немного вафельного счастья

— Выметайся! — кричит парень, перехватывая тонкими пальцами хрустальную вазу рядом и кидает ее в дрожащего человека напротив. Дорогое стекло звонко трещит, разлетаясь осколками по комнате. Женщина вздрагивает и падает на пол, пряча дрожащие ноги в полах длинной юбки. По ее лицу струйками стекает кровь, но она боится отвести взгляд мокрых глаз от мальчика перед ней. — Господин Цзю. — тихо зовет рядом стоящий с женщиной мужчина. — Для тебя я Шэнь Цзюэши. Второй господин! — срывается на крик мальчик, злясь и заводясь сильнее. — Исправься, Му Цинфан. Немедленно. — Я не ваш слуга. — строгим и назидательным тоном отчитал парня мужчина. — И мне необязательно использовать ваше полное имя. Бледное лицо покраснело сильнее. Хрупкие ладони сжались в кулаки, однако он не потянулся к следующему снаряду. А отступил к аккуратно заправленной кровати и сел. Дыхание его постепенно выровнялось, глаза сонно прятались под веками на большее время, чем требуется при моргании. Вскоре мальчик и вовсе повалился на подушки. — Г-господин Му… — тихо позвала женщина, но врач раздраженно передернул плечами, вглядываясь в мальчишку. — Принесите воды и попросите не беспокоить Господина Цзю до моего осмотра вечером. — Цинфан помедлил, а затем все же глянул дрожащую женщину. — И оставьте в тайне то, что произошло сегодня. Цинфан медленно подошел к подопечному и сел рядом. Он проверил пульс и дыхание мальчика, медленно рассмотрел множество ранок на тонких пальцах. Быстро обработал все порезы, а затем потянулся к телефону, небрежно торчащему из переднего кармана джинс. Врач проверил чаты на наличие триггера, затем пересмотрел журнал звонков. Если в телефоне все чисто, значит все случилось в школе. Мужчина заботливо погладил лоб пациента и убрал мокрые пряди с лица. Со школой было разобраться труднее, нежели с буйным мальчишкой.

***

Цзю никогда не спал после начала действия успокоительного. Точнее, он вроде не мог открыть глаза и на него наваливалась сильная усталость, но мальчик все слышал и чувствовал, прекрасно догадываясь о происходящем рядом. В таком состоянии он не мог злиться или грустить, только о чем-то раздумывать с пугающей хладнокровностью, не присущей ему в обыденной жизни. Чаще всего Цзю был самым эмоциональным из трех братьев, которому было в принципе тяжело контролировать свои чувства. И это приносило ему массу проблем, потому что все его мысли были видны в жестах тела или мимики лица. Средний брат не умел врать, притворяться и юлить. Но это не было бы проблемой. Не было, если бы не его абсолютное отсутствие контроля над безудержной агрессией, которая порой лилась с него потоками желчи. Все тело начинало трястись в нервном припадке, а пальцы наливались кровью, желая скорее схватить что-нибудь и запуститься в кого-нибудь. Да, ему очень хотелось вылить свои чувства на кого-то. В детстве это были братья, однако Цинцю в такие моменты просто игнорировал его, выводя из себя быстрее. А Юань поджимал губы и отвешивал звонкие пощечины, хмуря прекрасное личико. Они вели себя в такие моменты достаточно высокомерно намеренно, пытаясь немного остудить пыл среднего ребенка. В любом случае, он чувствовал себя достаточно обделено в плане срыва своих чувств на кого-то, поэтому это начало копиться внутри и хлестать иногда хаотичными потоками в него самого жгучей болью. Хотелось сделать уже больно себе, однако он упрямо глядел на тонкие запястья и одергивал длинные рукава. Если и сорвет на себе эти непонятные чувства — это заметят. Так или иначе, Юань или Цинцю увидят это. Станет стыдно или страшно, поэтому он не мог решиться на подобное. И приходилось взрываться на других, кидаясь или крича. Ему было плевать, а эти люди получали хорошие деньги за работу «грушами для битья», хотя это и было плохо на самом деле. Пока его родители не заметили очевидного — все было ужасно. Не видели они всего этого достаточно долго, Цзю встретил свое двенадцатилетие, сломав платформу с тортом об голову повара. Но не то, чтобы мальчик винил взрослых за игнорирование проблемы. Большая часть людей глупо полагали, что это «дряной характер из-за золотой ложки», но это очевидно была болезнь. У него были сильные проблемы с агрессией и выражением собственных эмоций. Он был до банального болен, а все вокруг это запустили на столько, что шаг до причинения вреда самого себе он мог сделать в самый близкий момент из всех. Тем не менее, его очень занятые родители увидели все это и пришли в ужас. Цзю отчетливо слышал плач матери по ночам и поджатые губы отца. Очевидно, что для всех это стало ударом. Двое из трех оказались здоровы и прекрасно входили в социум, радуя родственников огромными успехами. Средний же остался паршивой овцой, да еще и больной. Поэтому ему нашли няньку с высшим психологическим образованием и кучей рекомендаций. И именно ей оказался Му Цинфан. Мужчина красивый и приятный на первый взгляд, оказывался достаточно строгим и холодным. Он силой вливал лекарства в мальчика, порой укладывал его принудительно в клинику и всячески и надоедливо разговаривал. Ну ладно, может все не было настолько плохим, потому что в клинике он лежал однажды, когда взбесился и разгромил магазинчик какой-то старой женщины. Да и лекарствами его пичкали только в самых тяжелых ситуациях — когда агрессия выходила наружу так сильно, что страдали не только другие, но и он сам. Тогда Цинфан заставлял его выпить таблетки и укладывал в постель, оставаясь возле некоторое время. И может в самом начале мальчишка постоянно вырывался, теперь он был благодарен. На тело было смотреть тяжело, ненавидеть себя проще. Но сейчас Цзю ощущал себя легче. Так или иначе, его вспышки агрессии начали сходить на нет, когда он научился выражать собственные эмоции нормально. Теперь не было разбрасывания тарелок и таблеток, а Му Цинфан с улыбкой встречал его каждые вторник и пятницу, спрашивая о проведенных днях. Их сессии проходили спокойно. Часто они говорили о семье или о чувствах, которые парень испытывал в тот или иной момент. Но иногда Цзю доверчиво наклонялся ближе. — Ко мне приставили одного первокурсника. — сказал он, поправляя большую для его тела толстовку. — Он носится за мной, словно песик. — Раздражает? — с улыбкой спросил психолог. Цзю промолчал раздумывая. Ло Бингэ был симпатичным юношей. Однако они очень уж не подходили друг другу. И первокурсник сам это прекрасно понимал, потому отчаянно бегал по пятам за младшим тройняшкой, то и дело сжимая Юаня в своих объятиях. Цзю сжимал кулаки на такое обращение с братом, Цю пожимал плечами, предпочитая не лезть в чужие отношения и заниматься своими. Так что, с одной стороны, умный и разговорчивый Бингэ не вызывал неприязни, но его приставания к А-Юаню были немного за границы «не раздражает, терпеть можно». — Он пристает к А-Юаню. — пожал плечами парень. — Я не совсем понимаю, как к этому относится. — Что ты обычно испытываешь, когда наблюдаешь за этим? — Неприязнь. — честно ответил он. — Мне не нравится, когда кто-то кого-то трогает без разрешения. — О, это весьма похвально. — улыбнулся Цинфан. — Но ты думаешь о том, что этот студент позволяет себе лишнее по отношению к брату, или же о том, что этот студент позволяет себе это на твоих глазах. Цзю не удивился вопросу. Цинфан любил задать подобные вопросы. — Я не знаю. — он попытался представить себе эту картину, но ничего, кроме Бингэ прижимающего кого-то к стене не видел. — Наверное, мне просто не нравится, что он принуждает кого-то. — То есть, — улыбка стала шире, — дело в самом принуждении или студенте. Парень нахмурился. — Может в студенте? Сомневаюсь, что чувствовал такое в моменты, когда это делал кто-то другой. — А часто ты обращаешь внимание на приставание одних к другим? Цзю замер моргая. — Нет.

***

В любом случае, он недавний разговор старался проигнорировать. Бингэ пусть и был интересным и привлекательным, явно не стал бы хорошей парой для Цзю, и наоборот. Они разные и одинаковые в неподходящих местах, так или иначе, рискуя что-то сотворить друг с другом в конечном счете. В отличие от братьев, средний набрался достаточно знаний и опыта, чтобы понимать очевидное — иногда люди не могут быть вместе. Поэтому то зудящее недомогание парень быстро спихнул достаточно далеко и переключился на окружающую его жизнь. Друзей у него почти не было. Цинцю всегда был окружен малой элитой людей в круглых очках и с книгой в руках. Обычно они сидели в дорогих заведениях и обсуждали прочитанное или написанное. Только Шан Цинхуа и Лю Цингэ выбивались из прилизованного высшего общества. К сожалению, только малым, в остальном подходя под критерии. У Юаня было больше всего друзей. Что в общем-то было странно, учитывая его безвылазный из дома образ жизни. Тем не менее друзей у него было полно. Он магнитом притягивал к себе разных личностей и быстро находил с ними контакт. Конечно, больше всего ему нравились его школьные друзья Се Лянь и Хуа Чэн. С ними он пропадал в долгих поездках по миру в поисках впечатлений и эмоций. Обычно после трех недельного отсутсвия он месяча четыре не выходил за порог квартиры более чем на полчаса. И в этом его поддерживала еще одна подруга — Наньгун Цзе, которая также вела затворнический образ жизни, предпочитая зарываться в работы писателей-самоучек, писанина которых стала дико популярной и издательство непременно требовала издать их, пока шумиха продолжалась. Линвэнь обычно засыпала на совместных посиделках с ноутбуком в руках, проклиная свою работу редактора. Так что, только Цзю оставался без постоянной компании. Сначала не многие решались к нему подходить из-за очевидных проблем с агрессией. В старшей школе у него были всегда рядом братья, а в университете он резко решил удариться в помощь всем и вся, лишь бы сбежать от липкого чувства одиночества. Ну не мог Цзю подпустить к себе человека достаточно близко. И мало ли в чем была проблема, просто он плохо общался на глубокие и личные темы, а после нескольких месяцев общения человек почему-то очень старательно это требовал. Тогда-то они и переходили опять в разряд знакомых, а после переставали общаться вовсе. Так что он очень сильно удивился, когда первокурсник, которому он должен был помогать, вдруг начал предлагать встретиться вне стен университета. Цзю ухмыльнулся и отказал. Он не хотел сближаться с кем-то вроде Ло Бингэ, который вероятно мог запросто разбить его сердце своим уходом. Цзю уже принял одиночество, ему хватало братьев и психолога. — Гэгэ. — настойчиво продолжал Бингэ, укладывая лохматую голову на стол рядом. — Пошли в кино. Не отвечать и игнорировать было лучшей его тактикой, пока его не выводили, естественно. Он все еще имел проблемы с агрессией, когда был в тупике из чувств и эмоций. Поэтому сбегал раньше, чем Бингэ мог бы расшатать его нервы как качели. Но конечно же, это не помогало, потому что Цзю все еще был перед тупиком, просто за спиной не было хищного зверя. — Перепиши карточки студентов. — указал он. — И мне неинтересно ходить куда-либо с тобой. — он ответил резко, потому что привычное игнорирование только веселило первокурсника. И встал со стула. — Сбегаешь? — его поймали за руку и крепко удерживали. — Шэнь Цзю оказывается такой трус. Бингэ обладал наверное самой неприятной из всех возможных чертой — он говорил ядовито, но метко. Пусть другие и видели в нем милого и способного ученика, сам Цзю разглядел волка в овечьей шкуре, который достаточно хорошо манипулировал другими людьми. — Что если я расскажу Юэ Цинъюаню о том, почему ты обычно сбегаешь с уроков помогать преподавателям? — парень все еще мило улыбался, а его кучерявые волосы милыми завитками спадали на глаза. Он очевидно не блефовал, потому что они оба знали обо всем. Юэ Цинъюань был лучшим другом Шэнь Цзю с первого года младшей школы. Тогда еще проблемы с психикой были не так очевидны, а его братья в других учебных заведениях. Тощий и высокий мальчишка был добрым и ласковым, поэтому Цзю позволил ему общаться на переменах и вместе обедать с собой. Отчасти все из-за поселившегося одиночества. Отчасти потому что не мог ни признать своего влечения к однокласснику. Однако все провалилось в средней школе. Он действительно признался другу во всем, тот отшатнулся. Связь между двумя парнями звучала очень опасно и порицаемо, поэтому любимец всей школы не мог позволить их отношениям перерасти в любовные. Столь шокированное лицо и достаточно красноречивый отказ дали свои плоды. Цзю начал избегать последнего единственного друга. А агрессия теперь выливалась через край, потому что тот, будто насмехаясь, написывал каждодневно, извиняясь и упрашивая не заканчивать их дружбу. Они действительно не прервали общения. Хотя Цзю очень хотел все оборвать и сбежать. Однако не смог, просто потому что в его сердце все еще было кое-что сильнее обиды, что и сводило с ума. Юэ Цинъюань писал каждый час, слал фото и голосовые. А Цзю, снедаемый противоречивыми чувствами, мог только со слезами смотреть на это и срываться, срываться, срываться. Однажды он перешел границу и начал вести себя со старым другом заносчиво. Часто язвил и откровенно насмехался над ним, пытаясь отвадить от себя, но Юэ Цинъюань прирос намертво и даже пошел в один с ним универ, только бы быть рядом. Поэтому Цзю ответственно записался в студенческий совет и начал бегать по поручениям преподавателей, лишь бы меньше общаться с другом. Но по какой-то причине он пьяный растрепал все Бингэ. Поэтому теперь тот мог осмелиться вот так его шантажировать. — Это мерзко. — Цзю скривился и отрыл бутылку с водой, которую носил с собой. — Можешь делать, что хочешь. — сказал он, а после вылил оставшуюся жидкость на голову парня. — Больше видеть тебя не хочу. Он вышел спокойно и ровно за двери библиотеки и даже не обернулся. Цзю на самом деле только сейчас заметил дрожащие руки и слезы в глазах. Кто бы мог подумать, что столь драматичное действие придет ему на ум так стремительно. Настолько, чтобы бесконтрольно это сделать. Теперь Ло Бингэ от него откажется? Разозлится и отомстит? Расскажет все Юэ Цинъюаню? Навряд ли. Бингэ нужен был Цзю, чтобы пойти на бессмысленное свидание, поэтому он ляпнул про выведанный секрет. Однако своим поступком Шэнь должен был доказать, что ему плевать. Сейчас единственный, с кем он мог общаться близко и был именно Юэ Цинъюань. И терять все из-за глупой обиды не хотелось совсем. Кто же мог знать, что он настолько злопамятен, что теперь сбегает при любой удобной возможности? На следующий день он входит в офис своего психолога и встречает его. Бингэ тоже удивленно глядит, но ничего не произносит, а только идет к Му Цинфану в кабинет. Шэнь Цзю просто пришел раньше, потому что дома противный старший брат устроил неприличные игрища в своей спальни настолько громко, что не выдержал даже А-Юань и сбежал к рядом живущей Линвэнь. Поэтому Цзю решил прийти раньше и позаниматься в тишине до своего приема, не ожидая встретить тут того, кого облил водой. Смущает. Наконец проходит час, и Цзю сменяет на кресле знакомого. Он долго молчит, а Цинфан не торопит. Только улыбается загадочно. — Ты облил кого-то водой? — он смеется. — Как давно ты не делал подобного? — Он сам напросился. — Цзю пожимает плечами. — Этот студент вывел тебя из себя настолько, чтобы ты вылил на него свою воду? — Цинфана явно веселит эта ситуация. — Да. Но это не то, чем может казаться. — А чем это может казаться. — психолог склоняет голову. Цзю предпочитает отвернуться. Их сеанс быстро переходит из этой стадии в более привычную. Они наконец обсуждают некоторые вещи и эмоции, которые Цзю испытывает по отношению к ним. Поэтому, когда он выходит через час и видит на диванчике Бингэ, то удивление приходит запоздало. — Давай перекусим, и ты извинишься за то, что сделал вчера. Цзю думает, что Ло Бингэ самый большой наглец из всех, которых он только встречал, но соглашается из чувства вины. Он ведь действительно просто облил студента водой и ушел, хотя тот и сам виноват отчасти. И они несколько раз обедают. Почти каждый день ужинают в каком-нибудь ресторанчике и беседуют о литературе. Бингэ предпочитает любимые жанры Шэнь Цзю, но они очевидно ссорятся из-за лучших представителей в этом, потому старший опять плескает в него водой и смывается, лишь бы унять колотящееся сердце из-за невесомого прикосновения в пылу ссоры их носов и почти поцелуя. Бингэ догоняет его и прижимает к стене. Он улыбается и хмыкает, прижимаясь к чужим губам жадным поцелуем. Цзю больно пинает его коленом по причинному месту и сбегает, грациозно вышагивая. А сам умирает внутри из-за скоростного сердцебиения. Да, возможно он ошибся, когда посчитал, что их отношения обернутся катастрофой. Но это не мешает ему периодически вести себя грубо и злиться на растекающегося перед ним лужицей Бингэ, которой только сильнее заводится на все гневные поры своего парня. Все же они почему-то до странного начинают понимать друг друга. В какой-то извращенной степени.