Выход Дракона

      – Шоу прекрасен тем, что одновременно невообразимо прост в освоении текстов и, в то же время, сложен в постановке, – втолковывал Луи рассевшимся вокруг него ученикам. Стук хвоста Легоси немного отвлекал, поэтому олень метнул в него лучший из укоризненных взглядов и продолжил: – Без направляющего, даже кормчего, очень сложно идти по пути великого и известного автора, но я приложу все усилия, чтобы вам он понравился.       – Но это никак не связано с древней легендой? – уточнил Тао, все еще стыдясь ошибки.       – Связано... Бернард Шоу ухватил самую суть и сделал более современный ему пересказ, добавив немного иронии, сатиры и юмора. Для тех, кто никогда не читал Шоу – а я настойчиво рекомендую прочесть "Пигмалиона", даже те части, которые никак не связаны с вашей будущей ролью – поясню, что речь идет о двух животных из высшего сословия, которые заключили джентльменское пари – один из них будет обязан в течение полугода обучать девушку-цветочницу с улицы этикету, чтобы она смогла достоверно изобразить из себя знатную даму на предстоящем приеме.       Луи придвинул стул и все же присел, так как разглагольствовать стоя выходило немного утомительно, особенно после дневной суеты с покупками и компанией. Продолжил:       – В пьесе нет прямых ругательств, но очень много намеков на грубости. Обычно животные начинают смеяться еще на данном этапе, но наша задача куда интереснее. Показать тот мир, показать настоящее шоу в соответствии с видением Шоу. Мы можем даже осовременить пьесу, но я не думаю, что это понадобится – это буквально начало прошлого века, исторически не так уж давно. Собственно, та цветочница, Элиза Даллитл и профессор Хеджхоггинс составляют основную взаимодействующую пару. Думаю, никто не обидится, если их роли получат Джуно и Пина соответственно, – указал Луи на них плавными жестами обеих рук. Ученики захлопали, Киби тихо сказал:       – Это только справедливо... Джуно так страдала, когда клуб закрыли.       – Я страдал не меньше, о, мой прекрасный муравьед, – вернулся к себе обычному Пина, слегка поворачивая голову. – Кстати, забавно, что в оригинале именно Элиза была овечкой Далла.       – Не переживай, Луи еще не сказал, кто именно будет играть Элизу, – вполголоса хихикнул Тао, однако Луи все равно услышал и обрезал шутника:       – Элизу играет Джуно, Хеджхоггинса – Пина, если вдруг кому-то непонятно, Тао.       – Да я что... – замялся тот.       – Дальше мне – и нам – предстоит задача, которая куда тяжелее. Я еще не знаю всех ваших театральных задатков, вы плохо знакомы со мной, как с режиссером, поэтому скажу сразу. Мелкие шероховатости – это абсолютная норма. Данная фраза не значит, что вы вдруг не должны учить свой текст, тем более что перед экзаменами на вас ляжет двойная нагрузка, однако будьте готовы к тому, что не будет получаться, и работайте над этим усерднее, не опускайте руки.       – Если вдруг Луи-сана не будет на месте, вы всегда можете обратиться ко мне, – вставила Джуно, мягко улыбаясь. Луи кивнул:       – Верно. И помните, что я учился здесь сам и выступал на школьной сцене, я понимаю, с какой нагрузкой вам придется иметь дело.       – А сколько вам лет, Луи-сан? – спросила Аяко с любопытством.       – Двадцать, – усмехнулся он. – Это так важно?       – Не важнее ролей, – твердо сказал Брайсон, качнув рогами. Олень указал на него пальцем:       – Очень хорошо, потому что роль полковника Пиггеринга я хотел бы поручить именно тебе. Вы с персонажем Пины не знакомы, но почти моментально становитесь друзьями – ты, кроме того что полковник, еще и исследователь среднеазиатской фонетики, автор популярной книги, а он не слишком старый ученый-лингвист, которого ты очень уважаешь. У вас будет прекрасная двойственность сильного дилетанта и академического профессора.       – Э... хорошо. Спасибо, Луи-сан! – горячо поблагодарил его буйвол.       – Не спеши радоваться... ответственная роль – это не только благословение, но и проклятие. У тебя много сценического времени.       – Я не подведу, – поклонился Брайсон, едва не бухаясь черными рогами в пол. Луи издал довольный смешок:       – Рад видеть твой энтузиазм. Пина, что думаешь?       – Сработаемся, – кивнул баран. Он оценивающе посмотрел на массивное тело нового собрата по клубу и добавил: – Мундир будет смотреться на нем прекрасно.       – Продолжим. Семьи главных героев – вернее, мать профессора и отца Элизы не очень нагружены текстом, но, тем не менее, роли проникновенные, чувственные. Отца Элизы сыграешь ты, Тсутому.       – Я? – удивленно переспросил летучий лис, захлопывая пасть – он как раз хотел зевнуть.       – Да. Альфред из простонародья, критики обычно говорят, что это самая серьезная роль в пьесе. Ты будешь одновременно эмоциональным и бессовестным, почти мошенником, но только по характеру. Я потом подробнее пробегусь с тобой по отдельным деталям.       – Если бы я так не хотел главную роль, то взял бы роль Альфреда, – вполголоса сказал Пина, поворачивая голову к нему. – Не бойся, но и не относись к ней легкомысленно, Тсутому-кун.       Тот молча кивнул и сложил рукокрылья на груди, слегка поежившись.       – Роль матери Хеджхоггинса я с легким сердцем отдаю Фумико. Фумико, ты добрая и справедливая пожилая дама из аристократии, которая вначале видит для сына опасность в незнакомке и простолюдинке, и поэтому хочет ее отвадить от него.       – Поняла, Луи-сан.       Олень с одобрением кивнул самочке скунса и развел руками:       – Вот теперь нам предстоит проявить талант к импровизации. У нас в драмкружке, так уж получилось, гораздо больше мужского населения, поэтому вместо экономки Хеджхоггинсов, миссис Пирс, в пьесе будет присутствовать дворецкий, мистер Пирс. Экономов мужского пола тогда не существовало, и я не хотел бы заострять комический эффект на факте переодевания. Мистером Пирсом у нас будет наш гавиал, Изуму.       Тонкомордая рептилия поклонилась, являя собой образец невозмутимости. На этом и рассчитывал сыграть Луи.       – Далее... одним из второстепенных центров пьесы является миссис Эйнсфорд Мандрилл с семейством, где есть и дочь, и сын. Роль сына, Фредди, довольно важна, однако не очень яркая. Это слабовольный и беспомощный персонаж, и сыграть его должен кто-то опытный. Тао, эта роль твоя. Ты влюбляешься в Элизу и пишешь ей любовные письма, но во всем слушаешься свою семью. Что касается семьи, мы опять вынуждены импровизировать. Вместо миссис Мандрилл у нас появится мистер Мандрилл, одинокий отец двух сыновей, который является потомком длинного аристократического рода, но при этом он разорен и пытается хоть как-то содержать своих детей.       Луи осмотрелся и пожал плечами:       – Я бы отдал эту роль Рю, если бы он удостоил нас присутствием, однако роль мистера Мандрилла исполнит Горо.       – Луи-сан, я проходил пробы как танцор, – снова начал белый лев, однако Луи прервал его:       – Ты будешь танцевать. Мы сократим текст отца по минимуму, и твое присутствие нужно будет в паре-тройке сцен, не более. А разорившийся аристократ, танцующий на приеме с возможными богатыми пассиями, вполне вписывается в канву сюжета.       – Ясно, – вздохнул Горо.       – Акихито, тебе, соответственно, достается роль второго сына. Ты своенравен, иногда глуп, жесток по отношению к брату, но отец все равно опекает тебя больше, поэтому ты помыкаешь Фредди, как хочешь.       – Понял, – сказал журавль задумчиво. – Если только Тао-кун не обидится. Голос Луи зазвучал немного жестче:       – Вы актеры. Пусть начинающие, однако на сцене не должно быть ничего личного, то, что вы делаете как персонажи, остается на сцене...       – И то, что было в Вегасе, остается в Вегасе, – хихикнул кто-то из заднего ряда.       – Примерно так. Филипп, с тобой определимся, сыграешь нескольких персонажей минорного значения. Танцевальная группа, вы, возможно, тоже получите эпизодические роли с одной-двумя фразами, однако не более того. Мы не хотим перегружать ни костюмеров, ни декораторов, для начала нам нужно заняться сценарием и тщательно его перевернуть с ног на голову. А потом... – Луи заговорщически наклонился к сидящим студентам, сжав кулак и выставив его на всеобщее обозрение, – мы вынесем эту школу и заставим газетный отдел посвятить нам всю передовицу.       – Да! Поехали, даешь "Пигмалиона"! – раздались более оживленные возгласы. Луи указал на пустующий, хоть и тщательно протертый стеллаж:       – В понедельник я возьму из библиотеки несколько экземпляров пьесы, и любой желающий сможет с возвратом взять для полного ознакомления. Но, если хотите, школьный сайт предоставляет доступ ко всей литературе онлайн, там есть и Шоу. Пока что вдумывайтесь в то, что я вам рассказал про ваших персонажей и их взаимоотношения. Джуно, можешь, пожалуйста, распечатать несколько листов с примерами реплик? Я не успел... – виновато признался Луи.       – Конечно, Луи-сэнпай, – кивнула она и пошла к офису. Маленький древний принтер у них имелся.       – Легоси!       – Да?       – Дикобраз – наш парень?       – Да, он компьютерщик. Думаю, разберется, – утвердительно произнес волк. Орис уже взлетел по лестнице наверх и наблюдал за клубом с той самой балки, на которой сидел Легоси, когда олень вернулся. – Гадзмир-кун, подойди, пожалуйста!       Дикобраз неспешно направился к ним, слегка поклонился:       – Луи-сан. Я так понимаю, это вы всем заведуете здесь?       – Заведует Джуно, – открестился тот, – Я всего лишь режиссер спектакля. Не мог бы ты к понедельнику найти образцы песен начала двадцатого века для танцевальной группы? И тогда мы поговорим о будущем оформлении сцен. Умеешь работать со звуковыми редакторами?       – Я дока почти во всем, что касается софта, босс, – самодовольно ухмыльнулся Гадзмир. – Работал и со звуком в том числе. С подключениями тоже справлюсь, не маленький.       – Очень хорошо. Тогда в понедельник в четыре. Не забудь сейчас записаться у Джуно и заполнить форму члена клуба.       – Окей, Луи-сан.       – И прочитай "Пигмалиона".       – Мне-то зачем? – удивленно спросил дикобраз. Луи загадочно усмехнулся краем рта:       – Вдруг сможешь подсказать что-то к оформлению... из любимых групп. Это придаст пьесе немного современности.       Оставив озадаченного дикобраза раздумывать над идеей, Луи направился к следующей жертве:       – Юки!       Старшеклассница, кажется, второгодка, уже была выше его ростом. Как и Эллен в свое время, с которой Луи играл Адлера. Лошадь с медной короткой шерстью и черной гривой вопросительно посмотрела в его сторону:       – Да, Луи-сан?       – Ты нужна мне как сценарист. Сможешь переписать реплики одновременно под другой пол и так, чтобы они выглядели аутентично тому веку и описанной мной ситуации?       – Да, но я никогда не пробовала...       – Все приходит с опытом, Юки. Давай ты попробуешь переписать сценку с миссис Пирс, экономкой, под мистера Пирса, дворецкого, и в понедельник принесешь? Та, где Элиза появляется на приеме у миссис Хеджхоггинс?       Лошадь печально моргнула, смирившись с заданием:       – Хорошо, Луи-сан.       – Не унывай, – приободрил ее олень, – месяц занятий с Джуно, и ты будешь готова танцевать на сцене. Кроме того, в "Пигмалионе", в основном, достаточно простые вещи. Если только глава не захочет что-то поменять.       Но вообще нам бы не помешал отдельный глава танцевальной группы. На Джуно и так теперь нагрузка невероятная – президент клуба, главная роль в спектакле и надо еще как-то успевать заниматься с Юки.       Луи откровенно недоумевал, как его до сих пор не сожрали за подобное делегирование обязанностей. Когда первые несколько сцен были прочитаны по полям и с выражением, он укрепился в своем мнении насчет спектакля. "Пигмалион", пусть не соответствуя гендерному составу, идеально подходил школьной труппе, и Брайсон вписался в роль полковника Пиггеринга так, будто последние пять лет провел в Южной Азии, изучая местные диалекты, а до того прослужил в армии Рекс знает сколько. Пина тоже был хорош в роли черствого и любопытного профессора, а Джуно... он поймал себя на мысли, что импульсивная, бойкая на язык цветочница будто была списана с волчицы.       Старый медведь Шоу явно что-то знал...              Когда собрание клуба закончилось всего спустя час с небольшим, и все разбрелись по своим делам, предварительно попрощавшись с неразлучной троицей, Луи подошел к серому волку, который в этот момент сматывал кабель обратно на бухту, неспешно крутя металлическую ручку. Похлопал его по плечу:       – Ну как?       – Потрясающе! – вильнул хвостом Легоси. – Я в жизни бы не подумал, что ты захочешь поставить что-то смешное...       – Я, скорее, спрашивал про то, как себя чувствует Орис у прожекторов... но все равно спасибо.       – А... он хорош. Запоминает пока что не слишком быстро, но двигается идеально. Обезьяны и высота – захватывающая комбинация.       Луи легонько толкнул в плечо волка, который уставился на пустые потолочные балки:       – Опять завидуешь тем качествам, которых у тебя не может быть биологически?       – Знаешь... я бы, наверное, хотел жабры. Или способность задерживать дыхание по много часов подряд, – поделился Легоси, не обижаясь на друга. – Чтобы своими глазами исследовать подводный мир.       – Ага, пока тебя не сожрет акула.       – Не сожрет. Вернее, одна не сожрала... другие, возможно, могли бы.       – С тобой все время это происходит? – странным взглядом посмотрел на него Луи. Волк недоуменно уточнил:       – Что именно?       – Это. Ну, в смысле, я пытаюсь отпустить шуточное замечание, а в следующую секунду выясняется, что с тобой такое уже произошло. Или нет, что к лучшему, но почти произошло.       Легоси усмехнулся:       – Наверное. Пошли, проведаем Сису.       Они направились к кабинету президента клуба, по пути волк аккуратно опустил смотанный кабель у стенки и придвинул его ногой вплотную. Луи зашел внутрь и пропустил Легоси, плотно закрывая дверь. Спросил, не оборачиваясь, вернее попытался:       – Джуно...       – А-ы-вы-ы... – донеслось от стола. Луи резко повернул голову и расслабленно выдохнул. Там в обнимку сидели голубой дракон и в несколько раз меньший волк и дружно ревели – Сисудат беззвучно, как и обещала, а Джуно громко, эмоционально, как будто потеряла что-то невообразимо дорогое.       – Луи-и-и... – всхлипнула она.       – Все в порядке? – для проформы осведомился олень, подходя к ним. Легоси, увидев эту сцену, прилип к стене, явно отказываясь узнавать причину. Заглянув за экран, Луи понял, что было причиной рыданий – кассовый психологический фильм последних лет "Обратный билет", сцена, где герой, молодой белый волк, совершает вторую попытку самоубийства.       – Ну и дрянь вы решили выбрать, – покачал он головой и обнял Джуно.       – Бесчувственный олень. Сам же это загрузил, – обвинила его Джуно. Луи пожал плечами:       – А то я не знаю. Да не делал я какую-то особенную выборку, просто загружал все новинки прошлых лет. Тема подросткового самоубийства – опасная штука, чтобы с ней заигрывать в кино... не думаю, что готов признавать шедевральность подобных фильмов. Но если вам так нравится...       – Не нравится, – сердито утерла глаза Сису, – но я хочу, чтобы у них в конце все наладилось! Как у вас!       – У нас пока... не все слишком гладко. Выражаясь метафорически, я очень долго спал на кровати с гвоздями, а потом протащил через нее Джуно лицом вниз. Она пострадала от моих идиотских стандартов, и сейчас те небольшие знаки внимания, которые мы друг другу оказываем, должны пустить корни.       – Или сейчас ты вкушаешь очередной плод своих идиотских стандартов, – подал голос Легоси. Олень саркастично спросил:       – Осмелел, герой-любовник? Мистер "До Свадьбы Ни-Ни"...       – Я всего лишь хочу сказать, что...       – Да мне плевать. Да, это путь боли, и я протащусь по нему туда и обратно, но выводы, которые я сделаю, должны быть только моими и точка, – отрезал Луи, обвиняюще ткнув пальцем в друга. Забыв о фильме, женщины наблюдали за перепалкой, грозившей из шутливой вырасти во что-то грязное и некрасивое. – А ты боишься понять, чего хочет твоя девушка, кроме того, что хочешь ты сам.       – О чем это ты? – голос Легоси стал холоднее. – Мы с Хару договорились, что...       – Или она щадит твои нежные чувства, кролик в теле волка, – презрительно фыркнул Луи.       – Оба дураки. И не смейте драться в моем кабинете, иначе ваши задницы, порванные на мелкие тряпочки, я повешу над входом в клуб! – разозлилась Джуно. Ее фитиль всегда едва виднелся над уровнем взрыва и прогорал очень быстро. – Ты – завтра звонишь Хару и долго, усердно с ней говоришь! Ты – иди, будь проклята твоя гордость и твой гонор, сюда! – ткнула она когтем рядом с собой.       Они переглянулись, Луи медленно выдохнул набранный в легкие воздух и приблизился к Джуно. Та обхватила его за талию, едва ли не прорычав:       – Идиоты. Такое чувство, что вы первый раз ссоритесь.       – Не надо, – поддержала ее драконица, нервно дернув хвостом. Она протянула руку и аккуратно нажала пробел, поставив фильм на паузу.       – Вообще... – тихо сказал Легоси. – Последний раз был еще год назад.       – У моста, где ты чуть не сдох, – моргнул Луи, чувствуя, как эмоции его предают. Он погладил Джуно по голове. – Обычно ты... такой же упрямый, но меньше возражаешь.       – Джуно – это важно, – упрямо сказал Легоси. Луи кивнул:       – Хару тоже. Мы с Джуно позанимаемся завтра с Сису. Тебе нужно с ней встретиться, чтобы выплюнуть свою обычную жвачку Достойности и Праведности. Либо расстаньтесь, либо идите вперед, но, ради всего святого, хватит топтаться на месте.       Волк молчал. Пауза затянулась до неприличия, затем он поскреб когтем стену и пробормотал:       – Хорошо.       Луи неодобрительно покачал головой, затем кое-что вспомнил:       – Так вот, Джуно...       Дверь резко открылась.       – Луи-сэнпай, я хотел спросить насчет следующей субботы...       Пина застыл. Застыли все четверо, кроме Луи, который устало вздохнул и договорил:       – ...я пытался уже во второй раз спросить, у тебя ли ключ от двери.       – Пина, спокойно. Это просто наша гостья. Да, она не имеет правда находиться на территории школы, но Сису безвредна и никого не обидит, – быстро сказала Джуно, поднимаясь из-за стола. И готовясь на всякий случай броситься следом, если Пина сбежит.       Но Пина не сбегал.       Пина, в общем-то, не подавал никаких признаков жизни, за исключением глаз, которые неотрывно смотрели на Сисудат и странно поблескивали.       – Она не опасна, – произнес Луи, аккуратно делая шаг вперед. – Слышишь, Пина?       – Да. Я никого не ем, – тихо сказала Сису, опустив голову. – В жизни еще не съела ни одно разумное существо. Даже не попробовала.       На голубые глаза животного медленно наворачивались слезы. Легоси подошел поближе и удивленно проговорил, заодно закрывая дверь и толкая под нее стул:       – Это... не страх. У него не напуганное выражение лица, оно, скорее...       – Ау! Черритон вызывает Пину, у вас там все в порядке? – помахала рукой Джуно у него перед носом. В то же мгновение баран Далла, наконец, шевельнулся. Он сделал вялую попытку отбросить ее руку, но промахнулся. Прошептал:       – Не мешай.       – Мне кажется, я понял, – сказал Легоси, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – И понял глубже, чем сам того хотел... Пина эстет. И я не просто о пафосной позе говорю, а о той сути, что удерживает его в здравом рассудке как существо. У Луи такая же чудовищная гордость, у меня... наверное, чувство справедливости, а у Пины...       – Красота, – непослушными губами закончил тот. Протянул руку к волшебному, неизвестно откуда взявшемуся дракону:       – Можно к тебе прикоснуться?       Сису улыбнулась:       – Почему нет?       Она приблизилась и гривой коснулась его протянутых рук, баран сначала долго водил пальцами вдоль отдельных прядей и шерстинок, а затем молча обнял ее за шею. Луи не удержался от колкого комментария:       – Плюс в том, что теперь я знаю, как заставить Пину заткнуться. Минус – данный метод не подходит для публичных пространств.       – Я первый раз встречаю настолько совершенное существо, – глухо заявил баран откуда-то из шерсти. Кажется, он приходил в себя, когда не видел ее, а только трогал. – Но вы имеете полное право смеяться, конечно...       – Ты тоже красивый, – смущенно ответила Сису, поглаживая его по спине. Баран был таким же хрупким, как и олень, она не хотела обнимать его крепко... вернее, хотела, но удерживалась. Наконец, драконица отстранилась и спряталась обратно за стол, показывая только голову. Пина продолжал смотреть на нее, застыв, настолько долго, что Сисудат захотелось спрятаться целиком, лишь бы убежать от столь экспрессивного восхищения.       Вдобавок, из глаз барана всё же сбежали слёзы, то ли восторга, то ли оттого, что слишком долго держал открытыми, не моргая.       – Как ты понимаешь, это секрет, – скрестила руки Джуно, опираясь задом о стол.       – Хорошо. А можно...       – И никаких фото.       – ...можно иногда приходить сюда? Я чувствую, будто пребывание рядом с ней открывает во мне какие-то новые двери в неизведанное, – пробормотал Пина. Сейчас, по сравнению с обычным собой, наглым и ярким, он выглядел как тень.       – Кто ты? Почему твое присутствие так завораживает?       – Думаю, на второй вопрос Легоси уже ответил. И, да, ты можешь приходить, при условии, что не будешь торчать тут целыми днями. У Джуно есть обоснование, чтобы тут находиться, у меня с Легоси тоже, но, чем больше животных тут собирается, тем подозрительнее становится ситуация, – прокомментировал Луи, крутя трость между пальцами.       – Я Сису, водный дракон из... другого мира, – мелодичным голосом произнесла та, к кому он обращался изначально.       Баран выразительно качнул головой в подтверждении:       – Я с первой же секунды подумал, что наш мир не в состоянии породить существо настолько прекрасное.       Сису хихикнула:       – Ты решил наговорить мне гору приятностей размером с меня? А вдруг мой облик был бы только приманкой для того, чтобы полакомиться неосторожными существами?       – Сейчас я, скорее всего, внял бы угрозе, – задумчиво сказал Пина, найдя в себе силы на мгновение оторвать взгляд, – но скажи ты мне минуту назад, что хочешь меня съесть – сам бы полез в пасть.       Она скривилась и, не зная, что сказать, оглянулась в поисках поддержки на Луи. Тот пожал плечами:       – Да, наш мир немного безумен. Если тебе требовалось доказательство – вот оно.       – Но почему кто-то вообще хочет быть съеденным? Я примерно поняла, почему появляется дикость некоторых хищников, это барьеры в разуме, которым миллионы лет, но подобные разговоры по-прежнему беспокоят...       Голубоглазый второгодка улыбнулся:       – Разум... не всегда надежен. Мы все в чем-то рабы наших инстинктов, и потому общество здесь намертво поделено на две части – плотоядные и травоядные.       – Но в клуб и на уроки ученики ведь ходят вместе? – уточнила Сису. Джуно хмыкнула:       – А живут все равно раздельно. Деление по полам для тебя ведь не новость?       – Нет... но у вас столько правил и ритуалов, сколько мне за всю жизнь не запомнить.       Легоси тихо сказал:       – Именно поэтому мы храним присутствие Сису здесь в секрете. Ей тут безопаснее, чем во внешнем мире.       – Даже не спорю. Сису... а ты не страдаешь без воды? – с сочувствием спросил Пина. Легоси и Джуно, хоть и давно были знакомы с ним, впервые видели, чтобы барана что-либо так заботило.       – Нет, я же не лягушка, – грустно усмехнулась она, разведя руками. – Рядом с водой спокойнее, она делает меня сильнее, кроме того, в моем родном мире почти вся магия драконов связана с водой. Но я и без всякой магии отлично плаваю!       – Хотел бы я на это посмотреть...       – Пина, ты что-то хотел спросить по поводу следующей субботы? – вернул разговор на относительно стабильное русло Луи. Тот посмотрел на него разбито:       – Думаешь, я помню?       Они рассмеялись все вместе, даже вечно застенчивый волк издал несколько смешков. Президент клуба с ухмылкой заявила:       – Никогда не думала, что на тебя найдется управа. Всего-то потребовался один волшебный дракон из другого мира. Как там ваша страна называется, Сису-тян?       – Кумандра...       – Во-во, один кумандрианский дракон.       – И совершенно неволшебный, – уныло протянула Сису, вспоминая свои попытки переместиться назад. – Я уже пробовала. Так что, пожалуйста, не говори никому, что я здесь. Обычно меня прячут на чердаке, но сегодня он был нужен...       – Клянусь чем хочешь, – отвесил совершенно искренний поклон Пина, – я сохраню твою тайну. Джуно деланно прикрыла пасть ладонью и, почти не снижая громкость, сказала Сису:       – Смотри, не переусердствуй в поощрении, а то он возведет тебе алтарь и будет приносить там многочисленные кровавые жертвы.       – Джуно, не смешно, – укоризненно сказала та, волчица только хмыкнула:       – Если честно, Пина и сам не сахар – он будет пользоваться любой возможностью действовать на нервы всем окружающим, причем неизменно с милой улыбочкой и безукоризненной внешностью. Так что лично мне приятно видеть его временно обезвреженным. Назначь график обнимашек – каждый нечетный вторник, например...       – Я всегда считал, что делать хищницу президентом клуба немного опрометчиво. Ты так жестока, Джуно-тян, – улыбнулся Пина.       – Приходит в себя. Срочно еще одну дозу дракона! – не удержался Луи от ехидного комментария и тут же получил хвостом по спине:       – Меня нельзя делить на дозы!       – Хм... Все воззрились на Легоси, который только и сказал, что глубокомысленное "Хм". Олень озадаченно спросил:       – Что именно "Хм"?       – У нас возникла очень странная и очень... глубокая связь. Неожиданно для всех, – произнес Легоси, по очереди смотря на каждое животное в кабинете. – Может... нам все же нужен символический ритуал?       – Типа как свеча на Фестивале Метеора? – тут же спросила Джуно. Волк пожал плечами:       – Наверное.       – Я не буду притворяться, что мне неинтересно, что родилось в твоей лохматой голове, – ворчливо сказал Луи, тыча пальцем в сторону волка. – Только скажи – никто не пострадает?       – Нет. Это очень простой ритуал. Я не умею долго хранить интригу, – улыбнулся тот, вынимая ножницы из дешевого пластикового органайзера. – Дедушка в детстве срезал клочок моего меха, чтобы оставить в памяти дорогие сердцу мгновения. Но я немного... поменяю смысл. Сису, можно?       – Да, – с недоумением сказала она. Легоси щелкнул ножницами и аккуратно срезал небольшую прядь из шелковистой гривы, затем так же тщательно разделил ее на четыре части и положил три на стол, а одну – аккуратно завернул в бумажку и положил в карман. Положил ладонь сверху и сказал:       – Не знаю, как... но мы должны вернуть Сису домой. Или, если всех наших усилий будет недостаточно, то дать ей жить полноценной жизнью здесь, в нашем мире. Это будет моим талисманом и напоминанием. Глаза драконицы моментально наполнились влагой, она прошептала:       – Легоси, я...       – Согласен, – твердо сказал Луи, подхватывая одну прядь. – Ненавижу и одновременно обожаю в тебе эту черту, Легоси. В решающий момент ты всегда поступаешь так, как считаешь нужным, и это почему-то оказывается правильно.       – Он умеет быть идеальным, – хмыкнула Джуно. – Хотя в остальном такой же дурак, как и ты.       Пина мечтательно посмотрел на шелковистые волоски в руке. Сказал, поднимая голову:       – Я отдам этой цели всего себя... а больше у меня ничего и нет.       – Спасибо вам, друзья, – сквозь слезы сказала Сису, расчувствовавшись и обнимая Легоси. – Я сама не знаю, возможно ли произвести обратный переход отсюда.       – Мы поднимем все источники по паранормальным явлениям, магии, передовой технологии и попытаемся, – прищурившись, заявил Луи. Его палец бессознательно поглаживал отполированное дерево трости. – А если не получится – попытаемся еще раз.              Хару могла бы поступить в колледж – вопреки школьной репутации и вечному уходу за цветами в клубе садоводства, оценки крольчихи выглядели на удивление неплохо – однако она решила устроиться на работу, чтобы не обременять многочисленную семью еще и продолжительной оплатой учебного заведения более высокого уровня. Спустя несколько попыток она все же нашла нечто приемлемое – работу в супермаркете, одном из сетей интернациональной франшизы, в отделе растений и садового инвентаря. Владения Хару (вместе с еще двумя коллегами по смене) простирались за пределы огромного здания, поскольку часть инвентаря вроде материала для оград или насыпного искусственного покрытия в ящиках и мешках разгружали на стеллажи прямо на улице.       Масштабы магазина-склада могли сначала ввести в ступор, но только не Хару, которой долгое время приходилось в одиночку управляться с клубом. Кроме того, здесь к ее услугам был небольшой, простой в управлении автопогрузчик для тяжелых вещей, а также помощь коллег, неожиданно заполучивших к себе в смену не особо сильного, но дотошного и хорошо разбирающегося в растениях кролика.       – Эй, Майрон! Что за пластырь на пол-морды? – крикнула она черному медведю в фирменном зеленом поло и кепке с дырками для ушей, сгружавшему рулоны проволочной сетки с поддона на стеллаж. Сама она кепку не носила, обходясь рубашкой, тонким зеленым шерстяным жилетом с эмблемой магазина и темной, почти черной плиссированной юбкой. Пусть Майрон не был самым большим представителем урсоидов, однако все равно обладал завидной силой, и то, для чего Хару требовался погрузчик, выполнял вручную.       – А, это, – положив ношу, он коснулся переносицы. – Так... драка в баре.       – Кто может быть настолько большим идиотом, чтобы полезть на медведя?       Вообще-то она знала парочку.       – Любое животное, пропустившее пару стаканчиков покрепче, – криво ухмыльнулся Майрон, возвращаясь к работе. Хару заносчиво фыркнула:       – Сомневаюсь, что маленькое и безобидное животное вдруг почувствует себя настолько храбро, чтобы лезть в драку.       – Ха, – гулко хохотнул медведь, – напомни мне при случае показать тебе шрам на шее, оставленный в баре укусом козла! Этот черт рогатый вырвал у меня кусок шкуры, а я вообще сидел и смотрел футбол. Чувствую – сзади набросился кто-то и как будто тисками зажал у загривка. Еле оторвал ублюдка.       – Отвратительно, – осуждающе покачала головой карликовая крольчиха. – Таким лучше всего держаться в стороне от баров. Я и сама не пью, но, скорее, навредила бы себе, чем кому-то.       – Ты недооцениваешь пьяную удаль, – пожал плечами коллега. – Знаешь Викки из отдела инструментов, утренняя смена?       – Газель или зебра? Я пока не очень хорошо знакома с персоналом.       – Газель. Так вот, ей на корпоративной вечеринке словно крышу сорвало – залезла на стол и начала раздеваться под музыку. Так, когда ее снимали, она наставила синяков менеджерам и логисту в плече вот такую дырку в плече оставила рогом, – показал он подпиленными когтями, – не вру.       Она хмыкнула, бросив "Ничего себе", и пошла дальше. Семена сами себя не рассортируют.       У входа над ней нависла тень посетителя. Хару рефлекторно отпрянула назад, сердце забилось сильнее, затем она подняла глаза вверх и обнаружила там хорошо знакомый спокойный взгляд странного, очень странного волка. Она скорчила гримасу и несильно ударила его кулачком по бедру:       – Дурак! Я заикаться из-за тебя буду скоро!       – Прости, – глупо улыбнулся Легоси. Достал из кармана небольшую коробку с золотым шрифтом: – Держи. Это как извинение...       – Чем пугать и потом отдариваться конфетами... – начала ворчливо отчитывать Хару, но увидела название: – Легоси! Ты почку продал?! Они же жутко дорогие.       Он неловко пожал плечами:       – Главное, чтобы были вкусными. Я знал, что цветами тебя не удивишь... решил, что так лучше.       – Лучше... для чего?       – Вообще. Я так редко дарю тебе подарки.       – Мне не нужны подарки, мне нужен мой серый волк! – хихикнула она, успокаивающе похлопав его по руке. Он мог быть таким очаровательным балбесом иногда... не считая случаев, когда он бесил ее до белого каления.       – Это то, по поводу чего я хотел с тобой поговорить, – вздохнул Легоси. Уши Хару внезапно обвисли. Он быстро добавил: – Нет, я не... не нашел другую, не уезжаю и не хочу расстаться.       – Тогда что? – нахмурилась крольчиха. Он посмотрел наверх, затем по сторонам, на прилавки:       – Босс не заругает тебя?       – Скажу, что назойливый посетитель. Ты же здесь не появлялся ни разу. Точнее, появлялся, но дальше парковки так и не зашел! А я так хотела похвастаться перед девчонками с кассы... они хорошие, не похожи на школьниц с самомнением до звезд, – то ли пожаловалась, то ли заверила его в том, что ей здесь хорошо, Хару. Легоси вильнул хвостом:       – Хорошо, когда есть друзья. Хару, я... п-просто хотел спросить тебя.       – О чем? Ну же, выкладывай.       – Ты меня любишь?       Если бы крольчиха умела рычать, она бы уже рычала и, возможно, даже укусила бы его:       – ДА! Агрррх.... Легоси, я, может, недостаточно выражаю свою любовь, но ты мне попросту не даешь сделать это! "Небезопасно, не могу, неподходящее место, не-не-не"...       – И поэтому я хотел бы задать еще один вопрос. Я достаточно для тебя делаю?       Хару настороженно посмотрела на него, волк сбивчиво продолжил:       – То есть, я почему-то был уверен, что поступаю так для нашего общего блага, однако... не принимал во внимания твои желания и мысли. Но вчера... н-на меня наорали и назвали идиотом.       – И это настолько тебя потрясло? – недоверчиво спросила она. Он после небольшой паузы сказал:       – Лучший друг. Ну, теперь один из. И подробно объяснил, почему. Я идиот?       – Ты милый мягкий плюшевый волк, который выглядит, как боец подпольного ринга, весь в шрамах и с почти оторванным ухом, – вздохнула, покачав головой, белоснежная крольчиха. – И иногда ведешь себя, как гиперопекающий идиот. Хочешь знать, чего я хочу?       Она дернула его обеими руками за кисть, вертикально вниз, волк последовал за ней, садясь прямо на пол. Сделав шаг вперед, Хару смело посмотрела в серые глаза:       – Если ты и сейчас не поймешь, что делать, тогда я пересмотрю предыдущее решение по идиотизму. В худшую сторону.       Почувствовав большую руку на своей спине, она вздрогнула. Даже тщательно обрезанные орудия драки, схватки, убийства не помогали – волк просто был слишком большим. Хару чувствовала запах хищника и знала, что нос Легоси каждую секунду сообщает ему в сотни раз больше. Сердце забилось – но не от страха.       – Я трус, – тихо проговорил он.       – Ты дрался с бандой львов, – погладила она его по щеке.       – Я трус, когда доходит дело до высказывания своих чувств. Можно драться, проливая кровь, с кем угодно. Но я так боюсь еще хоть раз пролить твою...       Хару заставила себя сдержаться от обычных порывов злости и негромко спросила:       – Так что... все тренировки, все наше привыкание друг к другу было зря? Ты говорил, что преодолел инстинкты и держишь их под контролем. И я... клянусь, я не полезу к тебе в пасть.       – Прости, – одна маленькая и странная слеза скатилась из его левого глаза, второй тоже слегка подернулся влагой. Легоси мысленно отвесил себе пинок и немного, на пару миллиметров, приоткрыл пасть, подавшись вперед.       Не быть идиотом так трудно...       Хару решила в этот раз вести себя, как он поступал обычно – не проявлять инициативы, не сближаться, не делать вообще ничего. Даже после ритуала Очищения Клыков он все еще боялся. Если не сможет преодолеть страх...       Почувствовав теплые губы, она не выдержала и издала тихий и тонкий звук. Наконец-то, Рекс его раздери... неумело и очень неосторожно, однако волк прижимал ее к себе, и при разнице в размерах Хару полностью растворилась в поцелуе. Его сильные пальцы, слегка сжавшие спину, теперь порождали не глубоко запрятанный страх, а совсем другое чувство. Руки крольчихи бессознательно скользили вдоль шерсти на его щеках, наконец, Легоси отстранился. И обнаружил, что держит ее на весу, слегка наклонив.       Я... готов был повалить ее на землю?       Глаза волка слегка расширились, однако Хару ненамеренно тут же привела его в чувство, погладив по голове и прошептав между вдохами – дыхание немного сбилось:       – Хороший мальчик...       Хвост пришел в движение, лишний раз подметая пол. Она вывернулась из его рук, незаметно покусывая губы и посмотрела на него с хитрой улыбкой:       – Но теперь отмазка с посетителем не прокатит.       – Да уж, – послышался басовитый голос сбоку. Легоси поднялся – нет, взлетел на ноги, машинально закрывая собой Хару. Медведь ухмылялся, сложив руки на груди:       – Дружище, этот цветок не является частью ассортимента.       – Это Легоси! – возмутилась Хару, выступая вперед и заслоняя собой примерно половину волка. – И он мой парень!       – Я заметил, – хмыкнул Майрон. – Но до конца смены еще полтора часа, и тебе надерут твой маленький пушистый хвост.       – Здравствуйте. Меня зовут Легоси, – смущенно почесал в затылке волк.       – Майрон. Дождись свою... любительницу острых ощущений в той кафешке напротив. Управляющего нет на месте, но где-то крутится региональный директор, который гораздо строже к работникам, чем босс, – предупредил медведь. Хару вступилась за Легоси:       – Он поможет разложить пакетики с семенами там, где не достаю.       – Да как знаешь, – пожал плечами Майрон и слегка отодвинул Легоси, перекрывшего проход. – Я за кофе, буду минут через пять.       Серый волк с мечтательной улыбкой проследовал за кроликом в соседний ряд. Сказал, едва замечая окружающие товары:       – Здесь столько растений...       – Ага, и мне даже не надо постоянно за ними следить, пересаживать и поддерживать в хорошем виде, – гордо кивнула Хару, тыкая пальцем в высокую полку, буквально заваленную бумажными и пластиковыми пакетиками, в основном, зеленого цвета.       – Вот эти. Смотри, где ценник с названием, или где большая часть семян этого вида, и кидай туда. Посетители вечно оставляют полный дурдом здесь, хотя общаться с ними приятно.       – Животные, наверное, думают, что все кролики – знатоки растений и цветов, – предположил Легоси, на что она только фыркнула:       – Большинство моих одноклассниц не могли кактус от фиалки отличить, даром, что травоядные. Так ты говоришь, Джек назвал тебя идиотом и отругал? Я имею ввиду, что насколько ты можешь доводить животных, что даже дружелюбный лабрадор...       – Мы подрались с Джеком в первый же день знакомства. Еще в детстве. Но вчера... я говорил не с ним.       – У тебя появился второй близкий друг? Надо же, – иронично заметила она, перетряхивая нижнюю полку. Легоси относился к семенам точно так же, как к своим жукам – очень аккуратно брал их пальцами и клал на подобающее место, видимо, опасаясь повредить упаковку.       – Да... Луи.       – Что-о?!       – Луи, – повторил он, виновато пожимая плечами. – Он всегда тенью был за моей спиной... и, как оказалось, сделал для меня – и для нас – гораздо больше, чем я когда-либо сумею сделать для него.       – Мы сейчас об одном и том же Луи? Олень, бывшая звезда Академии Черритон…       – Да…       – И сейчас мозги тебе вправил тоже он, – неверяще покачала головой Хару. Легоси глухо сказал, зарываясь в полку:       – Я думаю, что он б-был несчастен. Еще тогда, когда учился в школе. Но последний год изменил нас всех.       – Я знаю, что он был несчастен.       – М? – удивленно покосился вниз волк.       – Груз будущего Выдающегося Зверя... мистера Идеального.       – Груз отца, пытающегося вырастить из него безупречное животное.       – Я... не знала.       – Луи не любил делиться. Он всегда хотел быть сильным до конца.       Крольчиха пнула его:       – Не говори так, будто он умер!       Легоси усмехнулся:       – В каком-то смысле... старого Луи больше нет. Он – не знаю, как сказать – живее? Учится выражать свои чувства?       – Если он ходит на какие-то специальные курсы, спроси адрес, – буркнула Хару.       – Э-э-э...       – Ничего, – хихикнула она.       В конце концов, сегодняшний поцелуй был... Хару вздрогнула и медленно выдохнула, снова закусив губу, однако что-то беспокоящее не желало отпускать мысли. В итоге, она все же ухватила одну из них за ухо.       – А где вы с Луи пересеклись? Он же вроде теперь наследник Хорнс, я видела по новостям.       – В Черритоне. Мы встретились на пороге у директора Гона, куда оба пришли просить об открытии драмкружка. Одновременно, не сговариваясь, – улыбнулся Легоси. – Теперь он вместо Сану, прежнего режиссера, а я заведую техникой.       – Ни за что не поверю, что речь не идет о деньгах.       Волк дождался, пока пройдет группа посетителей, кажется, семья, и нехотя поделился:       – Луи... пожертвовал кое-что.       – И клуб магическим образом открылся, – с сарказмом отметила Хару, на секунду испытывая ностальгию по своему прежнему клубу садоводства.       – У нас... много магии в театре.       У нас живой дракон, Хару! Огромный и длинный, как четыре меня! Она очень милая и дружелюбная...       Усилием воли Легоси сдержался. Он умел хранить тайны – тайны, если им потребуется, раскроют себя сами. Но соучастником он не будет. И так гордый обладатель криминального прошлого... того, которое Яфуя, пользуясь связями, умело затер после войны за территорию на черном рынке. Легоси не проверял, но надеялся, что записи больше нет, как и говорил конь. Что когда-нибудь ему разрешат жениться на Хару.       Он спросил, присаживаясь на корточки:       – Когда у тебя следующий выходной, Хару?       – В среду... а что?       – Не хочешь куда-нибудь пойти? У меня свободное утро и большая часть дня, да и опоздать в клуб я тоже смогу немного...       – Предлагай, – коварно ухмыльнулась та.       Проявляй инициативу, волк. Будь хоть немного тем зверем, которым ты выглядишь, хотя люблю я тебя как раз за деликатное нутро... за то, что почувствовал во мне не игрушку для развлечений, а живое и равноправное существо.       – У меня порвалась толстовка, когда лазил закреплять прожектора, – поразмыслив, сказал он. – Может, в торговый центр? Посмотрим мне... что-нибудь. И тебе.       Приятное чувство защекотало ее за ушами, теплые мурашки пробежали по спине, Хару взвизгнула:       – Ииии! Ты! Просишь меня! Сходить с тобой в магазин за одеждой?!       – Я... сделал что-то не т-так?       – Дурак! Да! Конечно, да... Легоси, это же мечта каждой девушки – одеть парня во что-то по своему вкусу!       Легоси замялся:       – Я думал о чем-то простом – черном или темном.       – Ну уж нет! – решительно заявила она, ухмыляясь. – Пригласил – отдувайся.       И, прежде чем Легоси успел возразить, она притянула его за воротник куртки – вернее, притянула себя к нему – и быстро поцеловала в губы. Волк слегка покраснел, но не сказал ничего, только мило улыбнулся и вильнул хвостом.       – Тогда заберешь меня в среду у дома родителей? Я во вторник после работы переночую у них, а в нашем районе как раз открылся симпатичный торговый центр. Там столько всего!       – Хорошо, – кивнул он. – Думаю, я могу задержаться и подождать тебя после работы, прежде чем ехать домой. Холодная соба?       – Еще и ужин, – умилилась Хару. – Я не буду спрашивать, кто ты такой, и куда дел Легоси, но мне лучше удон. И не волчью порцию! А потом заем конфетами, хи.       Она щелкнула его по носу: – А вздумаешь сбежать – я знаю, где ты живешь, страшный серый волк.       Легоси завилял хвостом еще сильнее, но продолжал молчать. Ее шутливое настроение он уже научился распознавать, но в словесных играх был все так же плох. И, как бы не хотелось крольчихе оставить его здесь...       – Иди. Я никуда за час не пропаду, Легоси.       – Хорошо, – кивнул он, затем улыбнулся: – Кроме того, я хорошо умею искать пропавшее.       Хару мысленно сделала себе заметку: при случае спросить Луи, какого перцу тот насыпал другу на хвост.       Или под.