Завтра будет новый день

Азирафаэль любил Лондон с его вечным дождём и редкими солнечными деньками. Отчего-то всякий раз, когда шёл дождь, ангел вспоминал другой дождь, первый дождь, пролившийся над Эдемом в день грехопадения Адама и Евы. Да, это был в том числе и день относительно официального знакомства с Кроули, когда и ангел, и демон, оба поставили под сомнение устоявшиеся представления об эфирных и оккультных созданиях. Их договор был в силе и по сей день. Сидя в букинистическом и меланхолично лицезрея дождевые капли, стекающие по стеклу окна, Азирафаэль ощущал то редкое умиротворение, которое обычно посещает детей рода человеческого только во снах. Планов на день у ангела не было никаких. Соверши он небольшое действие (или чудо), он мог бы дойти до полки, чтобы взять почитать одну из книг. Можно было также связаться с Кроули, жившим сейчас в одном из своих поместий на краю города. Да, выпить с коллегой какого-нибудь крепкого вина или же отобедать в ресторане чем-то изысканным казалось неплохим вариантом, однако… Дело было в том, что ангелу было лень до безумия. Даже сознавая греховность своих действий, зная что и печаль, и уныние, и лень являются пороком, букинист ничего не мог с собой поделать, продолжая оставаться неподвижно на месте, с долей ностальгии глядя на дождь за окном. Когда в дверь позвонили, последним, чего хотел ангел, было идти и открывать свой книжный для очередного посетителя. Нет, право, что за наглость в подобную погоду к ни в чем неповинным людям (или ангелам, что суть не есть важно) в дом ломиться? Однако звонок повторился, и спустя некоторое время кто-то затарабанил в дверь с такою силой, словно хотел её с петель снести. — Ангел, я знаю, что ты дома! — раздался крик Кроули с первого этажа, и когда Азирафаэль готов был уже спускаться отпирать замок демону, дверь жалобно скрипнула, всё же сносясь с петель. Чувствуя, что бег по лестнице займет минуту, как минимум, он предпочел добраться до первого этажа более быстрым способом, тихо щёлкнув пальцами, чтобы тут же сделаться свидетелем сцены, где Кроули пытался приладить дверь на место, не особо справляясь со своей задачей. Улыбнувшись глупости друга, ангел легко взмахнул рукой, возвращая дверь на её законное место. — Итак, мой дорогой, — произнес он, не отнимая улыбки от уст. — Ты определенно пришел ко мне не просто так. *** Конечно, приход Кроули не был какой-то взбалмошно вычурной идеей застать ангела врасплох. У демона были вполне конкретные цели… Ему нужна была помощь. — Значит, Владислав Дракула, — задумчиво протянул ангел. — Тот самый господарь Валахии из пятнадцатого века, до сего момента живший в Трансильвании. Кроули на это лишь утвердительно кивнул, направляясь в сторону небольшого бара, располагавшегося под книжным. — Коньяк справа от белого Бургундского, — на всякий случай подсказал Азирафаэль, доставая с полки два небольших фужера, как раз для таких случаев припасённых. Разлив хмельной напиток по бокалам, они продолжили разговор в более уютной обстановке. — Правая рука сатаны и почти мой конкурент на роль самого важного слуги преисподней, — дополнил Кроули ранее произнесённое ангелом относительно Дракулы. — Крайне мутный, но потенциально полезный тип, — подытожил Азирафаэль, отпивая большой глоток коньяка из своего фужера. Про Дракулу или же Дракулешти ангел был наслышан ещё в пятнадцатом веке, когда слава Влада Цепеша была довольно громкой и его звали то спасителем всея Валахии, то вероотступником и новым слугой османа. Потом там была довольно тёмная история смерти Влада III, после чего молва о нём ненадолго поутихла. Пока не стали появляться разного рода эпиграммы, в которых тот выставлялся таким тираном и злодеем, что Азирафаэль только дивиться мог богатству фантазии человеческой. Трансильвания же до некоторых пор стала чем-то опасным и почти недосягаемым. Обходить поселение стороной было негласным решением большинства. Азирафаэль следил за выражением лица демона, считывая каждую эмоцию и приходя к своим выводам. — Дело ведь не только в решении ваших главных относительно судьбы Владислава, верно, друг мой? — как бы вскользь поинтересовался ангел, в ответ на что Кроули лишь кивнул, признавая собственное поражение в этой молчаливой баталии. — У него была… непростая судьба, — словно оправдываясь, произнес демон, вызвав у ангела заинтересованный взгляд. — Его отец, старший брат… наверно какие-то слухи до тебя дошли. — Там вроде был мятеж, — неуверенно произнес Азирафаэль, а Кроули чуть не расхохотался на эти слова. — Не вроде, ангел, а бунт. Бунт в самом наипрямейшем смысле этого слова. Старшего брата похоронили заживо после всех истязаний и пыток. Отца тоже в конечном счёте убили. Владу едва шестнадцать исполнилось на тот момент, и по правде говоря, это не самые худшие события в его жизни были… Ангел ненадолго задумался, размышляя о сказанном, прежде чем высказать вполне себе разумное предположение: — Ни за что не поверю, что ты потом не вмешался. Остротой улыбки демона можно было вены вскрывать. — Ну, вообще-то так и было… до некоторых пор. *** 1462 год был одним из самых переломных моментов в жизни Влада III. Год самых крупных поражений, год самых масштабных предательств. Год, когда его, законного правителя Валахии, арестовали и заключили в темницу на долгие пятнадцать лет. Он всё ещё был верен своему Богу, находя какое-то экстатическое наслаждение, упоительное успокоение в молитве. Наверное, сложись обстоятельства иначе и умри он в этой самой темнице, он вполне мог бы попасть в рай, но серьёзно, о каком рае могла идти речь, когда дело касалось Влада Третьего Дракулешти, того самого грозного воеводы, совершенно безжалостного к своим врагам. Нужно было подождать буквально пару лет, чтобы искусить его стало бы делом пары минут. Кроули не любил искать легкие пути. На самом деле он не очень то и хотел искушать этого валашского господаря (бывшего на данный момент, конечно, но по сути, бывший правителем однажды — это равно как орел, отведавший живой крови и не способный уже жить иначе): у этого Дракулы и правда был большой потенциал однажды оказаться причисленным к лику православных святых, однако… — Боже, да если бы ты слышал хоть одну мою молитву, если бы была в тебе хоть капля жалости ко мне, да позволил бы ты мне гнить в этой дыре, пока этот трижды проклятый Раду, предавший и веру и род свой, сидит и правит в Валахии? — возопил в один момент в конец отчаявшийся Владислав. Это было несомненное роптание на Господа своего, сомнение в милости Его и отнюдь не благочестивые помыслы в отношении своего родного младшего брата (всё же трижды проклятый — это вам не шутки). Да и Владыка Преисподней в последнее время уж шибко интересовался судьбой небезызвестного господаря и воеводы. И кого могли к нему отправить, дабы искусить сомневающуюся душу? Конечно, Кроули, Змия Искусителя ещё со времен садов Эдема. Будто могли быть ещё какие-то варианты… — Но он не сразу же поддался на твои козни и искушения, — с ноткой укоризны в голосе заметил уже достачно захмелевший ангел (достаточно, чтобы особенно падким на всякие глупости и сентиментальности сделаться). — О, конечно не сразу, — согласился с ним Кроули, в котором от трезвого духа было ещё меньше, чем святого духа может быть в демоне. — Я его даже и не искушал, — гордо признался демон. — То есть… я его попробовал искусить… в начале… даже рассказал, как стать вампиром, а он такой… нет, у меня один, — здесь Кроули всё же не удержался и икнул, — друг есть. Мол, этот друг меня точно никогда не предаст, и мы с ним вообще таки-и-ие друзья, что прямо за-за… — демон ненадолго задумался, силясь вспомнить слово. — И что это за друг был? — решил уточнить ангел, хмеля в котором было чуть поменьше, чтобы ещё не растерять до конца остатки способностей к связной речи. — Закачаешься, — как на духу произнес Кроули, тут же потемнев взглядом, словно от вопроса ангела весь хмель куда-то испарился из его крови. — Что за друг? — переспросил демон. — Да ведь ты знаешь его. Очень хорошо знаешь. Ненадолго напряженное молчание воцарилось меж ними, прежде чем Кроули произнес имя, тяжелое, как капля святой воды: — Гэбриэл Ван Хельсинг.