Выход Дракона

      – Я бы предпочел делать это после хорошего двойного виски, – потер переносицу Луи, безнадежно оглядываясь. Сису свила вокруг них что-то вроде патио, так что все теперь сидели, откинувшись спиной на мягкое и теплое тело дракона. В середине покоилась одинокая пачка жевательных конфет, которую никто не хотел распечатывать.       – Давай начнем с самого тяжелого, – уныло произнес волк. Его друг присвистнул:       – Тут даже не знаешь, что выбрать. Легоси посмотрел на Джуно, затем потупил взгляд:       – Я... съел ногу Луи.       – Ты ЧТО?! – рявкнула волчица. Луи протестующе поднял руку:       – И на то были причины! Джуно! УСПОКОЙСЯ!       – Да черта с два я... Луи, какие для этого могут быть причины?! Вы оба не в своем уме!       – Он дрался с Ризом один на один! Полудохлый от голодания и постоянных тренировок!       – Вы два одержимых идиота, которые были и будут постоянным источником проблем... – Джуно опустилась обратно, прикрывая глаза рукой. Сказала, чуть ли не рыча:       – И, судя по фразе Луи, это не самое плохое, что мне придется сегодня услышать.       – Жертвенность – хорошо, но не тогда, когда это приводит к такому, – тихо сказала Сису, поглаживая оленя кончиком хвоста. Она понятия не имела, через что ему пришлось пройти... но почему они все еще оставались друзьями?       – Я полностью согласен... – начал было Легоси, но Луи властным жестом заставил его замолчать.       – Это была МОЯ идея, Джуно!       – Потому что ты такой же сумасшедший!       – Да! – отрезал Луи. – Знаешь, куда я пропал после того, как ушел с фестиваля вслед за Легоси? Знаешь, с чего вообще началась моя жизнь?! Мне можно быть чуточку сумасшедшим, ведь я – живой товар, купленный Огумой и выращенный как его наследник! Как идеальный благородный олень, который должен был стать Выдающимся Зверем...       – Живой... товар? – переспросила Сису, предчувствуя, что ответ не будет легким и приятным.       – Ребенок травоядного, пойманный и выставляемый на черном рынке для того, чтобы его потом съели, – сухо проинформировал олень. Как ни странно, эта мысль не вызвала у него былого отклика гнева и страха. Теперь она стала просто призраком прошедших лет... особенно на фоне последних событий.       – О Небо...       Джуно широко раскрытыми глазами в страхе смотрела на него, не в силах совладать с собой, не в силах издать ни звука.       – Та нога... вместо которой сейчас железяка... она была клеймленой. Номер четыре. Он жег меня ежедневно, словно огнем. И Легоси в ту ночь избавил меня от этого проклятия, а я, наверное, спас его жизнь, если начистоту.       – А потом уже я хотел спасти тебя... не понимая, – проговорил Легоси приглушенным тоном. Луи усмехнулся:       – Ах да. Забавно, но эта часть откровения представляется мне довольно смешной. Видишь ли, Джуно, гораздо раньше, в ту ночь на фестивале я попытался угнаться за Легоси... и застрелил босса Шишигуми.       Джуно отняла руку от лица, на ее карих глазах виднелись слезы:       – Львиный клан?       – Да. Потом я психанул и предложил оставшимся меня съесть. Они окружили меня, и нервы заставили приставить пистолет уже к собственной голове. Но тупые кошки меня спасли.       – Так они признали его достаточно безумным, чтобы сделать своим новым боссом.       – Да ты издеваешься, – неверяще воззрилась она на Легоси, олень только хмыкнул:       – Он видел это собственными глазами.       – Львы чуть не пристрелили меня, когда я попытался вытащить его с черного рынка. Кроме того, Луи активно сопротивлялся.       – Я еще и мясо ел. Это было частью обряда инициации.       – Но... ты же не можешь...       – Мой желудок полностью с тобой согласен, – кивнул Луи. Джуно ахнула:       – Вот почему ты тогда так отощал!       – И поэтому тоже. Кроме того, работа на черном рынке требовала немало смелости даже с кланом львов за спиной. Я, смею надеяться, был неплохим актером, но страх всегда присутствовал.       – Я должна забрать свои слова назад. Твоя история звучит именно как фильм, – покачала головой Сису. – И при этом ты настолько молод, что она выглядит обычным хвастовством. Вместо ответа Луи достал из-за спины черный изогнутый предмет с резкими очертаниями, показывая собравшимся его вороненые поблескивающие бока:       – Я чуть не выстрелил в тебя, Сису, тогда, при первой встрече. Прости. Я действительно очень боялся.       – А теперь ты принес пистолет в школу, – с осуждением сказала Джуно. Ее настроение полярно переменилось с сочувствующего на обозленное безрассудным поведением оленя.       – Не расстаюсь с ним уже год, – кивнул Луи. – Кроме того, я уже не школьник и совершеннолетний.       – И у тебя есть лицензия на него?       – ...нет.       – Дай посмотрю, – тем временем выхватила из его рук железку драконица. И волк, и олень синхронно сорвались с места, Луи воскликнул:       – Осторожно! Он пока на предохранителе, но с оружием нельзя обращаться настолько беспечно.       – Такой маленький, но тяжелый... а как из него стрелять? – удивилась Сису, собственным телом заслоняясь от чересчур заботливых друзей.       – Никак. Отдай, – ледяным голосом произнес олень. – Это незаконная вещь, кроме того, на выстрел могут среагировать – вызвать полицию и найти тебя. А еще ты можешь случайно ранить себя. Сису вздохнула и протянула игрушку обратно. Затем сказала:       – Если уже мы устроили вечер откровений, то я знакома с боевыми ранениями.       – Только не говори, что и ты сражалась, – проворчала Джуно, удобнее устраиваясь на подушках и распечатывая конфеты. Ей требовалось чем-то заесть полученные новости.       – Меня убили. Из арбалета, – прямолинейно ответила Сису. Все трое ахнули.       – Как – уб-били? – неверяще спросил Легоси. – Но ведь ты жива и здесь?       – Или это то, почему ты здесь? – сузил глаза Луи, пряча оружие. Сису замахала руками:       – Нет! Я действительно напортачила с магией. А смерть... я плохо ее помню. Помню, что пыталась уладить конфликт между друзьями на исходе судьбы мира и произошел случайный выстрел... свалилась в воду... А потом очнулась уже в центре своей стаи, которой до этого не было. В смысле, не существовало, они были заключены в каменные статуи, а волшебный Камень, который мог их спасти, не был до конца собран и активирован. Вот... как-то так выглядит спасение мира моими глазами.       Она улыбнулась, понимая, что сумбурная история не отображает и десятой доли действительности.       – Невероятно, – вздохнул Луи, погладив ее бок. – Наверное, я буду так реагировать на любые события из твоего мира, так что заранее прошу прощения за банальность. Не хочешь тоже чем-то поделиться? – посмотрел он в сторону Легоси.       – Я... я не знаю, что рассказать.       – Чем ты занимался, когда мы встретились на черном рынке? Почему состриг шерсть?       – Помнишь Гоухина? – вопросом на вопрос ответил волк.       – Ну?       – Я работал на него. Старик тренировал меня, чтобы находить и обезвреживать мясоедов-психопатов, платил небольшую сумму денег и помогал с усмирением моих собственных инстинктов.       – Вот откуда все эти мышцы, – протянул олень.       – С меня хватит, – зло заявила Джуно, поднимаясь на ноги. – Дальше что? Вы тоже спасли мир в паре с Возвышенным, Черным Демоном Яфуей? Стреляя из бластеров и рассекая ударами планеты?       – Если ты не готова слушать остальную часть истории, мы можем перенести вечер доверия на другой день, – усмехнулся Луи, – или вообще отложить на неопределенное время. Ты же почему-то веришь, что я богатый наследник умершего всемирно известного магната?       Джуно с сердитым видом кивнула.       – Мне жаль твоего отца, – мягко сказала Сису, опустив голову на лапы.       – Не стоит. Я все равно никогда его хорошо не знал и так и не успел узнать. Он был очень сдержанным животным. И беспощадным, – тусклый голос оленя явно свидетельствовал о его смешанных чувствах. На улице уже стемнело, и Легоси, привстав, на всякий случай прикрыл окно театральной занавеской, аккуратно свернутой рядом. Сказал, не поворачиваясь к друзьям:       – Не знаю, стоит ли говорить... но Яфуя дружил с моим дедом. Им обоим предлагали титул... или звание Возвышенных. Но дедушка отошел от дел и создал семью. Джуно, из меня никогда не вышло бы идеального волка в пару к тебе. По крови я на четверть комодский варан. Или дракон, как их называют на Западе.       Она слабо махнула рукой, не особо воспринимая информацию:       – Я уже не знаю, чему верить, Легоси-кун. Да и после фестиваля... я приняла Хару. Да, она тебе не подходит, это заметно невооруженным взглядом, но вам хорошо вместе. Это главное.       – Иногда... даже похожее может не подходить, – сказал Луи, отбросив голову назад и смотря на потолок.       – Ты про нас с Легоси?       – И про себя тоже. Моя невеста, Азуки... мы разошлись. Брак все равно был договорным, а после смерти отца я не видел в нем особого смысла. Но в первую ночь вместе, когда мы начали целоваться... меня вырвало. Сослался на несварение желудка после ужина и сбежал.       – Фу, – прикрылась ладонью волчица, явно улыбаясь под ней.       – Нет, не на нее... если вдруг возник такой вопрос, – усмехнулся олень. Она невыразительным тоном произнесла, снова повышая голос в конце:       – Знаешь... я впервые за все время чувствую себя незначительной, блеклой и серой. У вас происходило что-то невероятное, и я успела увидеть это только краешком... все остальное время думая про учебу, про популярность в школе и пытаясь уговорить директора Гона снова открыть актерский клуб. И тут появляетесь вы двое, и делаете все буквально по щелчку пальцев! Представляешь, насколько я была в ярости?       – О да, могу себе вообразить.       – Ну вот... а сейчас я слышу это все... и думаю, что не смогла бы справиться с подобным грузом.       Олень тихо сказал:       – Думаешь, я справился?       Волчица изумленно подняла глаза на него, Луи продолжал говорить, подогнув ногу под себя и водя пальцами вдоль металлической опоры – не так уверенно, как обычно, скорее, нервно и сбивчиво, это больше походило на водопад из слов, которым внезапно обрушилась река его эмоций:       – Думаешь, Легоси так просто перенес все, что происходило в его жизни? Да он только начал, ты не знаешь ничего – и даже я не все знаю. А я... слабак. Я сбежал, я прячусь от финансовых директоров и управленцев за слоем личных секретарей в школьном театральном клубе, изображая из себя мудрого наставника, хотя все, что я когда-либо делал – произносил нужные реплики в нужный момент... и я сейчас не только про сцену. Я укротил черный рынок, но Легоси пробил мне дорогу своими кулаками. И рынок... он сожрал меня изнутри.       Влага наполнила глаза оленя, он, не особо стесняясь, утерся тыльной стороной руки, и еще тише добавил:       – Если там было что жрать. Если я не гребаная пустышка в яркой обертке. Если вообще заслуживаю хоть...       Он внезапно почувствовал на себе толчок и тяжесть шерстистого мягкого тела, одновременно услышав у самого уха странный полурычащий, полувсхлипывающий голос, иногда падающий до уровня шепота:       – Не смей! Не говори так, – сквозь ярость и рыдания, сотрясающие все естество, выталкивала слова наружу Джуно, обнимая оленя и прижимаясь к нему, – ты дурак, ты псих, ты все, что угодно, но не пустышка. Не давай этим мыслям себя победить, ты выжил, ты дал смысл жить и бороться стольким, что, даже зная твою... криминальную историю, они все равно сделали бы тебя Выдающимся. Прошу... просто будь здесь, будь сейчас, будь...       Она почувствовала, как пальцы касаются ее пушистой щеки и отстранилась, со слезами смотря в его огромные глаза. Тонкие ручейки слез тоже проложили свой путь через его короткую шерсть. Луи тихо сказал:       – Быть... ради тебя?       Она приоткрыла пасть, борясь с желанием рявкнуть "ДА!" и испытывая разрывающее душу чувство от воспоминаний. Волчица думала, что все уже закончено, что их встреча год назад была последним рубежом, за которым началась бы... просто жизнь. Но Луи снова появился здесь, и все пошло кувырком.       Он тихо пробормотал, ощущая горячее дыхание девушки, чувствуя, как сотрясает ее тело каждый порыв невысказанных эмоций, слёз, высвобожденных, как будто прорвало годами разрушающуюся плотину:       - Да пошло все...       Олень накрыл ее губы своими, крепко обнимая Джуно. Она издала скулящий звук и еще сильнее обхватила его руками. Луи снова ощутил эти клыки, эту безудержную энергию хищницы и позволил себе раствориться в ней, как будто ничего и не произошло за прошедший год. Словно водопад эмоций, который обрушился на них и скрыл с головой, заодно унес и всю грязь в ночную темноту. Сису издала возглас умиления, пока они наслаждались друг другом так долго, насколько хватило дыхания. Затем отстранились, тяжело хватая воздух, и оглянулись по сторонам. Ширина улыбки Сису могла посоперничать только с длиной ее тела, а Легоси радостно вилял хвостом. Та недосказанность, которую он ощущал с первого дня между ними, наконец-то ушла... хоть и не полностью.       Однако другие события откроются в свое время. Не стоит их торопить.       Поэтому волк молча присоединился к теплой компании и сел напротив, зашуршав пакетиком сладостей.       – Эй! – возмутилась Джуно, услышав шорох. – Не трогай мои конфеты!       – У тебя руки заняты, – пожал плечами Легоси и закинул одну в рот. Сису поддержала его с хихиканьем:       – Да, она явно испытывает большее пристрастие к другим сладостям.       – А можно я не так быстро буду привыкать к шуткам про хищнические преступления? – в смешанных чувствах спросила Джуно, освобождая одну руку и утирая мокрую шерсть на лице, метнув укоризненный взгляд на драконицу. Она почувствовала на краю губ пальцы, повернувшие морду к Луи. Олень усмехнулся и лаконично сказал:       – Нельзя. Ты водишь знакомство с преступниками и изгоями, – и снова поцеловал ее.       – О-у-у-у, – протянула Сису, от избыточного умиления дергая задней лапой и случайно пиная волка. Тот поднял руку, защищаясь от внезапного нападения, Луи увидел это и зафыркал, прервав свое блаженное занятие, Джуно непонимающе оглянулась и, не найдя там ничего интересного, снова уставилась в выразительные глаза Луи. Он перевел взгляд на ее теплые карие радужки, мягко улыбаясь и поглаживая спину волчицы.       – У нас... все хорошо? – рискнула спросить она. Олень вздохнул:       – Я, кажется, потерял веру в то, что "все хорошо" существует. Но я постараюсь, во имя Рекса, честно. Обещаю, что буду... ради тебя. И ради нас. И ради этой импульсивной собаки, и ради свалившейся на наши головы мохнатой макаронины, но в первую очередь...       – Ради себя, – стукнула его по носу подушечкой пальца Джуно. Луи со смешком кивнул головой:       – Хорошо. И ради себя в том числе. А еще тебе придется слушать шутки про инвалидов. Кажется, на другой юмор я не способен.       – Это было ужасно, – накрыл морду пальцами Легоси, опустив хвост. – Я попал в больницу... чуть позже, и он пришел меня навестить. Вынимает из пакета две пачки с разной едой, поднимает их на уровень своей головы и совершенно серьезно спрашивает: "Что из этих трех вещей ты хотел бы съесть?".       Джуно издала громкий резкий звук, больше похожий на хохот гиен, чем на ее обычное хихиканье, затем зажала рот руками и заглушенно провыла:       – Прости-и-и... это действительно ужасно... но и смешно.       – Видишь, – мягко провел пальцами вдоль ее шеи Луи, – ты уже привыкаешь.       – Кстати, – нарушила непродолжительную тишину Сису, не в силах совладать с любопытством. – А кто такой Рекс?       Все трое рассмеялись, понимая, что ей неоткуда было знать, однако вопрос сам по себе звучал странно и забавно.       – Думаю, – легонько похлопал по плечу волчицы Луи, призывая ее приподняться и отпустить его, – чтобы ответить на этот вопрос, нам стоит посмотреть что-нибудь про динозавров. Можно даже Дискавери.       – А вы точно будете смотреть? – впервые за вечер позволил себе шутку Легоси. Джуно нехотя слезла и пошла за ноутбуком, перебираясь через голубую "спинку" их чердачного дивана, бросила на ходу:       – Иногда будем...              Тсутому зашел в комнату и зевнул, широко раскрывая пасть. Потер насыщенно-оранжевые глаза. Эти пробы утомили его еще больше, чем обычная клубная деятельность – какое счастье, что завтра можно будет поспать хотя бы до трех часов дня. В четыре уже в клуб... А сейчас начиналась самая активная фаза его дня, как обычно и бывало у ночных хищников. Но если кошачьи и псовые легко перестраивались на дневной режим обучения, то для летучего лиса Тсутому и его соседа, подковоносой летучей мыши Яги данный режим доставлял лишь мучения.       А специализированные ночные школы существовали только в Токио, поэтому между переездом и хорошей частной школой в Черритоне родители лиса выбрали последнее.       Яги, счастливец, решил поспать еще несколько часов после уроков, а сам Тсутому окончательно проснулся и потянулся в небольшой холодильник – роскошь, на которую едва удалось уломать комендантшу – за банкой безалкогольного энергетика. Всосав одним махом почти половину, он почувствовал себя гораздо живее и забрался на кровать. Обе койки рукокрылых имели небольшой наклон для предотвращения проблем с кровообращением – естественно, они ложились головой туда, где ниже.       Читать и смотреть в такой позиции становилось не слишком удобно, поэтому Тсутому месяц назад взял из дома фиксатор для телефона и прикрутил его на спинку кровати. Теперь он просто воткнул телефон в крепление и включил аудиокнигу. Желудок деликатно напоминал о себе, но вставать не хотелось. Спустя пару глав Тсутому обнаружил, что, несмотря на энергетик, спокойный и размеренный голос диктора его убаюкивает, и переключился на динамичный сериал с обилием преступлений и крови, идущий по Петфликсу. Его семья была не слишком богата, однако летучий лис-второгодка сам подрабатывал на летних каникулах и мог позволить себе оплату некоторых развлекательных сервисов.       Настроение было очень хорошим. Обычно спокойный, подросток внезапно заметил, что покачивает ногой в такт мелодии, звучавшей на фоне титров, и усмехнулся. Подумать только, "ночник" в актерской команде. Их репутация расценивалась в обществе как "ниже средней", потому что травоядные, как правило, боялись и ночи, и плотоядных, а летучие мыши, собаки и лисицы буквально олицетворяли ночь, хоть и были всеядными. Столкнувшись с представителями этих пород среди дня, они, как правило, меняли мнение, поскольку не в "свое" время животные больше походили на ленивцев, сонные и неспособные ясно соображать. Однако, чем быстрее приближался вечер, тем активнее становились Тсутому и Яги.       И все же страх был беспочвенным. Даже несмотря на то, что Тсу, как наиболее рослый представитель рукокрылых – калонг – по высоте превосходил даже мангустов, он все равно был небольшим по сравнению с крупными хищниками. И до сих пор не пробовал мясо – любимой едой зверя оставались манго и живая саранча. Впрочем, в кафетерии ее не подавали, а взамен предлагали только безликие каши и коктейли из молотого вторсырья. Да и манго там отродясь не было, к сожалению.       – Ну как пробы? – услышал он сквозь наушники. Снял, оглядываясь – маленький Яги уже спустил ноги с кровати и потягивался, расправляя крылья. Затем зацепил босые ноги за специальный турник возле шкафа и повис вниз головой, приводя сонные мозги в порядок – для них обоих такой же необходимый утренний ритуал, как и чистка зубов.       – С пробуждением, соня, – ответил лис, не спеша покидать кровать. – Хорошо, я в клубе.       – Поздравляю. Ты-то хоть сам рад? По кислой морде не особо определить, знаешь ли.       – "Цитаты великих, Яги Подковомордый, самое эмоциональное существо на планете", – вернул шпильку Тсутому. – Рад, конечно. Просто не в своей тарелке – еще и шесть классов сегодня, и все, как на подбор – не социология какая-то, где можно поспать, а физика, химия или спортивный класс, Рекс его задери.       – Ты же любишь подвигаться? – уточнил Яги, раскачиваясь.       – Да, но днем? Кроме того, я отвратительно играю в футбол... пропустил четыре мяча сегодня.       – Оу. Сочувствую, бро.       Атмосфера между двумя рукокрылыми всегда была теплой и дружеской – в конце концов, они делили схожие проблемы.       – Да и хрен с ними. Слушай... у нас ничего пожрать нет?       – Я на общей кухне видел пачку сушеных бананов, можно парочку стянуть, – усмехнулся меньший обитатель комнаты. – Или вежливо попросить, но тогда уже всю пачку.       – Да кто так просто отдаст еду...       – Тогда обменяем на что-нибудь. На приставку на вечер, например.       – Лучше на день. Я сам хотел во что-то поиграть сегодня, – не согласился Тсутому, отодвигая телефон в сторону. Яги пожал плечами:       – ...или просто выйти и купить нормальной жратвы.       – Пошли просить бананы, – вздохнул Тсу. – Чьим номером было подписано?       – Слушай, а я не помню уже, – задумался Яги. – Пошли глянем, дай только одеться.       Их носы и желудки привели их на общую кухню, где как раз крутился у плиты низкорослый броненосец – Тсутому он дышал примерно в шею, хоть и возвышался над Яги.       – О, я тебя видел сегодня в клубе! – приветственно помахал Тсу. – Коджи, да?       – Да, – покосился на него броненосец. – привет.       – Эм-м... я Тсутому. Это Яги, мой сосед по комнате.       – Очень приятно. Сейчас, я закончу делать мисо и освобожу плиту. Или могу потесниться и освободить одну конфорку из двух.       – А зачем тебе вторая, все равно ведь суп готовишь? – удивился Яги, принюхиваясь.       – А я на ней бобы обжариваю. Так вкуснее получается. Это тебя я буду обеспечивать костюмами?       Тсутому улыбнулся:       – Получается, что так. Надо запомнить насчет бобов, интересная мысль. Это... не знаешь, чьи бананы в холодильнике лежат?       – Не-а, – мотнул головой Коджи, затем указал на очевидное: – Но обычно продукты подписывают.       – Да знаем мы... но мало ли.       Лис открыл дверь и начал шарить среди пакетов, выискивая нужный. Ему попался, наконец, прозрачный контейнер с полуувядшими фруктами, еще не засушенными до твердости гранита, но наверняка сладкими и... Тсутому почувствовал, как в пасть просачивается слюна. Проклятье, он и не ел сегодня толком. На крышке значилась небрежная надпись в пару знаков: Накахара.       – Накахара... кто это? – почесал в затылке лис, Яги развел руками:       – Понятия не имею. Коджи?       – Накахара... Масуми, что ли. Вам повезло, проглоты ночные, это мой сосед по четыреста первой комнате. Опоссум, если интересно.       – Он сейчас у вас?       – Был в комнате, когда я уходил. Но прихватите с собой что-нибудь для бартера, просто так точно не отдаст.       Яги чертыхнулся, когда они покинули кухню:       – Я вот думаю, что мы можем предложить на обмен так, чтобы не жертвовать приставкой. Может, энергетиков пару банок?       – Стоит попробовать, – кивнул Тсутому. Он завернул в четыреста пятую и вынул из сумки у стены, где хранились остальные запасы, еще две ярких баночки. Кисловатый, но приятный на вкус энергетик хорошо шел на обмен и вырастал в цене почти втрое в декабре и мае ввиду годичных и семестровых экзаменов, с которыми в престижной школе послаблений не было. Они прошли по коридору и осторожно постучали в дверь.       – Открыто!       – Здравствуйте, – вежливо поклонился Тсу, заходя в комнату. Здесь, в основном, царил белый и пестрый цвет – белые стены, одеяла в клеточку, правда, одно синее, с ежами, темная мебель. Правда, песчаного цвета ковровое покрытие немного выбивалось из цветового ансамбля. Лис поискал глазами Накахару – опоссум обнаружился у окна, что-то рисуя в тетради.       – Накахара Масуми?       – Да? – удивленно посмотрел через плечо он.       – Мы меняться пришли. Твои бананы на наши напитки, – поднял Тсутому обозначенные предметы.       – Ну вы и чудики, – хихикнул опоссум. – Кто же еду на питье меняет?       – Это точно, – поддакнул его сосед, неизвестный енот.       – А что у вас еще имеется?       – Приставка есть и небольшой телик, – кисло сказал Яги, затем его мысль сделала крутой поворот и озарилась идеей.       – О! Ты же художник?       – Если бы, – слегка покраснел опоссум. – Так, балуюсь, пока на первом году никаких серьезных занятий нет.       Яги важно сказал:       – Тогда предлагаю коллаборацию! С вас еда, в том числе эта прекрасная упаковка фруктов, с нас приставка, игры, комната и чуток "Энергона". Годится?       Тсутому закивал в поддержку, идея явно пришлась ему по душе. Масуми задумался, затем захлопнул тетрадку и поднялся, улыбаясь:       – По рукам. Ждите, подскочим через пару минут. Вы же в четыреста пятой, с готично-черной дверью?       – Нам нравится черный, – смутился Тсутому.       – Еще бы, – фыркнул енот. – Ладно, я захвачу сухарики и что-нибудь еще. Завтра суббота, можно и игровую ночь устроить.       – Окей, ждем, – кивнул Яги, и они покинули светлое помещение. Тсутому усмехнулся:       – Откуда ты вообще слово "коллаборация" знаешь?       – Я, мой друг, и не такое знаю. А тебе, как актеру, не мешало бы перестать удивляться, когда слышишь слова длиннее восьми букв, – Яги стукнул его кулаком в бедро. И тут же получил легкий щелчок по уху:       – Я только удивился, что в твоей мелкой голове это поместилось.