Завтра будет новый день

Сатана был тем, для кого понятие личного пространства просто и не существовало вовсе. Кто-то тратил время на то, чтобы отдать своим подчиненным приказы, ввести в курс дела… Люцифер же предпочитал просто вламываться в чужое сознание, вкладывая в мозг готовое знание о том, что нужно сделать. Влад ждал смерти. Он знал, что это конец, уже тогда, когда началась трансформация Ван Хельсинга. Гэбриэл… он в самом деле стал оборотнем. Конечно, когда оборотень покорялся Дракуле, дальнейших проблем никакой нужды не было ждать, но Гэбриэл… он не покорился бы никогда. Это была черта, роднившая их, — непокорность, стремление к свободе даже там, где про слово «свобода» нужно было забыть. — Я верну тебе твою жизнь, твою память! — на грани отчаяния кричал граф, естественно, лишенный даже малейшего шанса быть услышанным. — Порой забвение лучше!.. — возразил Гэбриэл, и каждое слово острым кинжалом вспарывало грудную клетку. А когда острые когти полоснули по белой шее Дракулы, это было даже немного на насмешку судьбы похоже. Не его ли любимый метод убиения жертвы заключался во вспарывании бархатистой нежной кожи и разрывании сонной артерии? Гэбриэл убивал его. Снова. Не то чтобы Влад успел привыкнуть к развлечениям подобного рода. По правде, последним, чего он ожидал в своем положении, так это пробуждения. Но вот он: лежит на мягкой перине, укрытый пуховым одеялом, и неприхотливо безмятежные лучи рассветного солнца скользят по подушке, путаясь в длинных прядях распущенных волос графа. Он… не был живым, как и все четыреста лет до этого. Сердце билось в груди просто по инерции, и, естественно, он не сильно нуждался в этом механическом действии. На прикроватном столике стоял стакан, в котором переливалась всеми оттенками алого густая жидкость с ароматом, не первый век сводившим Дракулу с ума. Конечно, это была кровь. И, конечно, граф ещё не совсем мозгов лишился, чтобы вот так вот выпивать эту непонятно откуда и у кого взятую восхитительную до умопомрачения субстанцию. — Это из больницы, — пояснил неожиданно голос, опережая на несколько секунд появление своего владельца. — Донорская, чистая и относительно свежая. Конечно, уже остыла немного, но точно не свернулась. В общем, на день тебе точно должно хватить. Это был либо хам, либо же очень влиятельный человек. В его британском английском присутствовал незримый намек на шотландский акцент, хотя этот человек совершенно точно не был шотландцем. Рыжие волосы навевали мысли о холодной Ирландии, но и это была лишь внешняя оболочка, когда многим важнее была суть. Глаза. Их скрывали очки с затемнёнными стеклами, словно мужчина боялся солнца или же… смущался цвета своих глаз! Однако, что-что а смущение явно отношения к этому типу не имело. Перестав пожирать его любопытным взглядом из-за черных стекол, рыжевласый просто снял очки, демонстрируя своему собеседнику глаза, несомненно, демонического происхождения. Кислотно-жёлтые радужки, столь огромные, что белков за ними будто и не было, узкие вертикальные зрачки… Не то чтобы Дракула был знатоком в подобного рода вещах, но предположить он все же попробовал: — Змий. Вы Змий Искуситель. Тот, который из Эдема. На устах желтоглазого распустилась улыбка, близкая к оскалу, словно тот хотел продемонстрировать всё, что в нём только есть плохого, желая спрятать черты своего характера… иного рода. — Поразительная наблюдательность, — заметил в ответ рыжий. — Могу вас поздравить: вы первый, кто сумел раскусить меня так быстро. Это было похоже на шутку, однако Змий очевидно не шутил, да и демоническая аура, разлившаяся в помещении, говорила сама за себя. Желтые глаза смотрели на Дракулу не мигающим взглядом, и граф лишь усилием воли сдержал нервный смешок, так и готовый слететь с дрожащих уст. — Искушаете меня кровью? — поинтересовался Влад, непроизвольно облизывая верхнюю губу. — Скорее, жизнью, — заметил в ответ Змий, чей пыл немного поумерился, будто тот вспомнил о чём-то своём, куда более важном, чем какие-то там короли вампиров. Эта короткая фраза явно подразумевала окончание диалога, но разве кто-то запрещал Дракуле смотреть? Вот он и стал разглядывать обстановку со всей присущей ему заинтересованностью. Образ Змия удивительно гармонировал с интерьером поместья, что давало основания полагать, что дом и в самом деле принадлежал ему. Тёмные тона и готические элементы даже во внутренней планировке дома говорили о рыжевласом, как о человеке, не лишенном чувства прекрасного. Хотя на самом деле в то же время создавалось противоречивое ощущение того, что как бы прекрасно ни было это поместье, случись здесь пожар или ещё какая напасть, Змий бы просто покинул помещение, не мешая случаться тому, что случается. А если бы пламя объяло весь дом, хозяин этого дома не погнушался бы закурить от огонька. — Сегодня ты свободен, — нарушил, наконец, тишину Змий. — Пока можешь освоиться в поместье, но по Лондону гулять без меня лучше не выходи. Значит, Лондон. Дракула улыбнулся своим мыслям, решив в этот раз и впрямь хотя бы изобразить послушание. В Англии он, по правде, за всё это время был от силы пару раз, предпочитая материковую жизнь существованию среди туманов Альбиона. Впрочем, он и умирал не каждый день. Так что, в первую очередь, под обстоятельства нужно подстраиваться. Всё остальное дальше и само приложится.