Выход Дракона

      Дикобраз с иглами на голове, окрашенными в желтый, стоял у переднего входа театрального клуба, переминаясь с ноги на ногу. Обычно он не так нервничал, но на неожиданно продолжительных выходных кое-что, обнаруженное им, тщательно снижало настроение вот уже пару дней.       Встреча, почти официально назначенная возле клуба, состоялась незамедлительно. Гадзмир увидел, как за угол заворачивает олень в дорогом пиджаке, накинутом прямо на желтую водолазку. И неизменная трость в руке. Но в свете полученной информации он уже не был уверен, была ли это просто трость или что-то со скрытым лезвием, как в лучших шпионских фильмах. Дикобраз имел вид животного, выбитого и колеи, и, честно говоря, так оно и было.       Олень приблизился и кивнул ему приветственно:       – Гадзмир-кун. Я так понимаю, что-то все же удалось найти.       – Да, Луи-сан. Скажу честно, я бы больше не хотел иметь отношения к этому делу.       – Нам все еще нужен специалист по звуку, – сказал Луи, слегка наклонив голову.       Старшеклассник пожал плечами:       – В клубе я все еще числюсь. Ладно... что касается вашей просьбы. Вот это, – он передал оленю небольшой смартфон, – донор, я скидывал на него все, что удалось восстановить. Память повреждена, системные разделы не подлежат восстановлению. Сообщения, как я и говорил, зашифрованы, "дата рекавери" и "фонлаб" их восстановили, но, не зная внутреннего системного пароля, прочесть мы их не сможем. Мобильные компании очень ужесточили требования к безопасности.       – Тогда что здесь? – приподнял бровь Луи. Гадзмир нервно сглотнул:       – Фотографии из галереи, в том числе, из мессенджеров. Возможно... они как-то причастны к смерти Гона.       – Ты смотрел их?       – Давайте сойдемся на том, что официально я их не видел. Пароль на доноре один-два-четыре-восемь. Не то чтобы это было легко, кстати. Кроме того, восстановление заняло продолжительное время…       Луи усмехнулся. С этим языком он был знаком.       – Я и не ждал, что ты будешь работать бесплатно. Сколько?       – Восемьсот йен за телефон и работу.       – Не так уж и дорого. Держи тысячу, я ценю твои усилия.       Дикобраз пробормотал:       – Это все больше походит на сцену из криминального боевика... давайте я уже пойду, а? У меня еще два урока, потом передышка и снова сюда.       – Да, конечно, – кивнул Луи. До репетиции оставалось еще целых четыре часа, поэтому он планировал еще успеть съездить с Джуно к Гоухину и разобраться с кое-какими документами.       Дождавшись, пока уйдет их доморощенный хакер, олень ввел цифровую комбинацию и разблокировал телефон. Устройство было дешевым, старой модели, однако с работой временной рамки для фотографий справлялось прекрасно. Впрочем, Луи не пришлось долго искать, его взгляд застыл уже при входе в галерею. Увеличил фото.На нем, скрученные веревками и серебристым скотчем, лежали две женщины в изодранной одежде – вернее, одна женщина и одна девочка-подросток, обе тигрицы. Следы побоев, несколько небрежно заклеенных царапин. Кормили их явно тоже нечасто, поскольку обе выглядели изможденными и исхудавшими. Он уже видел фотографию с обеими, правда, при других обстоятельствах – когда Гон Тэмотсу был еще жив, в кабинете директора.       Трейси и Даника Гон.       Невинные жертвы черного рынка. Он не хотел заранее паниковать, но, скорее всего, со смертью директора их тоже убили. Судя по всему, Гона шантажировали с помощью этой фотографии. Луи представил на их месте Джуно и пальцы сами по себе стиснули несчастный телефон. Школа все еще под угрозой. Нет никаких гарантий, что они не попытаются добраться до нового директора. Каким бы заносчивым засранцем не был Ричард Логгс, нужно его предупредить или хотя бы как-то намекнуть.       Сегодня Луи сам отвез Джуно в школу – с утра она была уже менее подавленной и даже робко ответила на поцелуй у ворот, но тут же отстранилась и слегка оттолкнула его. Вчерашнее значительно больнее ударило по ней, чем по нему, хотя рана все еще побаливала. Хорошо, что она пришлась на левое плечо, не на опорную руку, хотя в целом оленю не слишком нравилось состояние его здоровья. Что ж... как он и заявил горячно, нужно принимать риски ответственно, только и всего.       Бросив телефон в карман, Луи направился к центральному зданию школы. Поднявшись на третий этаж, он удивился – традиционно невозмутимый и надменный английский дог о чем-то ожесточенно спорил с меньшим зверем. Подойдя ближе, олень расслышал уже более четко:       – Но вашу кандидатуру должен утвердить попечительский совет!       – С каких пор попсовет пусть даже элитной школы утверждает назначение администрации префектуры? – холодно спросил зверь, который при ближайшем рассмотрении оказался горностаем. По крайней мере, Луи понял это по хвосту, белому и с традиционной черной кисточкой, на голове и руках его короткий мех также имел белый цвет, хоть для горностая он был чуть более рослым.       – Но нужно уведомление! Вы не можете просто так прийти и сказать: "Теперь я здесь командую".       – Уведомление было отправлено заблаговременно по электронной почте. И вы его наверняка видели. Что касается письменного, форма наверняка дойдет через недели две. Можете сами перезвонить в местное отделение МинОбра, там подтвердят мою личность и назначение.       – Поверить не могу, что на административном уровне творится такой бардак, – раздраженно бросил Логгс. Горностай лишь рассмеялся:       – Логгс-сан, смею вас заверить, что на высших уровнях все то же самое, что и на низших, кроме масштабов – у нас они больше. Тем не менее, я рад предложить свои немногочисленные таланты Черритонской Академии. Соболезную вашей недавней утрате, и давайте не расставаться врагами. В конце концов, вы просто временно исполняли обязанности директора, и очень непродолжительный срок.       Звучало все это омерзительно, хоть и вежливо. Учитель только оскорблено фыркнул, но протянул руку, поколебавшись для приличия. Его прагматичный ум понимал, что вражда, несомненно, ухудшит отношение к нему. Новый директор мягко ее пожал, затем обратил внимание на оленя, стоящего поодаль:       – Здравствуйте. У вас какое-то дело, уважаемый?       – Добрый день. Было, к Логгсу-сану, но теперь, видимо, к вам.       – Я разберусь. Спасибо, Логгс, – кивнул горностай. Вздернув нос, смотря прямо перед собой, бывший и.о. проследовал мимо Луи. Тот усмехнулся, подходя к меньшему хищнику:       – Жестко вы его. Я Луи, режиссер драмкружка.       – Малчазин Каманори. Но можно просто Малчазин, я не один из этих напыщенных снобов, – подмигнул горностай. – Прошу в мой кабинет.       Закрыв дверь, Малчазин подошел к массивному креслу – высоту спинки и глубину посадки он явно уже отрегулировал под себя. Хотя... нет, это было новое кресло, старое виднелось в предыдущем помещении, где обычно сидела секретарша. Со смертью Гона старая уволилась, возможно, поэтому Логгс вечно ходил недовольным.       Усевшись, он спросил:       – Итак... какое дело я унаследовал с новой должностью? Кстати, не мог ли я вас видеть ранее?       – Возможно, – пожал плечами Луи, садять напротив. – У меня, помимо школьной должности, есть... определенная известность.       – Какой вы загадочный, Луи-сан. Настоящий театрал, и внешность соответствует, – усмехнулся директор, шевельнув усами. – Знаете, я на самом деле не хочу ни с кем ссориться. Та вспышка... недружелюбия в коридоре, она получилась случайно. Я здесь чужой и еще некоторое время буду чужим, что вполне естественно.       – Логгс наверняка вас проверит.       – Это назначение подкреплено соответствующей документацией, так что, думаю, он останется удовлетворен. Итак, к вашему делу.Если он живет не здесь, то вряд ли семья горностая тут же окажется в опасности. Хотя, возможно, они переедут сюда…       – Вы женаты, Каманори-сан?       – Пока что Рекс был милостив и не одарил меня самкой, – ухмыльнулся тот. Затем посерьезнел: – У вас нечто... личное?       Луи круто изменил направление мыслей. Если новый директор будет стараться со всеми подружиться, то возможно... возможно ли?       – Вы знаете, Каманори-сан, мне сложно ответить, насколько оно личное. Дело в том, что у меня есть подруга, которая очень интересуется театром. Причем не просто театром, а его внутренней механикой – светом, костюмами, репетициями. Однако она слабо представляет, что это такое, поэтому я хотел бы получить разрешение на ее присутствие в школе. В частности, в клубе драмы.       – Эм... почему такая проблема? Я имею ввиду, в выходные же посещение для друзей и родственников свободное? По крайней мере, пока дело не касается войны с комендантами ученических общежитий.       – Есть целых две проблемы. Первая – она из водных видов.       Малчазин глубокомысленно кивнул:       – Это объясняет слабое знакомство с театром, как и любопытство. Она травоядная?       – Строение зубов говорит, что нет, однако вера запрещает ей есть разумные виды, – твердо сказал Луи. Он видел эту уверенность в Сису и знал, что у нее не было большей части тех инстинктов, что рудиментами остались у животных их мира.       Горностай постучал когтями по столу. Затем сказал:       – Вера, говорите…       – Да.       – А могу я с ней познакомиться?       – Знаете, я буду получать документы, для которых нужна инспекционная комиссия. Они должны будут встретиться на границе, то есть, на берегу, где дадут общее заключение, но обычно подобные мероприятия проходят без проволочек. Можете присоединиться ко мне.       – Но есть еще и вторая проблема, вы сказали, Луи-сан? – внимательно отметил директор, глядя на него светло-карими глазами. Олень вздохнул:       – Да. Эта проблема более крупная. Буквально.       – Надеюсь, ваша подруга не кит? Я не хотел бы разбирать школьные ворота, – пошутил горностай.       – Нет. Она шестиметровый водный змей.       – Змея?       – Не совсем, – сделал паузу Луи, пытаясь найти хоть какое-то слово, не похожее на строчку из справочника по мифологическим существам, затем сдался: – Скорее, дракон.       – Шестиметровый водный дракон, значит... – задумался директор, затем спрыгнул с кресла и подошел к окну, наблюдая за парком. Обернулся:       – Вы ведь понимаете, что позволять такому существу разгуливать по школе нельзя?       У Луи был и на это ответ:       – Разумеется. Но мы можем сделать ее посещение контролируемым. Например, ограничить территорию присутствия только клубом. Однако, уверяю вас, Каманори-сан, Сисудат животное мирное и очень ответственное, хоть и любопытное.       – Это ее имя?       – Полное. Она предпочитает просто "Сису".       – Я подумаю над вашим вопросом. Впрочем, нет, скорее всего, мне будет не до того, – покачал головой Малчазин. – Однако, если сумеете убедить попечительский совет, которым мне только что так грозил уважаемый Логгс, думаю, я вас поддержу. Но не раньше чем сам смогу убедиться, что она безвредна!       Олень встал и поклонился:       – Спасибо, Каманори-сан. Я сообщу, когда узнаю время осмотра.       Когда он покинул кабинет, горностай со скептическим выражением лица потер лоб и пробормотал:       – Дракон, да?              Дракон, уже, само собой, присутствующий на территории упомянутого клуба, спустя пару часов занимался тем, чем и положено драконам – принимал обильные дары. Ну, вернее, настолько обильные, насколько смог дотащить Пина – удивительно, что, желая подарить ей весь мир и пару окрестных цветочных магазинов впридачу, он не заработал себе грыжу. Утонченного, худощавого барана не было заметно за пышной охапкой цветов и несколькими пакетами, когда он забрался наверх. Тем не менее, Сису даже не проснулась, хотя время уже давно перевалило за полдень.       Пина изогнул губы в улыбке и, сгрузив тяжкую ношу, осторожно подошел к ней. Коснулся рукой переносицы, погладил, драконица только засопела еще сильнее, обдавая его теплым воздухом. Кстати, что его всегда смущало – Сису понятия не имела про личную гигиену (хотя мыться под душем ей нравилось), однако синдром утреннего дыхания ей был незнаком. Видимо, какая-то часть драконьей магии…       – Сису, – негромко произнес он, нежно поглаживая ее массивную голову и пропуская гриву между пальцами.       – М-м-м... – сквозь сон отозвалась она.       – Доброе утро.       – Мгм-м…       – Хочешь, покажу что-то интересное?       При слове "интересное" фиолетовые глаза раскрылись и сфокусировались на госте. Она мгновенно вскочила и полезла обниматься:       – Пина! Я так скучала…       – Хе-хе, я тоже, – смущенно ответил баран, крепко обхватывая шею подруги.       – Как прошла встреча с родителями? – спросила она, поглаживая его вдоль спины.       – Отлично. Все такие же занудные приличные овцы, как и раньше. Зато я вернулся с подарками, еле досидел в классах, чтобы не прибежать сюда раньше времени.       – Подарки! – восхищенно воскликнула Сису, затем отпрыгнула всем телом, как-то боком и уже почти важно разлеглась на подушках. – Я готова. Что там? Что там, что там, ну что там?       Пина рассмеялся, видя ее энтузиазм. Он беспокоился о том, понравятся ли сами вещи, но, похоже, тот факт, что ей что-то дарят, уже воспринимался Сису как воодушевляющее событие. Сперва он притащил охапку цветов – пионы, георгины, астры, все белых и розовых цветов, завернутое в блестящий полиэтиленовый конус и листья магнолии. Она вдохнула запах и улыбнулась. Для Кумандры обычай дарить цветы выглядел странно, однако она уже столько раз видела это в фильмах, что без лишних вопросов благосклонно приняла букет.       – Если вдруг решишь попробовать, розовые – самые вкусные, – сообщил Пина, роясь в пакете       – Я не ем цветы!       – А я ем. Очень неплохие, хе-хе.       – Может быть, потом угощу ими Луи или Хару, – задумчиво сказала Сису.       – Не знаю, любят ли они такое. А теперь, собственно, к дарам. О великий дракон! – драматично завопил Пина, держа в руках вытянутый стеклянный цилиндр. – Прими эту почти-магическую штуку в знак дружбы наших двух миров!       – Это что такое? – наклонила голову Сису. Цилиндр ничем не выделялся. Внутри красовалась небольшая сердцевина медного цвета, однако никакой магии драконица ощутить не могла. Может, в этом и заключался смысл слов "почти магическая"?       Подняв палец вверх, Пина с важным видом объяснил:       – Это игрушка, работающая на слабом электрическом токе. Тоже молнии, как в телефоне и ноутбуке, но более наглядно. Включи и нажми кнопку.       Чувствуя, что это почти экзамен на знание того, что включать и куда нажимать, Сису быстро справилась с заданием. Медная катушка внутри озарилась сполохами синеватых молний, медленно облизывающих стекло. Она восхищенно выдохнула:       – Ух ты... такое только сестра Мити умеет делать, но у нее молнии не такие спокойные.       – У вас есть и штормовые драконы?       – Как сказать... магией владеем мы все, ну, кроме неучей вроде меня, но у каждого есть сродство с каким-то определенным типом магии или заклинанием.       – И твой тип — это..?       – Плавание, – усмехнулась она. Пина удивился:       – Но это же не магия!       – Еще какая! – вступилась на защиту своих умений драконица. – Не лишай меня единственной вещи, которая хорошо получается…       – Все, все, молчу, – поднял руки вверх баран. – Я же не для того, чтобы обидеть. Никогда бы такое в голову не пришло.       Она прищурилась:       – Другие говорили, что ты довольно ехидный.       – По отношению к ним — возможно.       – А я чем выделяюсь?       – Так даже сразу и не скажешь, – улыбнулся Пина, чувствуя себя не в своей тарелке. – Красотой, жизнерадостностью... хорошей памятью, добротой, не в последнюю очередь размерами.       Сису вздохнула:       – Жалко, что я не успела освоить магию трансформации в форме заклинания. Сейчас бы обернулась каким-нибудь животным, и вместе бы посмотрели на всякие диковинки вашего мира. Но нельзя.       Баран подошел ближе и ласково погладил ее бок:       – Доверься Луи. Он разберется. В крайнем случае, мы и вправду перевезем тебя в его особняк, чисто ради смены обстановки. Хотя бы на время.       – Спасибо, Пина. И за штуку молниевую спасибо. А как называется это... "устройство"?       – Катушка Теслы. Это инженер, которому принадлежит куча открытий в сфере электромагнитной индукции. Точнее не скажу, боюсь опозориться, – скорчил гримасу он. – Можешь трогать, молнией не ударит. Единственное, что стоит сказать – стекло довольно хрупкое.       – Эх... а я вечно такая неуклюжая…       – Не наговаривай на себя! Видел я эту неуклюжесть под дождем и в воде. Давай пока что поставим вот сюда, на ящик, ведь это еще не конец.       – Чего?       – Даров для великого дракона, – сказал он с деланным почтением. Сису несколько раз моргнула, затем жалобно произнесла:       – Я люблю подарки... но ты... не слишком потратился?       Пина подмигнул, разворачивая очередной пакет:       – Нет. Но спасибо за заботу. У меня есть небольшие карманные деньги. Плюс мне месяц назад заплатили за фотосессию, и я как раз думал, куда бы потратить деньги, как вдруг в наш мир свалилась ты. И все мои мысли куда-то испарились.       – Заплатили за что?       – Фотосессию. Я снялся в каком-то дешевом журнале мод, даже на обложку не попал. Обидно, знаешь ли!       – Покажешь? – увидев, что баран возится с оберткой, она спешно поправилась: – Ну, потом. Не верю, что у тебя не осталось фотографий.       – Конечно, если хочешь. Так... вот это – для твоих рогов. Я сам ей пользуюсь, хотя для тебя купил более универсальную, потому что вряд ли у них есть линейка "для водных драконов", – протянул ей большую банку с белесым содержимым Пина. Вернее, для него она была большой, а в пальцах Сису выглядела как обычная косметическая коробочка. Она недоуменно спросила:       – Для чего?       – Будут блестеть и в целом выглядеть более ярко. Я помогу нанести чуть позже.       – Э-э-э... ладно.       – Ну и последний... хотя нет, не последний, но он не совсем как подарок.       – Подарок, который не подарок?       Пина вздохнул:       – Я и полироль брал на собственное усмотрение. Может, она вообще не нужна, ты, в отличие от наших самок, не пользуешься косметикой.       – И самцов, – ехидно улыбнулась она. Он хмыкнул:       – Многим бы не помешало. – И, достав большую коробку, постучал по ней пальцем: – Я хотел бы попросить разрешения накрасить тебе глаза.       – Э-э-э… я не то чтобы возражаю, но… ты ведь понимаешь, что я не знаю, как это? И зачем. Только видела в фильмах пару раз.       – Да. Это просто способ разнообразить внешний вид, и я сам все сделаю. От тебя потребуется только лежать спокойно.       – Конечно, Пина. Я не против!       – А чтобы тебе не скучно было лежать... – зная любовь драконицы к сладкому, он приготовил и небольшой (точнее, большой) съестной презент – последним пакеты покинул огромный леденец со спиральным рисунком. Их специально делали такими, чтобы наслаждаться подольше, но для Сису это наверняка не станет проблемой. – Вот. Только не грызи.       – А как? – удивленно спросила она, облизываясь.       – Просто держи во рту и лижи языком. Если разгрызть, никакого удовольствия почти. Ляг.       – Тогда есть будет неудобно!       – Его не есть надо, а сосать. Ну или лизать, хотя ты его слижешь в три секунды, – усмехнулся Пина.       – Ладно…       Она улеглась на пол, вытянув лапы и несмело рассасывая конфету. Леденец был вкусным, но, после того как Пина попросил закрыть глаза, ей стало безумно интересно, чем же он там занимается. Но, когда Сису попыталась пошевелиться, баран строго сказал:       – Потерпи. А то все испортишь.       Сису насупилась, но промолчала, недовольно шевеля длинным хвостом.       Пина, по долгу постоянного ухода за собой и советов некоторым из своих былых пассий, хорошо разбирался в косметике. Но гигантоманией никогда не страдал – а здесь целое веко, обрамленное снизу пушистыми ресницами длиной в половину его пальца, открывало практически художественный холст для работы. Подчеркивать глаза Сису не требовалось, природный темный, почти черный контур сам справлялся с задачей, никаких стрелок и карандаша. Поэтому вначале он сосредоточился на ресницах, аккуратно нанося тушь и отделяя волосинки, затем достал из коробки тени и постепенно вошел во вкус. Шумные вздохи драконицы ему почти не мешали, иногда Пина поглаживал ее по голове, как бы умоляя потерпеть, и, наконец, работа была закончена.       Баран устало отряхнул руки и вытер их захваченным с собой полотенцем, затем осмотрел голову Сису с обеих сторон и удовлетворенно кивнул. Глаза, рога, легкие тени – все это делало драконицу еще более сногсшибательной. Пина подобрался к старому зеркалу, отколотому снизу и прислоненному к стене, снял одеяло, сиротливо висевшее сверху, и подтащил зеркало к ней.       – Можно смотреть, – отдуваясь, сказал он, когда увидел, что та все еще лежит с закрытыми глазами. Изгрызенная палочка от леденца валялась рядом.       Сису открыла глаза и сначала даже не поняла, что ей принесли зеркало. На нее из отражающей поверхности будто бы смотрела одна из ее сестер, вечно распушенную гриву самозваный стилист немного пригладил назад, голубые рога на лбу тускло и загадочно поблескивали, а взгляд теперь обладал какой-то серьезной, не свойственной Сису таинственностью.       – Это... я? – прочистила горло она. Пина гордо кивнул:       – Ага.       – И это теперь так и будет? Всегда?       – Увы, – поджал губы он. – До первого мытья. Есть, конечно, и водоустойчивая косметика, но с твоей скоростью плавания в море она все равно сотрется бесследно.       – Спасибо тебе, – Сису отобрала у барана зеркало и затем отобрала травоядное у самого себя, прижимая к гриве. Хотела потереться носом о шею, но больно ткнулась в закрученный рог и оставила идею до лучших времен. – Это почти как магия... но без магии. Я даже чувствую себя чуть меньше стихийным бедствием.       – А чуть больше – кем? – подняв голову, спросил Пина с усмешкой.       – Не уверена, но точно не собой, – и она неожиданно лизнула его в нос, оставив сладковатый запах.       Целилась Сису, конечно, в нос, но след оставила на половине лица, отчего ей тут же стало стыдно. Пина может испугаться или побрезговать... к ее удивлению, баран только рассмеялся, утираясь. Проговорил:       – Воистину, благодарность великой драконицы Сисудат не знает границ!       – Вот! – воскликнула она. – Я впервые увидела в отражении что-то похожее на величие. До этого, как говорит Джуно, была голубая мохнатая сосиска и никак иначе.       Он ухмыльнулся, кое-как освобождаясь из крепких объятий.       – Не слушай эту серую собаку.       – Джуно мой друг. Я понимаю, что она так шутит, – твердо отрезала Сису. Пина хмыкнул, его глаза стрельнули в сторону, затем снова посмотрели на нее.       – А я?       – Ты... близкий друг, – смутилась Сису. – По правде говоря, я даже в своем мире не испытывала ни с кем такого единства душ, так что можно сказать, что ты мой самый близкий друг в двух мирах.       На губах Пины растянулась глуповатая и широкая улыбка:       – Что ж... мне это нравится.       – Фотографии, – тут же безжалостно напомнила Сису. Он достал телефон:       – Без проблем. Я их все себе сохранил. Сейчас только найду…       Галерея на телефоне травоядного была обширна. Конечно, немалую часть занимали селфи, но имелись и фотографии природы, и пара фото с животными из клуба, даже фотография неожиданно улыбающегося Легоси, который, судя по всему, не заметил, что его снимают. Наконец, Пина нашел нужные – там он в жилетке и клетчатых брюках стоял, перекинув через плечо темный пиджак. В разных позах, с закатанными рукавами рубашки, с какой-то цепочкой, с шейным платком.       – Обалдеть. Ты тут еще красивее, чем обычно…       – Заплатили копейки! Как будто я не лучше любой из их моделей, – надменно ответил он.       – А можешь... меня сфотографировать? – потупив взгляд, попросила она. Баран сокрушенно покачал головой:       – Луи запретил.       – Давай я ему напишу в чате! Я уже умею!       – Ну... давай, – безнадежно произнес Пина. Он не понаслышке знал, как упрям может быть олень.              Сису: луи можно пина меня сфотографирует              Они подождали немного, затем пришел ответ:              Луи: Это ты пишешь или Пина с ноутбука? Вас не отличить по манере письма.              Сису: я честно              Луи: ...вы же не оставите меня в покое, пока не разрешу, верно?              Сису: верно              Пина: XD              Луи: Хорошо. Но в чат ничего не выкладывать. Только на телефоне Пины.              Эри: нуууу ))):              Пина: я тебе потом покажу              Пина: это просто вау              – Вау?       – Восхищение. И не "вау", а "ва-ау", – сделал "магический" жест перед собой Пина, разводя руки. Она наклонила голову вопросительно:       – Откуда ты знаешь, фотографии еще не готовы?       – Любое изображение тебя – это уже "ва-а-ау", – чистосердечно признался Пина и направил на нее камеру телефона. – Замри. Голову чуть опусти. Вот так…       Сису посмотрела на получившийся результат и кивнула:       – Хорошо. Мне нравится! Но... не слишком серьезно?       – Не знаю, сама решай. Мне кажется, если постоянно улыбаться на фото, звери подумают, что ты плюшевая игрушка. А так – очень загадочная мадемуазель. Эту я определенно оставлю. Возможно, даже поставлю на заставку.       – На главный экран телефона? А если кто-то увидит? – обеспокоенно спросила она, на что баран только пожал плечами:       – Скажу, что компьютерная графика.       – Ладно, – смущенно сказала Сису. Она не слишком хотела быть заставкой на чьем-то телефоне, но Пина... ему можно. И хотелось возразить по поводу плюшевой игрушки, но тут обитательница чердака вспомнила еще кое-что.       – Пина!       – М?       – Я забыла совсем тебе показать! Заморочил мне голову со своим "великим драконом".       Пина изогнул бровь вопросительно:       – Что показать?       – Я потихоньку восстанавливаю магию! Не знаю, как это происходит, но смотри, – она поискала взглядом подходящий объект и, не найдя ничего лучше, схватила одну из наспех пошитых тряпичных кукол, пылившихся здесь с незапамятных времен и ставших частью обстановки во время ревизии чердака. Негромко произнеся заклинание, Сису скрестила три пальца в хитроумной комбинации, и кукла, изображавшая то ли волка, то ли енота, вдруг приподнялась на ногах и целеустремленно зашагала вперед.       Глаза барана округлились. Он пролепетал:       – Это... это очень круто, Сису. Это прекрасно! Теперь мы знаем, что ты сможешь вернуться в свой мир!       – Да! – счастливо воскликнула она. Кукла безвольно упала на землю, раскинув плюшевые лапы. Драконица огорченно сказала:       – Ну вот, потеряла концентрацию…       Пина с интересом спросил, подбирая куклу и усаживаясь рядом с Сису:       – А заклинание надо непрерывно поддерживать?       – Скорее, сосредоточиться на движениях куклы. Я могу привязать ее к чьему-то сознанию, и тогда уже он будет управлять движениями, но колдовать уже не надо. Правда, рано или поздно вложенная энергия истощится. Вот... попробуй сам.       Пина посмотрел на куклу, и та после странных, плохо произносимых слов от Сису вдруг ожила и потрогала руками мордочку. Он выронил игрушку от неожиданности:       – Рекс всемогущий... что за странная штука эта ваша магия.       Сису улеглась вокруг него, положив голову рядом с бараном, тот немедленно зарылся пальцами в ее шелковистую гриву. Сказала лениво:       – Если бы она была одна, эта магия…       – Я не знаток. А какая магия бывает?       – Лектор из меня не очень. Сюда бы брата Пенгу... в общем, то, что я сделала сейчас, и та вода с которой я упражнялась – это магия анимации. Заклинания в ней сходны по структуре, и заставляют двигаться неживое, то, что двигаться не должно. Вода, земля, камень, любые материалы.       – А если живое?       – За это уже отвечает целебная магия. Причем магия восстановления и магия реанимации тоже как-то различаются. Еще существует трансформация, трансмутация…       – Погоди, – поднял ладонь Пина. – Это тоже разные вещи?       Сису, прикрыв глаза, ответила:       – Ага. Трансформация меняет форму, трансмутация — суть.       – То есть, если я превращаю квадрат в треугольник, это трансформация, а если делаю из свинца золото — трансмутация?       – Все верно, – улыбнулась она. – Странно, что кому-то интересны занудные лекции по разновидностям магии.       – Брось. Лучше расскажи, какая еще бывает.       – Немного осталось. Магия трансгрессии – она позволяет переносить или менять местами предметы. Собственно, она и стала причиной того, что я здесь. Магия стихийных энергий – сюда как раз и входят огонь с молниями, но у нас, водных драконов, нет сродства с огнем. Если кто-то из нас может сотворить огненный шар, значит это маг, который рождается раз в миллион лет, не меньше.       – Хех. А в фентези играх и фильмах огненный шар едва ли не самое популярное заклинание, – задумчиво произнес Пина. Она ткнулась носом в его ногу:       – Возможно, где-то еще живут огненные или лавовые драконы, которые не ладят с водой.       – Но вы ведь не состоите из воды.       – И все же она подчиняется мне гораздо лучше, чем что-либо еще. Еще есть магия трюков – сюда входят всяческие иллюзии и изменение цвета, например.       – То есть, ты могла накраситься и сама, но с помощью магии?       – Не могла. Я из всех заклинаний освоила, наверное, штук пятьдесят, не больше. И все они относятся к магии анимации или трансформации. Пара штук в трансмутации и ровно одно – из пути трансгрессии, которое и перенесло меня сюда, – грустно сказала Сису. Пина обнял ее за шею, погладив пальцами тщательно обработанные рога:       – Не переживай. Для любого животного здесь ты великий маг.       – И великий дракон, – фыркнула она. – Оба равно ничтожны…       – Ну прекрати…       – Не прекращу. Мне нечем гордиться.       – Тем, что ты – это ты. Если бы ты не ошиблась с заклинанием, то никогда не попала бы сюда, – тепло произнес он. – Дай нам немного времени обеспечить безопасность, и мы покажем, как хорош наш мир. В итоге, все это будет не зря.       – Хочется надеяться, – тяжело вздохнула Сису, извернулась, и прижала к себе Пину, как еще одну плюшевую игрушку.              – Луи-сама, у нас чрезвычайная ситуация. Вы можете приехать? – Луи хотел было огрызнуться, что у него тоже дела не сахар, однако нервный тон секретарши заставил его насторожиться. Спросил:       – Что случилось, Мика?       – Взрыв на первом этаже, в холле главного здания Хорнс. Полиция и пожарные едут, вроде бы ничего серьезного, но мы эвакуируем офисы.       – Понял, следуйте стандартной процедуре, – сухо сказал он. – Я буду через минут двадцать.       Отключившись, Луи бессильно ударил кулаком по крыше "кусари". Проклятье. Он даже успел договориться с Гоухином, и тут такая засада. Он мог позвонить либо Утамаро, который отвез бы Джуно к доктору, либо положиться на зверя менее профессионального, но куда лучше знающего черный рынок.       Для него выбор был очевиден.       В динамике смартфона послышалось несколько гудков – олень уже заводил машину, не переставая ругаться про себя. Наконец, обеспокоенный голос на другом конце линии связи спросил:       – Луи? Что-то случилось?       – Да, в офисе Хорнс. Я обещал Джуно, что кое-куда ее отведу... с одной стороны, я не могу перенести это, с другой, я должен быть в компании через полчаса. Можешь выручить? Она придет на парковку снаружи примерно через минут десять.       – Э-э-э... понял. Да, конечно. А куда? Я знаю это место?       – Чересчур хорошо. Ей нужно в клинику к Гоухину. Не спрашивай.       – Понял. Можешь на меня положиться, Луи.       – Как и всегда. Спасибо, друг.       Отключив вызов, олень с тоской посмотрел на контакт-лист. Джуно. Так, тронуться с места, а разговоры по пути. Шины взвизгнули по грубому асфальту, и он вырулил на дорогу, набирая скорость. Поставил телефон в держатель, избегая возможных штрафов, и включил громкую связь.       – Я сама собиралась тебе звонить. Что произошло? Я уже шла к воротам, как вижу – ты пулей куда-то улетел.       – У нас подозрение на теракт прямо в здании фирмы, – отчитался Луи. – Я вряд ли приду на репетицию, поэтому разберитесь как-нибудь сами.       – Два часа еще осталось. Ты точно не успеешь?       – Посмотрим на месте. Но, скорее всего, нет. Встреча не отменяется, я попросил Легоси – он проводит тебя.       – Луи... я не хочу, чтобы кто-то еще знал... – ее голос звучал то ли нервно, то ли рассерженно. Олень вздохнул:       – Он и сам не без греха. К тому же, мы договорились, что обойдемся без лишних вопросов.       – Ясно.       – Джу... извини.       – Нет, я понимаю, обстоятельства не самые лучшие. Хорошо. Я пообещала – значит, схожу.       – Тогда увидимся. Целую.       Из телефона донесся смешок, тень ее прежних эмоций.       – Прямо "целую"?       – Да. Сам никогда не хотел быть этим напыщенным бизнесменом, который вместо поцелуев оставляет слова, но... мы наверстаем свое. Клянусь, – проникновенно сказал Луи, притапливая тормоз перед светофором, направившим на него свой красный взор.       – Раз ты так говоришь... увидимся, принц, – произнесла она и отключилась.       Ну, по крайней мере лучше, чем "Лу". Хотя это еще как посмотреть…       Легоси торопился. Он не хотел никого подводить, быстро накинул старую поношенную кофту и тренировочные штаны – место, куда они направлялись, не требовало фешенебельной одежды, а вот подвижность могла пригодиться. Кивнул охраннику на воротах – на этот раз это был черный медведь – и вышел наружу.       Ожидавшая его на парковке волчица тоже оделась не слишком вызывающе – простые штаны, легкая светлая куртка, разве что выглядывающий в разрезе блузки кулон мог кого-то спровоцировать. Как и сам разрез.       Он поднял ладонь в приветствии:       – Хорошего дня, Джуно-чан.       – Привет, Легоси, – с легкой грустью произнесла она. – Поедем на метро?       – Да. Три станции, затем пешком еще минут десять.       – Не думала, что черный рынок так близко, – вздохнула Джуно. – Ладно, пошли.       Волк вильнул хвостом и тронулся с места. Перейдя на тротуар, они еще некоторое время шли молча, затем Джуно все же не выдержала:       – Ну?       – Что?       – Спрашивай. Наверняка гложет любопытство изнутри.       – Я и так себе примерно представляю, в чем дело, – спокойно ответил Легоси. Она фыркнула:       – И когда это ты стал таким умным?       – Как был глупым волком, так и остаюсь, – неловко пожал плечами он, стараясь не смотреть на нее. – Но Гоухин-сан занимается, в основном, одной и той же проблемой. С незначительными вариациями. Я работал на него некоторое время.       – Ты работал на черном рынке?!       – Да. Я вроде говорил во время той всеобщей исповеди.       Джуно засопела сердито, затем буркнула:       – Наверное, я слушала только то, что касалось Луи.       Легоси продолжил:       – Думаю, здесь играет роль не то, где работаешь, а то, на кого... и чем занимаешься. Гоухин-сан строгий и неуживчивый, но психолог он прекрасный. Особенно по поводу, – он коснулся головы когтем, – наших инстинктов. Судя по голосу Луи, он в порядке, а большего мне знать и не надо.       – Вот как разложил все по полочкам…       – Я стал больше думать. В целом. Хотя не скажу, что стал умнее, – улыбнулся он обезоруживающе. – Все тот же глупый волк.       Джуно вздохнула:       – Скольких мы проблем могли бы избежать, если бы ты согласился год назад…       Не поворачивая головы, он бросил в пространство перед собой:       – До сих пор сердишься?       – В чем-то понимаю... Хару очень милая, смелая и энергичная. Как раз хорошая пара для тебя, если говорить, отодвинув в сторону старые и давно издохшие чувства. Но... нам не нужно было бы сдерживать инстинкты. Избежали бы общественного порицания. С родителями... ну, мои не возражают особо. Я упоминала про оленя.       – Мой дедушка тоже. Ему понравилась Хару.       – Ты никогда не пытался?..       – Что именно?       – Съесть ее. Извини дуру, что спрашиваю. Не отвечай, если не хочешь, Легоси.       Я... не хочу?       Память того вечера до сих пор живет во мне, но сейчас это больше призрак, заслоненный светлой стороной Хару и моей победой над инстинктами. Остался последний рубеж. Луи мой друг. И Джуно тоже мой друг. Она страдает… возможно, стоит рассказать.       – Я, – глухо произнес волк, – едва не съел ее в первый же день знакомства. Она проходила мимо клуба в ночи. Луи что-то репетировал внутри с... не помню уже, с кем. Я почувствовал ее запах, и дикий зверь взял верх. Догнал, набросился, поранил руку когтями. Не знаю, как тогда смог остановиться.       Он почувствовал руку на плече. Джуно с горечью сказала:       – Я понимаю. Теперь – понимаю.       Легоси молча кивнул. Ему больше не хотелось говорить на эту тему.       – Этот Гоухин, он и тебе помог?       – Зная Гоухина-сана, он предложит два варианта. Либо понемногу есть мясо…       – Ни за что!       – ...по его мнению, это притупляет инстинкты. Либо, наворчав тебе полные уши не самых лестных слов, он скажет, что есть еще одно, к чему прибегают только полные придурки вроде "этого Легоси", – показал когтями кавычки он. Волчица невольно издала забавный фыркающий звук:       – Не подозревала в тебе такого уровня самоиронии.       – У меня хорошие учителя, – слабо улыбнулся Легоси.       – И что же это за способ?       – Находиться взаперти с огромным куском мяса так долго, пока не научишься его игнорировать.       Джуно отшатнулась:       – То есть, с трупом?!       – С частью тела. Рано или поздно оно начинает портиться, и приходится выносить. И закапывать. Мой счет – шесть.       – Шесть чего?       – Шесть могил. Я узнал их имена и похоронил... с благодарностью за то, что помогли мне. Даже после смерти.       – Ну... такое мог провернуть только ты, – покачала головой Джуно, чувствуя, как знакомая тошнота подступает к горлу.       – Кроме того, это значит – никакой школы, никакого общения, даже по телефону. Все это отвлекает, – печально сказал Легоси, затем добавил:       – Джуно, я себя уже ненавижу за то, что хочу сказать. Но, если хочешь быть с Луи, начни есть мясо. Он не будет уважать, ценить или любить тебя меньше.       – Я буду уважать себя меньше! Я каждый раз буду думать о ком-то из клуба! И... я не хочу подвергать Луи опасности... черт. Черт, черт, черт!       В уголках ее глаз выступили слезы. Джуно почувствовала, как волк обнимает ее. С приходом Сису даже нелюдимый Легоси стал... ну, тактильнее, что ли. Она с мольбой посмотрела на более высокого волка снизу вверх:       – Легоси-кун, пожалуйста... дай мне хоть раз почувствовать то, что мы потеряли. Один поцелуй. Всего один.       Волк поджал губы и решительно помотал головой.       – Один – это уже слишком много. Ты сейчас в растерянности, тебе больно, а я – я никогда не предам Хару. Как бы больно ни было. Но я… буду рядом. И мы все.       – Ясно. Ты прав. Наверное…       Она уже плакала, не особо скрывая слезы и тихонько поскуливая. Поглаживая ее плечи и успокаивая, Легоси бережно довел девушку друга до метро, и престарелый стальной дракон безразлично поглотил их, унося на восток.