"W" stands for "Whore"

      Вальтер Шелленберг собирался с духом и вот уже как пятнадцать минут топтался перед кабинетом Гейдриха. Он измусолил пальцами белоснежные рукава идеально отглаженной рубашки и понаставил красные полумесяцы на мягкой коже заласканных разными кремами ладоней. Ему повезло, что за этот небольшой промежуток времени никто так и не прошел мимо, потому что вид встревоженного бригадефюрера, обивающего чужой порог, вполне способен был вызвать ряд вопросов.       Время было обеденное. Вальтер на зубок знал расписание Гейдриха, знал и его привычки: Рейнхард любил подобные перерывы в работе проводить у себя в кабинете в гордом одиночестве. Обычно он просто откладывал в сторону бумаги, разваливался в кресле, вытягивая длинные ноги, и, сложив руки на животе, мог даже позволить себе иной раз вздремнуть. Конечно, если позволяла небольшая загруженность.       Шелленберг побаивался стучать. Что-то подсказывало ему, что на этот раз стеснение нужно было отставить в сторонку, и, доверившись своему тонкому нутру, шпион просто дернул на себя дверь и проскочил внутрь. Ловкие пальчики быстро заперли ее изнутри.       А Гейдрих дремать и не собирался. По крайней мере, прямо сейчас он сидел в своем кресле, непонимающе глядя на без стука ворвавшегося Вальтера, бледного как смерть.       — Вы увидели призрак Рёма, Шелленберг? На Вас лица нет.       Обергруппенфюрер улыбнулся, не сводя глаз с подчиненного. Все же какими бы странными отношениями он с Вальтером связан не был, правила есть правила, нарушать их строго не рекомендуется. И тем не менее в своих сменах настроения Вальтер был просто очарователен.       — Обергруппенфюрер….       Язык Шелленберга заплетался, мысли путались. Все, что он мог осознавать, это пышущий жар внизу живота, неумолимая тяжесть, подгибающая колени, тяжесть, силе которой Вальтер противился с самого утра.       — Да Вы проходите, чего встали, — Гейдрих кивнул на пустующее напротив него кресло, замечая, как неуклюже Шелленберг подошел к столу. Его губы мялись друг о друга, ресницы дрожали, глаза бегали туда-сюда, да и в целом вид был какой-то необычный. Рейнхард пытался вспомнить, не происходило ли на днях что-то выдающееся, что могло бы так выбить шпиона из колеи, но на ум не приходило ничего.       Вальтер стучал ногтями по темной крышке стола. Кусая губы, он молча смотрел на своего начальника, надеясь, что ничего говорить не придется, что Гейдрих, его проницательный и умный Гейдрих, все сам поймет. Но Гейдрих, кажется, не понимал или же старательно делал вид, что не понимает. Серые глаза смотрели спокойно, но все же уже чуточку раздраженно, ведь Вальтер так и не объяснил свое наглое вторжение.       — Шелленберг, если Вы больны, я могу выписать Вам небольшой отпуск, — Гейдрих потянулся к стопке с пустыми листами, на полном серьезе готовясь лично выдать приказ, — если Вам так плохо, могли бы послать своего адъютанта, личное присутствие в таком случае не обязательно.       Вальтер вздрогнул и как-то нервно дернулся.       — В моем случае личное присутствие только поспособствует выздоровлению.       Гейдрих в непонимании изогнул светлую бровь и корпусом повернулся к Вальтеру. Взгляд у разведчика был какой-то нездоровый, но не болезный, а скорее помешанный и дикий. Восковой цвет сошел с лица, уступив место яркому румянцу, искусанные губы горели цветом спелой вишни. И он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда, и делал это очень редко, только когда был полностью в чем-то уверен.       — Вальтер, — Рейнхард сложил пальцы домиком и решил спросить прямо, — что Вам нужно?       Шелленберг с самого раннего утра ждал этого вопроса, потому что знал на него точный ответ. Хитро улыбнувшись, Вальтер шагнул почти вплотную к Гейдриху, ошалевшими глазами глядя на него сверху вниз, тяжело дыша, словно загнанная лошадь.       — Что мне нужно…       Говорил он шепотом, еле слышно, как обезумевший, и рейхспротектор на секунду усомнился, не мог ли Вальтер в действительности сойти с ума. Но что-то в этом кажущемся безумии так манило, и Рейнхард не спешил прекращать этот спектакль для одного зрителя.       — Мне нужно, — продолжал шептать Вальтер, касаясь Гейдриха за рукава, — мне очень нужно, Вы правы.       Разведчик сжал пальцами прохладные ладони Рейнхарда и плавно опустился на колени. Гестаповец почувствовал, как в горле мгновенно пересохло. Шелленберг гладил его руки, переминался на коленях, ему явно было неприятно, но, кажется, эти ощущения волновали его в последнюю очередь.       — Рейнхард, мне так это нужно…       Склонившись, Шелленберг потерся щекой о колено рейхспротектора, жарко дыша на ставшую тесной ткань чужих форменных брюк. Острым носом Вальтер тыкался прямо в ширинку и поскуливал, как собака, сцепившись пальцами с пальцами Гейдриха. Материал под его мягкими губами натягивался, он улыбался сильнее. Обнажив зубы, Шелленберг прикусил ткань прямо в районе паха, потянув на себя и оставив мокрые, темнеющие разводы.       Гейдрих протянул руку и погладил Вальтера по волосам, не торопя, но очень желая, чтобы он продолжал. Разведчик постоянно сглатывал слюну, потирался о выпирающий бугорок, обхватывал его губами и издавал прелестные звуки.       — Прошу Вас, герр обергруппенфюрер… — Вальтер мямлил куда-то в живот рейхспротектора, поднимая блестящие от безумия глаза наверх, — мне это так нужно, — и, словно этих слов было недостаточно, добавил, — пожалуйста, Рейнхард, я с самого утра этого жду…       А Гейдрих почему-то не сомневался в этом преданном ожидании. Такое… взведенное состояние Вальтера было для него в новинку, но в целом, из этого же можно было извлечь массу пользы.       — Если это Вам поможет, Шелленберг, то конечно.       Выдохнув, Гейдрих опустил пальцы на ширинку, аккуратно доставая набухший член. Вальтер от восхищения так больно вцепился ему в колени, что Рейнхард чуть не взвыл.       Вальтер долго ждать не собирался. Без рук, он обхватил пухлыми губами бордовую головку и довольно застонал, прикрывая глаза. Не отказывая себе в удовольствии, Гейдрих большим пальцем погладил мягкие губы, блестящие, такие старательные.       Шелленберг елозил ладонями по ногам рейхспротектора, иногда отстранялся и по-собачьи лизал языком твердую плоть, преданно смотря Гейдриху в лицо, и это сводило того с ума. Он не узнавал в этом демоне своего спокойного Вальтера, это было что-то другое, какая-то незнакомая ему сущность.       Забывшись в своем наслаждении, Шелленберг мягко целовал поджавшиеся яички, дыша на них горячим воздухом. Гладящие по затылку пальцы только подначивали его продолжать. И он продолжал. Он целовал этот крупный член, от самого основания, чтобы потом взять за щеку, как делали это девки в борделях.       Вальтер мычал, пропуская глубже в горло, чувствуя, как мокнут глаза, как по горячим щекам текут слезы. Но ему было настолько наплевать на это, что он насаживался сильнее, утыкаясь носом в светлые кудряшки. Гейдрих прохрипел и обхватил Вальтера ладонью под напряженное горло, ему казалось, он мог видеть, как глубоко брал его Шелленберг.       Весь подбородок и шея разведчика были мокрыми от слюны. Его голова елозила по члену вверх-вниз, он так и не помог себе руками. Рейнхард дышал громче и тяжелее, иногда надавливал Вальтеру на затылок, но это было необязательно: его шпион сам прекрасно справлялся.       Из-под прикрытых век Гейдрих наблюдал за тем похотливым существом, которое издавало хлюпающие звуки, давилось его членом и, кажется, получало от этого несравнимое ни с чем удовольствие.       Рейнхард слегка похлопал Вальтера по плечу, предупреждая, что тому пора отстраниться, но Шелленберг этот знак уверенно проигнорировал. Ноги рейхспротектора чуть задрожали, крепче ухватив Вальтера за волосы, он излился в жаркий и умелый рот.       Довольно замычав, Шелленберг принял все, что Гейдрих дал ему. Он выругался, когда пара капель все же утекла по уголкам губ, словно это было невосполнимой потерей.       Гейдрих смотрел на него, все еще слабо понимая, что произошло. Довольный Вальтер мягко и заботливо поцеловал обмякший член и аккуратно заправил его в белье, застегнув потом ширинку Рейнхарда.       Вальтер выпрямился, как ни в чем ни бывало. Элегантным движением он вытер подбородок и как-то смущенно улыбнулся Гейдриху, вновь постукивая по столу. Рейнхард посмотрел на него с подозрением, у него немного плыло перед глазами от оргазма.       — Так, Шелленберг, — произнес Гейдрих, когда все же оправился от ярких ощущений, — я все же выпишу Вам отпускные, — усмехнувшись, он взялся за ручку, — будете лечиться на дому.