Ложное сердце

Над Инадзумой раскинулась ночь. Она распахнула свои широкие объятия, простерлась далеко за горизонт: уставшее солнце давно уже покинуло небо и уступило свою власть своей бледнолицей сестре. Луна этой ночью оказалась особенно стыдливой, и её круглый, плоский диск скрылся от любопытных глаз за ширмой облаков. Все же, вопреки настроению ночного светила, лес Тиндзю не погрузился в вязкую, сонную черноту - он дышал глубоко, размеренно, и в такт этому дыханию бились сердца трех странников, утомленных долгой дорогой. Они неспешно шагали вперёд по извилистой старой тропе, давно поросшей травой, и тихо переговаривались. Мелкая звёздная россыпь над их головами мерцала, словно указывая верный путь, а цветы под ногами, вобравшие в себя лунный свет, разгоняли мрачные тени. Где-то совсем рядом пела песню река - и ее песня привлекла одного из путников. Сойдя с тропы, он приблизился к тонкой ленте воды и повернулся из стороны в сторону, неторопливо осматриваясь. Волосы ночного путешественника, заплетенные в светлую длинную косу, мягко качнулись, вторя его движениям. Он был молод - подростковая угловатость ещё не покинула его тело - но двигался плавно и легко, как танцор. - Сделаем привал здесь. - предложил он товарищам, что последовали за ним. Скинув походный рюкзак на землю, он с удовольствием размял напряженные плечи. - день был нелегким, давайте передохнем, а утром двинемся дальше, в город. - отлично! Паймон та-ак утомилась! - парящее в воздухе дитя в белых одеждах и чудном плаще, словно сотканном из звёздного неба, резво замельтешило руками, вопреки собственным словам. - она вот прям сейчас свалится от усталости! - надеюсь на это. - подал голос последний из необычной троицы. Хоть широкополая шляпа на инадзумский манер и скрывала его лицо, насмешку в юном, но слегка охриплом голосе он даже не пытался спрятать. - слушать твоё нытье весь день было просто невыносимо, консерва. - Итер! Он снова за своё! И все по твоей вине, ну зачем ты упомянул это прозвище при нем? - захныкала "консерва" и обиженно надула и без того по-детски пухлые щеки. Тот, кого она назвала Итером, огорченно вздохнул. Он действительно в тот раз ляпнул лишнее, не подумав о том, что их с феей компаньон, порой излишне острый на язык, так прицепится к обидной кличке. А он прицепился, со всем своим ослиным упрямством, и с лёгкой руки бывшего предвестника малышка Паймон стала именоваться не иначе, как "Консерва". - Извини, Паймон. - Итер растянул губы в виноватой улыбке, тут же переросшей в протяжный зевок. - Он больше не станет тебя так называть. Верно? В ответ из-под шляпы раздалось недовольное фырканье - с утверждением Итера явно были не согласны. - Я всего лишь называю вещи своими именами. - бледные, изящные пальцы ухватились за край головного убора, поправляя его быстрым, отточенным движением. - если консерва хочет, чтобы её называли по-другому, пусть приносит хоть какую-то пользу. - Эй! - сразу же взвилась Паймон. Её голос совершенно истончился, обращаясь пронзительным, полным праведного возмущения, писком. - как ты можешь вообще говорить такое! Да Паймон полезнее десятка таких вредин, как ты! Она самый лучший компаньон для Итера! Вот погоди, такое прозвище тебе придумает... Итер прикрыл ладонью глаза, мысленно проклиная совершенно не гениальную идею Малой Властительницы Кусанали. Показать бывшему предвестнику мир таким, каким он его ещё не видел? Наставить на новый путь? Звучало так, словно божество мудрости просто напросто не пожелало возиться с немалой проблемой в лице Скар... Странника и решило взвалить её на плечи Итера. Что ж, их с Паймон внезапный компаньон превосходно справлялся. Путь высокомерия, по которому тот ступал семимильными шагами грозил привести его в неизведанный доселе мир лопнувшего терпения Итера, в котором одну чрезмерно наглую куклу за ворот протащат по земле до самого Сумеру. Но пока этот момент не наступил... - Хватит уже. - устало выдохнул Итер. Покопавшись в рюкзаке, он достал яблоко, насыщенный багровый цвет которого угадывался даже в темноте, и протянул его своей маленькой спутнице. - Вот, держи. Подкрепись, ужин придётся подождать. И не шуми, хорошо? А то привлечешь целую толпу хиличурлов, и они слопают тебя целиком. - Паймон тут не при чем. - пробубнила фея, но угощение приняла. С удовольствием чавкая и разбрызгивая сок фрукта во все стороны, она продолжала жаловаться с набитым ртом. - хлуфый фляпних, гатхий коротыфха. Беффердефный... Зря она это произнесла. Лес затих, словно в преддверии страшной бури, и воздух вокруг сгустился. Странник, только отвлекшийся было от перепалки раскладыванием спального мешка, замер. Затем он медленно поднял голову, и Итер увидел его мертвенное, искаженное злобной гримасой лицо, на котором горели, как танзаниты в отблесках пламени, глаза. Бывший предвестник сделал шаг вперёд и Паймон, запоздало осознавшая смысл сказанных ею же слов, тихо ойкнула и, выронив яблоко, юркнула за надёжную спину друга. - Да. Бессердечный. - еле слышно прошипел юноша. Его глаз Бога на груди тревожно запульсировал. Вокруг ладоней, стиснутых в кулаки, завихрились потоки анемо. - Мне стоит напомнить, по чьей вине? - Тут нет ничьей вины. - как можно спокойней отозвался Итер, прикрывая собой Паймон и выставляя вперед руки в успокаивающем жесте. Его тело инстинктивно напряглось, готовое к отражению внезапной атаки. - Ты ведь и сам понимаешь. Сердце Бога не принадлежало тебе. С губ странника сорвался смешок, горький, как полынь. - Конечно. - - Скарамучча оскалился. - не принадлежало. Но оно было моим. А теперь... что ж. Он выпрямился, гордо вскинув подбородок. Отвратительная в своей неестественности улыбка не покинула его лица, но зловещий огонь в глазах потух так же стремительно, как и разгорелся. Буря миновала, и лишь тогда Итер осознал, что на несколько бесконечно долгих мгновений забыл, каково это - дышать. - Теперь - продолжил странник - мне нет до него дела. Я не собираюсь мстить и не стану гоняться за гносисом, как глупая псина за своим хвостом. Оставлю эту прерогативу фатуи. И развернувшись на пятках, бывший предвестник двинулся прочь, забирая с собой прохладные ветра ночной Инадзумы. - П-постой! - Паймон боязливо высунулась из-за плеча златовласого юноши - куда ты? Но тот, кто некогда носил имя куникудзуси, а ныне звался лишь странником, промолчал, только вяло махнул рукой, мол, оставьте меня в покое уже. - Пусть идёт, Паймон. - Итер смотрел вслед растворяющемуся в голубоватом тумане силуэту странника. Бесцельно бредущий среди деревьев и светящихся соцветий, он походил на неприкаянного духа. - он скоро вернётся. - Откуда ты знаешь? - с сомнением отозвалась маленькая фея. - Вдруг он задумал что-то нехорошее? - Не задумал. Просто ему нужно немного побыть наедине с собой. Пусть остынет. - путешественник ласково потрепал фею по белесой макушке и вернулся к рюкзаку: теперь ему предстояло подготовить их маленький лагерь в одиночку. Итер проделывал это уже сотни раз. Он поставил палатки, чуть поодаль развёл костёр - Паймон любезно согласилась помочь с поиском хвороста, но возможно, фея просто была слишком голодна и не захотела дожидаться, пока Итер управится сам. Затем подвесил над мерцающим, отбрасывающим шальные искры, пламенем засаленный котелок и подогрел воду. Простые, незамысловатые действия дарили странное чувство покоя, но где-то за этим обманчивым умиротворением крылась печаль. Взгляд путешественника уткнулся в клочок пустого пространства почти у самой кромки воды. Там могла стоять ещё одна палатка. Непременно украшенная цветами, такими же белыми, как и те, что Она вплетала в свои волосы. Удушливое молчание, образовавшееся после ухода предвестника (даже робкие попытки Паймон развеять его своей неловкой болтовней не увенчались успехом), лопнуло бы как мыльный пузырь от звука Её смеха. Люмин обладала редким даром - она несла свет, и само солнце, казалось, следовало за ней по пятам. Итер слишком привык греться в ее нежных, тёплых лучах, и расплата неминуемо настигла его. В разлуке с сестрой он постоянно чувствовал холод. Итер задавался вопросом, чувствовала ли она то же самое вдали от него? Вспоминала ли, когда её взгляд падал на небо, полное звёзд? - Итер! - Где-то позади воскликнула Паймон. Голос подруги вытянул путешественника из топи становившихся все более безрадостными мыслей, и он, застанный врасплох, вздрогнул всем телом. - Смотри! Вон там! - м? Неужели ты отыскала сундук с сокровищами? - рассеянно бросил нелепую шутку путешественник, но стоило ему приглядеться к месту, на которое требовательно указывала Паймон крохотным пальчиком, как по его лицу расплылась улыбка. - А, так у нас гости. Кажется, сегодня мне придётся готовить на одну порцию больше... Осторожно высовываясь из-за края палатки, на скитальцев глазел баке-дануки. Видимо, лесного духа привело любопытство: не часто путешественники оставались в этих местах на ночлег. Итер, припав на колено, поманил тануки к себе, и тот, уверившись, что опасность ему не угрожает, покинул свое ненадежное убежище. Пританцовывая и издавая мелодичный звон, зверёк приблизился: наградой за храбрость ему послужило аккуратное поглаживание и тут же всунутая в пушистые лапки вкусность. - Эй! Оставь и Паймон немного! - фея, оценив, с какой бешеной скоростью бакэ-дануки уминает лакомство, потянула Итера за кончик светлой косы. - Конечно, конечно. - засмеялся юноша. Прохладный нос тануки ткнулся ему в ладонь: зверёк явно требовал добавки. - Я помню про твой бездонный желудок, маленькая обжора... Вполуха слушая забавные возмущения феи и подкармливая маленького гостя очередной порцией яблочных долек, Итер поднял глаза к небу. Пусть Люмин и далека от него, как та луна, что скрыта за облаками, пусть теперь она оставила его по собственной воле. Все это неважно - потому что однажды они встретятся вновь и будут сражаться плечом к плечу, как и было им предначертано судьбой. Хоть с архонтами, хоть с Селестией, какая разница? Близнецы всегда находили друг к другу дорогу. Так будет и впредь. Пока же этого не случилось, Итер продолжит свои странствия. Он уже не один - рядом малышка Паймон, будут и другие спутники. Даже забытый всеми предвестник - из их числа. Холод в груди Итера отступил, совсем чуть-чуть, но на этом крохотном клочке пустило росток нечто новое. Была ли это надежда? *** Предвестник действительно вернулся, вопреки опасениям феи. Он бесшумно приблизился к затухающему костру, брезгливо поморщился от запаха полуостывшей похлебки в котелке - ему, как идеальной кукле Бога, был неведом голод. На мгновение взгляд странника привлекла Паймон, которая безмятежно спала в обнимку с бакэ-дануки, укутанная Итером в плед. Сам путешественник сидел о огня и лениво помешивал угли: он то и дело зевал и заторможенно моргал, но ложиться не торопился. Бывший предвестник обогнул его и уселся напротив, коленями уткнувшись в голую землю. - я поставил тебе палатку, - как ни в чем не бывало заговорил Итер. Он слегка приглушил голос, чтобы ненароком не разбудить свою спутницу. Впрочем, Паймон это явно не грозило: она громко сопела, и похоже, видела просто прекрасный сон с участием цыпленка в медовом соусе, если судить по слюне, медленно стекающей с уголка рта. - на случай, если решишь вздремнуть. - я не нуждаюсь во сне. - дернув плечом, заявил предвестник. Стянув с головы свою безразмерную шляпу, он отложил её в сторону, и тусклые отсветы пламени заплясали на безупречном лице. - Чего не скажешь о тебе. Что ж, этой ночью можешь спать спокойно: так и быть, я не стану злодействовать и даже посторожу это ущербное становище. - Я и не ждал от тебя злодейств. - губы Итера дрогнули. - я доверяю тебе, странник. Я пытаюсь. - Зря. - недовольно цокнул собеседник. Огонь отразился в его глазах, и что-то странное сверкнуло в глубине танзанитовых радужек. - Знаешь, мне уже говорили нечто подобное. Однажды... да, кажется, она произнесла это прямо как ты, слово в слово. - она? - удивлённо переспросил Итер. Всю сонливость как рукой сняло, и златовласый мечник обратился в слух. - ты об Эи? А... Итер тут же осекся, стыдливо опустив взгляд. Ну естественно, что Скарамуча говорил не об архонте вечности. Как вообще можно было предположить подобную глупость? Кажется, предвестник придерживался того же мнения. - ты дурак, или где? - зашипел он злобно. - С каких пор ты окончательно утратил остатки разума? О, бездна, ладно. - он сделал глубокий вздох, успокаиваясь. - так и быть, расскажу тебе одну историю. В конце концов, не зря же меня когда-то звали сказителем? И, может быть, хоть тогда ты поймёшь, чем чревато твоё нелепое "доверие" ко мне. - я слушаю. Расскажи мне сказку на ночь. - ничуть не обиженный грубостью собеседника, с готовностью отозвался Итер. Кажется, он просто напросто успел привыкнуть к не самой приятной манере речи бывшего предвестника. Странник в ответ усмехнулся, но как-то совсем невесело. В его ладони из короткой вспышки анемо появился крупный, тёмный кристалл, размером аккурат в человеческое сердце. - Если это и сказка, то очень неправильная. В ней нет прекрасных принцесс и храбрых принцев, разрубающих драконов на части. - предупредил сказитель. Его пальцы неторопливо заскользили по гладкой поверхности камня. Знай Итер своего собеседника хуже, он нашёл бы этот жест преисполненным робкой нежности, но перед ним ведь был Скарамуча, бывший предвестник Фатуи. Тем более, лицо его не выражало ни единой эмоции. - Конец тоже не самый счастливый. Кое-кто даже умер. Итак, все началось много столетий назад, когда трава в Тейвате была куда зеленее... о? Ты правда купился на это? Какой наивный. Нет, не настолько давно. Пожалуй, пары-тройки лет будет вполне достаточно... И сказитель начал свою историю.