Ложное сердце

Кровь повсюду. Она льется с багрового неба, и этим потокам не видно ни конца, ни края. Истерзанный лиловыми всполохами молний горизонт - как обнажённая рана с зияющим провалом солнца в середине - пламенеет вдали. На него больно глянуть даже украдкой, и у Раски слезятся глаза, но она упрямо смотрит. Смотрит и, похрамывая, идёт вперёд, потому что знает - стоит ей замереть хоть на мгновение, она останется в этом алом кошмаре навечно. Назад тоже нельзя: там, оскалив клыкастую пасть, щерится бездна, и ей не терпится поглотить Раску целиком. Стиснув зубы, она бредет дальше, но ноги проваливаются в мерзотную хлюпающую жижу. Шаг, ещё шаг... она лишь увязает все глубже и глубже. Все в Раске молит, взывает к провидению, но глаз Бога, прикрепленный тонкой серебряной цепью к поясной сумке, глух к воле своей владелицы: мутное стекло в ржавой оправе, без намёка на прежнюю силу, словно изнутри заполняется алым, камнем тянет Раску вниз. Слезы льются по ее щекам - или же это кровь? - и Раска, рыча от ярости и разочарования, отстегивает сумку резким, дерганым движением. Знак божественной благосклонности, дар ее холодной госпожи, остаётся за спиной, так же, как и старый исписанный толмуд, что служил Раске верным оружием долгие годы. Следом отправляется плащ с меховой подбивкой - очередная награда за службу - насквозь провонявший металлом. Вещи тонут в пузырящемся грязном мареве, и Раска чувствует это так, будто тонет вместе с ними. Она задыхается, выброшенной на берег рыбешкой ловит ртом воздух и обессиленно хватается за грудь. Оторванные от мундира пуговицы осыпаются сквозь дрожащие пальцы, как сухие листья с ветвей мёртвого дерева. Шаг. Ещё один... Что-то мерзко хрустит под подошвами. Этот звук Раска узнает из тысячи: его способны издавать только ломающиеся кости. И действительно, сквозь толщу кашеобразной субстанции на поверхность всплывают трупы, раздутые, совершенно обезображенные. Ледяные осколки, кольями вонзенные в безжизненную плоть, как зеркала: Раска отражается в них безмолвной багровой тенью с нечеловескими жёлтыми глазами. Раска - чудовище, ступающее по мертвым телам, будто по непаханному полю. Ей тошно от самой себя, и хочется вцепиться в волосы и выть, выть... Сердце Раски рвётся на части, но она идет дальше, навстречу горизонту, и продолжает давить сапогами чужие черепа. Потому что по-другому она не умеет. Топь обрывается внезапно. Она заканчивается обрывом: жижа стекает с него густой, тёмной слюной зараженного зверя и пропадает внизу, в морской пучине. А море в лучах раскаленного солнца, как бешенное, бросается на каменистые склоны, бьётся о них с каким-то садистским удовольствием. Брызги от бурно пенящихся волн достигают Раски, оседают солёными каплями на губах. От моря, так же, как и от неё самой, веет яростью, но ещё, почему-то - тоской. Раска устало вздыхает. Вот она, стоит на краю кошмара, пошатываясь, по колено в мешанине из крови, грязи и мертвечины. Идти больше некуда... Молнии пробивают водную гладь все ближе к берегу, и теперь даже можно разглядеть их мимолетные узоры, полные резкой, опасной красоты. С одной из вспышек, особенно яркой, почти ослепляющей, приходит ощущение чужого присутствия. Сквозь шум прибоя и дождя Раска не слышит, но чувствует осторожные шаги так же ясно, как и собственное биение сердца. Незваный, но желанный, гость становится к ней почти вплотную, обжигает шею дыханием. Его тепло живое - слишком - и Раска позволяет себе закрыть глаза и на мгновение представить, что чувствует его наяву. - кажется, ты в тупике. - шепчет призрак. Его ладонь утыкается Раске меж лопаток мягко, но настойчиво - но мы оба знаем, что нужно сделать. - Нет. - Раска неуверенно качает головой. Она едва стоит, ноги ее подкашиваются и крупно дрожат, когда она смотрит на беснующееся море. До пропасти ей всего один, последний шаг. - Я не прыгну... не смогу... - Прыгнешь, конечно. - призрак тихо смеется, толкает Раску в спину. Его голос нежен и звучит точно так, как она помнит. Он перекрывает собой какофонию остальных звуков, не столь прекрасных, и слышать его мучительно сладко, особенно если вспомнить, что все это лишь сон. - Иногда стоит провалиться на самое дно ради нового начала. Тебе ли не знать? Давай же. Вперёд. Призрак отступает, и тепло уходит с ним. Когда Раска находит в себе силы оглянуться, не находит никого: вокруг лишь топь, а где-то за ней мрачные глубины бездны. Она остается одна. Снова. И Раска, все же решившись, делает последний шаг. И падает. *** Пробуждение далось тяжело. Болезненная сонливость уходить не спешила: Раска, уткнувшись щекой в холодную поверхность письменного стола, уже четверть часа бездумно глядела в окно, за которым давно брезжило невзрачным пятном утро. Тело ломило нещадно - результат ночи, проведенной в кресле за работой - но даже мысль о необходимости сделать хоть какое усилие и привести напряженные мышцы в движение вызывала лютое отторжение. Раска недовольно поморщилась, когда на её лицо упал косой солнечный луч (впервые за последние седьмицы наконец выдалась ясная погода), и перевела замутненный взгляд на чернильницу, опасно нависшую над самым краем стола. Перо лежало рядом: давно успевшая высохнуть под ним тёмная клякса широко расползлась по полуисписанному листу. Раска осторожно потянулась к испорченному пергаменту и бегло осмотрела его, потирая глаза. К ее счастью, в негодность пришёл лишь черновик одного из многочисленных отчетов, а оригиналы были сложены в идеально ровную стопку, для надёжности ещё и придавленные сверху глазом Бога. Вместилище её силы все чаще стало использоваться, как какое-то пресс папье, по крайней мере, с тех самых пор, как Раска получила назначение на новую должность. Кстати, о назначении... Взгляд Раски остановился на часах. - О, Царица... - она уставилась на мерно движущиеся стрелки. - Да он же придёт с минуты на минуту... Девушка, оторвавшись, наконец, от стола, в спешке принялась приводить себя в надлежащий вид: кое-как разгладила складки на одежде и пальцами зачесала растрепавшиеся за ночь волосы, по обыкновению собрав в их в непокорный высокий хвост. Потянулась было к плащу, но рука её замерла, не успев дотронуться до тёплой ткани: мимолетный образ кошмара вновь встал перед глазами и в нос ударила знакомая металлическая вонь, заставив Раску содрогнуться всем телом. Борясь с тошнотой, подступившей к горлу, она бросилась к окну, и рывком распахнув его, судорожно втянула в себя морозный воздух. Холод отрезвил. Видение отступило, спряталось где-то на задворках разума, но Раска чувствовала, что оно скребется где-то глубоко внутри, как голодный хищник, желает снова выбраться наружу. Впрочем, к этому зверю Раске давно пришлось притерпеться: с самого детства она не не могла бы вспомнить и единой ночи без дурных снов. Прислонившись к стене и вытянув из кармана сигару, Раска зажгла её привычным движением и с болезненным удовольствием затянулась. Она скривила губы, когда едкий дым заскреб по горлу - ох уж это крепкое Натланское курево - и проник в лёгкие, наполнив их тяжестью. Тонкая сизая лента лениво потекла в открытое окно, покидая каменные стены штаба, и Раска проводила её задумчивым взглядом. "Иногда" - подумалось ей - "мне хочется исчезнуть точно так же. Раствориться в воздухе не самая худшая перспектива, когда понимаешь, куда катится весь этот дряной мир". Где-то внизу раздались крики - это новобранцев гоняли по плацу, как глупых щенят. Раска печально усмехнулась: когда-то и она была на их месте, совсем зелёная и такая наивная. Но то время прошло, и сейчас вот она, в большой комнате, похожей на тюремную камеру, корпит ночами над бумажками, как какая-то канцелярская крыса. Разумеется, не все время: по долгу службы её заносило и в древний, прекрасный Сумеру, и в свободолюбивый Мондштадт. Так было раньше, пока она не стала личным ассистентом предвестника, который совершенно не терпел всей этой бумажной волокиты. Раска едва успела затушить сигару, когда дверь чуть не сорвало с петель - с такой силой её открыли, скорее даже, пнули со всей дури - и ее непосредственный начальник стрелой влетел в кабинет. Его рыжие волосы казались ещё растрепанней, чем обычно, и в тёплых отсветах свечей горели огнем. Раска, при взгляде на предвестника, мысленно выругалась: судя по виду одинадцатого, взмыленному и вопиюще небрежному, он снова посвятил всю ночь тренировкам и даже не задумывался об отдыхе. Вот же неугомонный... Спустя годы он совсем не изменился. - Доброе утро, Тарталья. - девушка выпрямилась, перебарывая усталость. - Утречко, Раска. - махнул тот рукой в ответ и завалился в кресло. Сложив руки за голову, он протяжно зевнул, напуская на себя хорошо знакомый Раске легкомысленный образ, но глаза его подозрительно долго разглядывали высокую стопку бумаг, а улыбка на лице стала совсем уж нехорошей - хах, а ты снова пришла раньше. Или... Раска неопределенно пожала плечами. Она потянулась к глазу Бога, но парящий в воздухе водяной клинок у горла доходчиво объяснил ей, что любое движение чревато последствиями. - Или ты в который раз остаёшься здесь на ночь. - невозмутимо продолжал Одиннадцатый. Заметил, все-таки. - Как думаешь, может стоит просто выбить из тебя всю дурь? Это я с радостью, только попроси. - Накопилось много работы. - коротко объяснилась девушка, косясь на переливающееся лезвие без малейшей опаски. С выкидонами своего предвестника она свыклась, точно как и с кошмарами. - особенно после того, что произошло в Фонтейне. - Ничего особенного не произошло. - Тарталья скрестил руки на груди. - Просто небольшой сопутствующий ущерб. - Сомневаюсь, что целый квартал, сметенный с лица Тейвата, можно назвать небольшим сопутствующим ущербом. - Ох, брось. Зато было почти весело, разве нет? Эти ребята даже смогли немного развлечь меня. Засада была, что надо. - Тарталья. - Раска отчётливо услышала скрип собственных зубов. Её терпение лопнуло, как застарелый волдырь, и раздражение короткой вспышкой прорвалось наружу. Она подалась вперёд и край гидро клинка уколол тонкую кожу, но Раска не обратила на это ни малейшего внимания. - Это. Не. Весело. Ты создал гигантскую дыру в бюджете и подорвал доверие к организации в регионе. Архонты, я сутками тут торчу, только бы исправить все, что мы натворили... - Что Я натворил. - поправил её Одиннадцатый неожиданно мягко. Оружие у шеи Раски дрогнуло, меняя форму с острейшего лезвия до бесформенного пузыря и обратно. - Тебе об этом не стоило беспокоиться. Тем более, Её Величество сочла результат миссии... ну, знаешь. Приемлемым для фатуи. - Ну конечно. - Раска упрямо поджала губы. Её ладонь коснулась парящего клинка и тот со звоном обрушился на пол, обращенный в ледяной кристалл. - Но что же сказал господин Пульчинелла? - А-а. - улыбка Тартатьи слегка померкла. - Он высказался немного резче. - Тебе не стоит его разочаровывать. - подметила Раска. Упершись руками в столешницу, она нависла над предвестником. Их взгляды - безмятежно голубой и пронзительно жёлтый - пересеклись. - И ты не можешь позволить себе допускать ошибки. За тобой наблюдают. Оценивают. Изучают. Однажды, если будешь продолжать в том же духе, кто-то более хитрый и изворотливый использует тебя и твою страсть к разрушениям. Ты окажешься в большой опасности, Тарталья. Что же будешь делать тогда? - Как обычно. - Одиннадцатый гордо вскинул подбородок и ухмыльнулся во весь рот. - Я буду сражаться. И побеждать. Раска с хлопком опустила ладонь на лоб. Одиннадцатый, как и всегда, оказался непрошибаем. - Хорошо, если так. - Сил для споров не осталось и девушка вяло кивнула. В глазах задвоилось, и она зажмурилась: усталость, нахлынувшая вслед за волной негодования, навалилась слишком резко, Раску повело в сторону. - Тогда... Не смей проигрывать. - Эй-эй. - Чайлд ухватил горе-помощницу за плечо. - За кого ты меня принимаешь? Я ведь не умею проигрывать точно так же, как ты не умеешь отдыхать. Когда ты вообще спала в последний раз? - Сегодня ночью. - пробормотала Раска. - Тарталья, я в порядке... В дверь постучали. Тихий, но настойчивый звук привёл обоих в чувство: Раска, скинув с плеча мужскую руку, отстранилась и заняла свое место позади предвестника. Простая маска из металла - Раска никогда не убирала её дальше поясной сумки - была надета почти рефлекторно. Из всего её лица на виду остались только острая линия подбородка, плотно сжатые губы с опущенными уголками и глаза, нездоровой желтизной мерцающие в тени кабинета. Тарталья, напротив, купающийся в полупрозрачных лучах утренней зари, приосанился. Его взгляд заострился, утратив ребячливость. Предвестник, в отличие от своей верной помощницы, скрывать себя за маской и не думал. Ему это было ни к чему - Тарталья уже давно заучил свою роль, и при необходимости играл он отменно. - Входи. - приказал он. Дверь отворилась с лёгким скрипом, впуская в комнату новое действующее лицо. Им оказалась Мила, молоденькая совсем девчонка, но крайне усердная. Она привлекла внимание Раски, когда обе они служили под крылом Синьоры. Подчинённым "прекрасной" госпожи всегда приходилось несладко, слишком своенравна и жестока была Восьмая, и Раска, промучавшись в её ледяных оковах бесконечно долгих полтора года, подала прошение на перевод сразу же после становления Тартальи. А потом, с позволения последнего, и шустрой Милке предложила должность при штабе, на что та с радостью согласилась: бумажная волокита и мелкие поручения под надёжной крышей приходились ей по нраву куда больше вечной опасности за пределами Снежной, которой так любила подвергать своих бойцов Синьора. - Господин Тарталья. Госпожа Раска. - Мила вежливо поклонилась. Из-за пазухи она вытянула толстую папку в стареньком переплёте и разложила ее перед Одиннадцатым. - Я принесла документы, которые Вы запрашивали из архива, а также письма для господина Предвестника. А ещё... у меня есть новости. - Новости? - в голосе Тартальи прорезался слабый интерес. - И какие же? - Ночью вернулась экспедиция из Бездны. Выжившие немедленно отправились в Заполярный, но из дворца до сих пор нет никаких вестей. - Вот оно как. - протянул Чайльд. - А возглавлял экспедицию..? - Господин Капитано. И... - ответ Милы потонул в оглушительном громовом раскате. Все трое одновременно устремили взгляды в окно: где-то в стороне Заполярного небо усеяло всполохами молний, совершенно неестественных в своей природе. "Шестой." - догадалась Раска. - "И он, похоже, в ярости. Что же там произошло?". - Я сразу сообщу, если что-то изменится. - Мила поправила съехавшие со вздернутого веснушчатого носа очки. - Будут ли для меня приказы? - Забери вот это. - Одиннадцатый указал на стопку, над которой Раска убивалась до самого рассвета. - тут у нас... Он вопросительно оглянулся на Раску. Та вздохнула и нехотя вышла на свет. - Итоговая сводка по расходам операции в Фонтейне. Её отправишь господину Пульчинелле на согласование. Вот тут - планирование бюджета, включая закупки аммуниции для бойцов... А вот это отнеси Грише, господин Тарталья пересмотрел финансирование штабного лазарета. Он будет рад, давно прошение подавал. - Поняла. Еще что-нибу...дь? - Мила запнулась. Её глаза застыли на одной точке чуть выше ключиц Раски. Та, заметив заминку подчиненной и ее кричащий взгляд, лишь едва заметно качнула головой в сторону выхода. - Если нет, я немедля приступлю к работе... - Да-да, приступай. - Чайльд махнул рукой. Дождавшись, когда они снова остались вдвоём, он расслабленно откинулся на спинку кресла. - Бездна, значит. Хах, если Царица в ней так заинтересована, экспедиции будут продолжаться. Как думаешь, кого ещё туда пошлют? - Мы оба это прекрасно знаем. - мрачно ответила Раска. Бедром оперевшись о столешницу, она продолжала наблюдать за разразившимся вдалеке штормом. Тот и не думал утихать. - Будь готов. - Уже жду не дождусь. - едва ли не пропел предвестник. Азартные огни заплясали в глубине ярких радужек. Заметив, что подруга не разделила его энтузиазм, он игриво дернул её за светлую прядь и потянул на себя. Раска покорно склонилась: рука, облаченная в чёрную перчатку невесомоим касанием стёрла выступившие на худой шее алые капли от случайного пореза. - И хочу, чтобы ты была рядом, когда меня призовут. Будем биться плечом к плечу, как в старые добрые времена, да? - Разумеется. - Раска через силу улыбнулась. Её ладонь накрыла пальцы предвестника. - Я прикрою твою спину и прослежу, чтобы ты снова не наделал глупостей. Тарталья рассмеялся. - И тогда весь мир падет к нашим ногам! *** К полудню Раска окончательно начала клевать носом: сколько бы Мила не таскала ей чай, терпкая горечь которого обычно отбивала всякое желание уснуть и сколько бы сама Раска не пыталась убедить себя в том, что бодра и еще полна сил, все бестолку. Просто в один миг она неудачно закрыла глаза, а когда очнулась - обнаружила себя в кресле и укрытой плащом. Сам Тарталья работал, сидя на непонятно откуда взявшемся табурете, неудобном и слишком высоком: он, согнувшись в три погибели, сосредоточенно чиркал пером. Дело у Одиннадцатого спорилось, по крайней мере, сам Тарталья смотрелся вполне себе довольным и мало напоминал мученика. Иногда предвестник давал себе передышку: по его воле оживали полупрозрачные водные потоки и в ведомой только ему заводной игре кружили вокруг, обращаясь то косяком мелких рыбешек, то грузной фигурой кита, лениво рассекающей воздух. Наблюдая за Чайльдом из-под опущенных ресниц, Раска в который раз поймала себя на печальной мысли: однажды она станет ему не нужна. Молодого предвестника судьба одарила и великой мощью и острым умом, скрытым - порой, слишком надежно - под маской дурашливости. Помнилось, Синьора, которая терпеть Чайльда не могла, однажды назвала его волком в овечьей шкуре. Что ж, она была не так далека от истины. Непредсказуемого Тарталью опасались не зря: с наидружелюбнейшей улыбкой он с легкостью резал чужие глотки, упрямо поднимаясь на вершину, выстроенную из горы трупов. Вот только Раске, оказалось, плевать: отгрызи этот волк ей руки, она бы и шею подставила. Пусть только он будет счастлив. Пусть наслаждается, сколько угодно, битвами и вечно лезет на рожон, бросает вызов всему треклятому миру. Раска просто будет рядом, возьмёт на себя всю пресную рутину и когда потребуется - подставит плечо. Хоть ей и не суждено пройти с Аяксом весь путь до конца: она уже знала, что для этого найдётся кто-то другой. Кто-то, чьи глаза горят расплавленным золотом и по чьей воле среди морей взрастают гигантские скалы. Кто-то достойный встать с предвестником вровень, а не следовать за ним бледной тенью. Рядом с ним Тарталья всегда будет в безопасности. Разве могла Раска желать большего? Но тогда по какой нелепой причине при мысли о неминуемом прощании становилось невообразимо горько, хоть во рту не было ни капельки отвратительного чая? Она бы отдала свое жалкое слабое сердце, только бы не знать этого, да и еще очень-очень многого. Но, увы. Бездна - странное место. Глупцов она губит, избранным в дар преподносит небывалую силу, пусть и оставляя после себя вечный голод. А вот Раске, похоже, досталось проклятие: видеть то, что грядет, а порой то, что уже случалось. Почему же именно над ней Бездна решила пошутить столь жестоко? - Раска-а. - раздалось насмешливо. Дурные мысли стекляной крошкой рассыпались от одного звука родного голоса. - Я же вижу, что ты смотришь. Нравится? - Да. - тихо согласилась она, не став кривить душой и перестав изображать дрему. Девушка протянула руку к проплывающей мимо кефали, но та, прямо как настоящая, испуганно шарахнулась в сторону. - Очень красиво. Я никогда не могла создавать что-то похожее. - Однажды и у тебя получится, если будешь тратить больше времени на тренировки, а не бессмысленную бумажную волокиту. Кстати, - Тарталья оглянулся на часы. - Уже через час у меня встреча. - С представителем Банка Северного Королевства? Да, помню. Сейчас, только приведу себя в порядок... - А ты на сегодня берёшь отгул. Да и на завтра. Потрать время с умом, ладно? Мне не нужна уставшая канцелярская крыса под боком. - Но... - пыталась возразить девушка. - Это приказ. - безапелляционно заявил предвестник. - И только посмей его нарушить. Тогда уж точно одним порезом не отделаешься. Клянусь, я буду гонять тебя по всему полигону, пока... - Хорошо-хорошо. - Раска примирительно подняла руки, жестом признав поражение. Кто-кто, а Тарталья свое слово держал крепко. - Не смею ослушаться, господин предвестник. - Господин? - Тарталья скептично хмыкнул. Он щёлкнул пальцами и, повинуясь ему, водные потоки хлынули в открытое окно. Раска услышала громкий всплеск, а следом за ним и чьи-то возмущенные крики. - Хах, только прошу, не называй меня так, когда мы поедем в Морепесок. Представь только лица моих родных, если они это услышат. Да и вообще... Ты ведь помнишь, что у меня есть имя, да? - Разумеется, помню. - Раска закинула плащ на плечо и поплелась к двери. Уже держась за ручку, она оглянулась: Тарталья смотрел ей вслед, задумчиво вертя в руках перо. - но сейчас ты предвестник Фатуи. А я всего лишь... что ж. Думаю, мне и правда следует отдохнуть. Я зайду позже. - Ты никогда не была "всего лишь"... - в голосе Тартальи отразилось нечто новое, странное, чего Раска понять не сумела. Он произнёс что-то ещё, но она уже не услышала - тяжёлая дверь хлопнула за спиной. Еще миг - и девушка осталась по другую сторону, в холодном, тускло освещенном коридоре. Одна.