учение о терпении

— Итак. Оба были слегка бледными, при определенном свете даже посеревшими, растрепанными и выглядели не сказать, чтобы счастливо. Хотя счастливы они действительно были — все-таки мужья теперь, уже несколько часов как. — Поздравляю со свадьбой. — Премного благодарны, — Вэй Ин, что был чуть-чуть пободрее, вовремя успел подметить, что сонный Лань Чжань начал заваливаться набок, и успел подхватить его в последнюю секунду, незаметно щипая, дабы привести в чувства. Помогло — Лань Чжань вздрогнул и поднял взгляд на нарушителя спокойствия, что сидел напротив на стуле, сложив ногу на ногу. Недобрый взгляд, даже осуждающий. Вэй Ин, сжалившись, тут же погладил пострадавшее от щипка место — все так же незаметно для незваного гостя, а затем скупо улыбнулся. — Расскажите свою версию произошедшего, пожалуйста. — С самого начала? — Вэй Ин все еще придерживал Лань Чжаня от падения одной рукой, а второй потер чуть опухшее лицо. Немудрено — все же выпил он вчера будь здоров. Не Минцзюэ, что сидел напротив, выглядел слишком свежо для человека, что выпил едва ли не больше, но что-то Вэй Ину подсказывало, что это лишь благодаря актерскому мастерству и семейной бурде, о которой Вэй Ин как-то слышал от Хуайсана. Рассол или как-то так… — С самого начала, — Не Минцзюэ кивнул и вперил взгляд в засопевшего в плечо Вэй Ина Лань Чжаня. Вздохнув, Вэй Ин похлопал мужа по щеке, вырывая того из сладких объятий сна, и тот, разлепив тяжелые веки, словил на себя недовольный взгляд старшего Не. — Сначала приехали наши друзья… — зарывшись рукой мужу в волосы, Вэй Ин поднял взгляд к потолку, углубляясь в воспоминания… *** За день до свадьбы. — Какие люди пожаловали! — Вэй Ин поднес ко рту пальцы и как следует свистнул, привлекая внимание к своей персоне. У дворцовых ворот стояли две высокие фигуры, и одна из них, казалось, вот-вот придушит другую. Сразу стало очевидно, что это Цзян Чэн и Сюэ Ян — видимо, ругаться они так и не перестали. Вэнь Нин, страдальчески хмуря брови, отчаянно и не особо успешно пытался разнять двух альф, которые распылили по округе свои гадкие феромоны. Сморщив нос, Вэй Ин показушно зажал его рукой и крикнул: — Ну и вонь, прям как в старые добрые! — Какие-то проблемы? — одновременно развернувшись к нему, альфы сощурились и сложили руки на груди. Вэнь Нин лишь с облегчением выдохнул и расплылся в улыбке, делая к принцу шаг. — Поздравляю, господин Вэй, — остановившись рядом с Вэй Ином, Вэнь Нин никак не ожидал, что тот накинется на него с объятиями, оттого и покраснел. Милаха. Сюэ Ян толкнул Цзян Чэна плечом и тоже пробормотал скупые поздравления, за что тут же получил подзатыльник. — Твой бедный жених еще не приехал? — ухмыльнулся Цзян Чэн, не узрев рядом с принцем Лань Чжаня. — Неужто наслаждается последним днем свободы? Слезами, небось, обливается? — Лань Чжань с отцом сейчас возятся с бумажками, — отмахнулся Вэй Ин, никак не комментируя чужую колкость в свой адрес. — А Хуайсан устраивает нам мальчишник. — Хм? — Сюэ Ян поднял брови и потер ладони, расплываясь в предвкушающей улыбке. — Вот это я понимаю — гостеприимство! Вэнь Нин, тащи торт! Вэй Ин с улыбкой наблюдал за тем, как когда-то незнакомцы панибратски переругиваются, шутят и толкаются, и как Вэнь Нин, со смущенной, но гордой улыбкой, отдает ему в руки большущий торт, явно испеченный с любовью. Время близилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые оттенки. Пока они одной дружной компанией шли по дворцовым коридорам, Вэй Ин ощущал легкую дрожь в пальцах. Это были волнение от предстоящей свадьбы, предвкушение веселья, которое однозначно должно было сопутствовать сегодняшней ночи, а также море любви. Любовь — то, что он испытывал постоянно. Ему хотелось приласкать каждый цветок в саду, одарить комплиментом каждого прохожего, будь то слуга или, господи боже, Жохань, хотелось улыбаться, дарить миру свет, подколоть Цзян Чэна, пнуть Сюэ Яна и затискать Вэнь Нина. Да, иногда любовь проявлялась и так. Он был по-настоящему счастлив… *** — Подробностей можно поменьше, — бровь Не Минцзюэ изогнулась, выражая скептицизм. — А я хочу послушать, — оборвал его Лань Чжань, отрываясь от кувшина с водой, которой успел облиться три раза. Недобро зыркнув на мужчину, он перевел тут же потеплевший взгляд на мужа и сказал уже мягко: — Продолжай. *** Комната была большой, а пахло в ней вкусной едой и алкоголем, что был разлит по чашкам и приветливо приглашал всех к столу. Не Хуайсан постарался на славу — как он был рад, когда ему разрешили организовать пусть не свадьбу, так хотя бы мероприятие поменьше. Однако не меньшей важности, стоило бы подметить! Уселись быстро. Принцы, уставшие с дороги и изрядно проголодавшиеся, в первую очередь накинулись на местные деликатесы. «Ветерок» гордо стоял по центру комнаты, а также было распахнуто окно, однако в помещении все равно было слегка жарковато. — Хочу тост в свою честь! — потребовал Вэй Ин, закидывая в рот жареную курочку. — И чтобы не тупой какой-нибудь, а позаковыристей. Фантазию включайте. — Фантазию, говоришь… — Цзян Чэн задумчиво забарабанил пальцами по столу, облокотившись о деревянную поверхность. — Знаю! — воскликнул он, гаденько улыбнувшись. Все навострили уши. — Каждый, кто выпьет свою порцию, негласно обещает, что как минимум один раз за сегодня опозорится! Отказы не принимаются. И осушил свою до дна — хитрец! Все тут же подхватили, чтобы не остаться белой вороной, и опустошили свои сосуды. Один Вэнь Нин засомневался, но решил, что достаточно взрослый для первого в жизни позора. И так как сестры в комнате не было, это значило, что она ни о чем не узнает, так что можно было не переживать особо. Сюэ Ян как раз придумывал тост, когда в комнату вплыл Лань Чжань, которого встретили блестящими глазами и улюлюканьями. — А вот и несчастный! Ну, присаживайся, рассказывай. Мучает он тебя? В недоумении нахмурившись, Лань Чжань уселся на свободное место рядом с женихом и аккуратно сложил рукава на колени, а затем ответил: — Мгм. — Лань Чжань! — опешил Вэй Ин, пролив на себя все содержимое чашки. — Да когда я тебя мучил? Не Хуайсан поднял руку. — Я знаю! Глава восемьдесят четвертая… — Ты пишешь роман про нас? — с каменным лицом поинтересовался Вэй Ин. — Ты рассказываешь ему о нас? — спросил изобретатель каменного лица, обращаясь к Вэй Ину, что тут же растерянно кашлянул. — За говняное чтиво! — Сюэ Ян наконец придумал тост и нехило разрядил обстановку, но заработал себе плюс одного врага за этим столом. — За это я, пожалуй, выпью, — пробормотал Вэй Ин, пытаясь спрятать лицо от взгляда жениха за чашкой. — Предатель ты, Вэй-сюн… *** — Боюсь спросить, но все же спрошу… — Не Минцзюэ вырвал Вэй Ина из воспоминаний, заскрипев челюстью. — В каком жанре пишет книжки мой дорогой братец? — В самом приличном, — не растерялся Вэй Ин, переглянувшись с невозмутимым мужем. Лань Чжаню после литра воды очевидно стало полегче, так что сохранять лицо и не вырубаться у него получалось очень даже замечательно. — Сделаю вид, что поверил… *** Ночь плавно перетекала в утро, о чем свидетельствовало выглядывающее из-за горизонта солнце. Не без помощи трезвого как стеклышко Лань Чжаня все пьяные тела были уложены на мягкие поверхности и бережно укрыты одеялами. Вэй Ина уложить удалось с трудом, ведь тот ни в какую не хотел спать, продолжая зачем-то пересказывать Лань Чжаню события сегодняшней ночи по кругу, будто Лань Чжань в них не участвовал. Альфа решительно накрыл его одеялом, приткнул то под бока и поймал стремительно убегающего от него механического паука, что в его руках зажужжал и горестно заплакал: «Жух-жух-жух!» Но Лань Чжань не сжалился над ним, а насильно уложил рядом с сонным Вэй Ином вместо себя, и в следующую секунду омега сгреб питомца в объятия, пока тот все продолжал недовольно жухжухжухать. Наконец-то он уснул, а паук смирился. *** — А я-то думал, почему он не отзывался, когда я его звал, — заворчал Вэй Ин. Лань Чжань пожал плечами, совсем не чувствуя вины. *** Самому Лань Чжаню поспать не удалось. В его крови бурлило волнение с тех самых пор, как наступил рассвет. Свадьба должна была состояться уже через несколько часов, и несмотря на то, что обычно в такое время дворец только-только просыпался, сегодня он стоял на ушах. Слуги бегали по коридорам, словно ничего не успевали, отовсюду были слышны крики, смех, подначки и пожелания счастья. Выйдя на балкон, Лань Чжань увидел, что за пределами дворца тоже было довольно людно и шумно. И немудрено — все же сам принц замуж выходит! Лань Чжань знал, что с Вэй Ином сегодня они увидятся только на церемонии, если, конечно, его жених не решит в очередной раз наплевать на правила и прийти к нему, как проснется. Ему все же удалось ненадолго задремать во время купания, но это едва ли могло сойти за полноценный сон. Однако недостатка энергии Лань Чжань не ощущал — наоборот, она лилась через край. — Доброе утро, дорогой, — поприветствовал его король. Мужчина уже был полностью облачен в праздничный наряд. Он был светлым и сверкал на солнечном свете, будто драгоценный камень. Лань Чжань почувствовал на себе его оценивающий взгляд и развернулся к зеркалу спиной, встречаясь лицом к лицу с обескураженной улыбкой. — Ох, какой же красавец! — король смахнул несуществующие слезы и лишь шире улыбнулся, хватая Лань Чжаня за плечи и вертя им во все стороны, будто куклу. Слуги, помогающие с переодеванием, тактично разошлись по углам. *** — Мне он то же самое сказал. Слово в слово! Никакой фантазии, — фыркнул Вэй Ин. *** Свадебное облачение Лань Чжаня было полностью черным. Согласно традициям они должны были быть в красном, но идею с обменом предложил именно Лань Чжань, а Вэй Ин ее с радостью поддержал. Таким образом где-то там, в своих покоях, Вэй Ин натягивал его, Лань Чжаня, цвета. И эта мысль вызывала табун мурашек, непрерывно слоняющийся вдоль спины. По ногам струился черный шелк с серебристой вышивкой. Верхний слой был самым тонким и просвечивающим, добавляя блеска и роскоши всему образу. Рукава плотно облегали запястья, но снизу от локтей верхний слой ткани расширялся, уходя вниз и струясь, будто волны, до самой земли. Серебристая заколка в волосах ярко блестела на солнечном свете, и темные пряди разбавляла лишь алая лента, вплетенная в красивую прическу. — Глаз не оторвать! — охнул король, закончив разглядывание. Дверь отворилась, и в комнату вошел Лань Сичэнь. При виде брата на его лице появилась улыбка, так похожая на отцовскую, отчего сердце Лань Чжаня сжалось. Король вышел за дверь, оставляя братьев наедине, и тогда Лань Сичэнь сказал: — У меня для тебя послание. Сказав это, он протянул Лань Чжаню клочок бумаги, на котором знакомым, чуть кривоватым почерком было выведено короткое: «Лань Чжань, я такой красавчик! Увидишь — упадешь!» Не сдержавшись, альфа беззвучно фыркнул и позволил улыбке растянуть губы. — Ты его видел? — спросил он, поднимая взгляд на старшего брата. — Мы немного поболтали, — признался Лань Сичэнь, пожимая плечами. — Он казался взволнованным, но в хорошем смысле. Не то чтобы он выглядел так, будто вот-вот сбежит с собственной свадьбы, ты не думай!.. — Пока ты не сказал, я и не думал, — не позволяя беспокойству проникнуть в сердце, Лань Чжань еще раз взглянул на клочок бумаги и бережно спрятал его в рукаве. На память. — О, — Лань Сичэнь моргнул, — что ж. В любом случае… Я принес кое-что еще. От того, каким загадочно-радостным выглядел брат, Лань Чжань поначалу задумался. А потом понял. В вытянутой ладони брата, что чуть подрагивала, оказалась небольшая коробочка. Когда Лань Чжань протянул к ней собственные руки, они дрожали даже больше, но никто не обратил на это внимания. — Ты уверен? Оно ведь твое, гэгэ. — Нет, — прошептал Сичэнь, сжимая ладони брата в своих и заглядывая ему во влажные глаза своими сияющими. От счастья. — Он был и твоим папой тоже, А-Чжань. — Но… — Я хочу этого, — мягко отрезал Лань Сичэнь, качая головой и не давая Лань Чжаню возможность отказаться. — Хочу, чтобы ты забрал его. Чтобы ты был счастлив. Это все, что мне нужно. Чувства переполнили юное сердце до краев, и Лань Чжань позволил брату вытереть влагу со щек большими пальцами. Взгляд вновь опустился ниже — туда, где в раскрытой коробочке блестело красивое кольцо, дорогое с точки зрения цены, но еще более дорогое сердцу. — Спасибо, — шепотом сказал Лань Чжань, неожиданно делая шаг вперед и крепко обнимая не менее взволнованного брата, что пошатнулся, но устоял на ногах и со всей любовью прижал дорогого человека к своему телу. *** Вэй Ин сжал собственное колено и опустил взгляд на свою руку. Красный камень, что так сильно полюбился ему с первого взгляда, приобрел в его глазах намного большую ценность, чем прежде. Не прерывая рассказ Лань Чжаня, он поднял на мужа взгляд и вслушался в его прекрасный голос. Вселенная, должно быть, очень его любила, иначе Вэй Ин просто не понимал, за какие заслуги заполучил этого человека. *** Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сохранить лицо перед всеми этими людьми, что с предвкушением ждали того момента, когда он покажется. Брат в подбадривающем жесте сжал его запястье и кивнул, выглядя вполне спокойно. Ну конечно — это же не он тут замуж выходит! Впереди показалась цветочная арка. Дорожка, по которой Лань Чжань шел вместе с братом, пока ловил на них обоих восхищенные взгляды, тоже была усыпана цветами. Мэн Яо постарался — они с Вэй Ином вместе изучали язык цветов, выбирая для свадьбы те, что полюбились именно значением, а не внешним видом. Об этот цветочный салат Лань Чжань едва не споткнулся, к слову, трижды. Если бы он все же споткнулся, Вэй Ин, ожидающий своей очереди за дверьми, наверняка бы заглушил музыку своим звонким смехом. Оставив его одного, Лань Сичэнь подмигнул ему напоследок и отступил в сторону. С замиранием сердца Лань Чжань развернулся и сквозь неплотную ткань капюшона уловил, как отворилась дверь. Вэй Ин действительно был красив, и та нелепая записка, которую он отправил ему через брата, уж точно не смогла бы в полной мере описать то, насколько. Цвета Гусу шли ему даже слишком хорошо, красиво оттеняя кожу и добавляя фигуре шарма. Шифоновая накидка не скрывала изящных пальцев, которыми Вэй Ин держался за локоть отца. Капюшон же скрывал взгляд, в котором, Лань Чжань был уверен, плясали чертята, зато не скрывал улыбки. Она будто кричала: «Я знаю, как выгляжу, но подберите с пола челюсти, пожалуйста». Лань Чжань вот свою потерял. Когда они подошли, Лань Чжань, наконец, взял себя в руки и с трепетом принял протянутую ладонь, забирая принца к себе на небольшую возвышенность. Вэй Ин тут же встал напротив, умудрившись не запутаться во всех этих слоях ткани, и крепко сжал руку альфы. — В этот знаменательный день… Бла-бла-бла. Лань Чжань слышал только это, серьезно. Его раздражала глупая ткань на лице, не позволяющая рассмотреть Вэй Ина как следует, и он с нетерпением ждал момента, когда ему будет позволено избавиться от нее. Когда этот момент настал, он поднял руки и первым делом снял с Вэй Ина капюшон. Тот, улыбнувшись, повторил его действия, и теперь Лань Чжань мог без каких-либо препятствий смотреть в любимые глаза, понимая, что это навсегда. Теперь, с этой самой секунды, они были навсегда связаны узами брака, сердцами, нитью судьбы — как угодно. Чувства лучше Лань Чжань просто не мог и представить. Вэй Ин улыбался будто снисходительно, не отрывая взгляда от него тоже. Казалось, будто он читал его мысли, видел их, повторял про себя и наслаждался этим вниманием, которое Лань Чжань ему дарил. Их ладони снова встретились и переплелись. Не волновало даже то, сколько людей в этот момент смотрело на них — им и вовсе казалось, будто кроме них в этом большом зале больше никого не было. Этот момент навсегда отпечатался в памяти. *** — Было забавно смотреть на тебя, — Вэй Ин слегка прикрыл веки от улыбки, встречаясь с мужем взглядом. — Ты был такой милый. Я думал, что заплачу, клянусь! Но макияж, сам понимаешь… И да, эти дурацкие капюшоны… — Нам предлагали вуали. — Но вуали вышли из моды пять лет назад! — Мгм. Не Минцзюэ скрипнул челюстями, залезая в карман. Не то чтобы он позволял себе выпивать на работе, но с этими двумя у него уже не хватало выдержки… *** Когда после обмена кольцами и поклонами их объявили мужем и мужем, люди забросали их цветами и поздравлениями. Цзян Чэн даже выкрикнул: «Горько!», на что оба принца растерянно переглянулись. Закативший глаза альфа, негодующий вслух о том, что в этих краях никто не знает о значении этого слова, был перебит Сюэ Яном, что подергал игриво бровями и громко сказал: «Мы ждем горячий поцелуй!». Вэнь Нин, будто волк в овечьей шкуре, вдруг вырос за их спинами и влепил обоим по подзатыльнику. Вэй Ин посчитал, что воспитал этого ребенка правильно, и, взяв Лань Чжаня под локоть, ушел получать поздравления от отца. Кто их только не поздравлял: от такого количество счастливых незнакомцев у обоих принцев перед глазами плыло. Только и оставалось, что кивать болванчиками и дежурно улыбаться, после чего всегда происходил похожий диалог: — Лань Чжань, ты его знаешь? — Вижу в первый раз. — Здорово. Потом опять подходили и опять. Вэй Ин зевал мужу — мужу! — в плечо, иногда щипал его за задницу, пока никто не видел, и делал вид, что не замечает на себе наполовину осуждающего, наполовину изголодавшегося по близости взгляда. О да, Лань Чжаню очень хотелось переступить через все эти формальности и наконец оказаться в их новой общей комнате. Большой, просторной, с красивым видом и крепкой кроватью. Железной — они специально попросили (просто на всякий случай). — Вэй-сюн, Лань-сюн! — Не Хуайсан тут как тут с улыбкой на все лицо. — Поздравляю, вы теперь шип номер один в топе! Девяносто процентов голосов читателей ваши! Лань Чжань, вздохнув, прикрыл веки и почувствовал, как рука на его локте сжалась сильнее. — Даже спрашивать не буду, — сказал альфа. — Ну да, лучше не стоит, — согласно покивал головой Хуайсан. — О, — его лицо вдруг озарилось, — у меня же для вас особенный подарок! Откуда ни возьмись в его руках появился небольшой сверток, который он с елейной улыбкой протянул парочке. Лань Чжань было хотел забрать его, но Не Хуайсан не дал, в нужный момент смещая сверток в сторону Вэй Ина, который, подозрительно сощурившись, буквально вырвал подарок из чужих рук. — Что это? — Это… — Хуайсан встал рядом с Вэй Ином и прошептал ему что-то на ухо так, чтобы это не долетело до ушей напряженного Лань Чжаня. — Пользуйтесь на здоровье. Хохотнув, Хуайсан отпрянул и махнул рукой, скрываясь в толпе. — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань, бегая взглядом от свертка до лица мужа и обратно. Омега пару секунд посверлил сверток взглядом, после чего рассмеялся. — Потом скажу, — многообещающе ответил он, подмигнув. *** — Что там было? — перебил Не Минцзюэ, заставляя обоих принцев перевести свои взгляды на него, уже чуть-чуть подбухнувшего. Но в благих целях, разумеется. Иначе он давно бы уже тут все разнес к чертям собачьим, потому что пришел, в конце концов, не об этом слушать! — Да так, пара заморских конфет. — И… — Лань Чжань тоже решил выделиться умением врать на ходу и задумался, переглядываясь с Вэй Ином, который поднял брови и вытянулся, будто струнка, в предвкушении. — Хлеб. Повисла тишина. — Хлеб, — спокойно повторил Не Минцзюэ, делая вид, что совсем не замечает, что из него так непрофессионально делают идиота. — Хлеб… *** Пришла пора свадебного танца, и вот тогда Вэй Ин смог выдохнуть с облегчением. Во-первых, потому что танец стоял почти в самом конце программы, что значило: скоро они будут предоставлены только друг другу. Во-вторых, этот танец они репетировали слишком долго, чтобы не покрасоваться перед гостями. Зазвучала знакомая музыка, и юноши повернулись друг к другу лицами, кланяясь, как положено. Затем, распрямившись, сделали шаг вперед и взялись за руки, легко покачиваясь в такт. — Думаешь, отец будет сильно злиться, если мы станцуем свою версию? — чуть наклонив голову, Вэй Ин ухмыльнулся. Лань Чжань облизал взглядом его губы, мысленно оттрахал, а потом, успокоив свое ненасытное внутреннее «я», честно ответил: — Думаю, ему понравится. Вэй Ин понимающе кивнул, и тогда Лань Чжань выпустил его ладони, медленно отстраняясь. Под кожей зудело — так сильно ему хотелось как можно скорее выполнить задуманное, но Лань Чжань, что не отрывал от него взгляда, делал шаги назад медленно, словно оттягивая время, пока Вэй Ин настраивался, в голове просчитывая расстояние. Удачно, прямо под музыку, сбросив с плеч накидку, он отбросил ту в сторону и заметил, что Лань Чжань сделал то же самое и остановился. Вэй Ин краем глаза заметил, что отец смотрит на них в недоумении, и улыбнулся. А затем — побежал. Лань Чжань поймал его легко, будто он был создан для этого момента. Вэй Ин обхватил его шею рукой, когда ноги оторвались от земли, посмотрел в глаза, согнул ноги в коленях, выпрямив носки, и мир вокруг завертелся. Подолы ханьфу развевались, смешиваясь в черно-белый рисунок, Вэй Ин громко смеялся, а потом, когда Лань Чжань поставил его на землю, позволил уронить себя почти на самый пол, замирая лишь в нескольких сантиметрах благодаря сильной руке на талии. Музыканты были умелыми и быстро подстроились под новый, незнакомый им танец, добавляя мелодии резкости и немного страсти. Подговоренный Сюэ Ян бросил им мечи в тот момент, когда они снова разошлись. Поймав их на лету и вытащив из ножен, принцы сошлись в схватке, пока музыка все еще играла, лишь немного заглушая те звуки, которые издавало лезвие, встречаясь с другим лезвием. — Муж мой, — проворковал Вэй Ин, пряча свободную руку за спину. — На этот раз я не отдам тебе победу так легко. — То, что ты мой муж, уже моя победа, — в глазах Лань Чжаня появились веселые искорки. Выпад. Блок. — Романтик, — хмыкнул Вэй Ин с любовью в голосе, скрещивая с мужем мечи. Их лица приблизились, разделенные лишь крестом из мечей. Глаза в глаза. — Ты такой красивый… — Отвлекаю? — Немного. — Ты тоже. — Я знаю. *** — Когда мы уже перейдем к делу? — нетерпеливо топая ногой по полу (алкоголь во фляге кончился полчаса назад), Не Минцзюэ сложил руки на груди. Вена на лбу смешно вздулась. — Мы так и не дошли до той части истории, в которой вы с Лань Ванцзи оказываетесь у конюшен. — О, правда? — Вэй Ин удивленно взмахнул руками, затем роняя их себе на колени. Повернув голову к Лань Чжаню, он спросил: — Супруг мой, как же мы оказались у конюшен? Лицо Лань Чжаня приняло безразличное выражение. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, и Не Минцзюэ уже было подумал, что они зависли, как вдруг Лань Чжань перевел на него взгляд и… — Но нас не было у конюшен. — Как это не было? — спросил Не Минцзюэ хмуро. — В таком случае как там оказался ваш браслет? — О каком браслете говорит командир? — Вэй Ин тоже повернул к нему голову, выглядя по-настоящему встревоженным. Не Минцзюэ, подозрительно щурясь, сунул руку в карман и опешил: серебряный браслет, что он нашел на месте преступления этим утром, исчез! — Но как?.. Он точно был там! Не Минцзюэ не доставал его из кармана ни разу, лишь однажды когда… когда… Когда пришел в покои к принцам и потребовал объяснений. — Вы отвлекали меня, — он не спрашивал. Он утверждал, кивая собственным словам. — Вот к чему был весь этот цирк с пересказом свадьбы. — Мы не понимаем, в чем нас обвиняют, — сложив ногу на ногу, Вэй Ин принял серьезный вид, становясь слишком похожим на своего мужа. — Как вы это сделали? — это все, что интересовало Не Минцзюэ. В конце концов, он и сам понимал, что даже с доказательствами вряд ли сможет требовать наказания для этих двоих, но его так профессионально облапошили! Немыслимо! Юноши переглянулись, не говоря ни слова, и Не Минцзюэ понятливо усмехнулся. Никто ничего не будет ему объяснять, это все пустая трата времени. Лишь когда он вышел из покоев, Вэй Ин избавился от этого серьезного выражения лица и рассмеялся, стуча по кровати. Из-под нее медленно выполз паук, которого принц тут же взял в руки и поднес к лицу. — Кто тут у нас самый умный? Кто у нас самый смелый и проворный? — засюсюкал он под нежное: «Жухжухжух». Сняв с шеи питомца серебряный браслет, Вэй Ин нежно погладил паука по большой твердой голове и отправил обратно на пол, а затем, повернувшись в альфе, протянул ему браслет. — Кажется, это твое. — Прости, что потерял, — Лань Чжань выглядел искренне виноватым, принимая эту красивую вещь во второй (!) раз. С украшения на Лань Чжаня смотрел маленький серебряный кролик с глазами-рубинами, которого Вэй Ин сделал своими руками, а Лань Чжань взял и потерял. — В этом есть и моя вина, — усмехнулся Вэй Ин, помогая Лань Чжаню застегнуть браслет. Снова. Затем он взял мужа за руку и поцеловал запястье. — Как и том, что было дальше. Все же мне стоило прислушаться к тебе, когда ты говорил, что тебе не стоит пить. — Если честно… — начал Лань Чжань, касаясь щеки Вэй Ина пальцами. — Я мало что помню с прошлой ночи. Вэй Ин прыснул. — О, тогда мне стоит продолжить историю, которую не дослушал Не Минцзюэ. Кстати, про хлеб это ты здорово придумал. И спасибо, что подыграл. — Нам стоит перестать говорить «спасибо». — И «прости», — добавил Вэй Ин, седлая бедра Лань Чжаня и обвивая его шею руками. — Лучше заменим их на «Я люблю тебя». — Мгм, — лицо Лань Чжаня озарила счастливая улыбка. — Люблю. *** Оказавшись в своей новой роскошной спальне, Вэй Ин нервно выдохнул и подошел к окну. Позади послышались шаги, и через мгновение теплое тело прижалось к его спине в ласковом объятии. Пусть момент располагал, они оба не спешили срывать друг с друга одежду, наслаждаясь пониманием того, что торопиться действительно некуда. — Как насчет выпить? Тело, так тесно прижатое к спине, вмиг напряглось, и Вэй Ин развернулся в объятиях, улавливая на лице мужа сомнение. — Я не знаю, что может… произойти, — Лань Чжань моргнул, прогоняя собственное воображение, в котором он творит очень страшные и неприличные вещи под воздействием алкоголя. Вэй Ин не понимал серьезности проблемы, оттого лишь рассмеялся и положил ладони Лань Чжаню на щеки, заставляя его губы приподняться неестественным образом. Вкупе с недовольным взглядом эта улыбка была по-настоящему жуткой. — Ну давай, один разок, ради меня! — заканючил Вэй Ин, подталкивая Лань Чжаня своим телом по направлению к столику, на котором слуги еще до их прихода расположили фрукты и сосуды с рисовым вином. — Даже если ты будешь вести себя некультурно, я никому не скажу. — Пф… — Лань Чжань отвел взгляд, убирая ладони омеги от своего лица, и обреченно выдохнул. Это явно напоминало Вэй Ину согласие, так что он, развеселившись, вмиг преодолел расстояние до подноса и откупорил пузатый бочонок. — Какой аромат! — восхитился Вэй Ин, поднося горлышко к носу. — Не переживай, ты точно не пожалеешь! Лань Чжань прикусил язык, чтобы не сказать, что переживал он вовсе не за себя. Чтобы не оттягивать момент, Лань Чжань осушил протянутое одним слитным глотком, и успел, к своему стыду, только поставить бокал обратно на поднос, прежде чем без сознания свалиться прямо мужу под ноги. Это точно не то, чего ожидал удивленный Вэй Ин, но он не растерялся: не забыв и самому пригубить чуть-чуть прекрасного напитка, принц согнулся и с легкостью поднял мужа на руки, впрочем, тут же роняя на их новехонькую и крепкую кровать, что даже не скрипнула! Точно крепкая. — Вот и брачная ночь, — не без разочарования в голосе рассмеялся Вэй Ин, садясь на подушку рядом с головой спящего Лань Чжаня. — Ну ничего, я сам виноват… Эх, Лань Чжань, — он убрал упавшие на лицо пряди обратно на подушку, напоследок не забыв восхититься гладкостью кожи. — Спи, любовь моя. Поднявшись, принц взял бочонок и отправился в соседние покои, что служили ванной комнатой. Отпивая понемногу, пока слуги нагревали воду, принц сидел за ширмой, болтал в воздухе ногой и горестно вздыхал, чувствуя себя одиноким, брошенным мамой птенчиком в свой день рождения. Когда вино кончилось, а вода нагрелась, омега, наконец, взялся за пояс, чтобы раздеться, как вдруг к нему за ширму проскользнул бодрый, но явно нетрезвый Лань Чжань с пеленой перед глазами и недовольной морщинкой между бровей. — Выспался? — в голос Вэй Ина вернулось былое веселье и, чего уж греха таить, предвкушение. — Ты ушел, — не без осуждения проворчал Лань Чжань, шлепая Вэй Ина по руке. — Я сам, — и с этими словами он потянулся к белоснежному поясу, но вместо того, чтобы его развязать, просто дернул на себя. Врезавшись в повеселевшего Лань Чжаня своим телом, Вэй Ин не без удовольствия сначала оттопал ему ноги, впрочем, совсем не получив реакции, а затем наконец лишился верхнего слоя одеяний. Тут же стало легко, свободно и проще дышать. Чтобы сэкономить время, Вэй Ин решительно потянулся к одежде мужа пальцами, но его снова шлепнули по рукам. — Лань Чжань! — ноль реакции. — Да ты в дрова… — присвистнул Вэй Ин, заметив, что альфа совсем не реагирует на его причитания. Или делает вид, что не реагирует. В груди у Вэй Ина тут же расцвело веселье на почве интереса: что еще может пьяный Лань Чжань? Если это действительно единственный раз, когда он видит своего мужа пьяным, он должен — нет, он обязан! — получить от этой ночи весь пакет шальных услуг. — Лань Чжань, смотри, твой брат! — крикнул Вэй Ин, указывая альфе за спину. Тот обернулся как раз в тот момент, когда Вэй Ин остался лишь в красных нижних одеждах, и омега воспользовался уловкой, чтобы вынырнуть из его рук и скрыться с другой стороны ширмы. — Вэй Ин! Их глаза встретились. Тела, разделенные лишь тонкой ширмой, что высотой доходила до шеи, были раздеты неравномерно с точки зрения омеги, но это могло даже сыграть в его пользу. Однако он не учел того факта, что ширма не являлась преградой ни для трезвого, ни уж тем более пьяного Лань Чжаня. — Не подходи… — опасливым тоном заговорил Вэй Ин, когда под натиском руки ширма треснула и разломалась пополам. — Лань Чжань, стой! Лань Чжань остановился. — Надо же, работает… — удивился омега, почесывая макушку. — М-м-м… ты же будешь послушным альфой сегодня? На лице Лань Чжаня промелькнуло недоумение, будто он не понимал, зачем вообще быть послушным и почему эта ходячая добыча от него, такого хорошего охотника, удирает. Но, слегка погодя, он кивнул и уставился на Вэй Ина выжидающе. — Хорошо, тогда как послушный альфа ты должен отпустить ширму и выйти ко мне. Так и поступив, Лань Чжань встал прямо напротив и снова уставился. Было странно осознавать, что будучи пьяным Лань Чжань был еще менее разговорчивым, чем обычно. Потянувшись к черному поясу, Вэй Ин развязал тугой узел и начал стягивать с мужа слой за слоем, пока тот послушно поднимал руки в нужные моменты. Когда последний слой улетел на пол и альфа остался в точно таких же, как у Вэй Ина, красных штанах и рубахе, Вэй Ин взял Лань Чжаня за руку и повел за собой к большой бочке с горячей водой, от которой исходил пар. На этом, видимо, послушание Лань Чжаня себя исчерпало, потому что стоило Вэй Ину повернуться к нему спиной, как ноги омеги оторвались от пола, и в следующую секунду они оба оказались в воде. — Лань Чжань! — запротестовал Вэй Ин, по инерции хватаясь за шею альфы. — А одежда? — Мгм, — одежда стремительно покинула тела, частично безжалостно порванная. Вэй Ин не успел вымолвить ни слова, прежде чем его, раздетого и мокрого, прижали спиной к бочке и утащили в настойчивый поцелуй. Не то чтобы он планировал иное развитие событий, но ему хотелось подразнить пьяного Лань Чжаня подольше. Однако когда альфа, почувствовав, что он целует его не со всей отдачей, выпустил феромоны, Вэй Ин уже ни о чем не думал, лишь напоследок улавливая стремительно ускользающую мысль о том, что Лань Чжань немного обнаглел. Ладно, ему простительно. Кожа под воздействием горячей воды и пара вмиг покраснела и размокла. Почувствовав руки, что медленно скользили по телу в одном конкретном направлении, по пути задевая соски, Вэй Ин усмехнулся и укусил Лань Чжаня за нижнюю губу. Вэй Ин издал тонкий стон, когда его с силой впечатали в бочку, и схватился за плечи Лань Чжаня сильнее, приятно удивленный. Чтобы его нежный, любящий, аккуратный муж вот так применял силу, не справляясь с собственными желаниями? Альфьи феромоны, казалось, заполонили все пространство и перебили все запахи — благовония и гели для тела просто стерлись на их фоне. Они проникли также в рецепторы Вэй Ина, вскружив ему голову и буквально заставляя выпустить свои феромоны в ответ, как бы поощряя довольного альфу, что ткнулся носом Вэй Ину в шею и закинул его ноги себе на спину. Поза была не сказать чтобы удобная, но терпимая на фоне всего происходящего, поэтому Вэй Ин расслабился в сильных руках и позволил облизывать и лапать себя везде-везде, совсем ничего не отдавая взамен. Свою первую разрядку он получил быстро — казалось, не прошло и минуты, как он окончательно растерял все силы, расслабленный и залюбленный. Лишь краем сознания он понимал, что какая-то твердая палка неудобно упиралась ему в живот, и протянув руку к этой палке, Вэй Ин ощутил, как муж выдохнул ему в шею, начиная кусаться. Укусы превратились в тягучие поцелуи, что чувствовались на коже даже тогда, когда губы переходили в другие, не менее приятные места. Под воздействием феромонов и алкоголя Вэй Ин почувствовал себя пьянее спящих у трактира алкоголиков, готовых продать собственных детей в обмен на рюмку разбавленного пойла. Интересно, а их совесть не мучает? Палка ожидаемо выстрелила чем-то теплым и тягучим, пачкая Вэй Ину ладонь, которую тут же опустили в бочку, тщательно омывая. Сама бочка слегка накренилась, жалобно треснув, и Вэй Ин распахнул глаза, понимая, что вот-вот произойдет нечто непоправимое, если Лань Чжаня не отрезвить. Лань Чжань трезветь не желал, так что бочка все же не выдержала и развалилась. — Лань Чжань, остановись! — когда Вэй Ина на руках потащили обратно в спальню, омега задергался, возвращая себе остатки сознания и понимая, что это какой-то лютый охуенькс только что случился. — Мы все разворотили! Соседей затопим же! Да ты хоть представляешь, кто под нами живет? — Кто? — Я… — перестав дергаться, Вэй Ин вздохнул и безвольно повис. — Ну, кто-то! Кто-то точно живет, Лань Чжань… Упав на постель, Вэй Ин захныкал от бессилия. Ну все, теперь на них не только разгром конюшни, но еще и потоп! А тот дяденька, который случайно напоролся на его меч во время танца? Хорошо, что только испугом отделался, ну а мизинец ему пришьют обязательно. Главное, что в лед положили… Тем временем Лань Чжань запутался в простынях и внезапно свалился на пол, выглядя так, будто забыл, как пользоваться ногами. Погребенный под свалившимся с кровати одеялом, он запыхтел торчащей из всей этой вакханалии головой и вскинул на Вэй Ина осуждающий взгляд, будто это он был виновен во всех грехах. В чем-то он был прав, ибо Вэй Ин как раз и был тем, кто уговорил Лань Чжаня пригубить для настроения. Настроение было огонь, кстати. Полностью голый, Вэй Ин сел на постели и чисто по-человечески заржал на весь этаж. Ночь выходила не брачная, а бракованная — не зря и то и то от слова «брак». Не оценив юмора новоиспеченного мужа, Лань Чжань выпутался из одеял и начал соблазнять Вэй Ина гордо стоящим достоинством, ничего при этом не делая. Точеные мускулы и покрасневшая после горячей воды кожа едва не довели Вэй Ина до косоглазия, ибо смотреть хотелось везде и всюду, а глаза было только два. Внезапно вместо того, чтобы прыгнуть в кровать и исполнить свой супружеский долг, Лань Чжань сел на край постели и грустно вздохнул. Вэй Ин тут же подполз к нему на коленях, обхватил широкие плечи руками и поинтересовался: — Ты чего? Будто словив хмельную грустинку, Лань Чжань выглядел как человек, который неожиданно задумался о смысле жизни. — Съездим в Гусу? — Что, прямо сейчас? — Вэй Ин удивленно поднял брови, потерся кончиком носа о теплую щеку и проницательно заглянул в глубокие светлые глаза. Лань Чжань покачал головой, ткнулся виском омеге в плечо и опять вздохнул. Сердце Вэй Ина как-то сразу сжалось от какой-то тоски, а все возбуждение схлынуло, как глазастая толпа сразу после того, как интересное зрелище подошло к концу. — Ну что такое? — баюкая пьяного мужа в руках, Вэй Ин перебирал мокрые волосы пальцами. — Хочешь в Гусу — мы туда обязательно поедем. Завтра прямо с утра, ладненько? — Ладненько, — кивнул альфа. — Хочу… — взгляд Лань Чжаня сделался серьезным и почти трезвым. — Три поклона. Перед предками. Перед папой. — Будут тебе поклоны, — Вэй Ин выдохнул с видимым облегчением, понимая, что грусть Лань Чжаня вполне имела место быть и никак не была связана с ним. А то он уже испугался — мало ли, Лань Чжань замуж выходить передумал. Уже так-то поздно было сворачивать назад! Вэй Ин влюбиться успел по самые а-та-та. Обниматься и вздыхать Лань Чжаню очень понравилось, а если учитывать тот факт, что они оба были голыми, то он с уверенностью поставил этому действу одиннадцать из десяти. Где-то в соседней комнате протекал пол, в покоях главного лекаря спал счастливый обладатель пришитого мизинца, а конюшню уже потушили — все складывалось хорошо. Вэй Ин уже почти задремал в сидячем положении, когда почувствовал влажный поцелуй за ухом. По губам расползлась елейная улыбка, а руки сжались вокруг Лань Чжаня крепче, выражая явное согласие на продолжение ночи — желательно, в горизонтальной плоскости. Теплое дыхание опалило ушную раковину, губы сжались на мочке, зубы игриво прикусили покрасневшую плоть. Лань Чжань, по всей видимости, грустинку отослал тому, кому она нужнее, и снова был готов забыть, что бесстыдник в их паре был совсем не он. Хотя Вэй Ин бы с этим поспорил, конечно. — Р-р-р… — рыкнул Лань Чжань, кусая Вэй Ина в шею. Омега вздрогнул, подавляя смех, и упал на спину под воздействием давления крупной ладони на грудь. — Вэй Ин. — Да? — он посмотрел на мужа снизу вверх, заинтересованно поднимая брови. Вместо того, чтобы ответить, Лань Чжань взял ладонь Вэй Ина в свою, положил себе на пах и выжидательно уставился. Будто Вэй Ин сам должен был догадаться, что творится в его красивой голове. Ну, догадаться после такого было не сложно, поэтому Вэй Ин поднес ладонь к лицу и широко лизнул, прежде чем взяться за дело. Лань Чжань слегка подвис на его губах, очевидно впечатленный умениями. С каждым движением альфа уплывал все дальше в райские глубины, а Вэй Ин так увлекся, что не заметил поползновения к одной из самых важных своих частей. Там все сразу увлажнилось, хлюпнуло, сжалось и раскрылось навстречу любопытному пальцу, который, побродив по ободку, толкнулся внутрь. Судя по сосредоточенному лицу сверху — сугубо в исследовательских целях. Спустя пару таких «вынь-втолк» Вэй Ин почувствовал некий прилив блаженного удовольствия к нижней части тела и толкнулся языком в щеку, с упоением жмурясь. Тем не менее, непривыкшее тело инородный предмет восприняло как угрозу, поэтому задница без веления хозяина приподнялась и ускользнула от нового прикосновения. Лань Чжань нахмурился, выпуская свои феромоны на прогулку — Вэй Ин почувствовал себя расслабленнее в тот же миг и безвольно распластался на огромной кровати, позволяя повернуть себя на живот для удобства и впихнуть под себя мягкую подушку, о которую так приятно было тереться, что звездочки вмиг расплодились и зааплодировали перед глазами. Вместе со вторым пальцем пришли поцелуи в плечи и лопатки — медленные, тягучие и излучающие любовь. Не разнежиться под давлением мягких губ и настойчивых, но не причиняющих боль пальцев, было чем-то из разряда невыполнимого, поэтому Вэй Ин не скупился на стоны и выплеснул весь возможный словарный запас, включающий в себя «еще, да, о-о-о и продолжай, Лань Чжань, вот тут тоже поцелуй, да-да тут». В комнате совсем не осталось воздуха, не пропитанного смешанными запахами и омеги, и альфы, так что с каждым вздохом Вэй Ин чувствовал, как новая порция смазки покидает его тело для более удобного скольжения уже трех пальцев внутри. Как-то сразу все забылось: и собственное имя, и пространство, и как заново научиться хотя бы моргать. Лишь когда длинные и весьма умелые пальцы покинули тело, он вдруг вспомнил о полезном подарке Не Хуайсана и приподнялся на локтях, разворачиваясь обратно на спину. — Лань Чжань, дорогой, а подай-ка мне вон тот сверток, — смаргивая пелену с глаз, Вэй Ин чуть не обкончался, узрев своего мужа с возбужденным лицом. До этого момента он думал, что знает, как выглядит его возбужденное лицо, но как же он ошибался! Лань Чжань выглядел как человек, чья выдержка умахала в отпуск в Европу, не оставив записку, и лишь крохотный светлячок в голове, нашептывающий, что Вэй Ина нельзя есть, удерживал его от грехопадения. Раскрасневшийся по самую грудь, облизывающий губы, с напряженной челюстью и дышащий через раз он мог склонить к тому самому грехопадению даже монаха. Казалось, что Лань Чжань просьбу Вэй Ина даже не услышал за всем этим непотребством, которое всплывало в его воображении, но нет — на остатках самообладания он поднялся, схватил со стола сверток и кинул Вэй Ину, который тут же, понимая, что у него есть всего пара секунд, разорвал подарок зубами и успел достать содержимое как раз в тот момент, когда Лань Чжань вернулся и вцепился мертвой хваткой в его бедра. Когда сверху на член альфы опустился странный полупрозрачный материал, Лань Чжань удивленно посмотрел сначала вниз, а потом на Вэй Ина. — Это новые технологии, — пояснил омега с беспристрастным лицом. — Презерватив называется. Он к нам прямиком из Европы приехал экспресс-доставкой. — Зачем? — спросил Лань Чжань так хрипло, что член Вэй Ина дернулся. Лань Чжань тем временем подергал за кончик презерватива и с еще более непонятливым выражением на лице вернул Вэй Ину взгляд. — Ну, нам же еще рано иметь детей… — Так это для детей? — Нет, Лань Чжань, это для взрослых, которые пока не хотят заводить детей. — Ты не хочешь детей? — Сейчас не хочу. Лицо Лань Чжаня приобрело сложное выражение, а Вэй Ин совсем не понимал, почему он, минуту назад готовый затолкать в него свой член, этого не делает. Или его эта штука так смущает? Так в отзывах писали, что с ней чувствительность почти такая же! — Как насчет обсудить все потом? — толкнув потерявшего бдительность Лань Чжаня в спину, Вэй Ин уселся к нему на бедра и уложил ладони себе на пояс. — Просто трахай уже! Или перехотелось? — намеренно провоцируя, Вэй Ин собирался брякнуть что-нибудь еще этакое, как почувствовал, что внутрь толкнулся кончик члена. Хотя скорее почувствовал он, что внутрь толкнулся кулак, но чувства с реальностью, очевидно, расходились. Не думал он, что пожалеет о своей провокации в ту же самую минуту, ведь Лань Чжань останавливаться не собирался и проникал внутрь пусть плавно, но быстро и до конца, совсем не жалея уже не девственника. Оказавшись нанизанным на воображаемый шампур, Вэй Ин почувствовал себя вялым шашлычком и засобирался слезать, да не дали — ладони, обхватившие талию, удерживали шашлык намертво. Его определенно собирались жарить… — Дай-ка мне секундочку… — улыбнулся Вэй Ин сквозь отчаяние, понимая, что секундочки не хватит. На что он подписался! Да после такого он ходить не сможет не то что завтра — никогда больше! Взгляд Лань Чжаня очень вовремя прояснился, поэтому долбить вот так сходу его не стали, отвлекая горячими поцелуями и поглаживаниями везде, куда тянулись лапы. Это действительно помогло отвлечься, потому что поцелуи с Лань Чжанем Вэй Ин считал чуть ли не лучшим из того, что ему довелось в этой жизни попробовать. А он, между прочим, за жизнь чуть ли не всеми деликатесами объелся. А алкоголь — вот уж что переплюнуть было действительно сложно, но Лань Чжань смог. Привыкал он намного меньше, чем рассчитывал, ибо уже спустя пару минут ощущение жжения сменилось на легкое неодобрение со стороны его многострадальной задницы. Ощутив, что Вэй Ин перестал его сжимать до кругов перед глазами, Лань Чжань на пробу вскинул бедра и словил губами первый стон, который тут же превратился во второй, сливаясь в третий. Стало хорошо — причем мгновенно и обоим, что превратило процесс из «терпи-терпи» в «долби-долби». И Лань Чжань долбил, а Вэй Ин подмахивал, с каждым стоном становясь громче и счастливее. Все-таки не так уж плох этот ваш секс — даже хорош, ох, как хорош, Лань Чжань, поднажми-ка! — Да-а-а… Кровать билась о стену до вмятины на память, спинка выдерживала натиск пальцев только из солидарности к новобрачным, а железные ножки расцарапали пол. В соседней комнате вода наконец достигла цели и сквозь крышу протекла вниз — туда, где определенно кто-то жил! А кто — этого они не знали, но человек, которому только пару часов как пришили мизинец, во сне получивший по лбу каплями воды, больше никогда не придет ни на одну свадьбу. *** — Ну что, вспомнил? — Вэй Ин рассмеялся, когда Лань Чжань спрятал лицо в подушке и издал подозрительно похожий на писк звук. — Мне даже понравилось! Ты такой забавный, когда выпьешь. Обязательно нужно будет повторить этот незабываемый опыт! Но сначала… — он загадочно улыбнулся, когда Лань Чжань, заинтригованный, наполовину вылез из укрытия, приоткрыв один глаз. — Сначала? — В Гусу, — ласково улыбнулся Вэй Ин, укладываясь головой на ту же подушку. — За поклонами.