Клуб Поттера (Club Potter)

Она застыла в панике, боясь разочаровать мистера Вайта. Ей хотелось бы думать, что ее ступор связан только с риском для миссии, ведь он может отказаться от ее услуг, увидев ее в таком виде, но она чувствовала, что боится из-за более первобытной причины, из-за того, что они переспали вчера. Вместе со ступором медленно накатывало отчаяние. Она избегала его зеленых глаз, и на этот раз не потому, что хотела предотвратить вспышку чувств. Нет, она просто не хотела видеть внезапное осознание в его глазах, когда он поймет, что она уже не та удивительно красивая женщина, какой была накануне вечером. Что ее возвысил только потрясающий макияж Кенди. Может, ей стоит просто повернуться и уйти… — Залезай, — сказал он, и Гермиона обнаружила, что садится в машину, проигнорировав мысли о том, чтобы передумать и уйти. Еще не время. И все же, даже сев в машину, она чувствовала, как ее разочарование и отчаяние растет. Было неправильно хотеть секса, особенно когда она пыталась сосредоточиться на миссии… Но почему-то возможность снова сделать это, несмотря на обстановку, казалась более важной. Жаль, он никогда больше не прикоснется к ней после такой встречи. Никто в Хогвартсе не обращал на нее особого внимания, и ни у кого из них даже не было клуба, наполненного невероятно красивыми женщинами — женщинами, которые были готовы ради него на все, если то, что говорила Кенди, было правдой. Не то чтобы она имела какое-то право винить ее. Погруженная в свои мысли, она не ожидала, что его рука обнимет ее за талию, усаживая ее к нему на колени, а другая рука небрежно сожмет ее правую ягодицу. — Ты почему то выглядишь немного расстроенной, почему бы тебе не рассказать мне о причинах этого, — прошептал он, нажав на кнопку рядом. Лимузин тронулся. Она открыла рот, но именно в этот момент ее разум предал ее. Накрутив себя до этого, что она больше ему неинтересна, она была шокирована его внезапными действиями. — Я… — прошептала она, затем посмотрела вперед, туда, где было тонированное стекло, — а водитель? — удалось ей прошептать, используя этот вопрос как предлог, чтобы дать себе время собраться с мыслями. — Не волнуйся, лимузин звуконепроницаем, и если мы не воспользуемся внутренней связью, наш водитель ничего не услышит. — Э-это хорошо, — прошептала она. Следующим шагом она хотела встать с его колен и сесть немного в стороне, но ее телу не хватило на это сил. Тем более, что она чувствовала, как часть его тела реагировала на нее. Она не могла не возбуждаться от его движений, но не позволяла этому вселять в себя надежду. Будет только больнее, если он ее отвергнет после этого. — А теперь, почему бы тебе не рассказать мне, что у тебя на уме, Гермиона, — прошептал он ей на ухо, мягко, соблазнительно, но в то же время властно. И в одно мгновение ее решимость была разрушена. — Я… я уродлива без макияжа и одежды, — прошептала она и попыталась слезть с его колен, избегая его взгляда. Это было жалко, но именно так она себя чувствовала сейчас. Она никогда не чувствовала себя уверенно за пределами класса, и нынешнее положение было настолько далеко от ее зоны комфорта, насколько она вообще могла себе представить. Она ожидала, что он столкнет ее с колен, поскольку ее неуверенность в себе была невероятно жалкой, еще более ужасной, чем ее внешний вид сейчас. — О, я не согласен, — прошептал он хрипло. Гермиона ожидала услышать в его тоне жалость, но пусть ее не было, это не значило ничего. И она не была настолько трусливой, чтобы обманывать себя. Она подняла глаза, желая убедиться в своей правоте. Если зелень его глаз была окрашена жалостью, она, по крайней мере, могла бы спать спокойно. Но когда она повернулась к нему лицом, она поняла две вещи. Во-первых, в них не было и намека на жалость. В их глубине было возбуждение, похоть и что то еще… Но явно не жалость. Во-вторых, они очень близко, намного ближе, чем она ожидала. Как будто… У нее было всего лишь мгновение, чтобы среагировать на его действие, о чем предупредила его рука, нежно взявшая ее за подбородок. А затем он поцеловал ее. То, что она скрывала от него с прошлой ночи, это то, что чувство вины от поцелуя, которое она чувствовала, было даже более сильным, чем от секса с ним. Конечно, это было нелогично, но она понимала, что в некоторые моменты мир был нелогичным. Она теряла контроль после поцелуев с ним… и не хотела, чтобы это поняли. Погруженная в самый постыдный и в то же время самый великолепный поцелуй в своей жизни, она не обращала внимания на свое окружение, что было ошибкой, которую она не допускала со времен тренировок. К счастью, она пропустила не атаку, а вспышку. — Что ты сделал? — пробормотала она, отстраняясь, и увидела, что он держит телефон. Она запаниковала, — зачем это фото? Это было явно не самое сложное предложение, которое она когда-либо произносила, но у нее не было настроения на его формулировку. — Конечно, это было ради того, чтобы убедительно ответить тебе на твой вопрос, — ответил он со смешком, что немного разозлило ее — вернее, она пыталась убедить себя, что покалывание, которое она чувствовала, было злостью… а не чем-то еще. — На какой вопрос? — спросила Гермиона. — Конечно, о твоей красоте, — был его ответ, — я уже говорил тебе, что ты красивая, и сейчас просто хотел тебе это продемонстрировать. На этот раз она была уверена, что чувствует гнев. — Как ты смеешь так издеваться надо мной! — ахнула она, ее ярость росла вместе с разочарованием. Она не ожидала многого от мистера Вайта, но каким-то образом ему удалось опустить ее мнение еще ниже, напомнив о ей о том, что она некрасива, тем более в такой насмешливой форме. — Я знаю, что невзрачная… — продолжила она, хватая телефон. Но она была прервана увиденным экраном телефона. — Невозможно, — выдохнула она. Сама фотография была не слишком четкой. Простое фото, на котором видно ее лицо, когда они целовались. Ей было трудно узнать себя на экране… ведь она отнюдь не выглядела невзрачной и скучной. — Невозможно, это, должно быть, какой-то трюк, — прошептала Гермиона, — она не похожа на меня. И моего лица не видно. Она взяла телефон и сделала еще одну фотографию себя, на которой была изображена ее обычная внешность книжного червя — ну, почти обычная, с чуть более красноватыми губами, но все равно. — Смотри, уродина же, — прошептала она. — Нет, милая, ты не уродлива, ты просто напряжена. Позволь мне показать тебе, — прошептал он, и она почувствовала его руки на своей талии, которые развернули ее так, что она снова оказалась у него на коленях спиной к груди, после чего он забрал у нее телефон. Гермиона напряглась и заволновалась, готовясь к очередному некрасивому фото. Было смешно трястись по этому поводу, но это была не единственная нелепость, которую она делала сегодня. Вместо быстрого фото в ту же секунду, он осторожно откинул ее волосы, после чего начал целовать ее шею, заставляя ее беспомощно дрожать после каждого прикосновения. — Я думала, ты собираешься сделать еще одно фото, — спросила она, ненавидя себя за это. Почему она спросила об этом вместо того, чтобы наслаждаться ласками? — Не волнуйся, я просто сначала хочу убедиться, что ты расслаблена, — прошептал он, — а теперь закрой глаза и получай удовольствие. Она так и сделала, наслаждаясь его горячими губами на шее, медленно теряя ход времени, пока он осыпал ее поцелуями, а его член упирался в нее снизу, как будто это было совершенно нормально и ничего плохого не происходило… Пусть она перед встречей с Поттером находилась на коленях у своего временного босса, надеясь на продолжение вчерашнего вечера. Мистер Вайт медленно продолжал целовать ее шею, пока секунды превращались в минуты. Его руки лежали на ее животе, нежно, почти лениво поглаживая ее сквозь рубашку. Ей хотелось попросить его поторопиться, но момент был слишком хорош, чтобы его прерывать. Поэтому она наконец расслабилась… тут же увидев вспышку камеры. — Готова увидеть свое истинное лицо? — прошептал он. — Да, я готова увидеть свое уродливое лицо, — ответила она, с дрожью в голосе сложив предложение. Она попыталась прозвучать сердито, но после того, что произошло, это было трудно. — Вы упрямы, мисс Грейнджер, — прошептал он, развернув телефон так, чтобы она могла увидеть свое лицо. — Ты понятия не имеешь… — ответила Гермиона, готовая подробно рассказать о своем знаменитом упрямстве, но это отошло на второй план, когда она увидела свою фотографию. Это была она, в этом не было никаких сомнений… но почему-то ей было трудно в это поверить. Каким-то образом на снимке Гермиона выглядела сексуально, и на этот раз на ней не было штукатурного макияжа, или шлюшьей одежды. Нет, это была она, в скучной рубашке и джинсах, почти без макияжа, с растрепанными волосами… Тем не менее, все еще сексуальная. — Я не могу в это поверить, — прошептала она. — Поверь в это, красавица, — прошептал он ей на ухо, и она вздрогнула. Впервые она нашла его слова действительно правдоподобными. Возможно, она была красивее, чем ей казалось… — Вы не выглядите убежденной. Давайте сделаем еще несколько фотографий, чтобы удостовериться, — сказал он. Она открыла рот, собираясь сказать, что убедилась, но потом передумала. Не было нужды торопиться, ведь время до встречи еще было. Следующие его слова заставили ее усомниться в рациональности этого решения. — Давай позаботимся о том, чтобы ты выглядела как можно лучше на фотографиях, — прошептал он… и она почувствовала, как ее лифчик расстегивается.