"W" stands for "Whore"

      — Невыносимо прекрасная погода, правда ведь, герр обергруппенфюрер?       Вальтер ласково улыбался, по-женски придерживая Гейдриха под локоть и теребя пальцами складки на его гражданском пиджаке. В воздухе пахло сырой землей: пару часов назад на Берлин шквалом обрушился ливень, размывая дорогу к знакомой им двоим молодой рощице.       — Именно что «невыносимо», Вальтер, — бурчал Гейдрих, чавкая ботинками в грязи, — и мы не на работе. Забудьте про эту строгость.       Шелленберг хитро улыбнулся, прижимаясь ближе. Его детские щеки были розоватыми от морозного осеннего ветра, превращая главу внешней разведки в миловидного поросенка.       — Рядом с Вами про это забыть сложно, Вы слишком… важная фигура в этой большой игре, чтобы терять в Вашей компании хватку.       Рейнхард усмехнулся:       — Но я от Вас, Вальтер, вне работы ничего такого не требую, — поправив накрахмаленный ворот рубашки, он продолжил с еле заметной простудной хрипотцой, — тем более, я тоже иногда расслабляюсь и отдыхаю, чего и Вам настоятельно рекомендую.       Тут Вальтер отчего-то заметно оживился, его пальчики кошачьим когтями впились в плечо начальника:       — А Вы умеете отдыхать? Мне всегда казалось, что Вы сутками работаете - ужасное напряжение!       — Не притворяйтесь, что не забирали меня из борделя, Шелленберг.       — Как будто там Вы не выкладывались на сто процентов!       Гейдрих оценил шутку и они вместе посмеялись. С неба немного покрапало, но эти двое испугаться не успели - ветер смахивал с листьев оставшуюся после дождя влагу, то-то и всего.       — Так что насчет расслабления? — вкрадчиво вновь затронул тему Вальтер, — нечасто получается отдохнуть?       Гейдрих как-то невнятно замычал, глотая слова:       — Раз Вам постоянно кажется, что я в напряжении, выходит, что нет.       Глядя на удрученное выражение лица своего шефа, Вальтер включил режим хитрого лиса и, прижимаясь к горячему боку Гейдриха, тепло промурчал:       — Ох, наверное, в этом есть доля моей вины, — он протянул руку и пригладил складки на чужой одежде, — значит, я плохо стараюсь.       — При чем здесь Вы? — Гейдрих в искреннем непонимании изогнул тонкую бровь.       Вальтер отпустил Рейнхарда, отойдя на два шага, и встал прямо перед ним, забавно хмурясь и надувая и без того налитые губы. Руки в перчатках медленно гладили Гейдриха по груди.       — Я думал, что когда мы вместе, — он интонационно выделил последнее слово, намекая на его особый смысл, — то после Вам несколько легче, и-       — Но так и есть! — поспешил прервать его Гейдрих, однако Вальтер молниеносно прижал палец к его губам, заставив молчать.       — Тише. Так вот. Я думал, что Вам легче, но если так, то я всерьез думаю пересмотреть ход наших интимных встреч.       Гейдрих, мало того удивленный внезапной смелостью в поведении своего друга, откровенно смутился тем фактом, что Вальтер «ход их встреч» крутит в своей голове и так серьезно к этому относится. Намного серьезнее, чем у Гейдриха когда-либо получалось.       — В каком смысле?       Гейдрих видел, как у Шелленберга поменялся взгляд. Обычно он был мягкий и понимающий, с хитрыми искорками, но сейчас это был взгляд хозяина: уверенный, прямой и не терпящий возражений. Таким Вальтера Рейнхард видел очень редко, лишь в минуты какого-то долгожданного интеллектуального триумфа или после очередных побед в споре с тем же Мюллером, хотя бы.       И Гейдрих бы соврал, если бы сказал, что этот образ его дорогого Шелленберга не порождал в теле легкую дрожь, что по коленкам не бежал морозец от этого приказного тона, что он никогда в жизни не хотел бы попробовать такого Вальтера…       — В том, мой дорогой Рейнхард, что теперь Вы не будете так напрягаться, — Вальтер все теми же заботливыми жестами ласкал ткань на чужой груди, — я наконец-то смогу обеспечить Вам полноценный отдых.

***

      — Вальтер, признаться, мне эта идея кажется слишком странной.       — Зачем Вы пускаете эти мысли в свою голову? Расслабьтесь уже наконец!       Картина была следующая: Гейдрих сидел без единого клочка одежды на низеньком стуле посреди кухни Вальтера. Выбор именно этой комнаты для такого пикантного занятия Шелленберг сделал по той причине, что она была самой светлой, и это позволяло рассмотреть рейхспротектора самым внимательным образом.       Вальтер, подобно шмелю, вертелся вокруг Гейдриха с веревкой в руках, проматывая ее через согнутые локти Рейнхарда, затем через спинку стула, чтобы закончить первый узел, смыкая чужие запястья. Гейдрих, гудяще промычав, попробовал их расцепить, но Вальтер обходился с узлами подозрительно умело и сделал их очень крепкими.       — Япония. Полтора года назад, — ровным тоном сообщил Шелленберг, видимо, когда-то потратив время на то, чтобы научиться читать чужие мысли, — древнее искусство. На самом деле, оно никак не связано с сексом, но… — Вальтер провел пальцем по изгибу челюсти гестаповца, — я решил нарушить правила.       Шелленберг всегда нарушал правила за спиной Гейдриха, последний об этом догадывался, но никогда не думал, что это коснется его напрямую. В своем неповиновении Вальтер был прекрасен, но чтобы вот так вот из тихого бунтаря превратиться в господина… Такие перемены были для Рейнхарда в высшей степени неожиданными.       — Почти все.       Шелленберг, не переставая улыбаться, заканчивал свою историю с веревками. Гейдрих чувствовал, как крепко его ноги были привязаны к хлипким деревянным ножкам стула, как ощутимо, но без боли давили узлы на груди, елозя по соскам, - Вальтер хорошо понимал, что делает. С каждым вздохом веревка врезалась в кожу, обжигая в наиболее подвижных местах, не позволяя свободно дышать, и Шелленберг, видя это, приходил в неистовый восторг. Рейнхард был благодарен, что Вальтер не затрагивал его шею, хоть и понимал, что следы от таких манипуляций нужно будет умудриться скрыть от вездесущего контроля Лины.       — Никогда бы не подумал, что Вы на такое способны, Шелленберг… — с трудом выдохнул Гейдрих, сжимая пальцы в кулак. Он смотрел, как хитро щурился его друг, между прочим, полностью одетый, не снявший даже свои лакированные ботинки. Вальтер успел за это время выкурить сигарету, пока укутывал рейхспротектора в путы, и этот жест показался Рейнхарду таким ярким, что его ранее лениво лежавший на бедре член подал некоторые признаки жизни.       — Хах, мой дорогой, это еще далеко не все.       «Мой дорогой» заставило сердце Гейдриха пропустить удар, чтобы после забиться с удвоенной силой. Ему было странно от всего этого мероприятия, немного глупо и нелепо, но интересно и жгуче. В работе ему приходилось брать на себя ведущую роль, слабина в любом виде была непростительна. В личной жизни он уживался с деспотичной женой, но от ее контроля часто впадал в какую-то даже болезнь. А здесь… Вальтер контролировал иначе, не наседая, но не давая возможности хоть как-то из-под его власти улизнуть.       Шелленберг ненадолго вышел из кухни, но быстро вернулся с коробочкой и баночкой в руках. В баночке Гейдрих узнал вазелин, а вот черную коробочку видел впервые в жизни.       Вальтер, поставив все на кухонный стол, сел Рейнхарду на колени и погладил его по скованным плечам. Нежные ладони огладили крепкую шею, сжали втянутые щеки и поджатые губы, игриво опустились на грудь, потом все ниже и ниже, пока Гейдрих, наконец, не залился краской от неожиданного смущения.       Его так ласкали и раньше, конечно, и Вальтер в том числе, но сейчас, после смены ролей, это ощущалось иначе. Шелленберг смотрел Гейдриху в глаза пристально, будто оценивал что-то, при этом его ладонь уверенно сминала твердеющий член, и от такого утилитарного отношения к собственной плоти Рейнхард очень быстро заводился.       — Вижу, Вам нравится, — шептал Вальтер в чужие губы, монотонно двигая рукой, — но… У меня другие планы.       Улыбнувшись, он потянулся к той самой коробочке, открыв ее одной свободной рукой. От того, что там лежало, Гейдриха бросило в жар, вызванный скорее животным испугом, чем каким-то интересом. Своими девичьими пальцами Шелленберг достал металлическую ребристую палочку и сделанное из того же материала небольшое кольцо.       — Это уретральный катетер, — Вальтер сунул палочку под нос Гейдриха и пояснил так спокойно, словно выступал перед студентами медицинского факультета.       — А это… — продолжил он, уже взявшись за второй предмет, — это поможет Вам не кончить раньше времени.       — Поможет?! — просипел Гейдрих, шумно сглатывая, и дернулся, охнув, - Вальтер несильно ударил его ладонью по щеке.       — Я разве разрешал Вам громко разговаривать? Незачем тратить силы попусту, — строго отчитал его разведчик, сползая с ног Рейнхарда на пол, но далеко не за тем, чтобы доставить тому привычное удовольствие.       От волнения член Гейдриха снова обмяк, но это не помешало Вальтеру с каким-то трепетом сделать задуманное. Смазанный вазелином катетер погружался внутрь намного легче, чем Шелленберг это себе представлял. Гейдрих от волнения дышал, как загнанная лошадь, ощущал немного неприятные тянущие спазмы, но в целом было терпимо.       Вальтер выглядел очень сосредоточенным, аккуратно погружал катетер глубже, несколько раз водил им туда-сюда, наблюдая, как дергаются от этих манипуляций яички Рейнхарда.       — Вальтер, это больно, — пожаловался Гейдрих, преувеличив тяжесть своих ощущений для большего сочувствия, но последнего он не дождался.       — Ничего, Вы привыкнете.       Вальтер сказал это незнакомым, ледяным и безразличным тоном, от которого Рейнхарда даже замутило. Но Шелленберг знал толк в подобных пытках и успокаивающе погладил Гейдриха по пухлому колену.       — С этим все, — он хмыкнул и взял в руки кольцо, — не переживайте, мой дорогой, я же рядом.       Гейдриха это не успокаивало, но он все равно очень внимательно смотрел, как начальник внешней разведки закрепляет прибор у самого основания, что-то там регулируя и сжимая посильнее. Рейнхард понял, по какому принципу это все работает, и мысленно взвыл от жалости к самому себе.       Налюбовавшись своей работой, Вальтер встал и отряхнул колени. Он некоторое время смотрел на увешанный серебром член своего начальника, а после грациозным жестом стянул с себя галстук-бабочку.       — Я запрещаю Вам нервничать, — издевательски произнес Вальтер, вновь усаживаясь на колени Гейдриха, — так можно и в стационар попасть. Вы же этого не хотите?       Гейдрих смотрел в серые глаза напротив и видел, как на дне зрачков плескалось раздражение. Вальтер обходился с ним далеко не ласково, и Рейнхард мог лишь предположить, как долго его товарищ копил в себе всю эту агрессию.       — Вальтер, я…       — Молчать, — холодно осек его Шелленберг, вцепившись пальцами в мясистые губы, — я запрещаю Вам говорить!       Злость все больше завладевала Вальтером, он тянул губы Гейдриха в стороны, сильно сжимая их, зная, что делает больно. Запихнув пальцы в чужой рот, разведчик оттягивал щеки и смеялся, удивляясь, каким уязвимым может быть целый обергруппенфюрер.       — Нравится? Знаю, что да…       Тяжело дыша, Вальтер ерзал на коленях Гейдриха, перекладывая ладони ему на затылок, чтобы надавить прямо под черепом и потянуть за короткие блеклые волосы. Рейнхард застонал, пытаясь уйти от этих рук, но при этом толкнулся бедрами вверх, выдавая себя с потрохами. Шелленберг хищно улыбнулся.       — Я всегда видел в Вас эту слабость.       Вальтер шептал ему в шею, наклоняясь и впиваясь зубами в плечо, оставляя кровавые полумесяцы от зубов. Гейдрих выл у него над ухом, получая свое мазохистское удовольствие, потому что Шелленберг, черт бы его побрал, был прав.       — И, Боже! Как мне хотелось, чтобы Вы покорились. Вы, такой нелепый чурбан!       Сгорбившись, Вальтер безжалостно сжал зубы на съежившемся соске рейхспротектора, и Гейдрих дернулся так сильно, что они чуть не опрокинулись вместе со стулом. С каждой волной боли Рейнхарду все сильнее хотелось кончить, но он не мог, и это было ядро всей затеи Вальтера.       Не жалея, Вальтер бил Гейдриха по щекам до бордовых следов, ерзал, чувствуя, как его начальнику было нелегко. Он продолжал тянуть его за отросшие на макушке волосы, за уши, сжимал между пальцев жидовский нос и рычал, как животное. Он был животным, и только одно это сравнение заставляло что-то внутри Гейдриха наливаться свинцовой тяжестью.       — Если бы у нас было больше времени, — скороговоркой прохрипел разведчик, — я бы может быть даже поимел тебя.       Гейдрих зажмурился, не в силах вынести этого тяжелого взгляда, хозяин которого раскрыл его, как консервную банку, и стал свидетелем его стыда.       — Но я не сделаю этого только потому, что ты этого хочешь.       Вальтер усмехнулся, издевательски коротко поцеловав Гейдриха в окровавленные после многочисленных укусов губы, и встал. Рубашка выбилась из-под брюк и Шелленберг будничным движением заправил ее обратно. Рейнхард видел, что у него тоже стоит, но догадывался, что Вальтер трогать себя не собирался. Его удовольствие на сегодня обрело другую форму.       — А когда мы закончим, ты пойдешь к себе домой. К жене, к детям, — Вальтер поднял ногу и уперся ботинком Гейдриху в бедро, — они не будут знать, какой ты на самом деле слабовольный.       Шелленберг проскользнул ногой дальше, уткнув носок ботинка в пульсирующий член.       — Вальтер, я прошу тебя…       Гейдрих сипел от усталости, у него уже не было сил говорить, хотя какая-то его часть мечтала, чтобы Шелленберг добил его окончательно.       Хмыкнув, Вальтер надавил на плоть Рейнхарда всей ступней, чуть придавливая каблуком яички, после чего Гейдрих издал громкий и протяжный стон. От целого ряда ощущений пальцы на ногах гестаповца периодически поджимались. Кажется, Вальтера подобная реакция удовлетворила.       — Ладно. На сегодня с тебя хватит.       Разведчик убрал ногу и через мгновенье уже снова сидел на коленях перед покрытым испариной начальником. Ловко, как и в самом начале, он ослабил кольцо и осторожно стянул его, положив на стол. Гейдриху казалось, что от ожидания он сойдет с ума.       Наконец-то Вальтер схватился за кончик катетера. Он специально вдавил его сильнее, выбивая из Рейнхарда крупную дрожь, но после сжалился, садистически медленно вытаскивая наружу. Никаких дополнительных манипуляций не требовалось. Как только катетер был вынут, Гейдрих тут же кончил без всяких прикосновений, успев запачкать руку Шелленберга.       Вальтер цыкнул, выпрямляясь и наблюдая, как остатки семени стекают с ног Рейнхарда на пол.       — Уберите это, — сказал разведчик, ткнув грязные пальцы Гейдриху в губы. Тот повиновался, вычищая языком нежные ладони Шелленберга. Все это будто бы смягчило Вальтера и он, улыбнувшись, погладил Гейдриха большим пальцем по подбородку.       — Должно быть, Вы устали.       Голос Шелленберга вновь приобрел спокойный оттенок, он засуетился, пытаясь руками разобраться с веревкой.       — Хм… Пожалуй, схожу за ножом.       Легкой походкой Вальтер вышел из кухни, хотя вполне мог найти нож и здесь, но кто знает, что еще творилось в этой голове. Гейдрих выдохнул, устало запрокинув голову назад. У него затекли руки и ноги, болело все лицо, теперь придется сочинять, где и с кем он подрался, чтобы Лина не задала лишних вопросов. Но оказалось, что Вальтер был прав.       Несмотря на все противоречия, он и правда чувствовал себя отдохнувшим.