Судьба, она слепа, понимаешь?

      На улице впервые за несколько дней вышло яркое солнце, которое сильно грело и не только тело, но и душу. Зуева долго не чувствовала себя так хорошо, как сейчас — Кислов крепко держал её за руку по пути в школу. Они шли молча, парень выглядел задумчиво, смотря в одну точку, однако на его лице светилась улыбка до ушей, что рассмешила Соню, когда та посмотрела на парня.       — О чем задумался? — нарушила тишину Софья. На дворах маленького городка не было никого, по всей видимости, все ещё спали, пока пара подростков шли на учёбу.       — О тебе, — тихо, дабы не разрушить идиллию, произнёс парень, одаривая брюнетку влюблённым взглядом.       — Ого, и о чем же таком ты думаешь? — Зуева заправила выпавшую прядь волос за ухо, застенчиво подняв уголок губы, от чего на щеке виднелась маленькая ямочка.       — О том насколько ты прекрасна и красива, — кажется, шатен впервые за всю его жизнь засмущался, потому отвернул взгляд вперёд, продолжая осматривать панельки пустого района, — И то насколько сильно я расцвел с тобой.       Девушка никогда не слышала такие слова адресованные ей, потому не знала как на них реагировать. Она и сама до безумия влюбилась в Кису, хотела проводить с ним каждое мгновение. Однако насколько бы им не было комфортно друг с другом, ей придётся уехать обратно в Санкт-Петербург, закончить школу, поступить в питерский вуз и учиться по профессии, на которую она мечтала попасть. У Кислова же другие приоритеты на будущее — скорее всего он останется в Коктебеле до конца своих дней, будет делать свою музыку, а потом все же может и переберется в город побольше. Так что сейчас они просто наслаждались моментом, стараясь не задумываться о том, что скоро их разлучит будущее. Как бы сильно они не любили друг друга, будущее строить необходимо и, насколько бы это грустно не звучало, это важнее.       — Вань, — после всех событий, откровений, что произошли между подростками, девушка стала называть Кислова по имени. К парню не просто так обращались по прозвищу — ему не нравилось его имя, он считал его слишком личным, так что по имени его могли называть только мама и Соня, — Тебе бы стоило к маме сегодня сходить, проведать там её, — шатен сразу поник — взгляд его был направлен на серый влажный после ночного дождя асфальт, на лице его уже не было счастливой улыбки, от которой он сиял. Нервозность парня способны заметить не все, но Зуевой это удавалось легко; Кислов теребил на кисти руки черно-белый браслет из бисера, который когда-то давно сделала брюнетка, носила его, но посчитала, что парню он подойдёт намного больше чем ей. Дабы успокоить Ваню, девушка остановилась, хватая Кису за предплечья и заставляя его посмотреть ей в глаза. Смотря в них, он всегда быстро приходил в себя, они гипнотизировали его, были неким успокоительным для парня, — Я знаю, ты переживаешь, но ей тоже плохо, у неё нет никого кроме тебя, она нуждается в тебе, Вань, — произнесенное имя длинноволосой брюнеткой в конце фразы было усладой для шатена. Он хотел слышать, как Зуева произносит своим ангельским, нежным голосом его имя снова. И опять. Опять. Всегда. Кислов был готов поставить на повтор в наушниках запись с произношением девушки, чтобы приятная и жгучая теплота внутри и мурашки, которые заставляют встрепенуться, никогда не исчезали. Пожалуйста, лишь бы слышать её голос.       — Я знаю, но… — он не знал, что говорить дальше, ведь Зуева была права. Если бы его спросили: «Кого ты любишь больше всего в жизни?» — тот бы без раздумий ответил: «Маму». И это было чистой правдой. Ирина воспитывала сына в одиночку с самого его детства. Женщина всегда старалась вырастить мальчика счастливым, пыталась сделать для этого все. Порой из-за недостатка денег для ухода за Ваней она устраивалась сразу на две работы, дабы заработать больше денег. Женщина часто голодала, потому что денег хватало только одну порцию абсолютно простой еды, и эту порцию она отдавала маленькому Кисе, чтобы мальчик вырос здоровым и крепким парнем. И ей это удалось. Кислов очень любил свою маму, был готов сделать все, дабы она была счастлива. Он был благодарен ей за всю работу, проделанную ей.       — Никаких «но», ты идешь сегодня домой, хотя бы ради мамы, — шатен положил свою голову на плечо Софьи, а она, в свою очередь, погладила его по макушке и поцеловала в неё, — Нам нужно идти, урок через пять минут, — и, сплетя руки между собой, они снова двинулись в сторону учебного заведения.

* * *

      Дабы не сидеть дома в четверг, Зуева решила пойти с парнями на их место, а именно в заброшенный парк аттракционов. Двое парней и одна девушка стояли около костра, согреваясь от прохладного вечернего ветра, и жарили сосиски, проткнутые сквозь палку и запивали пивом. На небе светила яркая луна, что освещала улицу и лицо подростков, но все равно видно было мало что, ведь уличных фонарей в этом районе нет, а свет от костра, что разожжен в железной бочке, освещает немного.       Кислова с друзьями не было — он шёл домой, пытаясь собраться с мыслями о предстоящем разговоре с матерью. Вани не было дома около трех дней и он не отвечал на звонки мамы. Страшно представить, как женщина напугана не только смертью отца Кисы, но и внезапной пропажей сына.       Ключ ловко вошёл в дверную скважину и, повернув его пару раз в левую сторону, дверь распахнулась. Если она открылась ключом, то значит либо матери дома нет, либо она закрыла дверь изнутри на ключ и легла спать, что обычно делала, вернувшись с работы, дабы не ждать сына, который в очередной раз на какой-нибудь подростковой тусовке или возится с парнями в парке. Одно из двух, другого не дано.       В коридоре под вешалкой стояла обувь: пару кроссовок Кисы и мамины ботинки, а на крючке, где семья обычно вешала верхнюю одежду, висело мамино пальто бежевого цвета. Соответственно, Ирина должна была быть в квартире.       — Мам? — дожидаясь ответа матери, Кислов встал посреди маленького коридора. Нигде в квартире не горел свет. Может она действительно спит?       Ваня разулся, оставив свои кроссовки там же где их и снял, а не поставив их рядом со всей обувью, за что Ирина его часто ругала, ведь любила, чтобы дома был порядок и постоянно за этим следила.       Шатен прошёл в комнату матери, которая также являлась гостиной. Женщина взяла двухкомнатную квартиру в пятиэтажном панельном доме в ипотеку, когда мальчик родился. Ей осталось выплачивать кредит около десяти лет, однако Кислов сказал, что как только начнёт зарабатывать деньги — станет помогать ей, чтобы быстрее погасить долг.       В гостиной, по совместительству спальне, сквозь тёмные золотистого цвета шторы пробивался свет от фонаря, что стоял во дворе, освещая улицу ярким оранжевым светом. В комнате, как и во всей квартире, не было как такового хорошего ремонта, но жить вполне комфортно. Обои голубого цвета с рисунками синих цветов, красный ковёр, висящий на стене, над старым коричневым диваном, что со временем стал скрипеть настолько сильно, что, казалось, что соседи во всем доме слышат его скрипы, большая коричневая сервант во всю стену, хранящий в себе хрустальную посуду, которую Ирина доставала только по большим праздникам, а на окне стояли множество иконок.       Взглянув на диван, Кислов заметил лежащую на нем маму, что с головой укрылась пледом парня. Рядом с диваном, ровно под рукой, которая свисала вниз, почти доставая пола, стояла бутылка красного вина и пепельница.       Парень зашёл в комнату на цыпочках, дабы не разбудить спящую маму, и сел рядом с её поджатыми к себе ногами, положив на них руку. Ирина выглядела умиротворенно и спокойно, однако под глазами виднелись синяки и мешки, потому что женщина долго не спала и плакала, волосы её были спутаны между собой, а одна из волнистых прядей падала на лицо, щекотав нос женщины, её тонкие руки лежали под мягкой подушкой, сложенные друг на друга. От вида матери у Кисы на глазах стали образововаться слезы, что вот-вот начнут медленно вытекать из его карих как угольки глаз. А он и не старался их сдерживать — Ване действительно было тяжело смотреть на маму в таком состоянии. На сердце парня стало очень тяжело, что заставило его дышать тяжко, будто огромный камень был привязан к органам, потому заставлял их тянуться вниз. Его мама заслуживает большего.       — Мамуля, любимая, ты спишь? — Кислов стал аккуратно поглаживать лодыжку матери, дабы не испугать её своим присутствием. Женщина осторожно подняла веки, стараясь прийти в себя и понять, кто задал ей вопрос. Ирина медленно развернула голову в сторону Вани, ещё не полностью раскрыв глаза, потому щурясь. Заметив взгляд мамы на себе, шатен легонько улыбнулся ей.       — Ванюша? — женщина обеспокоено посмотрела на кудрявого, уже до конца разинув голубые очи, — Сынок, родной, ты тут! — Ирина резко поднялась и села рядом с сыном, заключая его в крепкие и самые тёплые объятия, — Я уже испугалась, думала и тебя потеряла!       — Я тоже по тебе скучал, — он не отпускал самую близкую женщину, гладя её по спине обеими руками, — Извини, что бросил тебя, — он действительно чувствовал вину за это. В трудный момент с ним была Зуева, а мать осталась одна, наедине с алкоголем и сигаретами.       — Всё хорошо, сына, — женщина положила холодные от прохлады в спальне ладони на плечи Вани, глядя в его глаза со слезами на глазах, — Где ты был, Ванюш? Я звонила тебе, ты трубку не брал, — женщина бегала голубыми очами, бросая взгляд от одного глаза юноши в другой, — У Бори? У мела?       — Мамуль, я был в надёжных руках, — Кислов стал поглаживать голову матери одной рукой, а второй вытирая её слезы, — Есть одна девушка, Соня, я ее очень люблю, мам, — на лице Ирины за долгое время появилась улыбка.       — Что реально любовь, Ванюш? — на её слова шатен лишь кивнул, подняв один уголок губ, — Ну тогда я хочу с ней познакомиться поскорее, — русоволосая женщина буквально загорелась от этой новости, она была счастлива за сына.       — Значит, скоро придёт, — разговор о Соне обоих вывел на счастливые эмоции. Это только доказывало, как Зуева способна изменить все в лучшую сторону.       — Ты только предупреди меня, когда приведешь её, а то я выгляжу так ужасно, — женщина стала перебирать запутанные волосы меж пальцев, только ужасаясь этому, — Ещё блины обязательно мои фирменные испеку, — воскликнула Ирина, подняв указательный палец, — Помнишь тётя Шура их постоянно тебе в детстве готовила, когда ты у них в деревне был? — Ваня был счастлив тому, как маму развеселила новость о Софье, что её поведение немного смешило её.       — Помню, конечно, мамуль, только не перетрудись, тебе наоборот отдохнуть надо, — парень положил свою крепкую ладонь на колено матери, глубоко заглядывая в её глаза.       — Ой, что-то я тут совсем бардак развела… — Ирина осмотрела каждую деталь в комнате — помимо стеклянных бутылок и пепельницы с сигаретами на полу также валялись горы одежды, что женщина раскинула в порыве истерики, где-то даже валялась вдребезги разбитая керамическая посуда, купленная когда-то на последние деньги, — Сынок, поможешь мне порядок навести?       — Конечно, мам, — непринуждённо ответил кудрявый, снова осматривая маму и улыбаясь.

* * *

      — Сонь, тебя точно провести не надо? — на улице уже было поздно, потому Мел и Хэнк переживали за девушку, ведь в такое время ходить одной опасно.       — Не, я одна пройтись хочу, освежиться, — в её голову забилось кучу разных мыслей и дабы с ними разобраться, надо прогуляться, по крайней мере, это всегда ей помогало.       — Ну, ты смотри, если что звони сразу, окей? — Мел обеспокоено посмотрел на темноволосую подругу, на что та в ответ лишь кивнула и, обнявшись с парнями, ушла в сторону своего дома.       Хоть и сквозь тёмные переулки и дворы идти было довольно опасно — район не являлся благополучным, как, допустим, тот, в котором жила семья Бабич, Зуева все равно решила пройтись именно там. Малое количество высоких фонарей, освещающих тёмную асфальтированную, но в некоторых местах с ямами, дорогу. Зелёные только распустившиеся деревья отдавали запах свежести и росы. За покосившимся от старости забором виднелись пятиэтажки, в некоторых ещё горел свет, хотя и было довольно поздно. Дорога, по которой шла Соня, являлась проезжей частью и была маленькой, как в обычных дорогах у дворов. На тёмном небе тянулись маленькие грозовые тучки, которые являлись сигналом того, что скоро начнётся дождик.       В далеке был слышен громкий рев мотоцикла, что приближался все ближе и ближе к девушке и уже появлялся в её поле зрения. Свет от фары слепил глаза так, что Зуева не видела самого байка, лишь его яркое свечение. Однако транспорт не снижал обороты и продолжал двигаться вперёд на Соню. Безусловно он мог бы сдвинуться в сторону от брюнетки, что вообще-то являлось правилами дорожного движения, но здесь водителем двигало что-то другое. Потому темноволосой пришлось перейти на обочину, дабы её нахер не снесли, но заметив то, что девушка перешла на траву рядом с асфальтированной дорогой, байк стал постепенно останавливаться рядом с ней. Когда он окончательно приблизился к Софье, она смогла рассмотреть силуэт водителя. За рулём сидел молодой парень в кожаной куртке, также с кожаными перчатками, что сидели обтягивающе на ладонях, которые крепко держали руль, в чёрных джинсах и чёрных берцах. Зуева не стала останавливаться, чтобы узнать, что нужно байкеру, а наоборот ускорила шаг. Парень в шлеме слез с мотоцикла, облокачивая его на специальную подножку и двинулся в сторону Сони. Чувство тревоги и страха охватило с головой. Что-то это все не к добру.       Заметив ещё больше ускоренный шаг девушки, молодой человек ускорился ещё больше, а позже и вовсе побежал за брюнеткой. Зуева старалась бежать со всех сил от возможного обидчика, но из-за нехватки сил и натренированности ноги стали заплетаться между собой и вовсе окончательно сдались — Соня споткнувшись о корень одного из деревьев, что росли рядом с дорогой, упала, прокатившись по мокрой земле, выставив руки вперёд, дабы смягчить полет, однако поэтому она разодрала ладони, от чего ранки стали пощипывать. Чёрный силуэт стал приближаться все ближе и ближе, пока Соня без возможности подняться на ноги, пятилась назад от нее.       Девушка пыталась кричать, но у неё это выходило тщетно — большой ком в горле преграждало путь произношению каких-либо звуков. Она будто сорвала голос или охрипла, потому даже старательно не могла вымолвить абсолютно ничего.       Смирившись с возможной смертью, Соня уже не пыталась даже пятиться от чёрного объекта, который уже догнал её, готовясь сделать с ней что-то страшное. Пока та лежала на сырой земле, осматривая силуэт, парень уже встал у неё между ног, смотря на неё сверху вниз, перетирая ладони, что были в кожаных перчатках. Он резко поднял Зуеву, больно схватившись за подмышки, от чего та зашипела от боли. Парень положил свою тяжёлую ладонь на горло Софьи, сжимая его. Зуева, блять, не будь терпилой! Собрав волю в кулак, она начала стараться отбиваться от обидчика, пытаясь вырваться из его хватки. Однако тот лишь хлыстнул её по щеке своей тяжёлой «кожаной» ладонью. Всю боковую сторону лица неприятно и даже очень больно защипало — она была уверена, что после такого удара на коже останется большущий синяк.       Сквозь непроглядную темноту, появились два ярких источника света — машина приближалась к Соне и её обидчику, что душил девушку. По всей видимости, испугавшись того, что его кто-то заметит, молодой парень отпустил крепкую хватку на горле девушки и двинулся в быстром шаге к своему байку. Убедившись в том, что байкер ушел достаточно далеко, Зуева тяжело выдохнула и опустилась туловищем вниз, утыкаясь руками в колени. Слезы из зеленых глаз девушки стали литься градом, но с места происшествия стоило бы уйти быстрее, потому брюнетка схватила свой серый рюкзак, накидывая его на плечо, и побежала к более освещенной местности — лучше она будет идти до дома дольше, но зато в безопасности. Говоря о парне в кожаной куртке, он скрылся, проезжая мимо Сони на своем черном мотоцикле, оставляя за собой лишь дикий рев транспорта.       Все тело брюнетки охватил сильный тремор, дышать тяжело, почти что невозможно, в носу свербит, а в глазах мутно и плохо что видно. Однако до дома оставалось пройти один подъезд, страх опять охватил голову Зуевой, потому она еще сильнее ускорила шаг, дабы уже наконец дойти до дома и быть в безопасности.       Быстро поднявшись на третий этаж, она впопыхах достала ключ и постаралась скорее открыть дверь, что сделать было достаточно тяжело, ведь руки тряслись не по-детски. Однако справившись с замочной скважиной, брюнетка наконец попала в квартиру и, пару раз повернув замок, упала на пол. Истерика становилась все больше. Она понимала: если бы не какая-то чертова тачка, проезжающая мимо них, то с Соней могли сделать плохие вещи. Но Зуева вспомнила то, когда парни рассказывали ей о старшем сыне будущего мэра Коктебеля — Рауле Кудинове. По описанию, что дали ей друзья, это был он — такие же кожаные вещи, черный шлем, черный байк. Одно она знала точно: рассказав об этом друзьям, она точно пожалеет, ведь они сто процентов найдут обидчика и надерут ему задницу, а еще хуже — убьют, зная их проделки с режиссером и барменом. Тем более парни уже покушались на убийство Кудинова старшего из-за того, что тот оскорбил любовь Хэнка. Безусловно Рауль заслуживает этого, но он в первую очередь тоже человек, несмотря на то, что многие его таковым не считают.       Хотя бы чуть-чуть приведя себя в чувство, Зуева встала с пола, дабы снять верхнюю одежду и разуться. Пройдя по скрипящему полу, застеленному светло-коричневым линолеумом, она осмотрела спальню. Пошарпанные стены зеленого цвета с замазанными штукатуркой трещинами и парой плакатов с какими-то рок группами, тюль и темно-синие ночные шторы, еле держащиеся на тонкой гардине, на потолке, как источник света, висит единственная лампочка с кучей проводов, маленькая кровать, больше смахивающая на раскладушку, на которой навалено одеяло и старый плед с подушками, в углу СССРовский коричневый шкаф, на верху которого лежат разные упаковки и коробки, а рядом с ним стоит электрогитара. Девушка прошла к ночнику, дабы включить приглушенный свет, а после села на заправленную с утра Кисой кровать. Из карман джинсов брюнетка достала свой телефон и как только на нем загорелся экран, она увидела сообщения от шатена.       Киса: Чет я замотался сегодня. Ты как?       Сообщение было отправлено час назад, потому парень стал переживать и начал писать больше сообщений, пока Зуева пыталась доковылять до дома.       Киса: Сонь?       Киса: У тебя все хорошо?       Соня: Прости, все хорошо.       Соня: Я просто домой шла от парка в наушниках и с режимом «Не беспокоить». Прогулялась чуть-чуть.       Киса: Слава богу, я переживал. Ты дома?       Соня: Да, только пришла.       Соня: У тебя как дела? С мамой поговорил?       Киса: Да, все нормально. Расскажу тебе завтра. А еще у меня сюрприз для тебя.       Соня: Кис, ну и заинтриговал! Тогда до завтра, я сейчас на боковую.       Киса: Хорошо, сладких снов, солнышко. Зайду завтра утром за тобой.       Соня: Окей, спокойной ночи.       Погасив экран телефона, на душе опять стало тяжело. Необъяснимое чувство тревоги заполнило мысли Зуевой. Во время короткой переписки с Ваней она такого не ощущала, однако сейчас снова хотелось плакать. Она сама не понимала, что чувствует на данный момент. Задай ей вопрос: «Сонь, что ты чувствуешь?» — она бы не ответила на него. Чувствовала она лишь тревогу и непреодолимое желание плакать. А, и еще чувство одиночества. Вновь. Как после смерти родителей. Ей максимально не хотелось бы этого ощущать. Но эмоции и чувства решили иначе — брюнетка была уверена, оказавшись сейчас рядом с мамой или папой, ей стало бы лучше. Очень уж ей их не хватает. Она бы обняла их крепко-крепко и не отпускала бы. Жаль, что такого сделать, увы, нельзя. Они мертвы, Соня, их больше нет.       Дорогу до ванной комнаты видно было плохо из-за глаз, наполненных слезами. Соленая пелена мешала дойти до комнаты и не стукнуться обо что-нибудь. Однако путь был осилен и девушка уже стояла и смывала повседневный макияж пенкой для умывания.       В зеркале она увидела себя: опухшую, с красными глазами, вновь покусанными губами от страха, что поведал ее в момент столкновения с Раулем. Вообщем, вид не особо чудесный, не ангельский, как ей говорили все.       Теплая и мягкая, хоть и с выпирающими пружинами от матраца, после которых болело все, что только можно, кровать манила к себе, и Соня не стала мучать себя в ожидании прекрасного удовольствия и обессиленно упала на кровать. Мгновенно прикрыла глаза и почти тут же погрузилась в сон, тут же забыв обо всем, что ее волновало.

      * * *

      Урок химии — худшее, что может произойти в жизни гуманитариев. О какой гуманитаризации образования идет речь, когда дети, которые выбрали профиль с уклоном на иностранные языки, историю и литературу, почему-то сидят и решают ионные уравнения. Софье неоднократно повезло — она разбиралась почти во всех науках достаточно хорошо, потому решила самостоятельную работу быстро. Что касаемо ее соседа, Ваня сидел, вглядываясь в листок и пытаясь увидеть там уже решенное задание.       — Сонь, — парень привлек к себе внимание Зуевой, — ты шаришь в этом? — девушка взглянула на листок, на котором было записано лишь «Самостоятельная работа», «Кислов Иван 10А» и само уравнение, которое не было таким же, как у брюнетки, ведь у них были разные варианты. Осознавая что с этим она тоже справится, молча забрала листок себе и принялась что-то писать на нем карандашом, дабы Кислов сам все потом переписал своим почерком ручкой.       Управилась она за минуты три и протянула работу обратно Кисе, за что тот радостно ей улыбнулся и положил свою правую руку ей на колено, аккуратно его поглаживая. Заметив нервозность и смущение девушки, шатен стал поднимать ладонь вверх, не отрывая ее от бедра брюнетки и одновременно переписывая уравнение, что решила ему Зуева. Девушка тут же опешила и переложила его ладонь к нему на ногу.       — Придурок, — тихо произнесла Соня, продолжая смотреть куда-то вперед, — Пиши давай, а то нихера не успеешь еще.       Звонок с урока отвлек пару от диалога. Зуева собирала рюкзак, складывая в него все свои школьные принадлежности, и вышла из кабинета, за дверью которого уже стоял Хэнк, попрощавшись с учителем. Мела сегодня в школе не было — подхватил какой-то вирус и целую ночь не мог сбить температуру, помимо этого мучаясь с сильным кашлем и насморком.       Хэнк и Зуева стояли рядом с кабинетом и болтали ни о чем, временами здороваясь со знакомыми учителями, что проходили мимо них, и ждали Кису, пока тот допишет работу. Однако долго ждать не пришлось — парень вышел буквально через две минуты.       Друзья направились к парку, чтобы покурить после школьного дня и обсудить произошедшее с ними за пару дней и планы на день. Место стало настолько родным для Зуевой, что она не знала, какого будет ей не приходить сюда с парнями, дабы выпить пиво, повеселиться и покурить косяк как в первый ее день тут, когда она уедет. Вновь стало тяжело, от чего брюнетка сразу поникла.       — Сонь, все нормально? — ее состояние заметил Ваня, что старался отвернуться от ветра, чтобы поджечь сигарету.       — Да, все хорошо, — однако трясущиеся руки, пытающиеся зажечь ее любимые «Мальборо» говорили об обратном. Интересно то, что приехав в Коктебель, девушка курила только в компании друзей и то делила сигарету с кем-то из них напополам.       Немного поболтав о разном, Хэнк засел в телефоне, листая новостную ленту, потому Кислов подошел к брюнетке ближе, собираясь ей о чем-то сказать.       — Помнишь я вчера тебе сказал о моем сюрпризе? — он улыбнулся, смотря в глаза Зуевой.       — Конечно, — зеленоглазая тут же засмущалась в ожидании чего-то.       — Вообщем, я вчера своей маме о тебе рассказал, — Киса взял девушку за обе ладони, поглаживая их тыльные стороны, пока она стояла с выпученными глазами и сердце ее билось в бешенном темпе, — Она хочет, чтобы ты пришла. Короче познакомиться хочет с тобой, — сказать что Соня была в полном шоке — не сказать ничего. Такого она уж точно не ожидала. Видимо шатен настолько полюбил девушку, что уже даже готов познакомить со своей мамой.       — Вот это действительно сюрприз… — Зуева даже не знала, что отвечать на подобное.       — Ты не хочешь? — вопрос застал врасплох. Хочет, конечно, но боится. Боится того, как его мама отреагирует на Соню, ведь девушка не являлась лучшим вариантом для сына Ирины. Однако знакомства не избежать, раз у подростков все серьезно.       — Хочу, конечно! — опешила брюнетка, заглядывая в глаза парня, — А когда?       — Сегодня, — улыбнулся Киса во все тридцать два.       — Кислов, а раньше сказать не мог? — брюнетка удивилась этому еще больше, — Мне же тоже подготовиться надо.       — Чё тебе готовиться то, — Ваня попятился назад, осматривая Зуеву с ног до головы, — Ты и так красивая.       — Та хотя бы морально, — брюнетка схватилась за голову, стоя в полном отчаянии и шоке.       — Зуева, переживай поменьше и все заебись будет! — шатен крепко обнял девушку и поцеловал ее в макушку.

* * *

      Подходя к квартире семьи Кисловых, Соне становилось все страшнее и страшнее. Так, Зуева, мама Вани не кусается, успокойся уже. Киса заметил переживания и нервозность брюнетки, потому крепко взял ее ладонь, сплетая свои пальцы с ее.       — Все хорошо будет, солнышко, — Ваня легонько чмокнул девушку в губы и нажал на звонок рядом с дверью в их квартиру.       Входная дверь распахнулась и подростков встречала худая женщина лет сорока со светло-русыми волосами, приглашая их войти в квартиру. Кислов, как настоящий джентельмен, пропустил брюнетку пройти первой, а после зашел сам, закрыв дверь. Женщина дождалась пока Соня разуется и снимет свою куртку, чтобы с ней познакомиться.       — Меня зовут Ирина, — женщина протянула правую ладонь Зуевой.       — Соня, очень приятно с Вами познакомиться, — брюнетка улыбнулась доброжелательности и гостеприимству Ирины и пожала ей руку.       — Взаимно, Сонечка, — женщина встала рядом со стенкой и ждала пока подростки помоют руки, — Вы руки помоете и проходите за стол, я вас жду! — кинула женщина, уходя на кухню.       — Я же тебе говорил, что все будет хорошо, — улыбчиво сказал Ваня и поцеловал Зуеву в лоб.       На кухонном столе стояла стопка румяных блинов, от которых исходил невероятный запах. К блинам женщина подготовила сгущенку, вишневое и малиновое варенье. Также она носилась по кухне, дабы налить всем чай.       Киса подошел к матери, стараясь усадить ее на стул, чтобы он сделал все сам и она не перенагружалась.       — Ну, Сонь, рассказывай, как вы с Ванюшей познакомились, — у Ирины горели глаза. Она была счастлива за сына, потому не могла успокоиться и хотела знать все.       — Ну, я вообще из Санкт-Петербурга, но часто ездила сюда в детстве к родственникам. И в этот раз тоже приехала, ну и познакомилась с Ваней в школе, — брюнетка взглянула на парня, что готовил всем чай.       — А ты как тут, одна или с родителями? — все резко замолчали, Кислов даже оторвался от дела, а женщина недопонимающе смотрела на подростков.       — Они погибли, — почти что шепотом промолвила Соня.       — Ой, малышка, прости, пожалуйста! — Ирина вскинула руки ко рту и несколько раз произнесла извинения в сторону Зуевой, на что та лишь махнула рукой и сказала: «Ничего страшного».

* * *

      Так они просидели до вечера, обсуждая все подряд, пока не стало темнеть и женщина не начала зевать. Ирина действительно оказалась очень доброй, нежной и простой женщиной, что успокоило Зуеву. Она была в шоке, как такая спокойная женщина могла воспитать такого сильного характером юношу.       — Ой, дети, пойду я спать, завтра на смену рано, — подростки кивнули и женщина, встав со стула пошла к себе в комнату и закрыла за собой дверь.       — Останешься на ночь? — Кислов повернулся к девушке, кладя свою ладонь ей на колено. Зуева кивнула и улыбнулась парню.