Странный цветок

      Обычный, ничем не примечательный день. Солнце ярко светило, озаряя голубой небосвод, птицы весело щебетали на многочисленных раскидистых ветвях Великого древа, которое в свете яркого солнца сияло изумрудным цветом своей листвы. Жизнь в городе Сумеру, как обычно, кипела: люди слонялись по ветвистым улицам, вглядываясь в каждый из многочисленных прилавков и рассматривая разнообразные товары; пустынники из бригады Тридцати слонялись по улице, выполняя свои обязанности, учёные стремились в Академию с новыми идеями, либо с решениями старых, устало ковыляя в сторону библиотеки и уже представляя себе кучу бумажной работы, которую им предстоит выполнить.              Именно в такой день Сайно, генерал махаматра, решил навестить своего старого друга — Тигнари, живущего в Гандхарве и командующего Лесными дозорными. Редко выдавалась такая возможность, благо в последнее время Академия особо не тревожила Сайно, требуя от него выполнения… грязной работы, поэтому можно было и съездить на денёк к Лесным дозорным.              Сайно испытывал некий пиетет к Тигнари, пускай их сфера деятельности значительно разнилась. Он считал юного учёного довольно-таки серьёзным, уверенным и целеустремлённым человеком, ответственно выполняющим свою работу. Сайно ценил каждое из этих качеств, так как работа махаматрой, требующая контакта с разными учёными: обезумевшими от различных обстоятельств, предавшими Академию, просто слабохарактерными тюфяками — показала ему, что общество гениев — не самое светлое и безгрешное, каким пытается казаться. Одна проблема — Тигнари на дух не переносит шутки Сайно, чего тот искренне не понимал, ведь шутил он от всего сердца. Но всё равно генерал испытывал к учёному только тёплые чувства, ценил его... возможно даже больше многих других людей, которых он знал.              Вещи были собраны, цель отъезда — сообщена, значит настало время отправляться в путь. Закинув вещмешок на плечо, Сайно уже собирался со спокойной душой выйти из Академии, порядком ему надоевшей, как к нему подбежал запыхавшийся учёный.              — Генерал махаматра!.. — учёный поклонился, выражая почтение… или пытаясь отдышаться, — Генерал махаматра…              — Сегодня у меня выходной, так что если тебе нужно кого-то поймать или убить — обращайся к матрам, — устало, но с огромной серьёзностью сказал Сайно, собираясь уже открыть дверь, ведущую наружу, но учёный остановил его, встав прямо перед ним, что заставило генерала опешить, но лишь на миллисекунду.              — Я… фух… я не прошу кого-то поймать, генерал, — молодой учёный еле отдышался, поправляя взмокшие от пота чёрные волосы и возвращая на место съехавшие на нос очки, — У меня есть к Вам… немного личная просьба.              — Личная просьба к махаматре? — лицо Сайно сохраняло невозмутимый вид, хоть такая формулировка вопроса и немного удивила его в глубине души.              — Да! Видите ли, я — учёный из даршана Амурты… — начал учёный, пока Сайно «внимательно» его слушал, чувствуя, как тратится его время. — Недавно мы проводили экспедицию в пустыне, пытаясь изучить взаимодействие организмов в самых отдалённых участках пустоши друг между другом… и чтобы удостовериться в закрепившейся там экологической ситуации.              — Это, безусловно, хорошо, но я тут причём? — пускай Сайно и оставался холоден, учёный мог поклясться — в его глазах он видел желание разорвать учёного на месте, из-за чего тот шумно взглотнул, поправляя давящий воротник.              — П-просто… — заикаясь продолжил учёный. — Нам удалось отыскать растение, которое мы не находили раньше… либо это растение претерпело некоторые изменения, дабы выжить в пустыне. Я слышал, что Вы прямо сейчас направляетесь к мастеру Тигнари, в Гандхарву… не могли бы Вы отнести данное растение ему, чтобы он сделал некоторые выводы?..              — Хочешь отправить ему растение — найми посыльного, — Сайно уже попытался пойти дальше, но учёный снова его остановил.              — Я понимаю, что грех обращаться к Вам с такой просьбой… Но и Вы поймите меня! — учёный был настолько взволнован, что, казалось бы, сейчас начнёт бить кулаком в свою грудь при каждом упоминании себя, настолько экспрессивен он был, — Я не могу доверить посыльному единственный экземпляр неизвестного растения! А вдруг оно ядовитое? А вдруг в нём находятся вещества, которые позволят делать новые лекарства? А вдруг это мутация зон Увядания, о которой нужно срочно доложить дозорным? Я сам тоже не могу пойти в Гандхарву, мне ещё нужно написать отчёт о прошедшей экспедиции, освобожусь я, в лучшем случае, к завтрашнему дню, а результаты нужны как можно скорей! — учёный достал из-за пазухи большой цилиндрический свёрток, обмотанный тканью. — Поэтому я и обратился к Вам, ведь я знаю, что вы отнесётесь к этому со всей серьёзностью!              Сайно устало взглянул на учёного. Затем он перевёл взгляд на свёрток, лежащий в слегка дрожащих от усталости и волнения руках учёного. Он же всё равно не отстанет, верно?              — Ладно, возьму я твоё растение, — Сайно взял свёрток из рук учёного, отчего тот с облегчением выдохнул, и спрятал его в вещмешок, — Но, если окажется, что это просто обычное растение и что я потратил своё время на тебя зря, я тогда из тебя сделаю сорняк. Всё ясно? — вопросительно взглянул он на учёного.              — Определённо! — протараторил учёный, с почтением поклонившись и поспешив обратно, — Удачного пути!              — Благодарю, — сухо кинул вслед Сайно, наконец-то растворяя двери Академии, — Чего только эти учёные не придумают… — проворчал он себе под нос, наконец со спокойной душой отправившись в путь.                     

***

                           Спустя какое-то время, Сайно уже стал подходить к Гандхарве, всматриваясь в окружающие его громадные деревья, обветвлённые большим количество лиан. Пускай здесь и патрулировал Лесной дозор, но расслабляться не стоило — кто знает, откуда выскочит дикий зверь, хиличурл… слайм?              Дорога не утомляла генерала, к такой нагрузке он уже привык. Даже камни, попадавшиеся под босые ноги, не вызывали боли — он её просто не замечал. Дорога, несмотря на редкие камни, была мягкой — земля пропиталась влагой, которой даже под палящим солнцем хватало в лесу Авидья.              Сайно дошёл до небольшого ручья и взглянул вперёд. До пристанища Тигнари оставалось совсем недолго, пройти каких-то жалких сотню-две метров. Генерал начал пересекать ручей вброд, чувствуя, как приятная прохлада обхватила ноги по щиколотку, а земляное дно, покрытое мелкими камушками, приятно щекотало кожу. Дойдя до другого берега, Сайно услышал, как за его спиной раздался странный хлюпающий звук. Генерал обернулся. Как оказалось, позади него появилось три больших гидро слайма, которые своими хлопающими глазами уставились на Сайно и медленно попрыгали в его сторону.              — Конечно, куда ж без приключений в лесу, — безэмоционально пробубнил Сайно. В его руке материализовалось копьё, которое он направил на слайма, стоящего ближе всего. Тот на секунду остановился, но вновь продолжил прыгать в сторону махаматры.              Сайно сделал рывок вперёд, его копьё заискрилось фиолетовыми разрядами. Генерал замахнулся и рубанул слайма копьём, отчего тот разлетелся на куски, заливая всё вокруг своей слизью. Второй слайм попытался подползти сбоку, но махаматра не глядя ударил копьём в ту сторону, услышав ещё один хлопок и почувствовав прохладную слизь на своей коже. Однако, третьего слайма нигде не было, что немного насторожило Сайно, заставив его вслушаться в происходящее вокруг. Услышав сзади хлюпающий звук, генерал резко обернулся, но увидел лишь высоко подпрыгнувшего слайма, который летел прямо на него. Махаматра успел лишь подставить копьё, на которое слайм и напоролся, лопнув с громким звуком и залив слизью всего Сайно.              — Тьфу ты!.. — запричитал он, отплёвываясь от слизи, — Теперь ещё и мыться надо… Чёрт…              — Вам нужна помощь?! — послышался откуда-то сбоку крик, вернувший Сайно к реальности. Он обернулся, стирая рукой с глаз холодную слизь. К нему подбежали двое дозорных с луками наперевес, осматриваясь вокруг.              — Вы не ранены? — спросил один из дозорных, видимо не признав Сайно, покрытого с ног до головы голубоватой холодной слизью.              — Нет, не нужна, — холодно ответил махаматра, продолжая отплёвываться от слизи.              — Г-генерал махаматра?! — опешил один из дозорных, а лук в его руках задрожал. — Но… что в-вы тут делаете?              — В гости пришёл. Но меня тут ждал… холодный приём, — сказал он, махнув рукой, отчего увесистый кусок слизи шлёпнулся о землю. — А вы, я смотрю, ответственно относитесь к работе? Слаймы повсюду прыгают, на людей нападают.              — П-прошу простить, г-генерал! — в мольбе сложил руки над головой второй дозорный. — В качестве извинений, позвольте провести вас до Г-гандхарвы!              — Было бы неплохо, — отрезал Сайно, проходя мимо дозорных, стоявших в ступоре, — Чего встали? Идём, — повернулся он к ним, заметив, что они за ним не следуют.              — Т-так точно! — хором ответили дозорные, поспешив за генералом, спокойно отряхивающегося от слизи.                     

***

                           — Что случи… Ох ты ж, Мать-природа, кого вы ко мне привели?! — Тигнари, отодвинувший занавеску, скрывающую его кабинет от остального мира, в шоке подпрыгнул, завидев двух дозорных, между которыми стоял какой-то человек, покрытый толстым слоем слизи, лишь в редких местах становящимся тоньше, что позволяла разглядеть мутные очертания пришедшего. К примеру, на лице слизь не скрывала глаза, которые казались чересчур знакомыми…              — Ну, привет, Тигнари, — сказал незнакомец, тряхнув руками, отчего две слизневые массы плюхнулись на одежду дозорных, стоящих рядом, что заставило их с едва слышными возмущениями отойти на пару метров в стороны. — Весело у тебя здесь.              — Сайно? — удивлённо изогнул бровь Тигнари, рассматривая слаймовую гущу, — А ты что тут забыл? И как тебя угораздило так… вляпаться? — учёный кивнул дозорным, которые привели махаматру, и те, кивнув ответ, пошли вновь патрулировать местность, по пути пытаясь оттереть слизь, прилипшую к одежде.              — Да вот, решил прийти в гости. Как ты можешь понять, пошёл по скользкой дорожке, — ответил Сайно, стряхивая слизь на землю. — Ну, слизь скользкая, понимаешь?..              — Избавь меня от этих шуток, прошу… — устало прервал объяснения Тигнари, тяжело вздыхая и потирая пальцами переносицу.              — Никогда не понимал, что тебе не нравится в них, — Сайно вздохнул, осматривая себя с ног до головы, а затем взглянул на Тигнари. — У вас тут, к случаю, не найдётся ванны?              — Да, в лесу самое то, на каждом углу стоят! — с сарказмом ответил молодой учёный, почесав себя за ухом. — Тебе легче под водопад встать, я тебе так скажу. Только не наткнись на ещё одних слаймов.              — Это была не шутка?              — Нет, мои шутки хотя бы смешные, — с иронией ответил Тигнари, отчего махаматра нахмурился, при этом своего холода взгляд не изменил.              — Так уж и быть. Но, пока я не ушёл, — Сайно снял с плеча вещмешок, который больше напоминал слайма на верёвочке, открыл его и, немного покопавшись, достал оттуда цилиндрический свёрток, который чудом остался чистым. — Тебе просили передать.              — Что это? — Тигнари с интересом посмотрел на странного вида передачку, его уши встрепенулись. Аккуратно взяв свёрток из покрытых слизью рук Сайно, парень медленно развернул его и посмотрел на содержимое. Внутри был горшок с растением, закрытым под цилиндрическим куполом. Цветок был с извилистым стеблем, двумя большими листами и крупным бутоном — однако, всё это было сморщено, будто бы растение засохло или подверглось воздействию Пиро элемента.              — Один учёный из Амурты умолял меня показать тебе это растение. Говорит, нашли его во время далёкой экспедиции в пустыне, а во время тщательного рассмотрения не смогли его систематизировать, думают, что неизвестный ранее вид, — отрапортовал Сайно, рукой показывая на растение.              — Быть того не может, даршан Амурта облазил все земли Сумеру, они не могли пропустить какой-то цветок, — прокомментировал Тигнари, внимательно всматриваясь через толстое стекло в поверхность растения, будто бы пытаясь рассмотреть, что там внутри, пока его хвост медленно закружился из стороны в сторону, показывая заинтересованность своего хозяина. — Но выглядит и вправду необычно… Давай так, ты иди смой с себя всю слизь, а я, пока ты занят, осмотрю этот цветок.              — Так уж и быть. Но после всего этого мы сыграем в Священный призыв семерых. Я как раз взял свою коло…              — Иди уже давай! — поторопил его Тигнари, а его хвост встал дыбом, будто бы он пытался отпугнуть махаматру.              — Ладно-ладно, смотри не засохни от перевозбуждения, — ответил Сайно, разворачиваясь в сторону спуска, а Тигнари лишь устало закрыл глаза рукой от настолько абсурдных каламбуров. Когда беловолосый ушёл, молодой учёный развернулся и зашёл в свой кабинет, вновь закрывшись занавеской из больших зелёных листьев.                     

***

                           Водопад — не такой большой и бурный, как многие другие, но и не небольшой ручеёк — его шум гремел в унисон звукам леса: щебетанию птиц, шелесту густой листвы, развеваемой спокойным ветерком. Слаймовая гуща, которую ещё полчаса назад звали Сайно, пришлёпала к водопаду, смотря на него снизу вверх. Под водопадом образовалась бурная речка, текущая вдаль через тёмный лес с огромными деревьями, скрывающих землю от солнца своими раскидистыми ветвями. Сайно довольно хмыкнул. Этот вид был намного… живей и приятней глазу, нежели пустыни, в которых ему приходилось быть очень часто. В разговорах с Тигнари ему постоянно было непонятно, почему он решил жить здесь, а не в том же городе, но стоило ему взглянуть на эти виды… всё вставало на свои места. Вместо шума городской суеты здесь были лишь приятные дуновения ветра, шелест листвы и звуки диких животных вдали. Вместо твёрдой каменной дороги, по которой трудно было ходить дольше пары часов, особенно в жаркую и солнечную погоду, здесь была мягкая трава с прохладной росой, настолько же мягкая земля и порой встречался жгучий песок, который в тени становился холодным так, что хотелось просто присесть рядом с ним на пару минуточек, окунуть в него ноги и радоваться окружающей тебя беззаботной природой — для Сайно с его «обувью» и стрессом из-за вечных внутренних разбирательств академии это было райским уголком. С другой же стороны, и у Тигнари была куча своих хлопот, о которых не стоило забывать. Однако, генерал-махаматра предпочёл о них не думать. Сегодня у него выходной, так пусть его мысли побудут приятными хоть в этот небольшой клочок времени…              Сайно вступил ногами в речку, протяжно выдохнув от расслабляющей прохлады бурного течения, которой вкупе с каменисто-песчаным дном будто бы массировало ноги Сайно, расслабляя вечно напряжённые мышцы и отгоняя все мысли и тревоги на второй план. Беловолосый пошёл вброд дальше — прямо к водопаду. Встав рядом с ним, Сайно взглянул вверх, наблюдая за мощным потоком воды, стремительно падающим вниз. Глубоко вдохнув, махаматра зашёл прямо под него. Обжигающая холодом вода мигом смыла с поверхности тела парня большую часть слизи, однако не всю. Сайно высунул голову из-под бурного потока, глубоко вдыхая и растирая мокрыми руками своё лицо, наконец-то освободившееся от слаймового заточения. После этого махаматра стал промывать свои волосы, в которых скопилась куча слизи, после чего вновь с головой погрузился под бурный поток, начиная смывать со всего своего тела остатки холодной субстанции: с рук, с шеи и груди, с ног — он стёр слизь с каждого миллиметра своего тела и, наконец, вышел из-под водопада с глубоким вдохом, а затем с протяжным и спокойным выдохом. Капли прохладной влаги сверкающими бусинами стекали по его загорелой коже, приятно щекоча каждую клеточку его тела. Парень оглянул себя с ног до головы: весь чистый! Однако, одежда оставляла желать лучшего: мало того, что слизь с неё было смыть намного сложней, так она ещё и была вся мокрой.              — Надо было взять с собой хоть какую-то сменную одежду… — тихо прошептал Сайно, поднимая свой взгляд на Гандхарву, стоявшую немного вдалеке от его нынешнего местоположения. Решив, что Тигнари как раз сможет с этим подсобить, он направился прямо к своему другу, напоследок окинув взглядом водопад. Вид был прекрасен — этого отрицать он не мог.                     

***

                           — Я вер… нулся?.. — Сайно зашёл в кабинет Тигнари и встал в ступор на пару секунд. Перед ним стоял его ушастый товарищ, почему-то облачённый в форму студента Академии и, наклонившись над столом, изучал через лупу цветок в горшке, предварительно сняв с горшка цилиндрический купол. Цветок был почти высушен, листья почернели и помялись, большой бутон съёжился и начал обламываться, а стебель и вовсе еле-еле держал всё растение.              — М? Уже пришёл? — поинтересовался Тигнари, не отрываясь от цветка. — Не наткнулся на новых слаймов?              — Хвала Дендро Архонту, что не наткнулся, — отрапортовал Сайно, подходя ближе. — Если бы я наткнулся на слаймов после того, как помылся, было бы очень неприятно. Это был бы грязный ход с их стороны.              Тигнари устало вздохнул, потирая пальцами переносицу и убирая лупу от растения. Он медленно повернулся к махаматре со взглядом невероятной усталости, в котором просто читалось «Хватит».              — Будем считать, что я не слышал очередного твоего каламбура. Я так понимаю, тебе нужна сменная одежда? — спросил Тигнари, осматривая Сайно с ног до головы и акцентируя внимание на его мокрой и всё ещё покрытой остатками слизи одежде.              — Было бы неплохо, — честно признался Сайно, так же оглядев себя с ног до головы. Состояние его одежды оставляло желать лучшего: да, слизи после водопадной терапии стало меньше, но из-за того, что она стала мокрой, ткань стала липнуть к коже лишь сильнее — не сказать, что закалённому в передрягах генералу было неприятно, но движения это сковывало, да и ходить в неудобной одежде весь выходной было не лучшим решением.              — Тогда загляни в сундук, там должен быть сложенный комплект одежды. Это студенческая форма, но, я думаю, выбора у тебя всё равно нет, так что наденешь как миленький, — парень вновь повернулся к цветку, с искренним энтузиазмом изучая его строение. Сайно лишь пожал плечами и направился к сундуку, до конца не понимая, чем его друга так заинтересовал этот цветок. С одной стороны, понятное дело — что-то необычное и новое, ранее на найденное и доселе неизведанное, но Тигнари день ото дня возился с этими растениями, а в нём всё оставался этот энтузиазм.              Сайно с тихим скрипом открыл сундук, заглядывая внутрь. Внутри и вправду лежал аккуратно сложенный халат учёного из Академии, который генерал махаматра тут же взял, после чего сразу же задумался и огляделся по сторонам. А где…              — Зайди за шкаф, — не смотря на него, Тигнари махнул ладонью в сторону, а генерал, проследив направление, и вправду увидел большой стеллаж, заставленный книгами и стоящий рядом с кроватью недалеко от кровати. — Ещё не хватало тут наготу твою ненароком увидеть…              — Да, голую правду глаголешь, — только и ответил Сайно, как тут же послышался глухой удар по столу и протяжный, но приглушённый вой — это Тигнари ударил локтями по столу и прикрыл лицо ладонями, изо всех сил стараясь не швырнуть что-то в своего друга, который никак не могу прекратить со своими шутками. Генерал лишь пожал плечами и пошёл за шкаф. Легко кряхтя, он всё же снял по ощущениям сросшуюся с кожей одежду, аккуратно положив ту на пол. Оставшись нагишом, он осмотрел себя: слизи и вправду нигде не осталось, за исключением небольших капелек, на которые ему было абсолютно плевать — после чего Сайно взял халат, спокойно надев его через голову и пропустив руки через рукава. Студенческая форма… как давно он её не носил. Ощущалась она даже слишком свободно, легко, будто бы ничего не весила. Было лишь две проблемы: пахла она странно, словно сырые книги в самом далёком углу библиотеки, в которую заглядывают либо психи, либо извращенцы, и недостаток нижнего белья — всё же коварная слизь и до туда умудрилась добраться, так что приходилось довольствоваться, чем есть. Спустя минуту возни и привыкания к новой одёжке, генерал вышел из-за шкафа, тут же подходя к Тигнари, который всё ещё увлечённо стоял у стола, наклонившись к цветку и с особым усердием рассматривая каждый миллиметрик его засохшей поверхности.              — Ну, что скажешь? — спросил Сайно, слегка завороженно глядя, как хвост Тигнари метается из стороны в сторону — редко когда он видел, чтобы его друг был так чем-то заинтересован, что даже забывал о своём хвосте.              — М? А, ты уже всё, — спокойно сказал Тигнари, даже не удосужившись повернуться к генералу. — Цветок и вправду необычный, такого я не припомню… точно не лотос, строение не похоже, да и ты сказал, что его в пустыне нашли… Может какой-то инвазивный вид? Но не каждый инвазивный вид может выжить в пустыне…              — Ну, этот цветочек один, может ему просто повезло? — задумчиво предположил Сайно, сам того не замечая, как его начинает интересовать этот цветок не меньше, чем его друга.              — Может быть… — на удивление согласился Тигнари, доставая из кармана халата блокнот и начиная в нём что-то чиркать карандашом. — Сейчас я быстро зарисую его засохшую форму… Интересно, что будет, если подействовать на него Дендро элементом?..              Спустя несколько секунд рисований и записи, Тигнари отложил блокнот в сторону и наклонился поближе к цветку, протянув к нему свою ладонь. Легонько коснувшись кончиком указательного пальца по листку, он сосредоточился. От его пальца, прямо по листу, побежала евда заметная зелёная волна Дендро элемента, заставившая цветок оживиться: высохших стебель тут же налился изумрудной краской, выпрямляясь от накопившейся силы, скорчившиеся листья распрямились, так же зеленея прямо на глазах, а бутон, ранее представлявший невесть что, налился энергией. Только вместо обычного бутона, как у тех же лотосов, у этого цветка было нечто, напоминавшее чашу: ярко-розовые лепестки сложились так, что бутон оказался закрыт, будто бы сейчас было неподходящее время для того, чтобы показать себя во всей красе — даже при влиянии Дендро элемента.              — Хм… — лишь промычал Тигнари, наклоняясь ещё ближе к цветку, его ранее успокоившийся в предвкушении хвост вновь забился из стороны в сторону. — Я такого ни разу не видел — не припомню, по крайней мере… Неужели и вправду новый цветок?              — А может наоборот — что-то древнее? — внезапно предложил Сайно, так же наклоняясь к цветку, будто бы он разбирался в ботанике земель Сумеру.              — Что ты имеешь в виду? — впервые за всё исследование цветка Тигнари оторвался от цветка, повернув свою голову к генералу и тут же навострив уши.              — Ну, цветок же нашли в пустыне. Может, это как-то связано с древней цивилизацией, жившей там? А может и с самим царём Дешретом… — предположил махаматра, теперь уже с новым интересом рассматривая странный цветок. Может это был ключ к тайнам древности — к его собственной тайне?              — Знаешь, а это на удивление интересное предположение… — протянул Тигнари, тут же развернувшись и направившись к шкафу.              — «На удивление»? — с лёгким недовольством в голосе переспросил Сайно, так же отрываясь от цветка и с непониманием наблюдая, как его друг встал на цыпочки, пробегаясь лишь кончиками пальцев по корешкам книжек на самой верхней полке.              — Прости, порой забываю, что твоя голова не всегда забита каламбурами, — легко съязвил Тигнари, тут же хватая какую-то книгу и открывая её на содержании. — Так-с… это как раз про ботанику пустынь. Может, какую легенду найдём, а?              — Да-да-да, — покачал головой Сайно, когда Тигнари начал бубнить себе под нос строчки из книги, а сам повернулся к цветку, с интересом наклонив голову. Если Дендро элемент так повлиял на цветок, может стоило попробовать Электро? Тигнари не раз упоминал, что растения любят разрастаться под его влиянием — может, это приблизит их к разгадке?              — Что-то похожее и вправду есть в легендах из пустыни… — тем временем бубнил себе под нос Тигнари, остановившись на какой-то странице и усиленно вчитываясь в заинтересовавшие его строчки. — Флос либи… Что ты делаешь? — внезапно прервался он, отрывая взгляд от книги и наблюдая за тем, как Сайно протянул ладонь к цветку и с кончиков его пальцев соскочило пару искр, тут же попавших в цветок. Растение незамедлительно отреагировало: стебель выпрямился, листья навострились, бутон мгновенно раскрылся, демонстрируя генералу бесчисленное множество тычинок, разложившихся красивым веером внутри бутона. А внутри бутона блестело нечто малинового цвета — будто бы какая-то пудра…              Не успел Сайно и пискнуть, как цветок резко сгорбился и тут же выпрямился, из его бутона вырвалась целая туча розоватого оттенка, ударяя генерала прямо в лицо, будто бы растение плюнуло в него. Пудра, на деле являвшаяся пальцой растения, тут же попала в ноздри и слегка приоткрытый рот Сайно с глубоким вдохом неожиданности, отчего махаматра резко закашлялся, тут же отходя от стола.              — Вот ведь!.. Совсем идиот что ли?! — рявкнул Тигнари, тут же подходя ближе и поворачивая кашляющего Сайно к себе. — Ты зачем лезешь, когда не просят?!              В ответ махаматра лишь сильно кашлянул, отчего небольшое количество пыльцы врезалось уже в лицо учёного, который тут же чихнул от резкого вторжения в свою носоглотку.              — Мать-природа! Сайно, что ты… — хотел уже продолжить ругаться Тигнари, как вдруг резко замолчал, почувствовал лёгкое головокружение. Земля будто бы стала уходить из-под ног, тело бросило в мелкую дрожь, будто бы его резко окунули в холодную воду — то, что воздух стал ощущаться резко холоднее на разгоревшейся жаром коже, это лишь подтверждало.              — Чёрт, видимо это растение… его пыльца, точнее… обладает… — попытался проговорить Тигнари, но слова ему давались очень трудно, будто бы язык самостоятельно заплетался в тугой узел при попытке сказать хоть что-то. — Странными свойствами… лишь бы не наркотическими… Сайно, ты слышишь… меня?..              Но Сайно не отвечал. Он наконец откашлялся, протёр от глаза от попавшей в них пыльцы и бездумно смотрел широко раскрытыми глазами… прямо на Тигнари. Чувствовал себя махаматра ещё хуже, чем учёный, ведь пыльцы он наглотался больше: мышцы предательски свело, всё тело било в непонятной лихорадке, на лбу проступил холодный пот, рот раскрылся в дрожащем оскале в попытке вдохнуть как можно больше воздуха, ведь его катастрофически не хватало, но апогеем было другое — несоразмерное ни с чем, ноющее и зудящее жжение внизу, которое желало вырваться наружу во что бы то ни стало…              — Сайно, отв-ВОУ! — вскрикнул Тигнари, когда генерал внезапно накинулся на него, хватая за запястья и прижимая их к столу, чуть не снеся горшок с цветком и тут же нагибаясь над ним с тяжёлой одышкой, — Ч-что ты делаешь?! От… Отпусти меня!.. — он попытался вырваться из хватки своего друга, но тут же почувствовал, как его тело медленно слабнет. Ногти Сайно больно впивались в ладони Тигнари, особо не церемонясь с нежностями. Одна рука сама потянулась ткани халата на груди учёного, сминая её в ладони как надоедливую тряпку. Одно движение руки — халат треснул, тут же оголяя грудь мычащего от непонятных ощущений Тигнари, быстро вздымающуюся от резких вздохов в попытке прийти себя.              — Оста… Ах! — вновь попытался сопротивляться учёный, однако Сайно тут же резко наклонился, впиваясь зубами в выгнувшуюся шею Тиганри, так и манящую своими проступающими венами, а генерал тут же накрыл ладонью грудь парня, чувствуя, как под ней бьётся его сердце. Тут же проведя языком по укусу, Сайно резко провёл ладонью вниз, движения рваные и резкие не заботились о том, что ногти царапали оголённую и разгорячённую кожу учёного, их задача была проста — сорвать. Всю. Одежду.              Сначала Тигнари пытался сопротивляться, его кулак, который он еле-еле сжимал из-за накатившей слабости, бил по плечу генерала, но получалось настолько несерьёзно, будто он пытался мухобойкой остановить митачурла; с губ срывались недовольные мычания, проклятия и приказы, резко прерывающиеся на очередной нежелательный стон, когда ладонь генерала проводила по чувствительной точке на теле. Но потом… потом сопротивление рухнуло, словно подкошенный шкаф: громко, ощутимо и содрогая всю округу. Внизу затянуло, ноги сами собой пытались сжаться, чтобы подавить это ужасающее своей приятностью чувство, но он ощущал, как его сознание медленно стало сдаваться под действием новых ощущений: удовольствия, принятия… и желания.              Сайно же, тем временем, не собирался останавливаться: сорвав с тела учёного оставшиеся тряпки, которые ранее были халатом, он тут же наклонился впиваясь зубами ему в ключицу, чем вызвал громкий вскрик Тигнари, прогнувшегося в спине до хруста. Генерал хотел его. Хотел мучительно, рьяно, так, как человек хотеть не хочет — только как животное. Оставляя бесчисленное количество следов от зубов на коже учёного, Сайно тяжело дышал, с каждым вдохом всё сильнее ощущая аромат кожи учёного, его дикий страх и настолько же дикое желание, которое чувствовалось физически, что не могло не вызвать улыбки, которая тут же раздвигалась в очередном укусе: на ключице, на груди, на соске, на плече — генерал оставлял свои метки везде, он не занимался любовью, он не стремился к удовольствию. Он завоёвывал.              Вдоволь насладившись телом чуть ли не плачущего от переизбытка эмоций Тигнари, Сайно резко оторвался от него. Напирать, изучать и захватывать было интересно, но жжение давало о себе знать. Сайно опустил взгляд ниже, рассматривая оголённое тело своего друга. Он испытывал ту же проблему: его член уже налился кровью до предела и подёргивался при каждом вдохе, каждом стоне. С этим нужно было справиться. И он собирался это сделать.       — Ч-что т-ты?.. — только и пролепетал Тигнари, слабо приподнимаясь на локтях и смотря на своего друга. Сайно сам того не заметил, как его дрожащие кое-как стянули с него халат, отбросив тот куда-то в сторону, после чего он вновь накинулся на учёного, который тут же громко ахнуть, стоило зубам генерала впиться в ареол его соска и слегка оттянуть розоватую кожу. Ладони Тигнари сами впились в белые волосы махаматры, слабо цепляясь за всё ещё влажные и спутавшиеся в суматохе пряди, пока сам учёный громко стонал сквозь плотно сжатые губы, будто бы его бесила эта секундная слабость. Тем временем, Сайно подтянул Тигнари ближе к себе, ненароком свесив пятую точку того с края стола, и расположился между ног учёного, перед этих разведя их одним быстрым движением.       — Посто… — хотел было остановить того Тигнари, слабо упираясь ладонью в оголённую грудь махаматры, но его просьба была прервана резким толчком генерала, вызвавшим острую боль с настолько же острым вскриком учёного и выбивавшим, казалось бы, последние склоки рассудка, незатмённого действием пыльцы, из головы Тигнари. Стол предательски заскрипел под активными, почти что бешеными фрикциями разбушевавшегося генерала, чьи руки жадно впились в бёдра своего друга, сжимая их до заметных покраснений на разгорячённой коже. На удивление, жгучая боль не разрывала своей остротой ослабленного Тигнари — наоборот, она его разгорячила лишь сильнее. В этой боли ослеплённый разум находил какое-то извращённое, почти запретное удовольствие. Когда же генерал впился зубами в шею учёного, чуть ли не прокусывая кожу до крови, Тигнари позабыл обо всё, тут же прогибаясь навстречу толчкам, касаниям и действиям генерала, сама того не замечая, как его собственные ноги, до этого безвольное качавшиеся в такт движений, сами обхватили генерала за поясницу, прижимая его к себе сильней.       — С-Сайно!.. — громко простонал Тигнари, за волосы притягивая Сайно к своей груди, на что тот сразу же отметил больным, но таким приятным укусом на ключице. Движения ускорялись, стол, казалось, сейчас вот-вот развалится под напором двух возбуждённых тел, однако останавливаться они не собирались. Сейчас их волновало лишь одно — желание достичь необходимой им разрядки, которая уже подавала слабые отголоски в глубине невообразимых ощущений. Учёный громко простонал — он чувствовал, он ощущал, насколько он близко. Его больше ничего не интересовало, он совершенно забыл обо всём: о том, что на столе стоит непонятный цветок, о том, что сейчас ясный день и что их могут легко заметить, — он был близок и он думал только об этом… и о том, как быстро двигался в нём Сайно, о громких хлопках, разносящихся по всему помещению, словно извращённая мелодия.       И вот, ещё один, два, три толчка — Тигнари сжал свои ноги ещё сильнее, будто бы собирался поймать Сайно в своеобразный капкан из своих конечностей, а ладони острыми ногтями пронеслись по спине генерала, царапая загорелую кожу и оставляя на ней красные отметины, отчего с губ махаматры, раздвинутых в полубредовом оскале, сорвался ощутимый рык, будто бы кто-то ранил дикого зверя. Учёный почувствовал, как напряжение в его члене резко прошло, словно кто-то наконец отпустил донельзя натянутую тетиву лука, а ощущение влаги на своём животе лишь подтвердило его догадку, что он достиг желанной разрядки. Сайно же, почувствовав, как учёный сильно сжал его внутри, резко остановился, наслаждаясь приятным ощущением спазмирующих мышц учёного, которые то слабее, то наоборот ощутимее обхватывали его член.       — В-всё… — тихо прошептал Тигнари, пытаясь отдышаться и приподняться на локтях. Головокружение от пыльцы немного прошло, но жар тела никак не унимался, пускай напряжения он уже и не чувствовал, — Я… Я вс… Что?! — резко выдохнул Тигнари, когда Сайно вышел из него, тут же грубо перевернув того на живот и пристроившись сзади, пока хвост Тигнари бешено метался из стороны в сторону: то ли от страха, то ли от предвкушения, — Сайно, с-стой, я только-АХ! — не успел даже и возразить учёный, когда махаматра вновь вошёл внутрь, быстро набирая ранее потерянный темп. Может, Тигнари уже и получил то, чего желал, но вот Сайно… он только начал.       Тигнари не видел генерала, но он слышал. Чувствовал. Каждый толчок, каждый укус, каждый раз, когда его пальцы обхватывали его бёдра. Слышал каждый хлопок кожи о кожу, каждый тихий рык в перемешку с приглушённым стоном, срывающимся с губ махаматры, наклонившегося к самому уху учёного. Сейчас Сайно завладевал им. Пускай сначала Тигнари и пытался выбраться, пытался опереться безвольно болтающимися ногами до пола, но его усилия были настолько не ощутимы, что они никак не могли противостоять напирающему всем своим весом Сайно, с каждым толчком проникающего, казалось, всё глубже, отчего Тигнари раз за разом стонал, громче, хриплее, вцепляясь ладони в край стола, как единственная опора, которая у него была.       Сайно резко подался вперёд, сильнее наклоняясь к Тигнари и начиная совершать коротки, но очень быстрые фрикции. Не церемонясь, тот потянул учёного за волосы на себя, чем вызвал у того громкое шипение, и отклонил его голову вбок, открывая столь желанную шею, в которую тут же впился своими губами и зубами. Тигнари застонал только сильнее, когда рука генерала вцепилась в плечо учёного, чтобы притянуть того ближе к себе, поднимая со стола и прижимая к своему крепкому телу. Голова Тигнари безвольно заболталась на весу, удерживаемая только рукой Сайно, который всё ещё наклонял её вбок, чтобы довольствоваться открытой шеей, пока продолжал с яростным напором вбиваться внутрь. Учёный, казалось, совершенно сорвал голос — вместо стонов из горла доносились только едва слышные хрипы. Воздуха предательски не хватало, внутренности приятно, но всё же невыносимо жгло от уже второй разрядки, которая медленно подкрадывалась к обессиленному Тигнари. Толчок, и по телу дозорного будто бы пронёсся ошеломительный электрический разряд, мощностью с молнию, что бушует на самых далёких островах Инадзумы. Болтающееся тело учёного задрожало, все мышцы сжались сами собой, ладони Тигнари сами искали, во чтобы вцепиться, приняв за свою цель бёдра генерала, которые всё ещё продолжали двигаться в неостановимом напоре.       Генерал тихо прорычал, ускоряя свои фрикции ещё сильнее, — очередные спазмы мышц Тигнари только раззадоривали его, заставляя упиваться итогами его «завоевания» по полной. Последними остаткам ослабленного сознания дозорный почувствовал, как член Сайно внутри него задрожал сильнее. Руки сами потянулись назад, хватая махаматру за бёдра и притягивая к себе сильнее с каждым новым толчком — да, эти усилия были почти незаметными, но сам факт, что Тигнари стремился к оргазму своего друга не меньше, чем он сам… порядком разжёг похоть генерала ещё сильнее.       Наконец, последние два толчка, Сайно пошёл так глубоко, как только мог. С его губ сорвалось нечто среднее между рычанием и громким стоном, ноги задрожали в приятной неге, когда он позволил себе кончить. Тело бросило в приятную дрожь, жар, казалось, раскалил тело Сайно докрасна, а сам генерал сам того не заметил, как его ноги стали подкашиваться, будто бы земля стала медленно уходить из-под ног. Только он крепко стоял на ногах, прижимая слабого Тигнари к себе, как тут же рухнул на пол с громким грохотом и тихим шипением от боли и ноющих мышц, тяжело дыша и приобнимая за живот медленно приходящего в себя учёного.       Тигнари кое-как приподнялся. Перевернулся на живот. И взглянул Сайно прямо в глаза смесью чего-то, отдалённо напоминавшего злость, удовольствие и раздражение в одном коктейле. Но генерала это не волновало, он лишь крепче обнял Тигнари, тут же притягивая его ближе к себе и затягивая его в глубокий поцелуй, в котором он не постеснялся сильно укусить бедного партнёра за губу — видимо, пыльцы ещё не до конца потеряла свой эффект, делая его… любвеобильным. Тигнари нехотя застонал генералу прямо в губы, зажмурив глаза от недовольства и стыда, но через пару секунд всё же ответил на поцелуй, даже не понимая, почему он это делает: то ли и на него ещё действовало влияние треклятого цветка… то ли он и вправду этого хотел. Парни сами того не заметили, как их ноги переплелись, пока они старательно обжимались и целовались, поглощённые лишь друг другом. Губы на губах, руки на плечах — относительно прошедшего, действия такие незначительные, такие мелкие и, казалось бы, потерявшие вкус после всего, но именно они вызывали наибольший отклик в их душах.       Через пару минут они наконец-то отлипли друг от друга, тяжело дыша и кое-как справляясь с усталостью. Тигнари медленно сполз с Сайно на пол, пока генерал аккуратно проводил одними лишь кончиками пальцев по укусам и отметинам на теле учёного, оставленным ранее. Ему было стыдно… отчасти. Он надышался таким количеством пыльцы, что вовсе не мог себя контролировать… или хотя бы пытаться сопротивляться. И всё же, они оба чувствовали что-то новое относительно друг друга. Будто бы что-то давно таилось где-то в глубине их души и только сейчас получило выход наружу… пускай и настолько нетривиальным способом. Но что-то точно изменилось.       — Чёртов… цветок… — с лёгкой хрипотцой в голосе протянул Тигнари, пытаясь отдышаться и убирая прилипшую ко лбу прядь. Осознав, что он всё ещё голый, учёный залился краской, хоть и не хотел этого признавать, и быстро подцепил халат — или то, что от него осталось — лежащий неподалёку, тут же им прикрываясь.       — Я больше никогда не приму посылку от Амурты… — процедил учёный, тут же взглянув на Сайно со взглядом, описать который напоминал что-то между «я убью тебя» и «ладно уж, живи». — Особенно, если её принесёшь ты!       — Можешь сколько угодно жаловаться, Нари, — слегка усмехнулся Сайно, немного приподнимаясь на дрожащих локтях. — Однако теперь я буду называть тебя исключительно Тугнари!       — …что? — с искренним изумлением на грани шока прошептал учёный одними губами, сузив взгляд до двух опасных щёлочек.       — Не понял? Ну, Тигнари и туг…       — ТЫ ДАЖЕ ОБ ЭТОМ ДОДУМАЛСЯ ПОШУТИТЬ?! — гневный выкрик Тигнари, несмотря на сорванное горло, разнёсся, казалось бы, по всему Сумеру, спугивая птиц с ближайших деревьев, пробуждая нечаянно заснувших на посту дозорных и, возможно, пугая студентов далеко в библиотеке Академии.       Ведь, несмотря на все изменения, что-то всё же никогда не менялось.