Bodigado.

***

«-Как думаешь, какого это — любить друга детства?» «-Не знаю. Больно, наверное.» «-Почему?» «-Любить в принципе больно.»

Любить так, что хочется кричать.

***

-Эй, Чуя, встретимся после уроков? — Молодой парень с медными рыжими волосами, похожими на сотню неуложенных, торчащих в разные стороны, иглы и с желтыми, светящимися в солнечном свете, глазами, нагнал однокурсника, сжимая на плече лямку школьной сумки. -Ох и жарко сегодня, — он утирает пот со лба, страдальчески вздыхая и оттягивая воротник рубашки пальцами, понимая, что его совершенно не услышали или вовсе проигнорировали. Он щелкает пальцами перед чужим носом и Чуя останавливается, хлопая глазами, выведенный из своих мыслей. -Планета вызывает Накахару Чую. Что с тобой? — он встает напротив друга, держа руки на его плечах и смотря в голубые потухшие давным-давно глаза.-Ты выглядишь неважно. -Мне пора, — Он сбрасывает чужие руки со своих плеч, фыркая и уходя вперед, пока его друг, Мичизу Тачихара, затерялся в толпе уходящих по домам студентов. Он выходит на крыльцо университета, вздыхая и убирая волосы назад, смотря себе под ноги. Парень втыкает наушники в уши, включая на телефоне затертый до дыр плейлист, пряча его в карман темно-зеленых клетчатых штанов. «Если я опоздаю, — он вспоминает время, что мельком подглядел в телефоне, когда включал музыку.- То меня выгонят с этой работы. Нужно поторопится.» Он расстёгивает верхние пуговицы рубашки, закидывая рюкзак на плечо и срываясь с места, выбегая за пределы университета и направляясь в придорожное кафе, в котором не так давно чуть ли не на коленях вымолил себе место работы. Порой, он ловит себя на мысли, что жить достаточно сложно. Что он выживает. Вроде он самый обычный студент, его зовут Накахара Чуя и ему двадцать лет, а обучается он уже на втором курсе юридического института Йокогамы. Он совмещает учебу с работой, как и большинство студентов. Только вот он не гниет в душных общажных комнатах, не делает домашки вместе с одногруппниками и не ходит на вечеринки (хотя, скорее, вписки) в актовом зале. Каждый день он приходит в темную и холодную квартиру, потому что экономит на отоплении. И как же он не хочет приходить в это холодное и одинокое место, что давит на него своими серыми стенами, оставляя один на один со своими мыслями и с самим собой. Наверное, любой другой студент на его месте прыгал бы от счастья — это же квартира, своя, двухкомнатная! Это же не тесная и душная общажная комната, которую ты делишь еще с тремя такими же кретинами, как и ты, что вечерами призывают самого Дьявола, уча конспект на следующий день по латыни. Для кого-то жизнь Накахары Чуи — рай. А вот для него она стала полным наказанием.

***

-Ты снова опоздал! — визжит старая хозяйка на пришедшего рыжего, что уже с порога извиняется, тяжело дыша и хватая воздух ртом, опираясь руками на свои колени. -Прошу… Дайте мне доработать эту смену, — Он с трудом выпрямляется, утирая пот рукой и оправляя воротник рубашки, закусив губу. Ему правда жаль за опоздание. Чертовски жаль, что по пути он забылся в своих мыслях и музыке, из-за чего ему пришлось идти в обход. Ему нужна эта работа, очень нужна, но судя по всему это последний его рабочий день. -Дорабатывай этот день и можешь забыть дорогу сюда! — старая женщина чертыхается на него, крича, чтобы он проваливал и Чуя вынужден слушаться, пристыженно опустив голову и направляясь в комнату персонала, проще говоря — в подсобку. Он с входа бросает рюкзак в сторону, переодеваясь в рабочую одежду и вздыхает, завязывая фартук на своей талии. Как же его все это заебало. Он натягивает на лицо доброжелательную улыбку, такую фальшивую и мерзкую, что лучше уж вообще без нее. Хер с ним. Распугает клиентов — уже будет не его проблема. Накахара выходит из служебного помещения, пропуская мимо ушей причитания женщины, что, казалось, в любой момент могла бы перемолоть бедного парня на фарш, только вот все никак возможности не было. Чуя проходит за барную стойку и принимается протирать стаканы, готовится к открытию своей смены, мельком оглядывая совершенно пустой зал. После того, как он остался один, он был вынужден смириться и жить дальше. Найти работу, чтобы не сдохнуть с голода где-то в коробке за неуплату налогов и просто жить дальше. Он был уже и грузчиком, и продавцом, и собак выгуливал за деньги, и все, что только можно из тех дел, что могли доверить бедному во всех смыслах подростку. Парень держал в голове мысль, что все когда-то принимали его на работу лишь из жалости, замечая его вечно потрепанный и уставший вид, темные круги под глазами и потухшую синеву светлых глаз. Многие говорили, что у него красивые глаза. Что в них можно утонуть. Что он сам по себе красив. В старшей школе он был чуть ли не знаменитостью и был достаточно популярен у противоположного пола. Только вот все эти любовные письма, дурацкие слащавые комплименты и милые фантазии были ему совершенно ни к чему.

Его сердце давным-давно плакало и болело по другому человеку.

***

-Эй, отойдите от него! — Рыжеволосый мальчик поставил руки в бока, насупив такие же светлые рыжие бровки, злобно смотря на кучку собравшихся детишек. Они были выше его и несколько старше, наверное, даже сильнее. Да и количеством они сильно превосходили его. А в центре, внутри этого круга, словно в зоопарке, сидел хилый мальчик с темной шевелюрой и наверное чувствовал себя зверушкой, на которую все глазеют и тычут палками, больно пинают ногами и оскверняют слух противными высказываниями. -А то что, малявка? — один из них усмехается и мальчик в центре поднимает голову. У него были пушистые каштановые волосы и челка, свисающая на лицо. Особенно ему запомнились те бесконечно грустные карие глаза, словно у брошенного щенка. Они были словно стеклянные, совершено обычные, как у куклы, но именно они больше всего пленили его. Этот мальчик был странным — он ни с кем не общался и многие даже сомневались в том, умеет ли он вообще говорить. Чаще всего он молча читал на лавочке в парке и за школой, никого не трогая, в тени. У него была белая фарфоровая кожа, правда, тут тоже была странность — большая часть ее была скрыта белоснежными бинтами, что тот старательно прятал за длинными рукавами кофт и рубашек, даже в самое жаркое лето. И Чуя смотрел на него через окружившую толпу, видя и хорошо запоминая его потерянный взгляд, в котором виден проблеск слепой надежды. -А то поцелуешься с моим кулаком! — Тот нетерпеливо топает ножкой по асфальту, пока мальчишки лишь разражаются смехом, противным и ядовитым, как змеиный яд. Но Чуя не шутит. Он решительно подходит к старшему из них, вероятнее всего, к главному этой детской хулиганской шайки, с разворота ударяя локтем прямо ему по носу. И мальчик тут же взвизгивает, отшатываясь назад и держась за кровоточащий нос. Накахара подходит и пинает его ногой в плечо, заставляя того упасть на асфальт и угрожающе ставит ему ножку прямо на живот, в любой момент готовый надавить. -Убирайтесь отсюда, иначе я пробью ему грудную клетку! — Приказывает мальчик, пока хулиганы растерянно переглядываются, немо обмениваясь своими мнениями. Тогда мальчик поднимает с земли небольшой камень, целясь кому-то в голову, конечно, лишь для того, чтобы запугать и те поторапливались. -Эй, ты в порядке? — он смотрит в след ругающимся хулиганам, оборачиваясь к мальчику, сидящему на бордюре и садится перед ним на корточки, стараясь заглянуть в бледное личико ребенка. -Ты первый, кто не побоялся дать им отпор, — хныкает брюнет и поднимает на него голову и тогда видно, что он в полном порядке, лишь с легким испугом. -Я Накахара Чуя, — Мальчик с широкой улыбкой, с одним выбитым зубом протягивает ему свою ладошку и кареглазый какое-то время смотрит на протянутую руку, думая, а после слабо пожимает, высвобождая постоянно спрятанные забинтованные руки из плена рукавов. -Дазай Осаму, — Он улыбается уголком губ, когда его руку сжимает чужая ладошка и они поднимаются, направляясь бегом к дороге. -Я видел тут неподалеку недавно открытое кафе-мороженное! Мама как раз дала мне немного денег перед прогулкой, — Он смеется, крепко держа чужую ладонь возле проезжей части и рывком дергая на себя, когда из-за угла резко выезжает чей-то автомобиль. -Осторожнее. Возле дороги опасно. Осаму лишь молча кивает, смотря вниз, на их сплетенные между собой пальцы рук и чувствуя приятное тепло от ладони рыжего и от него самого. Он словно июльское солнце — яркое и очень теплое. У него прекрасная улыбка и глаза цвета ночного неба, а искорками надежды и бесконечного энтузиазма в них горят звезды. Дазай улыбается с мыслью, что ему хорошо и спокойно на душе, мальчик полностью доверяет себя этому странному боевому мальчишке, что ведет его невесть куда, чтобы поесть холодного мороженого. -А какое мороженое ты больше всего любишь? — Вдруг спрашивает Чуя не оборачиваясь на своего спутника, что шел несколько сзади, но не разрывал их телесного контакта. -Шоколадное, — Отвечают за спиной и Чуя вновь ярко улыбается и смеется, так добро и так по детски, так заразительно и тепло, что Осаму сам начал улыбаться, как какой-то придурок. -Прямо как твои глаза! Они похожи на темный шоколад, но не такой горький, как обычно, а именно умеренный и очень-очень вкусный, — тихо хихикает рыжий, выглядывая где-то впереди нужное им здание. -Как по мне, они обычные, — пожимает плечами мальчик, чувствуя, как в сердце где-то приятно кольнуло от таких слов. Обычно карие глаза признаны самыми что ни наесть обычными и ими обладают большая часть всего населения. И он ни чуть не отличается от всех этих тысяч и тысяч разных людей. -А для меня они особенные! Ты особенный, Осаму, по крайней мере для меня.

***

-Парень, — Рыжий встряхивает голову, хлопая глазами, а после переводит взгляд на мужчину перед ним.- Уснул что ли? -Ох, прошу прощения, я задумался. Вы что-то говорили? — он неловко пожимает плечами, замечая, как мужчина мученически закатывает глаза, вздыхая. «Ты тут не один мученик. Повтори заказ, блять, язык не отсохнет, не переживай.» Крутится ядом в голове, но слава богу это совершенно не отображается на лице, когда он все же принимает заказ, начиная его выполнять и чувствуя, как его спину прожигает полный надменности и призрения взгляд. -Ваш заказ, — он ставит на стойку стакан с эспрессо и у него начинает дергаться глаз, когда ему кидают деньги, словно собаке, пренебрежительно фыркнув, как бы показывая, что он тут — человек второго сорта и уважительного отношения не достоин. И Чуя прожигает спину уходящего мужчины взглядом, сжимая в руках купюру. «Вот наглец, — он фыркает, протирая оборудование.- Чтоб этот кофе тебе глотку к чертям обжог и ты бы сдох, подавившись им, падонок. Кидаешь деньги, как собаке какой-то, подлец. Нельзя, блять, нормально положить, нет, сука! Нужно бросить, чтобы безмолвно пристыдить за мелкую оплошность!» Чуя буквально взрывался изнутри, но на лице было все то же вселенское спокойствие и безмятежность, когда он задержал взгляд на каком-то старом плакате на стене, что, в общем-то, его не сильно интересовал. Он уселся на высокий барный стул, обтянутый кожей и закурил, пока хозяйка отсутствует и никто не даст ему за это люлей. Парень берет в руку телефон, зажимая сигарету зубами и пролистывая ленту в поиске востребованных вакансий на работу. Глаза остановились на совсем свежем объявлении:

«Требуется телохранитель для молодого парня! Обязанности: –Оберегать подопечного круглыми сутками, без выходных. –Владеть хотя бы одним из видов холодного оружия в совершенстве. –Иметь хорошее терпение. –Наличие водительских прав. Комната и форма прилагаются! Жилье и все вытекающие вроде пропитания оплачивается! Зарплата за месяц службы: 165 030,39 йен. Все подробности по телефону: …»

Накахара задумался, закусив губу. Очень выгодное предложение, с учетом оплаты труда. Единственное, ему придется сместить учебу на заочку, но это не будет особой проблемой. Он был вынужден потушить сигарету и оторваться от телефона, когда в кафе зашел новый посетитель.

***

-Я дома… Рюкзак летит на пол куда-то у стены и Накахара медленно опускается на корточки, зарываясь пальцами в волосы. Он вздыхает, прикрывая глаза. Как же он заебался. Пиздец как. Первая подработка, устоявшаяся целых два месяца и то, его оттуда погнали метлой, как какую-то вшивую псину. Денег едва ли хватит до конца месяца, а в голове все еще крутится тот момент в кафе и то самое объявление с круглой суммой в стоке выручки. Парень тянет себя за волосы, шатаясь, поднимается и скидывает кеды куда-то в угол, забирая по пути рюкзак и направляясь по темному коридору в свою комнату. Серые стены, черные шторы, белые полы и потолок, черная мебель… Все серо и монохромно, все так привычно, что аж тошно. Рюкзак пинается в угол пыльной комнатушки и Чуя садится на край кровати, упершись руками в колени и закрыв ладонями лицо. Он сидит так какое-то время, думая, как ему дальше выживать. У него почти нет денег, с последней работы его выгнали, учеба пойдет под откос и вероятно его исключат. Он, может, один из самых лучших учеников всего факультета, но поблажки ему никто делать не будет. Особенно преподаватель по латыни. Она правда сущий Дьявол, потакая своему предмету. Рука тянется за телефоном в кармане и он листает ленту новостей, останавливаясь на том самом объявлении. Технически, он вполне может пойти телохранителем. Но от одной мысли, что он может умереть на такой работе, у него подкашиваются ноги. Это еще если не брать в расчет его личные красные флаги: он просто ненавидит этих богатеньких мажоров, что обычно хвастаются своим достатком, дорогими айфонами и покупают оценки за деньги, а раз охрана требуется на круглые сутки и нужно резиновое терпение, то вероятнее всего его самый страшный кошмар будет наяву; еще его просто напрягает сама мысль всей опасности этой работы. Он должен будет отвечать за жизнь чужого человека и оберегать ее, спасать ценой собственной жизни. Он поджимает губы, выходя из браузера и набирая номер. Палец застыл над кнопкой вызова. Страшно. Если ему откажут — то он пропал. Ему нужна эта работа. Может, если он помрет где-нибудь на улице во время перестрелки, то его хоть кто-то запомнит отважным и верным псом-телохранителем. Кнопка вызова нажимается и он слушает бесконечно долгие гудки, сглатывая. -Здравствуйте, Озаки Кое, чем могу помочь? — на том конце провода слышится спокойный приятный голос молодой (но не сильно) девушки, внушающий легкую надежду и чувство беспокойства одновременно. От этого голоса, от этой атмосферы Чуе хотелось просто вжаться в подушку и просто пропасть в ней. Он рвано вздыхает. -Я по поводу объявления по поиску телохранителя, — тихо хрипит прокуренный голос и он прокашливается в кулак, на секунду отходя от разговора, нервно постукивая ногой по полу и накручивая прядь волос на палец свободной руки. -Хорошо, — наконец, отозвалась девушка.- Предполагаю, все требования соответствуют реальности? Или же есть какие-либо проблемы или вопросы? -В целом, да. Единственное, что может помешать, это мое владение лишь ножами и прочим режущим холодным орудием (но если понадобится, то я обучусь и владению огнестрельному, я схватываю все налету и проблем это не доставит), а также может помешать учеба, — он закусывает губу, чувствуя в один момент теплый металлический вкус на них. Черт, прокусил. Ладно, хрен с ним. -Вы студент? -Второй курс юридического, — парень сжимает пальцами штанину школьных штанов, понимая, что это может здорово насолить ему и только из-за учебы ему могут отказать. -Что на счет физической подготовки? У Вас прокуренный голос, — он фыркает, смотря на лежащую на тумбочке пачку сигарет. -Отличная. Даже не смотря на то, что я курю, я бегаю достаточно быстро и с выносливостью проблем нет. Хорошая реакция. Часто участвовал в школьные года на соревнованиях по волейболу и всегда занимал призовые места, — он вздыхает, прикрывая глаза и ссутулившись еще больше.- Мне очень нужна эта работа. -Малыш, — на том конце провода вздыхают как-то огорченно и грустно.- Ты же прекрасно понимаешь, чем может обернутся эта работа? Согласен будешь подписать себе смертный приговор с условием, что мы не несем никакой ответственности за твою возможную гибель? Сколько тебе, чуть больше двадцати? Я не против взять тебя на работу, у тебя хорошее резюме, но мне просто очень тоскливо от мысли, что ты совсем не пожил. -Все в порядке, я все прекрасно понимаю, — Накахара царапает ногтем ткань штанов, слыша, как сердце бьется в висках. Страшно. Но… Если он все же умрет на своей работе, то пусть будет так. По крайней мере ему не придется больше выживать. -Хорошо, — слышно, что девушка загрустила.- Когда ты сможешь подойти? -Могу прийти прямо сейчас. -Я скину адрес сообщением. До встречи. Звонок сбрасывают. Чуя сидит на кровати, сжимая телефон в руках. На ватных ногах он встает, оправляет рубашку и галстук, поправляет штаны и смотрит в зеркало, причесываясь. Вроде нормально. Не будет даже переодеваться с школьной формы. По его мнению, это не имеет смысла. С тумбочки сгребается полупустая пачка сигарет и кладется в карман штанов, туда же телефон и мятная жвачка. Накахара направляется к двери, зашнуровывая свои красные кеды, замечая, что в голове абсолютно пусто. Ни одной мысли. Черт, руки трясутся.

***