Судьба, она слепа, понимаешь?

      Лучи солнца проникали в комнату, освещая её ярким светом, но режущим глаза Зуевой. Стоило только открыть глаза, как в в висках отдало дикой острой болью. Хоть и количество, выпитого ею, алкоголя не сильно превышал нормы, как минимум, для Сони, голова раскалывалась на куски, потому вставать с кровати желания не было. Однако в душ сходить стоило бы — макияж, несмытый вчерашним вечером, спутавшиеся волосы и дикий сушняк давали о себе знать. Взбодриться и превести себя в порядок хотелось.        Присев на край кровати и свесив ноги вниз, девушка прищурившись осмотрела комнату. Рядом с кроватью валялись вещи: топ, джинсы, лёгкая куртка и кофта Кисы. Кофта Кисы. От мыслей о его имени всплыли все воспоминания о вчерашнем вечере. В животе завялся узел, а по телу пробежали мелкие, но довольно заметные на коже, мурашки. На мгновение она вспомнила руки Кислова на её талии, крепко держащие её во время их танца, его губы, которые очень нежно и аккуратно касались её. Воспоминания накатили огромной волной, заставив её резко свалиться на кровать, пока она направляла свой взгляд куда-то вверх, в потолок, будто представляя вместо него вчерашнее звёздное небо с яркой луной, в которое смотрел парень, пока она лежала у него на плече, сомкнув веки.        Сжав простынь пальцами одной руки и облизнув нижнюю губу, ненароком поняла, что чувствует что-то сильное и притягательное к Ване. «Сука». Она же его совсем не знает. Они знакомы пару дней. А вдруг он просто воспользовался ей в моменте, находясь под алкогольным и наркотическом опьянением, и уже завтра, да что завтра, сегодня он обо всем забыл и все также считает её просто новой подругой или вообще знакомой. Но к чему тогда были его слова? «Я не хочу, чтобы ты считала, что все что между нами происходит и будет происходить — ложь». Мысли терзали голову, заставляя её болеть ещё сильнее.              Брюнетка доковыляла на своих двух до ванной комнаты и, только открыв в неё дверь, сразу же подняла кран, чтобы ванна набралась горячей водой. Сняв с себя всю домашнюю одежду, сначала дотронулась воды носком, проверяя то, насколько она была тёплой. Удостоверившись в том, что вода была нормальной температуры, как раз подходящей для отрезвления не только физического, но и отрезвления от всех мыслей, касающихся их отношений с Кисловым. Девушка растянулась в ванне, которая была не под её рост, потому ноги пришлось согнуть в коленях, положила голову на краешек и осматривала старую комнату с совдеповским ремонтом. Прикрыв глаза и заткнув нос, дабы не наглотаться воды, Зуева нырнула под воду, намочив лицо и волосы, от чего стало чуть легче.

* * *

      Надо признать, горячий душ действительно освежил мысли и тело Сони, так что теперь, без ощущения тошноты, можно пойти поесть. Девица дошла до белого холодильника, на котором висели магниты из разных городов страны — Гена никогда не покидал родной Коктебель, эти магниты привозила семья Сони из разных уголков России. К этим магнитам были также прикреплены разные карточки, открытки, записки, квитанции и фотографии, сделанные на полароид: на одной Гена играет на барабанах в, еще нераспавшейся, группе, на другой брат и сестра стоят посреди, теперь уже заброшенного, парка аттракционов рядом с автодромом, в котором можно было покататься на маленьких машинках, чем постоянно любили заниматься Зуевы младшие, врезаясь друг в друга на них и жутко веселясь от этого. И, наконец, на последних четырех кадрах, что были скреплены между собой прозрачным скотчем, красовалась компания из четырех молодых парней в составе Гены, Хэнка, Мела и Кисы. Кадр, на котором ребята пьют пиво в амбаре, о котором рассказывали друзья, кадр, где ребята стоят рядом с манекенами, на которых видно следы от пуль, в заброшенном парке, кадр с, сидящим за барабанной установкой, Геной и, играющим на электро-гитаре, Ваней и на самом последнем кадре парни, позируя на камеру, держали руки, согнутыми в локтях, показывая мышцы и, оголяя торс, хвастались татуировками с надписью «черная весна» в знак их клуба.       У Зуевой самопроизвольно поднялись уголки губ. Ребята на этих фотографиях выглядели очень счастливыми. Пьяными, накуренными и счастливыми.       Рука потянула за ручку холодильника, а в нем самом была пустота. Абсолютная пустота. Соня, думающая о том, что сегодня никуда не выйдет, тяжело выдохнула, закрывая большой белый «ящик».       Девушка натянула свои единственные джинсы, первую попавшуюся под руки, толстовку, надела кеды и, накинув куртку, вышла из дома.       На улице, несмотря на солнечную погоду утром, было пасмурно, дул сильный ветер, заставляющий длинные темно-каштановые волосы разлетаться по сторонам, от чего пришлось засунуть их под ветровку и спрятать за черным капюшоном. Благо, до продуктового магазина идти было недалеко, так что дорога не заняла много времени и Зуева не окоченела от, резко наступивших, холодных дней.       Девушка дома составила список продуктов, которые нужно было купить и не понабрать чего лишнего. Продукты «первой необходимости», из которых можно было что-то быстро сварганить, лежали в красной пластмассовой корзине, уже поставленную на кассу. Кассир довольно быстро пробила весь товар, который взяла Зуева и, посмотрев на девушку, обратилась к ней:       — С Вас девятьсот восемьдесят девять рублей, — Соня кивнула, — Оплата по карте или наличными?       — По карте, — сказала брюнетка, показав кредитку.       На терминале появился значок оплаты по карте, а это значило, что можно было прикладывать карточку. От устройства прозвучал сигнал, означающий лишь одно:       — На карте недостаточно средств, — женщина посмотрела на Зуеву, поджав губы. «Сука! Денег же было достаточно».       — Мы можем тогда, пожалуйста, убрать вареники? — Соня засмущалась от данной ситуации и стала теребить резинку на руке.       Девушка вновь приложила карту, но ситуация так и не поменялась. На место сзади кассира ушли макароны. Брюнетка начала нервничать еще больше, пока на ее плечо не легла крепкая мужская рука, чуть сжав его. Повернувшись головой на, стоящего позади человека, она увидела Кислова, который как всегда улыбчиво смотрел на нее, засунув руки в карманы куртки. Его волосы были влажными от дождя и свисали на лицо.       — Здарова, Зуева. Ты чего это тут? — парень стал осматривать продукты, что взяла Соня и ненароком заметил её нервное выражение лица.       — Пытаюсь покупки оплатить, но все тщетно, на карте денег недостаточно, — девушка поджала губы и, сведя брови к переносице, посмотрела на Кислова, — Вон, пришлось от некоторых продуктов отказаться, — она указала рукой на макароны и картофельные вареники.       — Вы не могли бы снова пробить товар, — парень чуть ближе подошел к терминалу, тем самым заставляя подругу встать позади него и стоять, как маленькая девочка, которая ждет, пока ее папа решит за нее все проблемы. Женщина цокнув опять пробила продукты, и Ваня, приложив свою кредитку к терминалу, оплатил покупку.       — Кис, ты с ума сошел? — она подошла к нему почти вплотную, осматривая его, пока тот собирал пакет с продуктами, — Не стоило…       — Стоило, — перебил Киса девушку, — Не будешь же ты голодная ходить, — он собрал все купленное и взял пакет, встряхнув плечами, чтобы поправить куртку, — Тебе надо еще куда-то? — Кислов задал вопрос, на которой девушка лишь мотнула головой, — Ну пойдем тогда, — Ваня пошел вперед, пока Зуева пыталась его догнать, чтобы забрать у того пакет-майку, на что Кислов лишь дернул рукой, отдаляя цель от брюнетки, — Не-а, не дам, сам понесу, — парень повернул голову, устремляя свой взгляд на Соню, помотав своим указательным пальцем у нее перед носом.       — А ты куда путь держишь? — сровнявшись с другом, спросила брюнетка.       — К парням, — уверенно шел шатен, — Извиняй, солнышко, к тебе сегодня зайти не смогу, — саркастически утвердил парень.       — А я тебя и не приглашала, — приподняв брови, девушка раскинула руки по сторонам.       — Ах, да ну? — Кислов пристально посмотрел на подругу, — Ну за купленные мной продукты, я должен буду попробовать твою стрепню, например, яичницу на завтрак, — девица наклонила голову вбок, закатив глаза.       Пара подростков уже дошла до подъезда Зуевой, и Киса поставил пакет на мокрую скамейку, испугав уличного кота, лежащего на ней на белой картонке. Кислов достал сигарету из своей пачки, поджег ее и зацепил зубами за фильтр, позже сделав затяжку.       — Будешь? — он протянул сигарету Соне, на что та кивнула и затянулась из его рук, дабы не морозить свои. Дым фактурно поднимался вверх от выдоха брюнетки, обволакивая лицо Вани из-за того, что они стояли досточно близко друг к другу. На его лице появилась уже до боли знакомая ухмылка, — А ты знала, что когда человек выдыхает дым тебе в лицо, то это значит, что он хочет тебя поцеловать? — парень приподнял брови, глазами изучая лицо Софьи. Зуева тут же вспомнила, произошедшую между ними, ситуацию, и, дабы не палить свое красное лицо, отвернулась в сторону от Кислова, — Да ладно тебе, солнышко, я шучу, — он ударил девушку в плечо кулаком и подхватил ее за голову обнимая так, что ее макушка была устремлена в грудь Вани, а он тем временем начал тереть ее, итак запутанные, волосы растрепав их еще больше, — Но, — вернул голову Сони в прежнее состояние, но теперь просто приобнимая за плечи, — поцелуя в щеку я все же заслуживаю, — брюнетка смотрела на него с призрением, пока он самодовольно улыбался.       — Я терпеть тебя не могу, Кислов, — Зуева покачала головой, закатывая глаза.       — Я знаю, — кинул парень, указывая пальцем на свою щеку, чуть разворачиваясь к Соне и подставляя свою розовую от холода щеку. Она вздохнула, но все же коснулась своими губами персикового цвета лица Кисы ощущая, как его кожа чуть дрогнулась от очередной улыбки.       — Доволен? — Зуева уставилась в его карие глаза, которые так и выдавали радость и некую победу.       — Ещё как, — он выставил руки по разные стороны, призывая девушку в крепкие объятия. Она не стала медлить и прижалась к Кислову, положив свои руки на уровне его лопаток, пока он крепко обнимал её за тонкую талию, иногда поглаживая подругу по спине.       Они попрощались, и девушка, забрав свой пакет с едой и поблагодарив Кису за щедрость, открыла подъездную дверь, мельком наблюдая за тем, как улыбчивый и довольный Ваня шагает в сторону парка аттракционов. Улыбка Вани постоянно выдавала его и говорила о том, какие эмоции на данный момент парень испытывает. Но эта улыбка не сравнится ни с чем — парень, которому всегда было недостаточно любви от родителей, наконец получил её, и не от каких-то девушек, с которыми он мог без чувств ласкаться целую ночь, а от девушки, к которой он испытывал непонятные чувства. Он не знал, что такое любовь, ведь у него никогда не было никого, кого бы он мог назвать своим любимым человеком. Киса понимал, что постоянные мысли о Соне, повышенная тактильность, которая появлялась только при присутствии брюнетки рядом, да те же самые бабочки в животе, которых он никогда не испытывал, — говорят о странном чувстве. Неужели девушка, которую он знает от силы всего неделю, смогла не на шутку вскружить ему голову? Неужели он влюбился? «Зуева, что ты со мной делаешь?»       Стоило Софье остаться наедине с собой и своими мыслями, как в голову опять залез Кислов. До этого у Сони были знакомые парни, которые ей симпатизировали или нравились. Трясущийся голос при разговоре с парнем, к которому ты что-то чувствуешь, учащенное сердцебиение, когда видишь его — все это знакомо Зуевой. Но то, что она ощущала по отношению к Кисе было чуть сильнее привычного ей состояния. После вчерашнего поцелуя чувства усилились. Брюнетка настолько затерялась в мыслях о Ване, что и забыла о варениках в кастрюле. Вода стала выливаться из железной посуды, стоящей на на одной из комфорок старой плиты, от чего огонь усилился. «Блять!». «Кислов, что ты со мной делаешь?»

* * *

      Как же быстро пролетает время на выходных тем более, когда ты сидишь целыми днями дома. Выходные дни девушка провела за домашней работой и уборкой в квартире. Оказывается, уборка — лучшее успокоительное. Кажется, будто ты убираешься не только в своем доме, но ещё и в своей голове, выкидывая все ненужные, мешающие делать дела, мысли.       Соня уже сидела за их общей с Ваней партой, но соседа ещё на месте не было. От урока уже прошло пять минут, а его ещё нет, хотя Хэнк и Мел сидели за своими местами, внимательно слушая лекцию учительницы по литературе по произведению «Преступление и наказание». Хотя Боря не мог не слушать её, ведь помимо того, что он собирался сдавать этот предмет на ЕГЭ, он был без ума от молодой женщины. Буквально влюблен в неё. Об этом ей рассказал Кислов, который никогда не следил за своим языком, потому его нельзя было назвать партизаном, ведь иначе он бы сразу раскрыл все карты перед врагами. К стати, а вот и сам Кислов.       На душе Зуевой сразу стало легче от появления друга в кабинете, а значит, что скучно на уроке точно не будет, так как Ваня мог из каждой мелочи сделать такую шутку, что Софья будет вспоминать её до конца своей жизни и смеяться над ней, как в первый раз.       Но Кислов не выглядел счастливым и готовым устраивать стендап перед подругой. Он молча прошёл за парту и сел на свое место, доставая все необходимое из черного большого рюкзака. Девушка серьёзно смотрела на него, чувствуя что-то неладное.       — Привет, — Соня все также продолжала смотреть на соседа по парте. Ваня наигранно улыбнулся ей, даже не смотря на неё, — Кис, у тебя все в порядке? — девушка действительно была сильно обеспокоенна состоянием друга.       — Да, — отрезал Кислов, — Давай потом расскажу? — он повернулся, смотря на Зуеву. В его глазах читалась пустота. Всегда оживленные глаза перестали гореть. Она кивнула и вновь уткнулась в свой телефон с открытой статьёй о каком-то американском фильме.       Так и прошёл школьный день. Киса не ходил никуда ни с парнями, ни с Зуевой, даже в столовку или покурить в школьный двор и после последнего урока убежал куда-то, не дождавшись компанию.       — Ребят, а что с Кисой? — девушка так и не успокоиться, пока не узнает о причине внезапно ужасного состояния друга.       — Да хз, — пожал плечами Хэнк, делая затяг сигареты. Они курили недалеко от школьного двора, рядом с каким-то подъездом очередной пятиэтажки, — Опять какой-нибудь мелкий школьник выбесил его из-за того, что не уступил дорогу.       — Да, Сонь, пойми, Киса очень сложный человек, — Мел снова стал втирать всякие философские мысли девушке, — Я уже понял, что между вами что-то есть, — неужели это настолько заметно, что даже Егор, с которым Зуева общалась меньше всего, заметил это? Хотя кто знает, может сам Кислов ему поведал о своих чувствах, — Просто хочу предупредить тебя, что тебе с ним может быть тяжело, — Меленин говорил это очень серьёзным тоном, но это не та тема, что сейчас волновала брюнетку.       — Спасибо, Мел, конечно, — Софья улыбнулась, лопая кнопку на сигарете, дабы насладиться сладким вкусом дыма, — Но не думаю, что между нами будет что-то серьёзное, — от растерянности Зуева уставилась в солнечное небо, — Да и тем более не уверена, что хочу сейчас об этом думать, — снова сделала тяжку, тяжело выдохнув, — Я просто переживаю за него сейчас.       — Сонь, это Киса, поверь, чтобы не произошло — он найдёт путь решения данной проблемы, — Мел положил свою ладонь на плечо подруги в попытке её успокоить, что выходило тщетно, пока Хэнк разговаривал с отцом по телефону, — Просто, если вдруг станет страшно — пиши, звони, мы рядом, — Меленин одарил девушку своей чудесной, поистине дружелюбной, улыбкой.       — Спасибо большое, Мел, — брюнетка прилегла на плечо к другу, потому тот погладил её по плечу, — Мне пора идти, хочу приготовить что-то, — ложь. Ничего не собиралась она готовить, просто ей нужно остаться одной из-за тревожных переживаний, — Пока! — Зуева тот час же двинулась в сторону своего дома, но услышала вопрос от Меленина, адресованный ей.       — Тебя проводить не надо? — Егор выглядел немного обеспокоенно.       — Не, одна пройтись хочу, — она на секунду остановилась, дабы ответить на заданный вопрос, но после продолжила идти домой, лишь услышав за спиной короткое: «Пока!».

* * *

      Уроки, а уж тем более доклады с презентациями к какой-либо теме, чтобы подтянуть свой средний балл, занимают очень много времени. На часах уже одиннадцать вечера. Веки только так смыкались от невыносимой тяжести, будто на верхние повесили гантели весом с килограмм десять. Зуева была готова свалиться на не расправленную кровать и отрубиться с несмытым макияжем, что потом бы повлияло на состоянии её и так проблемной кожи. К тому же стоило бы помыть посуду, которая набралась за вечер, пока Соня, делая доклад, таскала туда сюда все кружки и тарелки, что только есть в квартире Гены. Важно отметить, что без него эта квартира очень пустеет — не хватает его неисчерпаемой энергии, которой он заряжал абсолютно всех рядом с собой. «Гена, как же я скучаю». А ведь действительно, не зря говорят: «Ценим, когда теряем». Брюнетка забыла о существовании двоюродного брата и дяди на момент после смерти родителей, игнорировала всех их звонки и сообщения, а ведь они просто хотели её поддержать, не заставить её чувствовать себя одинокой. Итог: девушка все равно осталась одна. Она не знает, погиб ли Гена, но если да — то у неё больше нет родственников. Благо, есть Кислов, который стал значить для неё очень много за довольно короткий срок. «Блять, точно, Ваня!». Она не вспоминала о нем весь вечер, проведённый за учёбой. Соня схватила свой телефон в руки, чтобы скорее проверить уведомления. На экране высвечивался пропущенный вызов от Кисы минуту назад. Только хотела девушка нажать на кнопку вызова, как это сделал Кислов, опередив её. Зуева тут же нажала на кнопку зелёного цвета и приложила телефон к уху.       — Сонь, — парень замолчал. Его голос был испуганным и были слышны всхлипы. Он плачет? — Сонь, он погиб, — шатен снова молчал, сдерживая слёзы.       — Кто погиб? — девушка была испугана до чёртиков. Кислов держал долгую паузу молчания, — Ваня, кто погиб? — Зуева переспросила, но более серьёзным тоном.       — Отец, — в динамике телефона доносились звуки бушующего моря, — Передознулся, сука, — Соня замолчала, находясь в состоянии шока. Она знала, что ей срочно нужно помочь шатену. Он мог сделать страшные вещи, о которых Зуева даже подумать боялась, будучи довольно резким и агрессивным человеком.       — Вань, я сейчас приду, — голос брюнетки дрожал, — Буду рядом, — она сбросила звонок и побежала одеваться.       Девушка не особо хорошо знала о семье Кисловых, но слышала, что Антон часто принимал.       Глаза нервно бегали по комнате, стараясь найти вещи, которые можно было бы надеть, чтобы быстрее добежать до друга. Сердце билось очень часто, только не понятно, то ли от тревоги, то ли от того, насколько быстро старалась девушка собраться.       Нацепив на себя первые, попавшиеся под руку, вещи, она спешила как можно скорее завязать шнурки на кедах, но они никак не поддавались, выскакивая из-за ручного тремора, потому Зуева просто засунула из внутрь кроссовок и выбежала из квартиры.       По дороге брюнетка спрашивала у прохожих, где находится, так называемая рыбачья бухта, о которой тоже много рассказывал Киса, люди показывали в одном направлении, в котором она и спешила.       Наконец перед девушкой открылся вид на склон, за которым был песчаный пляж, где как раз на песке сидела знакомая тёмная фигура. Соня старалась, как можно скорее, спуститься вниз и в итоге уже вскоре бежала к Кислову со всех ног.       — Вань! — она кричала его имя, чтобы он повернулся, но все было тщетно, — Ваня… — девушка запыхавшись посмотрела на парня, глаза которого были красными, руки треслись и на костяшках уже запеклась кровь, потому от боли он часто сжимал и разжимал ладони.       Зуева растерялась, не зная, что ей делать и как помочь Кислову. Он резко встал и крепко обвел своими руками талию девушки, утыкаясь ей в плечо. Парень не хотел показывать своих эмоций, но его выдавали частое дыхание и тихие всхлипы. Киса плачет. На плече Сони.       Софья положила свою ладонь на макушку Вани, аккуратно поглаживая её, время от времени впутывая свои пальцы в его кучерявые волосы. Они оба стояли молча так пару минут, пока Зуева не разорвала эту идиллию:       — Вань, — она общалась с парнем осторожно, ведь абсолютно понимала, что он чувствует сейчас, — Я не оставлю тебя одного, — в воздухе повисло молчание, — Ни на секунду, — шатен поднял голову с её, теперь влажного от слез Кислова, плеча, устремляя свои красные глаза в глаза подруги, — Я готова выслушать все, что ты хочешь сказать.       — Хочу быть рядом с тобой, — ему действительно нельзя было оставаться сейчас одному, так что Зуева бы все равно не отпустила его домой или ещё куда-то, — И объебаться алкоголем, — девушке было страшно смотреть на друга, находящегося в таком состоянии, — У тебя есть что-нибудь выпить?       — Вроде в холодильнике стояла бутылка виски, — парень взял руку брюнетки, крепко сжав её своими алыми от крови пальцами, — Ты хочешь пойти ко мне или мы ещё немного прогуляемся? — шатен сначала кивнул, а потом помотал головой, давая девушке понять, что он хочет к ней.       Всю дорогу по пути домой Кислов не отпускал руку Зуевой, также крепко держав её.

* * *

      Киса расположился на односпальной кровати, облакачиваясь спиной на стенку и поджав ноги под себя. Его чёрные джинсы были в грязи и песке, а на черно-красном свитере виднелись еле заметные пятна крови. Взгляд Вани был устремлен в одну точку. Он был настолько пустым, даже страшно представить.       — Вань, — рядом присела девушка, осматривая его внешний вид, — Тебе нужно сходить в душ, чтобы переодеться в чистое и чтобы я смогла обработать раны на костяшках, — она показала пальцем на окровавленные руки парня.       Он молча встал и пошёл в направлении ванной комнаты. Когда парень закрылся в ванной, через минуту Соня услышала:       — Сонь, принеси, пожалуйста, полотенце, — Кислов приоткрыл дверь.       Брюнетка взяла чистое махровое полотенце зелёного цвета из шкафа и понесла в ванную комнату, дабы отдать необходимую вещь другу.       Он стоял в в одних лишь джинсах и с оголенном торсом. Взгляд Софьи сразу бросился на чётко выведенную черную татуировку, которую она видела на полароидной фотографии на холодильнике в квартире брата.       Кислов забрал полотенце и поблагодарив закрыл дверь.

* * *

      — Я тебе вещи чистые там на кровать положила, — парень вышел из ванной комнаты в полотенце, крепко держащимся на его тазу, от чего девушка снова засмущалась, — Скажи, когда переоденешься, — Киса кивнул и двинулся в сторону спальни.       Через минут пять парень вышел из комнаты в чёрной футболке и такого же цвета шортах Гены. Он поцеловал брюнетку в макушку и сел рядом за табуретку. Зуева встала перед другом, пока тот внимательно наблюдал за её действиями.       — Ты кушать будешь? — шатен отрицательно помотал головой, и тогда девушка достала бутылку виски из холодильника и поставила её на стол перед Кисловым, — Тогда это наш ужин на сегодня, — сказала девушка, пока пыталась дотянуться до стаканов. Ужин был поздним, так как на часах уже давно переваливало за пол первого ночи.

***

      — Сонь, — Кислов и Зуева стояли на балконе, раскуривая одну на двоих и наблюдая, как за незастекленным балконом шёл проливной дождь, от которого на улице было влажно и пахло сыростью, — Ты одна из лучших людей, которых я когда либо встречал, — парень затянулся, держа сигарету между указательным и средним пальцем, которые он выпрямил полностью, так как они болели, — Ты и мама, всё.       — А парни? — Зуева развернулась, устремляя свой спокойный взгляд на Кису, пока тот смотрел куда-то далеко, будто в пустоту.       — Парни — мои лучшие друзья, а ты… — Ваня сделал паузу, дабы посильнее затянуться, — Ты — нечто большее, чем лучший друг, — теперь не только Соня смотрела глубоко в глаза Кисе, но и он в её. В один миг все стало ясно. Они будто перешли черту, но не в плохом смысле. Перешли черту и теперь им стало абсолютно комфортно и вообще нечего скрывать друг от друга. Эта ночь пройдёт с откровенными и искренними разговорами о прошлом или, может, будущем подростков. Они готовы были раскрыть все карты друг перед другом — теперь скрывать нечего.       Губы Зуевой так и манили своей сладостью, чтобы снова её распробовать, и Ваня не стал ждать. Уже знакомые трещинки, которые так и не прошли с прошлой вечеринки, а может быть они были новыми, ощущались на устах парня — он действовал как бальзам для них размегчая, дабы они быстрее зажили. Холодные руки девушки лежали на горячей то ли от поцелуя, то ли от алкоголя шее Кисы, тем самым охлождая её. Он, уже по привычке, положил свои крепкие руки на её талию и тут же зашипел от боли.       — Всё нормально? — обеспокоенно спросила Зуева, на что он просто кивнул и вновь прильнул к её красным от поцелуя губам.       Кислов был до безумия счастлив, находясь с ней рядом — в его голове не появлялась мысль о самовыпиле или о наркоте, ведь сама Соня действовала для него, как вещество, от которого получаешь кайф и чувство эйфории. Была бы у него возможность — остался бы с ней до конца своей жизни, крепко её обнимая и бесконечно целуя в губы, на которых почти всегда был бальзам с корицей, который придавал им сладость.