Судьба, она слепа, понимаешь?

      Громкую музыку, доносящуюся из старого здания, было слышно за пару километров от него. Неоновые цвета освещали всю округу своим ярким и, даже режущим глаза, свечением. На входе в музей, оперевшись на колонны, стояли два знакомых парня, раскуривая одну ментоловую сигарету на двоих. — Вот они, — Хенкин посмотрел на парня и девушку, опуская свои красные очки, — Я смотрю вы уже веселые, чем это таким вы там занимались? — Боря предложил затянуться сигаретой, протягивая ее, на что получил положительный кивок головой от девушки. Она повернулась, устремляя свой взгляд на, стоящего рядом, шатена, а он, в свою очередь, сделал то же самое. Не нарушая зрительного контакта, они оба залились смехом, пока Хэнк и Мел смотрели на них недоумевая. — Братан, какая разница, чем мы там занимались, — Кислов легонько ударил в плечо друга, от чего тот пошатнулся. Наверняка он был уже под градусом крепкого алкоголя, что сейчас хотели ощутить Ваня и Соня, так как двух бутылок пивного напитка им было недостаточно, — Пойдемте к бару, сегодня я хочу набухаться в хлам! — в глазах Кисы горел азарт и нескончаемое желание выпить чего-то, что затуманило бы его разум и лилось по венам, обжигая каждую частичку тела. Он закинул свою руку на плечо подруги, и они вчетвером направились в здание, проходя через толпы, пьяных, скорее всего, не только от алкоголя, но и от наркотических веществ, подростков.       Громкая популярная музыка била по ушным перепонкам, отдаваясь по всему телу, так что казалось, что сейчас буквально каждый орган начнет танцевать под известные биты.       Здание было обшарпанным — повсюду со стен слазила то ли голубая, то ли зеленая, из-за неонов было не разобрать, краска, везде были подтеки, по всей видимости, от частых дождей в городе, окна выбиты, а стены разукрашены яркими граффити.       Добравшись до барной стойкой, за которой стоял бармен, ему видимо было абсолютно все равно, что он наливает алкоголь несовершеннолетним, парни попросили несколько шотов с сорокоградусным алкоголем. Молодой парень, достаточно быстро справившись со своей работой, протянул порядка десяти шотов. Каждый из компании взял по одной рюмке и, чокнувшись ими, вылил содержимое в себя. По телу прошелся обжигающий алкоголь, оставивший горький привкус во рту, от которого Зуева тот час сморщилась. — Ты что, Зуева, я думал, ты в своем Питере весь алкоголь перепробовала, а ты что-то слабину даешь, — Кислов подошел ближе к брюнетке, усмехаясь над ней. Он еще не знает, как она виски из горла пила, нашел кого на слабо брать. — Меньше думай, — Соня придвинула ему второй по счету шот и взяла такой же, — Давай, — они чокнулись, — Чтобы ты меньше выделывался, — девушка улыбнулась, а после выпила из рюмки алкоголь.       Хэнк отплясывал один под музыку на танцполе, пока Мел, как обычно, миловался со своей пассией.       Киса попросил у бармена бутылку газировки, заполучив желаемое, куда-то двинулся и схватил за руку, переплетая свои пальцы с чужими в крепкой хватке, Зуеву. — Мы куда? — быстро догнав друга, спросила Соня, дотянувшись до его уха, старалась перекричать музыку. — Сейчас узнаешь, мы почти на месте, — они шли, расталкивая танцующих подростков.       Открыв дверь в помещение, Зуева догадалась, что это туалет. Запах исходил не совсем приятный, все стены были такие же, как в самом здании.       Ребята зашли в одну из кабинок, закрывая ее дверь на замок. — Ну и что мы тут забыли? — Соне не терпелось узнать, для чего парень привел ее сюда.       Кислов молча достал из кармана куртки маленький шуршащий зип-пакет, в котором находились оставшиеся две таблетки ярко-розового цвета. Он достал одну, и запивая газировкой, проглотил вещество, от которого вскоре получит чувство эйфории. — Будешь? — он знал, что брюнетка не прочь побаловаться таким, поэтому, увидев огонь в ее зеленых глазах, предложил таблетку. Она кивнула, поблагодарив друга за подобный способ развлечься и на миг забыться обо всем, запила «колесо» и выкинула пакетик в мусорку, стоящую рядом с унитазом, — Ну что, теперь танцевать? — Ваня потер руки в ожидании, как следует, развлечься. — Пойдем, кисуль, — ради шутки с отсылкой на прозвище парня Соня взглянула на него пьяными глазами, в которых зрачки уже были размером с пятирублевую монету, от чего затягивали еще в более сладкий омут. Из-за нетрезво мыслящего разума, Кислов наверное в первый раз не знал как съязвить собеседнице. Но разве только алкоголь и запрещенные вещества, которые заставляли его тело полыхать ярким огнем, заставили Ваню чувствовать себя так? Он был уверен — существовала еще одна очень важная причина на это. Эта причина на данный момент стояла напротив него, танцуя под песню ее любимого жанра — панк-рока. Она притягивала его своим видом — темно-зеленые глаза, только так завораживающие его, стоило ему взглянуть в них, ярко выделяющиеся веснушки, которые покрывали ее аккуратный носик и острые скулы, которые так и манили пересчитать каждую веснушку, ее тонкая талия, на которую он хотел положить свои крепкие руки. Собственно, если Киса хотел чего-то — он незамедлительно это получал. Парень подошел ближе к подруге и положил свои горячие ладони на ее талию. Не будь девушка пьяной — она бы, как минимум тут же засмущалась и уже стояла красная, как помидор. Но не сегодня. Она поддалась Ване, и, положив свои худые руки на крепкие плечи парня, они начали двигаться под музыку, не замечая никого рядом с ними. Подростки ощущали себя в пустой комнате, где существуют только они и музыка. И больше никого.       Их лица были в паре сантиметров. Друзья смотрели друг другу в глаза, не отрывая взгляда. Они соприкоснулись лбами, рассматривая каждую частичку лиц. Пока Зуева не отводила своих глаз от очей шоколадного цвета Кислова, он опустил свой взгляд чуть ниже, теперь тщательно рассматривая губы брюнетки. Они были пухлыми ярко-кораллового цвета, на них были маленькие ранки от того, что из-за частой нервозности Соня их кусала до железного привкуса на языке, и трещинки от сильного ветра, что сильно их сушил.       Зуева заметила взгляд Кислова на своих губах, смотря то в его глаза, то на ту же часть лица, что и он. Кажется, они оба знали, что сейчас хотели, но что-то их останавливало, из-за чего они не могли проявить инициативу; все же ее взял на себя Ваня — он прильнул к нежным, но слегка обветренным губам Зуевой, тут же почувствовав блаженную эйфорию, которую он не ощутил даже после запрещенных веществ. Она протекала по крови, приливая и ударяя приятной пульсацией в голове. Разум затуманило теперь еще больше — музыка стала абсолютно не интересующей и незначимой для обоих.       Мысли о том, что они были только друзьями, а для друзей такое недопустимо покинули голову Сони. Все, что хотелось сейчас чувствовать — это сладость губ Кислова и осторожность его движений. Такую ночь она запомнит навсегда.       Поцелуй с Ваней был для брюнетки первым, от чего смущение в перемешку с переживанием и, когда-то дохлыми, но теперь бушующими и делающими тройные сальто в животе, бабочками, сводили с ума, потому появилось головокружение.       Парень аккуратно отпрянул от манящих губ, смотря в глаза Сони. Если для него подобные действия были довольно частой практикой и такая близость его почти не смущала, то в теле Зуевой, особенно в ее голове происходила полнейшая катастрофа, которая была устроена из-за фейерверка эмоций. — Не хочешь пойти выпить? — все же Ванина улыбка до ушей сдавала его отношение к происходящему. Девушка не была способна что-либо сказать, потому просто одобрительно кивнула, и они двинулись к барной стойке. Пока Кислов держал ее крепко за руку и тащил сквозь толпу подростков, она витала где-то в облаках, находясь на седьмом небе от счастья. Все-таки этот поцелуй стоил ощущений, которые Соня испытывала на данный момент.       Напротив барной стойки стоял Боря, держа в руках стакан с каким-то алкоголем. — Ну наконец-то, — Хенкин развел руками, удивляясь неожиданному появлению друзей, — А я вас искал, вы где были? — он вопросительно посмотрел на пару подростков и отпил содержимое из своего стакана. — Да так, — Кислов взял бутылку портвейна, которую передал ему бармен, отпил и дал девушке, — Танцевали. — А-а-а, я уже думал занимаетесь чем неприличным в туалете каком-нибудь, — Боря пристально посмотрел на друзей, пока Соня расширила глаза от удивления, — Да ладно тебе Сонь, я же шучу, — светло-русый увидел выражения лица Зуевой, потому положил свою руку ей на плечо, чуть поглаживая его. — Хинкалина, тебе по-моему пора переставать бухать на сегодня, ты уже хуйню начинаешь нести, — парень нервно сделал глоток портвейна, — Где Мел то? — Уехал с Анжелой, у него родаки на дачу свалили, — Хэнк легонько толкнул друга. — О-о-о, — в голове Кислова, который любит все опошлять, выстроилась вся картина соития двух влюбленных, — Ладно, Хэнк, бывай, мы пойдем с Зуевой покурим, — русый парень одобрительно кивнул, отпуская двух друзей подышать свежим воздухом.       На улице почти никого не было, только лишь два подростка, которые не могут разобраться в своих чувствах. Они присели на выпирающую часть большой колонны, которая держала массивный навес над музеем.       Закурив одну сигарету на двоих и попивая портвейн из одной бутылки, подростки сидели молча, наблюдая за, проезжающими вдали, машинами. Оба думали об одном и не делились этим друг с другом, будто читая мысли друг друга и общаясь мысленно. Девушка склонила свою голову на плечо Кислова, так что ее темно-каштановые волосы упали ей на лицо. Киса посмотрел на нее и поцеловал в макушку, все также продолжая молчать. Он положил свою ладонь ей на колено, аккуратно и нежно массируя его большим пальцем.       В воздухе пахло весной, на небе сегодня светило очень много звезд, так сильно походящие на веснушки на лице девушки. Хотелось раствориться в такой атмосфере, однако опустив голову, чтобы взглянуть на Зуеву, парень увидел, что она, облокотившись об плечо Кислова, прикрыла глаза. — Ты спать хочешь? — спросил Ваня, не отводя глаз от Сони. — Да, немного, — она даже не стала открывать глаза, ответила совершенно спокойным и усталым тоном. — Быстро ты сдулась, — он чуть двинулся, предупредив девушку о том, что хотел встать, чтобы она случайно не упала. Она подняла голову с его плеча, подняв веки, посмотрела на парня, который тем временем уже стоял перед ней, изучая ее сонное лицо, — Ну пойдем, провожу тебя до дома, — Кислов протянул ей руку, помогая встать.

***

      Парк, к счастью, был оснащен светом от высоких ламп, иначе пара друзей бы уже точно задела корень кого-нибудь дерева, покатившись вниз по не высокой горе. Они снова шли молча, пока в один момент Кислов не нарушил эту идиллию. — Сонь, — парень заставил девушку обратить на него внимание, в ответ она промычала, давая знать, что слушает его, — Я думаю, ты должна знать о кое-чем, — он очень серьезно говорил, будто пытаясь сказать что-то очень важное, — До твоего приезда я расстался с одной девушкой, в которую был сильно влюблен, — нет, Кислов, только не порть все, — Мы познакомились на дне рождения Анжелы, которое было два месяца назад, — от нервозности и переживания он стал теребить рукав куртки, — После этого в моей жизни последовали не совсем хорошие события, с которыми она помогала мне справиться, — Зуева молча слушала друга, стараясь не делать поспешных выводов, — Потом она просто пропала, исчезла из моей жизни, — он тяжело вздохнул, — Я звонил ей, писал, но в ответ — молчание, — Киса нервно пнул камень под ногами, — Позже она отправила мне сообщение о том, что она уже дома, в другом городе, и наши отношения были для нее лишь курортным романом, — Кислов посмотрел на Соню, ожидая ее ответа. — Я боюсь представить какого тебе, мне искренне жаль, что так получилось, — дойдя до подъезда Зуевой, она повернулась к парню лицом, смотря в его глаза, — Но, Вань, зачем мне это знать? — на ее лице читалось недоумение и некая обида, ведь теперь ей казалось, что ее использовали, чтобы забыться. — Я не хочу, чтобы ты считала, что все что между нами происходит и будет происходить — ложь, — он взял ее за руки, с опаской смотря в глаза.       Девушка не стала ничего отвечать Ване, а он подошел к ней еще ближе, заключая ее в крепкие объятия. Она, в свою очередь, положила голову на его плечо, впиваясь руками в куртку Кислова.       Они стояли, обнимаясь и наслаждаясь друг другом, пару минут. Ваня отстранился от девушки, подняв ее лицо одной рукой, поцеловал ее в лоб, отпуская домой снова страдать от бессонницы, рассуждая о сегодняшней ночи.