Выход Дракона

      Жалко было оставлять ставший уже родным кабинет в клубе. Джуно не появлялась в общежитии уже почти неделю, забегая только за сменной одеждой, однако сейчас ей нужно было кое-что иное. На ее шестнадцатый день рождения родители подарили ей элегантное платье бежевого цвета, с диагональным мягким поясом и несколькими линиями миниатюрных декоративных застежек. Тогда, к огорчению волчицы, оно оказалось ей слегка великовато как раз на тех местах, которые, предположительно, должны были выступать. Но сейчас, судя по формам девушки, платью предстоял звездный час. Она очень надеялась, что Луи с его врожденным (да, Джуно помнила настоящую историю его детства, однако сложившееся мнение переменить было тяжело) чувством стиля не увидит, что сумка на пару тонов темнее, а на каблуках она практиковалась ходить не слишком часто.       Тем не менее, хотелось выглядеть достойно.       Луи сказал, что заберет ее почти от самого дома, после чего любопытство волчицы начало терзать ее с утроенной силой, однако на все вопросы олень только загадочно отмалчивался. Мимо проезжали машины – побольше, поменьше, специальные высокие со специфической кабиной для жирафов, потому что даже сидящий жираф не мог поместиться в стандартный автомобиль. Однако лимузина все не было видно. Почему-то Джуно представляла себе, что Луи должен ездить в длинном черном лимузине, как какая-нибудь кинозвезда, впрочем, он и был звездой – но восходящей звездой мира бизнеса, а рабочую машину предпочитал хоть и бронированную, но просто вместительную и способную развернуться в городских условиях. Желательно, не производя при развороте техногенной катастрофы.       Неожиданностью было увидеть, как к тротуару выруливает темно-фиолетовая спортивная машина с узкими фарами, даже не рычащая на нее мотором. Внутри, держа одну руку на руле, в рубашке с закатанными рукавами сидел Луи, смотря на нее и одобрительно качая головой.       – Восхитительно выглядишь, Джу, – сходу заявил он вместо приветствия.       – Спасибо, – самодовольно, но с затаенным внутренним облегчением ответила она. – А что это за машина?       – Моя. "Дайкьюн Кусари", прошлогодняя модель.       – Офигеть. Ни разу не видела, чтобы ты на ней в школу приезжал…       – Так я и не приезжал, – со смешком заявил Луи, поглаживая пальцами руль. – Купил ее всего полгода назад, у отца был целый гараж – джип, представительский седан, последняя "лямбда" – вот только для меня они слишком роскошные. Садись.       Джуно послушно села, пригнув голову. Сиденье комфортно охватило ее тело, явно анатомическое.       – Хотя сейчас я, смотря на тебя, думаю, что нужно было брать одну из машин Огумы. Эта тебе по статусу не подходит.       Волчица зарделась. Она даже попросила у матери нитку жемчужного ожерелья, уже не особо стараясь скрывать тот факт, что идет на свидание. Родители, естественно, хотели узнать побольше, однако Джуно героически отмалчивалась. Она знала, что и мать, и отец примут ее выбор, однако... все равно в сердце поселилась легкая тревога.       – Вези меня, таинственный похититель, – с усмешкой сказала она.       Луи мгновенно помрачнел, его взгляд превратился из приятного в отрешенный, олень понял, что с ним что-то не так и крепко зажмурился, стукнув себя основанием ладони по лбу. Джуно встревожилась:       – Луи... все хорошо?       – Да так. Мысли лезут всякие, не имеющие отношения к нашему вечеру, – сквозь зубы произнес он, волчица положила руку на его плечо и нежно погладила:       – Что бы ни случилось, ты всегда можешь со мной поделиться.       – Беда в том, что я пока не уверен до конца – что именно случилось.       Он утопил педаль в пол, и машина резко сорвалась с места, вжав их в кресла. Луи проговорил, искусно огибая грузовик:       – И пристегнись, пожалуйста.       Вопросительно посмотрев на него, Джуно обнаружила, что он и впрямь был пристегнут. Проворчала, ища ремень у плеча:       – Я думала, вся прелесть спортивных машин в том, чтобы расслабиться и почувствовать большую скорость.       – И чтобы на этой большой скорости не вылететь через лобовое стекло, – усмехнулся он. Стрелка на спидометре и в самом деле ползла вверх – Луи, разумеется, не мог водить так лихо, как в кино, однако технологичная автоматика послушно подстраивалась под его действия. Джуно украдкой бросала на него взгляды – сейчас олень больше похож на богатенького плейбоя, чем на солидного зверя-бизнесмена. Внаглую укороченные рукава и пара расстегнутых пуговиц рубашки, слаксы, легкие мокасины. Не хватало только солнечных очков, хотя тогда она не смогла бы видеть его глаза. А глаза Луи были очень красивыми.       Откровенно говоря, Джуно не фанатела от травоядных, как тот же Легоси. Да, она никогда в жизни не пробовала мяса, и была солидарна с ним по поводу воздержания, однако ей нравились, скорее, отдельные личности, чем виды в целом. Тем не менее, как будущий Выдающийся Зверь она должна заботиться и о них тоже. Хотя главной целью волчицы в течение учебы стало стереть линию разделения и дискриминации между травоядными и плотоядными животными, и нельзя сказать, что у нее получалось плохо, хотя до полной победы, возможно, прошли бы десятилетия.       Но из всех травоядных Луи... его невероятно сильная личность, твердый характер, ум и отношение к жизни привели к тому, что олень стал привлекателен для нее физически. Джуно не знала, как это работает, однако сейчас она откровенно им любовалась. Нет, не то чтобы олень сам по себе был уродом, конечно. Просто…       Я волк? Значит, мне должны нравиться волки. Ну, собаки, как минимум.       Она даже начала думать, что после их расставания год назад жизнь стала налаживаться, положила глаз на гривистого волка из общего класса биологии, но, как снег на голову, в школу снова заявилась эта парочка из ее прошлой жизни. И все смешалось в странный водоворот ответственности, амбиций и любви. Даже не смея себе признаться, что это именно любовь, не желая снова испытывать возможную боль от разрыва отношений, Джуно все равно находила компанию Луи притягательной и неудержимо сладостной, как будто ее тело в руках оленя обволакивала плотная защитная пелена от внешнего мира и срочных дел.       Хотя иногда ситуация доходила до идиотизма. Например, сейчас в его руках был руль, и она поймала себя на мысли, что завидует машине.       – Как прошло утро? – поинтересовался он.       – На нервах, – смущенно улыбнулась волчица. – Я случайно порвала когтями футболку и опрокинула шкафчик в ванной. Мама меня чуть не убила.       – Ты же говорила, что она добрая и мягкая женщина, – покосился он на нее. Джуно фыркнула:       – Даже добрая женщина способна превратиться в сущую бестию, когда уничтожают ее косметику. А там кондиционер для шерсти вытек и смешался с каким-то дорогущим бальзамом, которым она мажет основание и внутреннюю сторону ушей.       – Ушей?       – Да. Переболела кожной болезнью, теперь ухаживает.       – Соболезную. Дерматология может быть проблемой…       – Да там ничего страшного не было, – махнула рукой Джуно, с любопытством глядя в окно. Она ездила на машине только с отцом за рулем. Или в такси. Вот так – впервые, и волчица чувствовала себя необычно. – Зуд и легкое шелушение кожи. Вообще, что за странная тема для разговора – медицинская карта моей матери?       Луи издал громкий, внезапный смешок и поджал губы, сокрушенно качая головой. Его ветвистые рога только чудом не задевали крышу автомобиля.       – Что?!       – Пошло оно все к Рексу... я только что подумал, что Огума сказал бы нечто вроде "проверить историю болезней будущей избранницы и ее семьи – очень ответственный и разумный шаг".       Джуно фыркнула и поинтересовалась:       – Для чего?       – Чтобы родились здоровые дети, предполагаю. Но вообще – эти вопросы не ко мне, а к призраку отца. Вопреки всем обстоятельствам, я привык считать себя относительно нормальным, – с иронией ответил Луи.       – Чтобы родились…       Сглотнув, Джуно затихла. Шансы зачать ребенка между двумя разными видами были очень низкими в их случае. Более того, она вообще не думала о семье. Ни о чем не думала. Вдруг почувствовав руку на своем плече, она вздрогнула.       – Спокойно, – с усмешкой проговорил олень, слегка крутя руль в сторону – дорога шла направо и под уклон. – Я не собираюсь насильно макать тебя носом в семейные отношения, Джу. Сам на этом уже обжегся с идиотскими корпоративными браками по расчету и никому больше не посоветую. Закончи школу, поступи в колледж, займись тем, что нравится. Стань Бистаром – если, конечно, хочешь. Найти себя в жизни – это едва ли не самая сложная жизненная задача, поэтому торопиться я бы не стал.       Джуно с молчаливой благодарностью потерлась щекой о его пальцы. Затем, кое-что вспомнив, спросила:       – А та девушка... с которой вы были обручены…       – Азуки? Мы расстались в добрых отношениях. Хотя вряд ли она будет поздравлять меня с днем рождения или с Рексдеством.       – Нет, я не о том, – показала клыки в улыбке Джуно. – Тебя и правда стошнило в первый раз?       – Я не сказал бы, что это приятное воспоминание, – скривил губы благородный олень. – Но, вкратце, да. Я даже возбудиться толком не смог.       – Черт. Она, наверное, чувствовала себя отвратительно.       – Я чувствовал себя отвратительно! – рассмеялся Луи. Было видно, что на самом деле он не воспринимает те события, как нечто травмирующее. – Что за самец, который даже самку своего вида не может взять?       – Все волчье проклятие, – улыбнулась Джуно, смотря в сторону. Олень издал что-то вроде "тск", щелкнув языком, и ничего не ответил.       Идущая под уклон дорога несколько раз свернула, затем Луи снизил скорость до минимума. Они ехали вдоль трехметровой живой изгороди, внизу подкрепленной сложенным из натурального камня метровым забором.       – Это уже ваш замок?       – Особняк. И нет, пока еще не наш. Хотя часть этой земли не так давно принадлежала Огуме, но я сократил размер участка.       – Зачем? – обеспокоенно спросила она. – Луи, у тебя все в порядке?       – Да не сейчас, – отмахнулся он. – Раньше, когда конгломерат ухнул в кризисную яму, мне нужны были свободные деньги, чтобы перекупить часть акций. Но теперь у меня не просто контрольный пакет и право вето на решения в совете директоров Хорнс, мне принадлежит почти семьдесят процентов акций.       – С одной стороны, ты никогда не хвастался своим богатством, так что звучит это очень круто. И я понимаю, сколько тяжелых и стрессовых решений тебе пришлось сделать. С другой... блин, Луи! – наморщила нос она.       – А кому я еще расскажу? Легоси? Уже говорил, он непонимающе повилял хвостом…       – Хочешь, я тоже непонимающе повиляю хвостом? Готова спорить, у меня даже лучше получится, – предложила Джуно. Он рассмеялся и ответил:       – Нет, спасибо, Джу. А вот эти ворота – как раз то, что мы ищем.       Массивные и кованые створки неплохо вписывались в окружающую их зелень, однако на извилистых, как рога, прутьях, не было ни инициалов, ни адреса, ничего, что могло бы подчеркнуть – вот оно, поместье наследника Хорнс. Повинуясь сигналу с брелока Луи, они стали медленно открываться внутрь.       – Вау, – только и смогла сказать Джуно, наблюдая, как внутри открывается облицованный крупными и неровными кусками белого мрамора въезд.       – Именно то, что я подумал, когда увидел тебя на обочине.       – Льстец с золотым языком.       – Очень на это надеюсь, потому что язык – мое единственное оружие, – кивнул Луи.       Она возразила:       – Ага, и пистолет.       Не трогаясь с места, олень приподнял руки вверх:       – Найдешь кобуру или само оружие – с меня одно желание. Любое.       Вместо того, чтобы тут же приняться обшаривать карманы Луи, Джуно прильнула к нему, обхватив торс и жадно коснулась губ оленя. Тот опустил руки и слегка сжал пальцы на ее плечах, отвечая на поцелуй, хвост самки предательски заходил ходуном, не будучи прижат к спинке кресла. Языком поддевая ниточку слюны между их губами, она тихо шепнула:       – Может, мне стоит поискать другое... оружие?       – Будь хорошей девочкой, – с искрой огня в глазах, но так же тихо ответил Луи. Хвостом он вилять не умел, однако выражение лица красноречиво говорило само за себя. – Хотя бы до конца ужина.       – Договорились, мой благородный принц, – с усмешкой произнесла волчица, легонько отталкивая его.       Как ни пытался Луи открещиваться от сравнения его дома с замком, поместье и впрямь было отдаленно похоже на замок – хоть и не готический, с длинными островерхими шпилями, а, скорее, замок другой островной империи. Большое здание из серо-желтого песчаника и светлого, но не белого кирпича с широкими окнами выделялось двумя полукруглыми башенками по углам, оконные проемы рядом с которыми закрывали цветные витражи. Темная крыша, плоская на фронтоне и коническая там, где были надстройки, тоже вносила свою лепту в общее впечатление.       – А фонтан где? – взбудораженно вертя головой по сторонам, спросила Джуно.       – Откуда... с чего ты взяла, что тут есть фонтан?       – Интуиция!       – Никогда не пойму эту вашу "интуицию", но фонтан тут есть. На заднем дворе, – усмехнулся Луи, поворачивая вдоль проезда налево. Из-за дома показалось строение чуть поменьше, выполненное в том же стиле, но снабженное более современными широкими автоматическими воротами. У гаража крутилась небольшая стройная фигура газели средних лет, увидев машину, она приветливо помахала рукой.       – Пристает к тебе? – ехидно поинтересовалась Джуно, кивая в ее сторону. Олень невозмутимо ответил:       – У Саеги муж и трое детей. Можешь быть спокойна. Она садовница здесь, а старший сын, Люк, помогает на полставки.       – Многим даже семья не мешает. А сколько у вас всего слуг?       – Не слуги, а... ладно, пусть будут слуги, хотя лично мне это кажется чересчур наглым, – сдался Луи, еще одним сигналом открывая гараж. – При Огуме был штат в двадцать зверей, но сейчас здесь всего восемь на постоянной основе – Димо и Раека, две капибары, поддерживают дом в чистоте, про Олафа я тебе уже говорил, его помощник и официант Терквил, Гэс, камердинер и швейцар, Саеги, Каминари дважды в неделю чистит бассейн. А заведует всем этим…       – ...гавиал в ливрее с большой бабочкой под нижней челюстью, – со смехом договорила Джуно. Луи мягко улыбнулся:       – Нет, не Изуму. Дворецким здесь работает очень своеобразный толсторогий баран, Одэко.       – Теперь понятно, почему ты так реагировал на Пину в вашу первую встречу. Машина остановилась между двумя колоннами, поддерживающими крышу и заодно размечающими парковочные места. Луи повернул голову к ней:       – И почему же?       – Тебя возмущало, что обслуга пытается помешать театральным пробам.       – Ха. Ха, – укоризненно и очень отчетливо произнес он, делая большую паузу.       – Ну все, все, не сердись, – после того, как они выбрались, Джуно легко обогнула капот машины и щекой прижалась к его плечу. – Ты же иногда поддразниваешь Легоси?       – Сперва волчье проклятие, а теперь волчья солидарность? – Несмотря на насмешливый тон оленя, он галантно выгнул руку, и волчица охотно просунула кисть в получившуюся дугу. Уверенно он повел ее к боковому выходу, Джуно спросила:       – С садовницей здороваться не будем?       – Джу... у меня с ними неплохие отношения, но представлять тебя каждому я не намерен. Эти звери – профессионалы, они понимают.       – Ага... понимают, что их хозяин с экстравагантными вкусами подобрал девочку на один вечер.       Слова Луи прозвучали холоднее:       – Я очень надеюсь, что ты это не всерьез.       – Прости. Нервничаю.       – Тебя что-то беспокоит?       Джуно протянула:       – Ну-у... разве что острое чувство несоответствия. Меня и всего этого, – обвела она рукой дом и окружающий ландшафт. К удивлению девушки, он усмехнулся:       – Добро пожаловать в клуб. Я, бывший товар с черного рынка, тоже не особо чувствую себя аристократом.       – Оу, – невольно улыбнулась Джуно. – Значит, мы воры под прикрытием.       – Звучит заманчиво. Что украдем сначала?       Она деловито поскребла по подбородку тщательно подпиленным и лакированным когтем, затем обернулась, на секунду остановившись. Луи проследил за ее взглядом, но не нашел там ничего интересного, кроме аккуратно подстриженных кустов.       – Увидела что-то?       – Ага. Я бы охотно украла... хозяина особняка. – С этими словами волчица развернулась и впилась в его губы, приоткрыв пасть. Луи ответил, смело, уверенно, его язык скользнул по клыкам Джуно, послав в тело легкий приятный озноб. Незначительный страх и потрясающая манящая сила хищницы как будто приковали его руки к телу девушки, а Джуно словно того и добивалась – она прижалась к оленю еще сильнее, заставив того шумно вздохнуть. Учащенно дыша, они, наконец, оторвались друг от друга. Луи иронично качнул ветвистыми рогами, восстанавливая дыхание:       – Думаю, если это кто-то видел, представления уже излишни.       – Пусть смотрят, – оскалилась в ответной улыбке Джуно. – Будет им этот... урок межвидовой толерантности.       – Идем, урок…       – Да, Ваше Высочество.       – Почему высочество? Так-то я по статусу уже не наследник, если ты упорно хочешь ассоциировать меня с феодальной властью.       – Простите, Ваше Хромое Величество, – поклонилась почти до земли волчица, не слишком пряча насмешку. Подняв глаза, она увидела широкую улыбку Луи. Он сказал радостно:       – Наконец-то ты перестала меня жалеть!       – Да ты слишком гордый и требовательный к себе, Луи. А что касается принца – не знаю даже, как сказать. В моем воображении король должен быть суровый, матерый. Может, даже толстый, чтобы была солидность. А ты утонченный и элегантный, поэтому больше принц, чем король, – объяснила она. Олень подхватил ее под руку и потянул в сторону "замка" со словами:       – Надо торопиться, принцесса! Достаточно вы были в плену у дракона с его мучительно невыносимыми объятиями.       Джуно хихикнула и позволила себя увлечь вперед, догоняя Луи. Каблуки звонко цокали по каменным плитам небольшой дорожки, протянутой от гаража к дому, хотя волчица заметила, что в саду распланировали лишь дорожки из белого гравия. Вот там точно было бы неудобно идти…       – Честно говоря, я думала, что в определенный момент ты начнешь цитировать "Адлера".       – "Адлер" – пройденный этап. Хотя мне было бы интересно увидеть тебя в роли жнеца смерти, но как Элиза ты тоже блистательна, – улыбнулся Луи. Она смущенно пробормотала:       – Скажешь тоже, блистательна…       – Честно. За год, что меня не было, ты стала играть еще лучше. Хотя клуб и был закрыт.       – Ну... я иногда повторяла роль, которую учила еще тогда... в надежде, что клуб откроют. Даже просила Гона открыть, но он наотрез отказал.       – Теперь я понимаю, почему ты сначала на меня так сердилась, – кивнул олень.       – Не только поэтому…       Оставив фразу незавершенной, они поднялись по пестрым ступеням к небольшой открытой террасе, и дверь, как по волшебству, открылась. Массивную деревянную заслонку от внешнего мира уверенно держал рукой громадный бык в черном с золотыми лацканами костюме, пугающий даже на вид. В нем было не меньше двух метров роста, а на каждом плече могли бы поместиться по два хозяина дома.       – Луи-сама, Джуно-сама, – прогудел он, отвешивая церемониальный поклон. – Добро пожаловать в Хорнс-манор. Мы вас ждали.       – Спасибо, Гэс. Вы с Олафом уже все подготовили?       – Обед ожидает в большом зале, Луи-сама.       – Отлично. Леди... добро пожаловать в мою не самую скромную обитель, – раскрытой ладонью пригласил ее войти олень. Затаив дыхание, Джуно ступила внутрь. Ей показалось, что сейчас завоет сигнализация на какой-то проверяющей рамке вокруг двери, и ее вышвырнут отсюда, или еще, чего доброго, вызовут полицию, но... обошлось. Бык с доброжелательной улыбкой проследил за ними, после чего аккуратно закрыл дверь.       Внутренности особняка в точности соответствовали внешнему впечатлению – большой вестибюль с полированным каменным полом, две больших лестницы, хоть и не изогнутые, как в фильмах про королевский двор, а прямые, однако с резными перилами, массивная хрустальная люстра. Впечатление слегка портило наличие экранов на стенах и более современных вещей вроде выключателей на стенах, однако все они, как минимум, были вписаны в общий стиль.       – Гэс…       – Да, Джуно-сама?       Она повернулась к нему:       – Какое интересное имя…       – Это сокращение, мисс. Мое полное имя Август МакКинли, я работаю здесь уже пятнадцать лет.       – Один из лучших зверей моего отца, – с уважением произнес Луи. Джуно повернулась к нему, изогнув бровь:       – А что стало с остальными двенадцатью? Выгнал на улицу?       – Джуно-сама, – прозвучал полный достоинства и укоризны голос быка сзади. – Не знаю, каково ваше мнение о молодом хозяине, однако сокращенный персонал был либо с лучшими рекомендациями переведен к знакомым Огумы-сама, либо устроен на работу в Хорнс.       Волчица приняла виноватый вид:       – Я... это была неудачная шпилька в твой адрес. Похоже, эти ребята любому горло за тебя порвут. Извините, Август.       Луи с мрачной усмешкой произнес:       – Именно поэтому я ночую то в клубе, то в офисе. Меньше разорванных глоток…       – Луи-сама! Я так счастлив, что вы, наконец-то, прибыли домой!       Их взгляду предстал низенький, плотный, с крутыми витыми рогами баран, одетый в такую же униформу, что и Гэс, однако воротник был раскрыт, а оттуда выглядывал серебристый шейный платок, умело повязанный вместо галстука. На носу красовались небольшие овальные очки. Одэко – а это, по всей видимости, был он – тоже поклонился и добавил:       – Джуно-сама, рад познакомиться. Прошу за мной.       Когда они процессией из трех зверей двинулись по коридору, олень, почесав в затылке, сказал негромко:       – И вообще, что значит "наконец-то"... я же был здесь четыре дня назад.       – Это все равно слишком долгий срок, Луи-сама, – твердо произнес дворецкий. Луи покачал головой:       – Я знаю, что тебя не переспорить, Одэко, но смирись, наконец, с тем, что я часто буду ночевать не дома.       – Я не указываю вам, что делать, Луи-сама. Лишь сожалею, что мы не можем быть вам полезны так часто, как только возможно.       – Я в шоке, честно говоря, – сказала Джуно обескураженно.       – Да, хватит раболепствовать.       Одэко возразил:       – Как выдающийся бизнесмен и наследник столь же выдающегося животного вы наверняка понимаете, что здесь играет роль лишь вопрос профессионализма. Вы ведь и сами всегда держитесь достойно в обществе.       – Джуно, можешь поручиться за мое не всегда достойное поведение перед этими беспощадными профессионалами? – шутливо попросил Луи, погладив ее предплечье. Та задумалась:       – Ну-у... не то чтобы ты, конечно, стал фантастическим анархистом и легкомысленным бездельником. Однако, Одэко-сан, смею заверить вас, он делает успехи.       – Успехи в чем, Джуно-сама? Можете обращаться ко мне просто Одэко.       – В раскованности, – усмехнулась волчица. – Можно держаться достойно и одновременно не быть бесчувственным нудным сухарем.       – Вот только отцу это было непонятно... всю жизнь, – со вздохом сказал олень.       Пройдя по длинному и, конечно же, устланному таким же длинным ковром коридору, они попали в большой зал. Уступая размерами вестибюлю, комната с зелеными стенами мягкого, бархатного оттенка сконцентрировалась вокруг массивного стола из темного дерева, придвинутые вплотную, у него аккуратно и на строго выверенном расстоянии стояли красивые стулья.       – Если я вдруг не знаю, какой вилкой есть спаржу, а какой – маринованную репу, меня же не поразит молнией гнева твоих предков? – обозрев все это великолепие, спросила Джуно, вильнув хвостом.       Олень вздохнул:       – Нет, не поразит. Особенно учитывая, что это чужие предки, я бы первым отхватил молнию.       – Мы не подаем дайкон гостям, Джуно-сама, – с легкой брезгливостью в голосе произнес дворецкий. – Прошу. Какие места желаете занять, ближе ко входу или к камину?       Луи сказал:       – У камина.       Волчица только кивнула. Несмотря на то, что она чувствовала себя не в своей тарелке, между ней и аристократической рутиной стеной стоял Луи, который, случись что, мог приструнить обитателей Хорнс-манора. Передвигаясь так непринужденно, как только могла, она отодвинула стул и села, держа спину ровно. Из-под полуприкрытых ресниц посмотрела на оленя, который ободряюще улыбнулся:       – Смотри на выражение лица Одэко.       С этими словами он взял стул и подвинул к ней, вместо того, чтобы самому есть напротив. Джуно расширила глаза, однако баран остался невозмутим, даже тень негодования не показалась за стеклами очков, он лишь на пару сантиметров наклонил голову:       – Как вам будет угодно, Луи-сама.       – Опять не сработало, – разочарованно произнес Луи. На ее глазах он превращался в подростка лет пятнадцати. – Одэко, а если я, предположим, высморкаюсь в скатерть?       – Смею заметить, Луи-сама, это уже происходило с вами в возрасте шести лет, – с каменным лицом сообщил Одэко, хотя теперь Джуно казалось, что дворецкий подшучивает над собственным работодателем. Она рассмеялась:       – Я так понимаю, все, что будет произноситься здесь, лучше никому не рассказывать.       – У нас есть меры предосторожности от слишком любопытных гостей и очень хорошие моющие средства, – уже с неподдельной улыбкой сказал Одэко, смотря в пространство строго между ними. – Однако, поскольку вы являетесь гостьей Луи-сама, мне понадобится его подтверждение прежде чем переходить к любым действиям.       Луи проговорил:       – Ладно. Шутки в сторону, тащи сюда Олафа.       Каково же было удивление Джуно, когда они, сидя рядом, увидели горделивого самца росомахи в белой униформе и залихватски сдвинутом на правое ухо колпаке, неспешно катящего столик с блюдами и тарелками. За ним следовала серна с изогнутыми рогами, слегка помахивая белоснежными полотенцами, перекинутыми через руку.       – Сзади Терквил, я так понимаю, – наклонившись к Луи, шепнула она. – Но... ты же говорил, что твой отец нанимал исключительно травоядную прислугу.       – В том и прелесть, – усмехнулся Луи, – ну, за исключением той прелести, что пришла вместе со мной. Огума просто не мог устоять перед его кулинарным талантом.       – Опять исподтишка хвалите меня, мастер Луи? – весело спросил Олаф, скалясь до ушей.       – А еще у Олафа куча пунктиков, – продолжил олень, ничуть не смущаясь. – Первый гласит, что его пищу должны оценивать не по отзывам, а по личному опыту.       – Меня выгнали из четырех ресторанов, мисс. За плохое поведение, – беззаботно сообщил росомаха, подкатывая к ним и ловко снимая блюда, опуская на точно выверенные места на столе. – А мастер Огума взял за, цитирую, вопиющую наглость в сочетании с многими скрытыми талантами".       Луи кивнул:       – И не зря.       – Настолько хороший повар? – удивилась Джуно. Олаф покачал пальцем перед ней:       – Нет-нет-нет, мисс Джуно. Каждый судит сам. Вкусы у всех разные.       – Незадолго до того, как я вернулся в Черритон, директор по рекламе "Окамэ Индастриз" предлагал мне десять миллионов йен, если я его уволю.       – А я вам говорил – надо было брать деньги. Потом облил бы его супом пару раз и вернулся в Хорнс-манор.       – Вы настолько привязаны к этому месту, Олаф-сан?       – Скажу честно, кухня бывала и более оснащенная. Но здесь хлопот меньше, и появляется возможность действительно, – росомаха прикрыл глаза и повел ладонью в воздухе, изображая наслаждение запахом, – творить!       Из-под блестящих куполов, стоящих на столе, доносились и впрямь безумно вкусные запахи. Джуно невольно сглотнула слюну, прикрыв рот рукой, однако Олаф на этом не успокоился и представил меню, когда молчаливый Терквил окончательно сервировал приборы.       – Я сегодня вдохновлялся Средиземноморьем, скажу честно. Поэтому на первое у нас минестроне на овощном бульоне с тертым сыром и специями. Далее последует пиньета-де-падрон с половинными порциями ризотто из бурого риса, а завершил бы все это шоколадный мусс... но его пришлось отдать барану, лишь только я узнал, что мисс Джуно волчица, – печально проговорил Олаф. Дворецкий невозмутимо подтвердил:       – Было очень вкусно.       – Издеваются, – хмыкнул Луи, на что росомаха обиделся:       – Ничуть! Поэтому я приготовил классический банановый чизкейк.       Олень не преминул его подначить:       – Правда ли, что слово "классический" перед названием любого блюда делает его иногда вкуснее, а иногда дороже?       Олаф возмущенно фыркнул:       – На этом все, мастер Луи. Приятного аппетита.       – Приятного аппетита, – поклонился и Одэко, покинув зал вслед за поваром.       Благородный олень выдохнул;       – Фу-уф... думал, они никогда не уйдут. Ты чего?       Наклонившись, Джуно нюхала блюда. Луи рассмеялся:       – Смотри, эти крышки снимаются вообще-то.       – Я знаю... просто в предвкушении. Во имя Рекса, даже то, как он говорил это, звучало вкусно. Что сначала?       – Вот это. Минестроне.       – Что вообще такое "минестроне"?       – Итальянский суп.       Волчица подобралась ближе и вдохнула запах из большой белоснежной супницы. В животе тут же непристойно заурчало. Джуно тут же села обратно и прикрыла ладонью лицо, со стыдом произнеся:       – Такая вот я "леди"…       – Ты голодна. Это нормально, – улыбнулся Луи и принялся сам обслуживать даму. Он настоял, чтобы во время ужина никто не крутился в зале, потому что сам искренне хотел поработать для волчицы официантом.       Аккуратно набрав суп в полукруглые тарелки – себе поменьше, ей побольше, Луи нежно погладил ее колено:       – Приятного аппетита, Джуно.       – И тебе, Луи.       Она волевым усилием не набросилась на еду, а заставила себя держаться хотя бы так же аристократично, как и он. Аккуратно, ложкой, маленькими порциями она ела безумно вкусный суп и промокала губы даже не салфеткой, а целым полотенцем, которое Терквил положил рядом с каждым ранее. Тем больше было удивление Джуно, когда Луи опустил ложку на салфетку, поднял тарелку к губам и в пару глотков выпил оставшееся содержимое. Лукаво взглянул на нее:       – Ну хоть кого-то мне удалось шокировать…       – А так можно было? – округлила глаза Джуно, пробуя тарелку на вес. Он пожал плечами:       – Лично я делал это в пику Огуме и моему учителю по этикету, Арояме-сану. Конечно, я могу вести себя как полагается, но именно здесь... проявляются старые бунтарские привычки.       – Надеюсь, ты не начинаешь в конце ужина бросаться чизкейками, – хихикнула она, показав клыки. – Мне дорого это платье... а после сегодняшнего вечера будет еще более дорого.       – Нет... на этот счет будь спокойна.       Последовав его примеру, волчица облизнулась. Она никогда не пробовала настолько изысканных блюд. Хотя это был всего лишь суп, но его запах, дробящийся на мелкие восхитительные потоки, и прекрасный вкус покорили девушку. На второе оказались небольшие фаршированные восхитительным один Рекс знает чем сладкие перцы с рисом, которые оба уплетали уже более расслабленно, перебрасываясь шутливыми фразами. И, наконец, когда Луи снял крышку с чизкейка, сердце Джуно не выдержало.       Придвинув стул вплотную к его сидению, она положила голову на плечо оленя. Тот почти сразу обнял ее за талию и коснулся губами лба, спросив:       – Все хорошо?       – Все замечательно, – с улыбкой кивнула она. – Твой Олаф — гений.       – Хочешь, чтобы он был твоим Олафом?       – У меня нет десяти миллионов йен.       – Я не об этом.       Ее уши моментально встали торчком, а глаза приняли изумленно-округлую форму. Если это было то, о чем она подумала…       – Луи... ты... серьезно?       – Пока что наполовину. Я сам не понимаю, что заставило меня это сказать, – обескураженно произнес олень, смотря прямо перед собой. – Я... не вполне контролирую свои чувства.       – Не все нужно контролировать, – тихо шепнула она и лизнула его в щеку. Луи внезапно рассмеялся, повернул голову и неловко, подражая собачьим повадкам, лизнул ее в нос. Джуно опешила, затем ахнула:       – Ах так?!       И стала вылизывать его лицо, удерживая оленя за плечи. Луи сначала пытался отвечать, но к концу экзекуции просто хохотал, не в силах сказать ни слова. Не собираясь останавливаться, она виляла хвостом и чувствовала эйфорию от его присутствия, запаха, от той маленькой шутки, что проделала с ним. Джуно любила смех Луи – те немногочисленные случаи, когда он действительно смеялся, легко, свободно, на время избавившись от жизненного груза.       – Ахах... прекрати... пожалуйста, хах-х-ха, сдаюсь…       – Думаешь, меня волнует капитуляция? – с задором в глазах спросила Джуно, носом потершись о его шею и в очередной раз вдыхая запах Луи. Тот слабо спросил, все еще держась за бока:       – А как мне от тебя откупиться?       – М-м-м... покорми меня десертом, – хитро предложила она. – Только с рук.       – Я вообще считаю, что есть сладости вилками и ложками – уголовное преступление, – согласно кивнул Луи. К счастью для них, десерт даже не пришлось резать – чизкейк был с геометрической точностью нарезан на маленькие квадратики, и олень придвинул широкое блюдо поближе. Он произнес, глядя на облизывающуюся Джуно:       – Фразу "Голодный, как волк" придумали не просто так.       – Это видовая дискриминация!       – А как же "сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит"? Или, как там было... "овца и волк по-разному понимают слово "свобода""?       Джуно взмолилась:       – Неееет... прошу, только не волчьи цитаты. Они ужасны.       – Хорошо. Не буду видистом. В конце концов, в каждом из нас целых два волка…       – Гр-р-р!       – Чизкейк? – примирительно предложил Луи. Она важно кивнула и приоткрыла рот, олень без опаски вложил лакомство между клыками, затем скормил ей еще кусочек и еще... волчица удивленно спросила:       – А ты сам не будешь?       – Я так наелся, что должен буду еще прогуляться, прежде чем все это переварится. Обычно мои порции меньше…       – Но ведь ты и так съел чуть ли не вдвое меньше, чем я!       – Да, – кивнул Луи. – Мне хватает.       И протянул ей еще один кубик, покрытый толстым слоем бананового застывшего мусса. Джуно не стала спешить – она аккуратно взяла угощение, и, почти сразу проглотив его, медленно лизнула кончики пальцев оленя. Тот замер, Джуно немного опустила веки и повторила жест, слегка сдавив один из пальцев губами.       – А ты не подумал, – произнесла она негромко, – что сегодня понадобится немного больше энергии?       Луи остолбенело смотрел на нее, затем медленно кивнул и провел влажными пальцами по шее Джуно. Сказал, медленно выдохнув:       – Тут ты меня поймала... но вначале я бы все равно совершил маленькую вечернюю прогулку. Хочешь небольшую экскурсию?       – Да…       Недоеденный, хоть и прекрасный чизкейк сиротливо остался на столе, когда оба зверя покинули обеденный зал.              Дом, хоть и не был огромен, подобно сказочным замкам, все равно несколько превосходил понятие "особняк". Они побывали в западной башне, где Огума когда-то устроил для Луи детскую обсерваторию, посчитав, что это может быть полезным, зашли в библиотеку, где встретили капибар-уборщиков, неспешно прогулялись к фонтану, где Луи, глядя на мучения девушки, предложил ей, наконец, сбросить туфли.       – Они хорошо на тебе смотрятся, однако страдать из-за этого не обязательно.       Вот и все, что он сказал.       Воспользовавшись его предложением, Джуно скинула обувь и босыми ногами с бережно отшлифованными когтями без спросу залезла в фонтан. Прохладная вода принесла небольшое облегчение, волчица качнула головой в сторону:       – Иди сюда.       – Лучше здесь посижу, – усмехнулся олень, сидя на краю и откровенно любуясь ее гибким телом в светлом платье. Шлепнув ладонью по воде, она подняла брызги, полетевшие в его сторону, но не замочившие Луи. Задрав голову, Джуно восхищенно ахнула:       – Смотри, какая луна сегодня узкая. Как рога Гэса.       – А волки воют на неполную луну?       – Волки воют просто чтобы повыть. Но я не буду, – улыбнулась Джуно. – Этим чаще занимаются самцы.       – От Легоси я тоже никогда не слышал воя…       – Да, он застенчивый парень. Как думаешь, у них с Хару все сложится?       – Не знаю, – пожал плечами он. – Есть вещи, которые Легоси должен сделать сам. Хару не будет вечно тащить его за руку, даже у нее есть лимит терпения.       – Понятно.       С хлюпающими звука и она подошла к краю фонтана и присела на край рядом с ним. Сказала, глядя в сторону:       – Чем-то напоминает фонтан, который перед школьным клубом.       Олень посмотрел на нее:       – У тебя на уме что-то крутится.       – Да. Вы с Хару... были близки?       – Да. Но это дела давно забытых дней. У меня никогда не было чувств к ней, – развел руками Луи. – Но, в то же время она меня понимала. И видела некоторые... уязвимые моменты.       – Это какие же? – спросила Джуно, поворачивая голову к нему.       – Первый раз я укрылся в клубе садоводства, когда совершенно не вовремя сбросил рога. Жалкий, окровавленный, ни на что не годный. Как ты помнишь, я очень дорожил своей репутацией, поэтому спрятался. Хару... помогла.       – А потом вы занялись сексом.       Луи молча кивнул.       – Везде меня обставила маленькая белая крольчиха, – грустно улыбнулась волчица, скрестив пальцы на животе. Не зная, что сказать, он повторил:       – У меня не было к ней чувств. Возможно, у нее были, но сейчас она любит Легоси. И... честно говоря, я думал, что знаю Хару. Поэтому готовился поддержать нашего косматого лопуха, если она его вдруг бросит. Но…       – Не бросила. А Легоси верен ей. Все мы, собачьи, умеем хранить верность, – тихо произнесла Джуно. Опустив голову, он произнес глухо:       – Извини. Я просто хотел, чтобы ты отдохнула. От всего этого, что творится в школе. Не знаю, как мы пришли к тяжелым разговорам, которые вообще лучше не начинать.       – Нет, это ты прости, – протянула она руку и погладила его по спине. – Я начала эту бесполезную тему. Все в прошлом, Хару – моя подруга. Как и Эри, и Сису. Я ведь тоже когда-то охотилась за Легоси... думала создать идеальную пару серых волков.       – Он не твоего типа.       – Знаю. Он гордый, упрямый и заносчивый фетишист травоядных.       – А ты? – поднял голову олень, смотря в ее глаза с легкой ироничной усмешкой.       – У меня нет фетиша на травоядных, – пожала плечами Джуно.       – Тогда что привлекло во мне?       – Сила духа. Ум. То, как ты держишься. Но потом…       – Что?       – Потом я сбилась на сексуальные фантазии. И... другое. Я даже не понимаю, что сейчас творится. Такое ощущение, что сделаю все, что ты попросишь, а сама всерьез ни о чем не могу попросить. Только в виде шутки, игры…       Луи помолчал немного, затем внезапно зачерпнул воды из фонтана и умыл лицо. Посмотрел на нее с непонятным выражением:       – Вот и у меня та же беда. При этом каждый из нас считает, что друг друга не заслуживает по тем или иным причинам. Я – живой рогатый комок комплексов из своего запутанного прошлого, ты – уставшая от ответственности за себя, группу, клуб, оценки, будущий статус Бистара и, в довершение, за так называемый "орден дракона"…       Сердце Джуно плавно наращивало частоту ударов. Она не понимала, куда он ведет, и в то же время как-то интуитивно улавливала общее настроение. Наконец, решилась спросить:       – И... что нам делать дальше?       – Пытаться быть взрослыми и решать все проблемы вместе.       Олень придвинулся и, не говоря ни слова, молча взял ее за руки. Посмотрел в глаза девушки. Она явно хотела что-то сказать, но тоже молчала, как и он, и с каждой секундой молчание становилось все более тягостным. Пугающие мысли мелькали в сознании.       Здесь и сейчас ты сожжешь последний мост. Останешься без защиты. Назад дороги не будет – если ты попытаешься найти дорогу обратно, проще будет умереть.       Но как красиво он будет пылать…       Луи сжал зубы, сильно, до боли. Моргнул несколько раз, медленно выдохнул воздух и вытолкнул наружу слова:       – Я... люблю тебя, Джуно.       Она мгновенно прижала уши, вздрогнула, выразительные глаза, подчеркнутые еще и тушью, наполнились слезами. Волчица заскулила, не в силах произнести ни слова, затем молча бросилась на него, обнимая. Потерлась мокрой уже щекой о шею и скулу оленя, затем нашла его губы. В краткой паузе между поцелуями прошептала:       – Я тоже... я…       Пальцы оленя медленно гладили ее вдоль спины, он старался моргать почаще, не желая рыдать, как тогда, на чердаке, и искал ее теплые, мягкие, податливые губы.       – ...люблю…       Ее признание больше похоже на эмоциональный срыв, Луи крепко прижимал к себе девушку, пытаясь одновременно успокаивать ее и свое сердцебиение, но в груди грохотало так, что болели ребра. Или они стонали от ее крепких объятий.       Неважно.       Он втянул ее запах, запах хищницы обеими ноздрями и не почувствовал ни малейшего отголоска инстинктивного страха. Вопреки природе, вопреки всем общественным стандартам Джуно делала его сильнее. И Луи очень хотел надеяться, что он служит такой же поддержкой для прекрасной волчицы, которая пыталась одновременно плакать, целоваться, шептать что-то приятное и сдерживать себя, "вести достойно", как она себе это представляла. Хуже всего выходило последнее, однако олень был не против.       Мягко погладив ее между ушами, он произнес:       – Нам нужно идти.       – Ку... да?.. – подняла на него счастливые и заплаканные глаза Джуно, слегка сжав когтями предплечья. Луи мягко улыбнулся:       – В королевские покои, Ваше Высочество. Этот вечер нам еще кое-чем обязан.       Понимание отразилось в ее глазах, она затаила дыхание и нашла в себе силы лишь кивнуть. Встав, олень галантно поклонился и предложил ей руку:       – Прошу вас.       Они шли молчаливо, хоть и улыбаясь, каждый по-своему. Джуно нежно сжимала его ладонь, не в силах успокоиться и массируя ее пальцами. Заметно прихрамывая, как будто признание вытянуло из него последние силы, Луи все равно пребывал в безмятежном состоянии. Несмотря ни на что. Когда они зашли обратно в особняк, он жестом остановил девушку, она посмотрела на него с невысказанным вопросом в глазах. Вместо ответа вслух олень шагнул вплотную к ней и уткнулся носом в шею волчицы, вдыхая ее запах. Кажется, он стал интенсивнее, или добавилась какая-то новая составляющая, Луи вряд ли смог бы понять.       Но он хотел понять. Столько, сколько возможно, и еще чуть-чуть. Хотел запечатлеть ее естественный аромат, когда она грустная, веселая, в ярости или охвачена страстью, и пользоваться этим знанием. Хотел говорить с Джуно на ее языке, хотя шанса выучить его у оленя практически не было.       Тем не менее, волчица оценила жест и прижалась к оленю. Уж его запах давно дразнил чуткий нюх девушки, причем, когда они направились в дом, к обычному, почти незаметному для окружающих тону добавились полутона, более агрессивные, более... этого Джуно раньше не чувствовала. Однако он предложил проследовать в "покои"... Девушка прижалась к нему и шепнула на ухо:       – Хочешь?..       – Да, – просто ответил Луи. Без ложной застенчивости, без драмы, столь ему не свойственной в реальной жизни. Коротко, скупо усмехнулся: – Мне... хватало одного дискомфорта при ходьбе. Идем наверх, прошу.       Ее дыхание непроизвольно участилось. Звери прошли под небольшой перемычкой, что соединяла обе лестницы холла и поднялись по левой. Вспомнив кое-что, Джуно спросила, не в силах сдержать любопытство:       – А у тебя была тут детская комната?       – Была. Но, если хочешь посмотреть на мой фотоальбом или рисунки на обоях, вынужден разочаровать, – покачал головой Луи. – После смерти Огумы я переоборудовал свою старую комнату под релаксационный модуль, а сам занял его спальню. Конечно, выкинув оттуда всю старую мебель.       – Она... навевала плохие воспоминания?       – И да, и нет, – пожал плечами он. – Впрочем, в конце переоборудования выяснилось, что вкусы по части спальни у нас с отцом совпадают. Мог бы и не дергаться, дурак, если в итоге получилось то же самое.       Он нежно коснулся губами ее шеи и произнес чуть тише:       – Интересно, понравится ли тебе.       – Если там не будет стоять дворецкий, ехидно комментируя, то мне сейчас что угодно подошло бы, – выдохнула она, чувствуя томление внизу живота.       – Одэка и слова не проронил бы, даже попроси я его наблюдать специально.       – Да, только я почему-то все еще представляю на его месте Пину!       – Ну, они оба бараны. Правда, на этом сходство заканчивается. Но Пина-дворецкий – это чересчур.       Джуно глупо улыбнулась:       – Да уж... даже интересно, что бы он сказал.       Они остановились перед двойной солидной дверью, которая почти что кричала "Здесь место отдыха владельца особняка! Нарушители будут сурово наказаны".       – Что угодно. Хотя Пина и сам бывал... неразборчив в выборе партнерш, поэтому вряд ли он стал бы задевать твою плотоядную гордость. Готова узреть вопиющую обыденность?       – Теперь, когда ты это так сформулировал, мне страшно. В смысле – неразборчив? – уставилась она на него. Луи фыркнул:       – Тао как-то говорил об одной ягуарше из женского волейбольного клуба…       – Да ладно! – неверяще рассмеялась Джуно. – Врет же наверняка.       – Что слышал, то и передаю. Может, хватит делать вид, что мы нашли очень интересную и нескончаемую тему для разговора? – ехидно спросил он. Волчица посмотрела в сторону:       – С одной стороны, внутри меня сейчас творится буря…       – А с другой, самое верное спасение от бури – оказаться в ее центре, – усмехнулся Луи и толкнул дверь. Она прижала уши, послушно последовав за ним.       Олень обвел руками комнату, как бы представляя их с посетительницей друг другу:       – Вот. Ничем не примечательная. Стол, кресло, кровать, камин, ковер…       – Ха-ха... я так и знала, что у тебя кровать с этой... как же эта штука называется?       – С балдахином? Самое время почувствовать себя принцессой, Джу.       – Или настоящим зверем, – шепнула она и впилась в его губы. В паузе между прикосновениями и горячими выдохами олень проговорил:       – Одно неотделимо от другого. Если бы ты не была такой совершенной и красивой хищницей…       – Заткнись... пожалуйста, – глупо улыбнулась Джуно, снова целуя его. Она хотела, чтобы он, наконец, вытряхнул свой мешок с этими сладкими словами, потому что прикосновений ее тело жаждало куда больше. Пальцы Луи сомкнулись на ее спине, олень наслаждался их близостью, все больше спуская чувства с поводка. В конце концов он обнаружил, что едва ли не силой тянет ее за собой к кровати, но волчица не сопротивлялась – она только до конца расстегнула его рубашку и вдохнула запах стройного, худощавого тела – но тела самца. И, даже несмотря на то, что между их видами находилась целая пропасть, палитра запахов сообщила ей, впечатала в мозг еще одну весточку. Его сильное возбуждение.       Джуно даже не нужно было смотреть вниз. Она, подобрав платье и открывая разрез на бедре, мгновенно повалила Луи на пышную, мягкую кровать с темно-зеленым бельем, он сам избавился от рубашки и опустил руки на бедра Джуно, которые пылали от каждого прикосновения. Оседлав его, она медленно, почти невыносимо для обоих потерлась о него, олень шумно втянул воздух и низким, хриплым голосом произнес:       – Я с ума от тебя схожу.       – Я... чувствую, – выдохнула она, слегка приоткрывая рот и высовывая язык набок. Джуно чувствовала, ощущала его желание всем телом и пелена собственного плавно затягивала ее разум. Тихо она произнесла его имя, руками водя вдоль торса Луи, затем наклонилась и снова приникла к губам оленя, кончиком языка чувствуя его язык и зубы, изогнулась, почувствовав, как рука начала водить внизу живота. Даже несмотря на то, что большая часть одежды все еще была на них, волчица поймала себя на желании тереться о его пальцы до изнеможения, и затем туман вожделения снова переплавил мысли в единый бессвязный ком.       Тяжело дыша, Луи не ощущал ее веса – нарочно или нет, но самка не оседлала его полностью, касаясь только самыми... жаждущими частями, и, будь у него побольше силы и поменьше самоконтроля, олень бы поддался безумию и, перевернув на спину, взял бы ее прямо так, свирепо и безрассудно. Но ему нравился этот танец... Луи повел пальцами вдоль плеча, скидывая тонкую лямку, сам слегка приподнимая бедра ей навстречу, страстно сжал грудь Джуно, и, услышав протяжный стон, почувствовал как возбужденная хищница прижимается к нему всем телом. Она запустила руку вниз, пытаясь расстегнуть его штаны, слегка задела хоть и затупленным, но все еще опасным когтем, олень почувствовал легкую боль, но только окончательно потерял голову от желания.       Почувствовав, как пальцы зверя пытаются снять с нее платье, волчица выгнулась несколько раз и, помогая ему, почти бессознательно сбросила его на пол. Теперь, когда их ничего не разделяло, кроме двух тонких кусочков ткани, она чувствовала жар его тела, ощущала, как Луи хочет ее и издала тихий рык удовольствия. Их запахи почти смешались воедино, с новой ноткой, которой она прежде не ощущала – возможно, это и был столь желанный запах его влечения, оставляя легкий, неуловимый привкус, он манил, кружил голову, она медленно провела языком вдоль его короткой шерсти, затем принялась целовать.       Луи и самому хотелось рычать, он сам уже не мог сдержать тихих стонов, вызываемых близостью девушки, и тут внезапно подсознание неприятно кольнул странный порыв.       Что-то не так.       Она все еще целовала его, но как-то... во время последнего поцелуя Луи почувствовал, что рот переполняется слюной. Ошеломленный собственным возбуждением, он не замечал, как Джуно прижимается к нему все сильнее, как иногда чересчур сильно стискивает торс когтями... и, когда он хотел немного поумерить ее любовный – только любовный ли? – пыл, олень внезапно почувствовал острую, режущую боль в плече.       – Джуно! – резко и испуганно крикнул он, но она только прижимала его к кровати всем весом и странно, глухо рычала.       Клыки. Ее клыки сейчас впивались прямо в плоть жертвы, Луи несколько раз ударил рукой по голове, даже сейчас пытаясь не причинить ей вред, затем, уже полный решимости всерьез сражаться за собственную жизнь, сильно ударил коленом в мягкий живот. Она выпустила его со злобным выражением лица, и зарычала еще громче, мягкие черты лица Джуно сейчас были чудовищно искажены злостью, голодом, первобытными чувствами, и Луи со страхом лягнул ее еще раз, сталкивая с кровати. Скривившись от боли в плече, отполз подальше.       Волчица привстала, все еще движимая больше импульсом, чем здравым смыслом, но понемногу ее одичавшая гримаса стала меняться на более осознанную.       А после, спустя мгновения, ее лицо исказилось в ужасе. Джуно попятилась, снова падая и зажимая рукой окровавленную пасть:       – Мхф... не подходи!       – Джуно! – еще раз крикнул Луи, боль отрезвила его, да, он пострадал, но сейчас... сейчас волчица на грани истерики или настоящего безумия. – Все в порядке! Ай... нет, не все в порядке, ты сорвалась, но мы…       – Не подходи ко мне!!! – истерично взвизгнула она, прижимаясь к двери спиной. Страх того, что она уже сделала, и того, что могла сделать, таким же свирепым зверем терзал внутренности Джуно, она чувствовала себя... как что-то, недостойное жить. Слезы текли из глаз, внизу перемешиваясь с кровью. Кровью Луи, она ясно видела, как от раны на его плече расплывается темно-красное пятно, отдельными каплями сбегая вниз по короткой шерсти.       А он, к еще большему ужасу, пытался ее успокоить.       – Послушай... все будет в порядке, ладно? – сцепив зубы и вытянув вперед здоровую руку, громко сказал олень. – Я жив, это просто царапина, видишь? Уже почти не болит! Мы сможем справиться с этим вместе.       Он сместился вперед, хрупкая фигура в одних трусах, с протезом ноги и страшно выглядящим укусом на правом плече. Свежим укусом. Металлический привкус крови одновременно приводил ее в ужас... и манил, требовал продолжения. И, когда олень опустил одну ногу с кровати, девушка не выдержала. Распахнув массивную дверь, она с диким воплем бросилась в коридор.       Луи опустил голову. Его тело все еще подрагивало от пережитого испуга, но холодный ум быстро искал пути развязки этого... этого. Поискав глазами аптечку, он нашел только собственную рубашку, из которой можно было на время сделать хотя бы компресс. Скомкав дорогую ткань, олень приложил ее к плечу и скривился. Боль продолжала пульсировать во всей конечности, хотя ему приходилось терпеть и худшее.       Найти медикаменты. Найти Джуно.       Попытаться склеить разбитую вазу с трудом вылепленных отношений.       Если, конечно, она только что не рассыпалась в пыль.       Кое-как поднявшись на ноги, он направился к ближайшей ванной, всего пять метров по коридору влево, но обнаружил, что дверь заперта, а изнутри доносится шум воды. Луи постучал в дверь:       – Джуно?       – Вызови полицию, – послышался рыдающий голос изнутри.       – Что за чушь. Я не буду никого вызывать. Открой дверь, мне нужно взять бинты и перекись.       – Уходи!       – Нет, – твердо сказал он. – Я еще раз повторяю, ничего страшного не произошло. Впусти меня.       Всхлипывания прервались истеричным возгласом:       – Луи... ты... я на тебя наброшусь!!       – Значит, сам буду виноват. Просто открой. Или сними со стены и дай мне набор первой помощи, он должен быть возле зеркала.       Послышался легкий шелест, затем замок ванной щелкнул. В ноздри ударил резкий запах, волчица тут же отползла, сгребая остатки ковра в гармошку, и с ужасом в глазах прижалась к стенке каменной ванной. Она старалась даже не смотреть на него, только сжимала пасть обеими руками, все еще подавляя остатки рвотных позывов. В ванной лилась вода, кажется, она пыталась хоть как-то избавиться от вкуса крови. Взгляд Джуно наконец упал на кровавый след, после чего она подавленно заскулила, продолжая рыдать.       – Прекрати. Я же не реву, – Луи пытался сказать это с теплотой в голосе, но вышло довольно сухо. Здоровой рукой он достал из аптечки перекись водорода и, наклонившись над умывальником, начал промывать укус, морщась от боли и промакивая белым полотенцем. Крови вышло много, но сам след был неглубоким, она не достала ни до артерии, ни до чего-то жизненно важного. Хотя по боли вначале Луи решил, что волчьи челюсти переломили ключицу.       – Прости-и-и... я не хотела, – размазывая слезы по шерсти, протянула она. Луи посмотрел на нее и невольно улыбнулся. Даже сейчас, даже через его боль, через свое униженное и подавленное состояние она все равно была привлекательной. – Я... потеряла контроль над собой…       – Но быстро опомнилась. Джуно, не воспринимай это как…       – Нора была права. Я дикая тварь!..       – Нет, – настойчиво повторил Луи. – Ты не виновата, что родилась волком.       – Но Легоси может…       – Легоси гибрид! У него не такие сильные охотничьи инстинкты, как у обычных животных.       – ...я чуть тебя не убила... – тихо сказала она, опускаясь на бок и поджимая ноги. Сейчас больше всего Джуно хотелось быть где-то в другом месте. Желательно в камере смертников. Это было бы только справедливо. – Я чуть не загрызла тебя во время нашей первой ночи... я дикое животное, которое нужно держать на цепи…       Олень закончил кое-как бинтовать плечо и с трудом опустился рядом с ней на колено, ужас в глазах волчицы только усилился. Она зажмурила глаза и спрятала морду под локтевым сгибом, рявкнув заглушенно:       – Отойди!       Вопреки мудрому, в целом, совету, Луи погладил ее бедро. Произнес:       – Джу. Я жив. Это случайность, и ее можно исправить.       – Ты возненавидишь меня…       – Да нет же! Вот он я, стою перед тобой на коленях и прошу на минутку включить мозги! – в сердцах крикнул олень, стукнув кулаком по дорогой плитке. Зашипел от резкой боли в плече. – То, что произошло, не конец света, это поправимо! Нельзя сдаваться после первого препятствия, мы уже сказали друг другу, что преодолеем все вместе. Так почему я должен оставлять тебя позади, если ты вдруг упала?!       – Чтобы я в следующий раз не закончила начатое?! – высвободив морду, рявкнула в ответ волчица сквозь слезы. Луи помотал головой:       – Этого не случится. Джу, пожалуйста. Тебе, наверное, хочется сбежать… но не нужно. Не убегай в ночь, не надо шататься одной, пожирая себя заживо. Я куда больше боюсь того, что может случиться с тобой, если ты уйдешь, чем со мной, если ты останешься.       – Тебе больно... – то протягивая руку, то отдергивая ее, промямлила она.       – Переживу.       – Луи…       – Джуно. Я не хочу, чтобы это закончилось так. – Внезапно в голову Луи пришла идея. – У меня есть знакомый доктор, который как раз занимается исследованием мясных психозов и срывов. Уверен, он сможет что-то подсказать.       – Это не поможет!..       – Поможет! А если нет, мы найдем еще кого-то. И еще. Не сдавайся. Ради себя, или ради меня, если хочешь, но не опускай руки. Слезы все еще лились из ее глаз, но сейчас Джуно хотя бы слушала его. Олень кивнул:       – Молодец. Пообещай мне, что мы сходим к Гоухину.       – Так зовут того доктора?       – Да…       – Хорошо, – опустила голову она. Мягко взяв ее пальцами за подбородок, Луи поднял голову девушки и посмотрел в ее глаза:       – Эй.       – Все плохо. Я хочу сдохнуть.       – Ты хочешь помыться и лечь спать. А, чтобы ты не боялась, что инстинкты сдадут, мы постелим тебе в гостевой комнате. Хорошо? Ты не преступник, не убийца, ты просто немного потеряла контроль.       – А что, если бы ты меня не остановил?.. – тихо спросила она, все равно упираясь взглядом в пол. – Я бы превратилась в Риза…       – Но все ведь обошлось? Джу... я хочу, чтобы ты знала.       – М?       – Ничего не изменилось. Между нами, я имею ввиду. Ты не стала хуже. Я знаю, что ты плотоядное животное, и полностью ответственнен за риски своего выбора.       – Ты сумасшедший, – покачала она, поднимая на него заплаканные глаза. Луи криво усмехнулся:       – Да, но я живой сумасшедший. В этом обычно вся разница.       И, следуя внутреннему порыву, он коснулся ее губ.       Понимание пришло секундой позже. Ужасная идея. Луи едва удержал содержимое желудка внутри, привкус и запах извергнутой пищи вместе с кровью едва не победили его.       Джуно наблюдала за ним, неверяще качая головой. С виноватым видом облизнулась, медленно произнесла:       – Это вторая худшая идея за сегодня.       – А первая какая? – с трудом справившись с позывами, спросил Луи.       – Пойти за напавшим на тебя хищником.       – Я знаю одного такого хищника, – усмехнулся он. – Честно говоря, не такой уж он и опасный, этот зверь.              Немногим позже, когда волчица все же поддалась на уговоры, залезла в душ и потом отправилась в постель, почти мгновенно заснув после нервного срыва и истощения, Луи вернулся в ванную. Проверил, хорошо ли забинтовал раненое плечо, сложил все на место, окровавленное полотенце бросил в корзину. Ванную они вроде отмыли, да и сил не было сейчас лезть под душ. Завтра, когда будет проверять состояние укуса, тогда и помоется.       Олень задумчиво уставился в зеркало. На него смотрел измученный взгляд рогатого травоядного, одноногого, раненого, потерявшего немалое количество крови. И все же отражение гротескно ухмылялось. Ему некогда было пребывать в печали – кажется, произошедшее ничуть не травмировало разум оленя. Более того, каким-то странным образом присутствие Джуно где-то в доме успокаивало его – почти так же, как и пребывание рядом с лучшим и единственным другом, но неуловимым образом иначе.       Пытливо всмотревшись в отражение, Луи оттянул край века. Красные, полопавшиеся капилляры сеткой окружали радужку. Кивнув отражению, он с меланхоличной иронией произнес:       – В каждом из нас живут два волка. Только вот твои понемногу тебя едят.