Охота Легавой

      На экране телевизора появляются кадры с места преступления. Голос диктора становится тише и что-то бормочет на фоне. Вокруг накрытого плёнкой трупа суетятся специалисты. Над ними величаво возвышается молодая женщина похоже следовательница. Волосы цвета каштана собраны в строгий учительский пучок. Она поворачивается в профиль, отдавая распоряжения.       Следовательница медленно обводит взглядом зевак столпившихся за натянутой лентой и на миг смотрит прямо в камеру. Орлиный взор проникающий в самые глубины души. Она резко разворачивается и уходит.       Я выдыхаю, с раздражением вытирая вспотевшие ладони о штаны. Почему это привлекло столько внимания?! Обычное ведь дело. Проклятье!       На рабочей кухне поднялся шум. Коллеги стремятся как можно быстрее высказаться. Я забираю со стола недоеденный завтрак и выкидываю остатки. Эх, жаль, омлет был вкусным.

***

      Погода была настолько дрянной, насколько может быть в начале весны. Один взгляд на небо заставляет вздрогнуть. Если эти пузатые тучи не выдержат и рухнут, случится потоп.       Следовательница Герда Ягар, более известная по кличке Легавая, кивнула патрульному, и тот приподнял оградительную ленту. Пригнув голову, Герда прошла под ней, выискивая взглядом среди толпы криминалистов своего напарника и не найдя его, огляделась вокруг. — Ну, и что у нас? — спросила она у поднявшегося с колена высокого и толстого криминалиста. Форменная куртка тихо шуршала от его натужного дыхания. Он смотрел на следовательницу со снисхождением, пока его круглые щеки покрывались пятнами румянца. — Всё как вам нравится. Разбитая голова и пустые карманы.       Герда качает головой и оборачивается на подошедшего оперативника. — Джеймс, опроси собравшихся. Может, кто что видел. Постараемся найти по горячим следам.       Джеймс, холеный, молодой мужчина с идеальной стрижкой, кивнул и, пользуясь своим атлетическим телосложением, легко прошёл сквозь толпу нахальных, как рой мух журналистов.       «Снова журналюги. Тело не успело остыть, как они появились. Здесь пока всё. Можно возвращаться к другим делам. Тут смысла нет тратить время и искать ублюдка», — подумала Герда и ушла стараясь не сутулить плечи.       Она не догадывалась, что это убийство станет лишь началом пути одного из немногих чудовищ, способных заставить дрожать за свою шкуру тех, кто не боится разгуливать ночью.

***

       Спасибо недоделанным водилам. Из-за них пришлось задержаться на целый час. Проклятье! Тащись теперь по этой сырости.       Капля, попавшая за шиворот кожанки, стала последней в моей чаше терпения. В моей квартирке прохладно. Быстро стаскиваю с себя отсыревшую одежду и тащусь на кухню. Яркий свет резанул глаза. И зачем было покупать такую яркую лампочку? Вся убогость жилья была так очевидна, что хотелось убраться вон. Запах сырости давно стал привычным. Ставлю чайник на газовую плитку и решаю подождать в гостиной.       Потёртый ковёр на полу, выцветшие занавески и облупившаяся краска на потолке после осенних дождей. Сажусь на продавленный диван, и он отзывается скрипом. Протягиваю гудящие ноги. Тяжело выдыхаю. Пару минут передохнуть.       Передо мной грозно возвышается бабушкина гордость и сокровище — буфет с хрусталем. Несчастное стекло уже давно не сияет, скрытое под слоем пыли. Но нет ни сил, ни желания что-то делать со всем этим.       Бабушка собиралась сделать ремонт, но смерть разрушила её планы. Ох, уж эта смерть! Вечно она так. Тем приятнее держать её в руках.       Сегодня, конечно, пришлось понервничать.       Усмехаюсь и провожу рукой по влажным волосам. Хорошо, что хватило хитрости подстроить ограбление. Первый раз, что тут скажешь. Хотя бывают и исключения. Но для этого нужна концентрация. А тогда было не до этого. Проклятый водоворот эмоций чуть не утянул остатки разума. Это было настоящее везение! Только оно спасло. Откидываюсь на спинку и закрываю глаза, заново переживая те ощущения.       Он оказался полным ничтожеством. Безмозглый, тупой, слепой как червь. Или он настолько поверил в себя? Шёл, будто он — король мира. Один удар, и вот валяется на земле. Втоптанный в грязь. Это приятно. Опускать их на законное место. Это честно. Так должно быть и так будет!       Ну, пора!       С трудом заставляю себя встать и пойти на кухню. Время то позднее, а завтра снова на работу.       Чуть позже можно будет это повторить. Не знаю, как назвать это. Произошедшее довольно отвратительно. Но кто-то же должен делать и такую работу.       Под свист чайника сооружаю четыре бутерброда с сыром и колбасой, чёрный чай крепкой заварки, и вот целых пятнадцать минут самого приятного времяпрепровождения.       Уже лежа в постели, представляю следующие зачистки. И меня передёргивает. Ну нет. Под такое не заснёшь. Переворачиваюсь на другой бок и думаю о приятном. Представляю себя в объятиях любящей и любимой девушки. Словно наяву чувствую прикосновение её нежных рук и аромат волос. Эти видения успокаивают, и незаметно для себя я засыпаю. А потом, как всегда, внезапно звонит будильник.       Вылезаю из-под тёплого одеяла и тащусь умываться. Начался новый день. Соседи за стенкой тоже проснулись и с воплями, похожие на погонщиков или надзирателей, отправляют детей в школу.       Перед завтраком делаю зарядку. Занимаю упор лёжа и в медленном темпе делаю пару десятков отжиманий. Главное, следить за дыханием. На финале чувствую, как грудные мышцы и руки наливаются кровью. Приятные ощущения. После этого переворачиваюсь на спину и, запихнув ноги под диван, делаю столько же подъёмов корпуса, заложив руки за голову. На финал моё самое «любимое» — это приседания. Перед этим разминаю колени и, отдав всё внимание движениям, приседаю. Конечно, это всего лишь зарядка. Тренировка ждёт потом, но это не повод расслабляться.       Это привычка с тех времен, когда мне светил чемпионский титул по лёгкой атлетике. Но мой любимый спринт предал меня своим коварством, чуть не убив моё несчастное колено. Всё обошлось, но спорт сделал рукой один жест и убрался из моей жизни. Осталось только разочарование. Но это не повод запускать себя! Теперь я не бегаю наперегонки с ураганом, но морской бриз мне по силам. Ох, чёрт, что за бред лезет мне в голову.       Всё-таки одиночество — это хорошо. Всё о чем думаешь, не покидает головы, и это прекрасно. Свобода — она и такая.       Заканчиваю зарядку тремя упражнениями на удержание и отправляюсь в душ.       Завтрак из омлета и чая исчезает вмиг. Моё молодое тело довольно прожорливое. Как говорила моя бабушка: «Легче убить, чем прокормить». Помою тарелки потом. Они отправляются в раковину, а я на работу.

***

      Здание полиции гудело, как бочка набитая шершнями. На улицу рысью выбегали разные представители правоохранительных органов. Герда шла на службу в не лучшем расположении духа. Очередной висяк да ещё такой. С каким бы удовольствием она вытрясла всю дурь из тех, кто портит ей статистику. Неужели на её долю не осталось интересных дел? На чем ей зарабатывать репутацию? Предшественницу ей с такими делами ни за что не превзойти. Неудивительно, что эту стервозную старуху уважают больше, чем её.       В задумчивости Герда потянулась к ручке входной двери, и та распахнулась. В дверях замер статного вида мужчина в чёрном костюме прокурора. Он поверх очков оглядел трясущую ушибленной рукой Герду и, хмыкнув, прошёл мимо неё.       Свирепо зыркнув ему в спину, Герда бросилась внутрь, словно во вражескую крепость. Ей навстречу шёл какой-то патрульный. Она смутно помнила его лицо, но ничего больше. А это плохо. Необходимо хорошо знать своё окружение. Однако он её узнал и, отдав честь, выпалил: — Герда, госпожа Бринхилд ждёт вас в вашем кабинете!       Герда скрипнула зубами, стиснув челюсти, и кивнула. Вот только этого ей и не хватало. И чего этой старухе не сидится на пенсии спокойно?       Герда ворвалась в свой кабинет, и первое, что увидела, — был Джеймс, сидящий на её столе. В её кресле сидела крупная женщина в элегантном тёмно-синем брючном костюме. На её пышной груди поблёскивала брошь в виде круглого вырезанного из сапфира щита. На нём сидела детально выкованная из золота орлица. Женщина резко повернулась к Герде, нацелив крючковатый нос, и хищно прищурила голубые глаза. — Джеймс! — рявкнула Герда, глядя на сконфуженного мужчину медленно слезающего с её стола. — Сходи на псарню, за Герой. — Герда, он ведь не твой личный помощник. У него наверняка есть дела поважнее, — голос госпожи Бринхилд был низким и немного сиплым. Ни единой ноты, смягчающий тон, не прозвучало. Джеймс тут же осмелел и расправил плечи, но поднять взгляд выше уровня плинтуса не рискнул. — Тебе объяснить задание? — спросила Герда, сверля его взглядом. — Нет. Я понял, — Джеймс повернулся к госпоже Бринхилд и коротко ей поклонился. — Прошу меня простить. Служба зовёт. До свидания.       Герда не пошевелилась, пока дверь за Джеймсом не закрылась. Выждав ещё несколько секунд, Герда разжала челюсти и выдавила: — Зачем ты пришла ко мне на работу, мама?