Охота Легавой

      Герда села в свою машину и, лишь заперев двери, выдохнула с облегчением. Она обожала этот момент, когда работа окончена, и впереди отдых. Разговор с матерью отнял последние силы.       Манера матери говорить со всеми, как со слабоумными, выводила из себя. Герда многое бы отдала, чтобы понаблюдать за тем, как та допрашивает свидетелей или раскалывает подозреваемых. — На вечер надо заказать огромную порцию жареных свиных рёбрышек, — сказала Герда, в задумчивости погладив руль. С заднего сиденья, высунулся доберман и навострил уши. — И тебе что-нибудь вкусное купим по дороге, — Герда улыбнулась и почесала за ушком собаку. Та наклонила голову и прижмурилась. — Кто тут такая умница и красавица? Ты…       Герда рассмеялась и потянулась за ремнём безопасности. Краем глаза она заметила идущего вразвалочку Джеймса. — Я готова спорить, что он не написал отчёт, — проворчала Герда. Как всегда безукоризненно проигнорировав знаки ограничений скорости, она помчалась домой.

***

      Прошла неделя с первого раза. Желание заняться делом довольно сильное. Власть, которая это желание имеет надо мной, меня тревожит, и я сопротивляюсь ей. Я ведь не какая-то тварь, неспособная контролировать свои порывы. Наоборот. Я хладнокровнее змеи.       Но тяжёлая арматура лежит под сиденьем, завёрнутая в плёнку.       Асфальт тихо шуршит под колёсами моей развалюхи. Машина значит для меня немного. Свою функцию выполняет, и хорошо. Перестанет, и я её поменяю. Впереди от ночи отделяется силуэт заброшенного завода. Это любимое место сбора всяких человеческих отбросов, они его прозвали Лёном. Когда-то здесь из льна делали ткань. Давно это было…       Теперь сюда мрази привозят шлюх. Они — такая лёгкая добыча. И это немного раздражает. Жизнь людей стоит не больше жизни бройлера!       Загоняю машину на подъездную дорогу и оставляю в темноте. Выхожу и прислушиваюсь. Тишина. Где-то на пределе слышимости загавкала собака и успокоилась. Забираю свою палку-убивалку и натягиваю балаклаву. На мгновение замираю, настраиваясь на охотничий режим. Чувства обостряются до предела. Явственно чую запах ночи. Такой манящий и бодрящий. Встряхиваюсь, проверяя, не зашуршит ли одежда. И делаю первый шаг. Он великолепно беззвучен.       Дорогу помню наизусть. Подходя к гаражу завода, чувствую, как губы будто сами кривятся в брезгливой улыбке, а рука крепко сжимает арматуру. Кажется, я опаздываю. Там уже стоит машина с выключенными фарами. Задние окна тонированные, но всё равно понятно, что в салоне горит свет. Из машины гремит клубная музыка. Окна приоткрыты, и стоны, вперемешку с пыхтением, слышны отлично.       Подхожу ближе и в этой отвратной звуковой волне различаю шлепки. Словно поединок сумоистов. Смешок застревает в горле. Перед глазами появляются сцены из прошлого. Вспоминаю себя совсем ребёнком, лет пяти, наверное. Будто я снова сижу в кладовке. Снова ощущаю то отчаяние и ужас. Одиночество в темноте пугает. Хочу выйти к маме и уже тянусь к дверной ручке, но слышу грубый голос и тяжёлые шаги. Они приближаются. Я вжимаюсь в стенку и больше ничего не могу сделать. Кто-то проходит мимо, и я выдыхаю. Слышу голос мамы. Она плохо выговаривает слова, и я понимаю, что она пьяная. Я очень боюсь, когда она пьяная. Всегда прошу её перестать пить, и она обещает. Но потом снова пьёт, и приходят они. Слышу звонкий удар, словно по мячику, и скрип пружин кровати. Мама закричала, а грубый мужской голос приказал заткнуться. Снова скрипит кровать. Сначала тихо, потом быстрее. Мама стонет. Ей больно! Нужно спасти. Рвусь к двери и останавливаюсь, держась за ручку. Понимаю, что не могу ничего сделать. Я не могу помочь маме.       Прихожу в ярость, чувствуя, как по взмокшей спине проползает сквозняк. Ещё раз оглядываю темноту и стучу в окно. Вижу, как они замерли внутри. Стучу ещё раз: громко и уверенно. Вытаскиваю фонарик из кармана и свечу им в салон. Кажется, они поверили, что за ними пришли из полиции нравов. Ахах, сейчас взятку даст.       Мужик, плешивый жирдяй, скидывает с себя женщину и быстро натягивает штаны.       Какие они жалкие и отвратительные.       Наконец, он открывает дверь. Вонь перегара пробивается сквозь ткань и заставляет меня поморщиться. Главное, чтобы не стошнило. — Чё, млять, охуели?! — замычал он. Я не собираюсь выслушивать это, поэтому хватаю толстенную золотую цепь, что болтается на его шее, и вытаскиваю его наружу.       Проститутка осталась в машине и пытается одеться. Захлопываю дверь. Не она моя жертва. Мне не интересны чужие жертвы.       Уверенность в себе позволяет мне делать жертвами самих садистов.       Стискиваю челюсти, чтобы зубы не стучали. Ярость сотрясает меня до самой сути, и, прежде чем она отхлынет как прибой, я замахиваюсь и бью этого червя по жирной жопе. Эх, вот если бы этим ударом сломать ему таз… Он заорал во всю глотку. Проститутка в машине засуетилась ещё активнее. Хм, кажется, она запирается изнутри? И правильно.       Следующий удар по спине. Интересно, хребет хоть переломаю?       Меня охватывает жар азарта. Удары без счёта и цели делают из него тошнотворную отбивную. Кровь медленно растекается, и я отступаю. Руки устали, как и жертва. Он больше не шевелится. Ну, и ладно.       Оглядываюсь на женщину в машине.       Она кому-то звонит. Пора убираться. Повеселились и хватит.       Оружие уношу с собой, держа чуть в стороне. Ещё не хватает испачкаться. Хотя… Хех, всё равно всю одежду придётся сжечь.       У машины останавливаюсь и снимаю верхнюю одежду. Да, она конкретно запачкана брызгами крови и скользкими ошмётками мозгов. Мне не нужно видеть это. Я чую этот неповторимый запах. Аккуратно запихиваю одежду в пакет и прячу под сиденье вместе с оружием.       Затем час петляния по городу и его окрестностям. Одежду сжигаю в лесу, на окраине города, щедро облив её бензином.       Сегодня необычно долго и тщательно моюсь почти в кипятке. Это успокаивает, словно нежные объятия. Недавно в новостной ленте попалась статья о недолюбленных детях. Как раз моя тема, и, надо признать, советы оттуда помогают мне.       Аппетит после стресса у меня плохой, да и есть ночью не в моих правилах. Так что можно лечь спать. А завтра? Завтра выходной.

***

      Звонок поднял Легавую с постели в три часа ночи. Чертыхаясь, она схватила телефон, глянула на номер, выругалась и только потом ответила осипшим от сна голосом: — Герда Ягар слушает. — Снова здорова! У нас свежий трупец. Адрес скинул. — Ебись оно всё конём. — Именно. Свидетельница тут же. Даже разговаривает. Только тебя и ждём.       Легавая отключила телефон, не попрощавшись, и бросила его на прикроватную тумбочку.       Тяжёлой поступью Герда подошла к человеку сидящему на корточках у тела.       В ярком свете ламп стоящих вокруг всё было видно чётко, и от вида деталей возникало жуткое ощущение нереальности происходящего. Труп лежит на животе. Проломленный череп напоминает разбитую керамическую чашу, наполненную чем-то похожим на сгнивший холодец. Светлые кусочки мозга отчётливо видны на стоящей рядом чёрной машине. Поза у трупа неестественная, как у поломанной сумасшедшим ребёнком куклы. Многочисленные следы ударов с чётким отпечатками бороздок дают подсказку о том, что получил он их ещё при жизни. — Он увлёкся, — выдавила Легавая, обратившись к поднявшейся на ноги судмедэкспертке. Ею была высокая и худая женщина лет сорока. Стриженные под каре тёмные волосы она закалывала у висков. — Характер ран указывает на то, что его забили чем-то вроде арматуры, — сказала она, склонившись над трупом.       Герда переступила с ноги на ногу, нервно поглядывая на края кровавой лужи вокруг трупа. — Похоже, он разозлил убийцу, — глубокомысленно выдал подошедший Джеймс. — Что ещё скажете? — насмешливо спросила судмедэкспертка, резко выпрямившись. Она бросила многозначительно взгляд на Джеймса поверх очков в тонкой оправе. — Сара, я тебя умоляю… — Джеймс широко улыбнулся, не смотря на труп. — Давай заключим пари. Если я поймаю убийцу и брошу его закованного в наручники к твоим ногам, то ты пойдёшь со мной на свидание.       Сара рассмеялась, а Легавая, наоборот, нахмурилась и, сжав кулаки, повернулась к Джеймсу. — Если ты его схватишь и бросишь в тюрьму… Даже я пойду с тобой на свидание. А теперь катись к шлюхе и опроси её.       Сара расхохоталась беззвучным смехом и, сняв очки, отвернулась. Её плечи подрагивали. Джеймс засиял, как новенькая монетка и, лихо отдав честь, поспешил к сидящей в патрульной машине свидетельнице.       Женщине дали сделать хороший глоток виски, хранимого для этих случаев в машине Сары.       Теперь свидетельница более или менее вменяемая: тряслась, как стиральная машина в режиме отжима, и утирала руками слёзы. — Наверняка, какой-то ревнивый дружок проститутки или женушка этого, — Легавая прикусила губу, снова обратив взгляд к телу. — Ставлю на конкурентов по бизнесу, — Сара указала на машину. — Новенькая тачка и цепь на шее, вон, какая здоровая. Явно не бедный. — При деньгах и цепляет шлюх с улицы? — Легавая нахмурилась. — Во вкусах кобелей не разбираюсь, — фыркнула Сара и помахала идущим к ним санитарам. — Забирайте этого, и ко мне побыстрее. Хочу разобраться поскорее и освободиться к выходным. — К дочери поедешь? — Ага. А то начнутся экзамены, и снова не увидимся, — Сара улыбнулась. — Горжусь ею. Из неё выйдет отличная врачея. — Всё-таки решила в медицину? — Да. Правда, решила с живыми иметь дело. — И ты её не переубедила? — ехидно спросила Легавая. — Даже не пыталась. Моё дело дурно пахнет. А два падальщика в семье — это много. Уровень чёрного юмора… Станет просто смертельным. — Странные вы, ребята, — примирительно буркнула Легавая, начав отступать. — Профдеформация, — Сара пожала плечами и подняла голову к небу. Начинало светать. — Подожди. Ещё немного и станешь такой же. Только у вас озлобленность ещё. Будешь как мать — одним взглядом внушать ужас. — Угу. Ну, я пойду, посмотрю, что там Джеймс делает.       Сара кивнула и принялась стаскивать перчатки, наблюдая за работой санитаров.       Джеймс стоял у машины и курил, пялившись в экран телефона. Услышав шаги, он поспешно убрал его в карман. — Ничего не заметила. Говорит, вытащил его кто-то и сразу дверь захлопнул. Она с перепугу обмочилась и была больше занята собой. — Превосходно, — Легавая покосилась на машину убитого. Там, с самым деловым видом возилась пара криминалистов. — Заявились, наконец-то! — Что теперь делать будем? — спросил Джеймс, скосив глаза на зарю. — Узнай о родне. Жена там, или родители. Я сообщу о смерти и посмотрю на реакцию. — Думаешь, кто-то из знакомых? — Конечно. Кто ещё станет заморачиваться не ради ограбления? — Ставлю на жену. Небось, выяснила об увлечениях муженька и решила избавиться от него. — Может, заразу принёс от них. Хм, проверь это. Так и мотив заодно выясним.       Легавая осмотрела место преступления и пошла к своей машине. Если найдётся нечто стоящее, ей сообщат.