ему. — Шэнь Цинцю, ты мне нравишься, пошли на встречаться вместе и давай выпускной! — выкрикнул и не заметил шока на лице стоящего перед ним парня. — Слушай, чел, ты наверное немного перепутал… — попытался сбивчиво объяснить ему Шэнь Цинцю и растерянно посмотрел за спину одноклассника. — Оу, ну ты мне тоже нравишься. — сказали позади Цингэ немного удивленно. — Пусть ты и сказал это сейчас моему брату, но имя назвал мое имя, так что… Если все в силе… то есть не в силе. То есть… Цингэ обернулся и увидел двух Шэнь Цинцю. Один растерянно что-то бормотал себе под нос, краснея, второй тихо смеялся, прикрыв улыбку рукой. Третий же наконец вырвал собственное запястье из ослабевшей хватки. — И я согласен на пойти встречаться вместе, и давай выпускной! — рассмеялся звонко настоящий Шэнь Цинцю. Это было самое неловкое знакомство Лю Цингэ из всех.