Выход Дракона

      Дверь им открыл Сан.       Альпака, из-за роста больше смахивающий на ламу, явно запыхался и тяжело дышал. Его одежда больше смахивала на монашескую робу, чем на обычный трущобный стиль. Легоси также заметил обмотки на кулаках и понимающе кивнул. Даже сейчас Гоухин не прекращал тренировать ассистентов, хотя был едва ли не втрое старше своего нерадивого подручного. Волк подозревал, что сейчас Сан снова превзошел его – если не в силе, то в технике боя точно.       Впрочем, он не имел ничего против.       – Старик ждал вас позже, – небрежно бросил он. Легоси кивнул:       – Возможно, мы немного раньше назначенного времени. Здравствуй, Сан.       – И тебе не болеть. Уф... всю душу этот старый черт вытряс.       – Это точно клиника, а не додзе? – вполголоса спросила Джуно. Волк помотал головой:       – Гоухин-сан обучает помощников для их же безопасности. Меня он тоже тренировал.       – Тебя и Кью тренировала, иначе бы не научился вызывать химеру, – уточнил Сан через плечо, махнув рукой и приглашая их внутрь. – Чаю, кофе, бокал вина? Все равно ничего нет, кроме бамбуковой бурды Гоухина.       – Появится, как только ты научишься тратить деньги не только на сиюминутные развлечения, – пробасил ворчливый голос справа. Джуно вздрогнула и повернула голову – прислонившись к косяку, со свирепым выражением лица дымил сигаретой мускулистый медведь в черно-белых цветах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Он явно даже не устал гонять Сана. – Это насчет нее звонил Луи?       – Да, Гоухин-сан, – слегка поклонился Легоси. – Простите, что обращаемся к вам, но…       – В конце концов, это мой профиль, – пожал мощными плечами тот. – Хотя странно, что все больше учеников Академии Черритон вдруг стали обращаться ко мне, однако в последнее время все как-то уж слишком спокойно.       – До смерти тигра? – иронично спросил Сан. Джуно удивленно спросила:       – Вы что-то знаете об убийстве директора Гона?       – Думаю, примерно столько же, сколько и полиция, – выдохнув дым, ответил Гоухин. Затем показал большим пальцем куда-то за спину: – Его труп нашел Сан, а я приволок в операционную, думал, может, получится реанимировать. Черта с два.       Волчица нахмурилась:       – Подождите... Луи говорил, что вы психолог.       – Юная леди, в этом месте тяжело работать только по одной специальности. Приходится быть и хирургом, и эпидемиологом, благо, не слишком часто. Но основное мое занятие – вправлять на место мозги маньякам.       – И, надо признать, док в этом очень хорош, – подвел своеобразный итог Сан. Гоухин насмешливо поинтересовался:       – Что я слышу... неужели дождался от тебя хоть какое-то проявление уважения?       – Я просто не хочу, чтобы меня били больше обычного. Дайте сигарету.       – Свои купи.       – Закончились. Ну дайте, Гоухин-сан, – нагло стал попрошайничать альпака.       Пока Джуно недоуменно взирала на эту сцену, панда, кажется, рассердился окончательно:       – Так. Легоси, забери это дитя трущоб с глаз моих подальше. Если хочешь проводить Джуно обратно, то посидите на кухне или сходите в кафе пока что. А я займусь терапией.       – Вверяю ее вашим заботам, Гоухин-сан, – с уважением и вежливостью проговорил волк. Собирался уже уходить, но в спину прозвучал оклик:       – Эй! Если мы уже собираемся поднимать эти темы с плотоядно-травоядными парами... у тебя все хорошо?       Легоси улыбнулся и лаконично, но с уверенностью сказал:       – Да. Все прекрасно.       – Надо же, – хмыкнул Гоухин. – Джуно... во-первых, здравствуй, а во-вторых, прошу за мной в кабинет.       – Хорошо, Гоухин-сан.       – А где Билл? – спросил Легоси, все еще чувствуя слабый запах тигра в клинике. Сан пожал плечами:       – Старик в приказном тоне посоветовал ему прогуляться и заняться чем-то активным, чтобы быстрее прийти в норму. Мелон, естественно, увязался за ним.       – Мелон?       – Он как прилип к этому тигру. То ли расчленить его хочет, то ли…       Легоси дернул рваным ухом и вопросительно посмотрел на альпаку:       – То ли что?       – Мал ты еще и наивен для того, чтобы я продолжал предложение, – криво усмехнулся тот.       – Мне уже двадцать!       – А жизненные принципы, как у десятилетнего. Только ростом повыше и самки стаями мельтешат вокруг.       – Джуно не моя девушка…       – Жаль. Она тебе подходит.       Волк покачал головой и вышел наружу. Сан последовал за ним, на ходу скинув импровизированное кимоно и поменяв его на светло-коричневую поношенную рубашку.Джуно понравился кабинет. В отличие от остальной клиники, обшарпанной и местами довольно похожей на дом маргинальных, опустившихся личностей – по крайней мере, таким его представляла себе волчица – кабинет для терапии, скрывающийся за простой темной дверью, был обставлен уютной мягкой мебелью и книжными полками. Еще она заметила, что на полу лежал светлый ковер с длинным ворсом. Она решилась побеспокоить панду:       – Гоухин-сан... можно снять обувь?       – Да, конечно, – кивнул он, садясь в дальнее кресло и подхватывая со столика рядом блокнот с шелковой лентой-закладкой. – Располагайся так, как тебе удобно.       Скинув обувь и ощутив босыми ступнями ковер, Джуно слегка расслабилась от приятного ощущения. Села в кресло, откинувшись на спинку, и взглянула по сторонам, устремив затем взгляд на зверя напротив. Его глаз не было видно – массивные надбровные дуги, черная шерсть вокруг глаз и вечно нахмуренное выражение скрывали взгляд медведя. Однако смотрел он явно на нее, поскольку кивнул:       – Приступим?       – Да, пожалуйста.       – Итак, Джуно. Я всем это говорю, однако вряд ли устану повторять – все, что будет сказано в границах данного кабинета, останется здесь же. Информация, которую я записываю, служит исключительно делу успешной психотерапии – блокнот, который я держу в руках, не попадет в руки преступников или полиции, и, даже если попадет, вряд ли они смогут разобрать мои каракули, – усмехнулся Гоухин. – Я уже слышал версию событий Луи, однако это ничего не значит, и в рамках нашей совместной работы я, прежде всего, хотел бы услышать твой рассказ. Полное описание ситуации, твои действия, что бы тебе хотелось изменить.       – Даже не знаю, с чего начать, – отрешенно сказала она, глядя прямо перед собой. – Луи привез меня к себе. Накормил очень вкусной едой, показал особняк, и, когда мы оказались в спальне и принялись... ну, уделять друг другу внимание, я укусила его за плечо и сбежала, когда поняла, что натворила. Сбежала ровно до ближайшей ванной, там меня вырвало.       – Понял. Давай немного отойдем от темы укуса – как давно вы друг друга знаете?       – Уже больше года. Когда я была на втором году старшей школы, мы немного... ну, вроде как встречались, но ничего серьезного. Луи тогда порвал со мной из-за своей невесты.       – Однако вы сошлись снова, – полуутвердительно произнес доктор. Она молча кивнула.       – Хорошо. Эта девушка, его невеста, еще фигурирует в жизни Луи или в ваших отношениях?       – Нет. Он почти не вспоминает Азуки, а когда вспоминает, то относится равнодушно.       – И вы снова вместе. Сколько времени?       – Примерно месяц. С тех пор как Луи и Легоси вернулись в Черритон и запустили театральный клуб.       – Значит, ты актриса, Джуно?       – Да.       – Есть ли еще какие-то занятия в школе, которыми ты увлекаешься?       Джуно задумалась над словом "увлекаешься". Затем сказала:       – Ну... я президент клуба, лидер танцевальной команды, кандидат в Выдающиеся звери. Это не то чтобы увлечения, однако мои занятия в Академии этим почти исчерпываются. Еще... одно небольшое хобби.       Большое, шестиметровое хобби и тайный культ вокруг него.       Она слабо усмехнулась. Гоухин решил не развивать тему с хобби и справедливо заметил:       – Звучит как чертовски много работы. Ты справляешься? Питаешься хорошо, режим сна не нарушен?       – По большей части нет. Если я и ложусь спать позже, то это было всего пару раз. И не из-за учебы... – уши Джуно слегка покраснели с внутренней стороны.       – А из-за?       – Луи. Я... думала о нем.       – Ясно, – кашлянул в кулак Гоухин. Он не был подростковым психоаналитиком, однако любая деталь могла быть важна для помощи ментальному здоровью пациентов. Кроме того, волчица, сидящая сейчас перед ним, выглядела и вела себя, как взрослая. Чего, откровенно говоря, не хватало тем же Легоси, Биллу, даже Сану.       – Расскажи, пожалуйста, в день вашей совместной поездки к нему домой ты хорошо себя чувствовала? Никакого недомогания, обезвоживания, кругов перед глазами?       – Нет, – покачала головой она. – Внутри я, конечно, страшно перенервничала, но чувствовала себя на удивление хорошо. Потом, после обеда, произошел небольшой нервный срыв у фонтана в его саду.       – Конфликт?       – Нет... наоборот, более... глубокое понимание. Я никогда не ненавидела Луи – скорее, обстоятельства, что его тогда отдалили.       – Понятно, – и на этот раз Гоухин действительно что-то записал, впервые с начала разговора. – У вас не было ссор?       – Никогда, – уверенно ответила Джуно, печально улыбаясь при этом.       – Что ж. Теперь от тебя потребуется более деликатная информация. Ты вправе не отвечать на вопрос или просто сказать "дальше", если он тебе неприятен.       – Поняла, Гоухин-сан.       – Ты начала чувствовать возбуждение еще до контакта?       – Задолго. Еще во время обеда. Но какое отношение это имеет к терапии?       – К сожалению, самое прямое, – вздохнул он. – Сексуальное влечение и инстинкты голода в мозгу на пятнадцать процентов задействуют одни и те же зоны в мозгу травоядных, однако у хищников эти зоны общие примерно на сорок процентов.       Джуно удивленно спросила:       – То есть... я хочу его либо съесть, либо как самца?       – Не совсем так. Однако продолжим. Ты чувствовала, что контролируешь свои эмоции?       – Нет. Не всегда.       – Под "контактом" ты имела ввиду секс?       – Дальше. Хотя... нет, Гоухин-сан. Мы не успели…       – Хм.       – Это плохо или хорошо?       – Будет видно, когда получу общую картину, – уклончиво ответил тот. Скорее, это было плохо, поскольку она еще не полностью перешла в инстинктивную фазу, однако уже подчинилась голоду. Гоухин задал следующий вопрос:       – Ты чувствовала нечто вроде помутнения сознания или выпадения из реальности на несколько секунд?       Волчица, помедлив, кивнула:       – Знаете, вы в точности описали мои ощущения тогда. Я и... э-э-э... была настроена на... взаимодействие, и в то же время не совсем контролировала себя.       Медведь кивнул, делая очередную пометку в блокноте:       – Как давно ты в последний раз ела мясо?       Джуно опешила:       – Простите?       – Хм. Позволь мне выразиться более тактично: ты пробовала мясо?       Она мотнула головой:       – Никогда. Вернее, теперь уже…       – Ясно... это связано с личными убеждениями?       – Да. У нас смешанный клуб – я никогда бы не съела плоть травоядного. Это дико! Я... по крайней мере, я так считала до нашей злополучной поездки, – уставилась она в пол, когтями на пальцах ног скребя длинный светлый ворс. – Оказалось, что нет, и все мои убеждения ничего не стоят…       – Не стоит начинать грызть себя преждевременно, – поднял раскрытую ладонь Гоухин. – По звонку Луи я слышал, что он переживает за тебя, а это значит, что, вопреки природе, вы все еще хотите поддерживать отношения.       Джуно подняла поблескивающие глаза на него:       – Если я не смогу преодолеть себя, лучше будет уйти. Он и так пострадал достаточно.       – Сейчас мы говорим о тебе. Ты хотела бы остаться с ним? Даже несмотря на случившееся?       – Да.       – Считаешь, что сможешь сдержаться?       – ...нет. Гоухин-сан... я для этого и пришла. Вы помогаете зверям унять голод даже после... мясных психозов. Вы помогли Легоси.       – Джуно, – тяжело вздохнул он. – Даже у Легоси есть микроскопический шанс однажды сорваться. Тот замечательный способ, о котором он тебе наверняка уже растрепал, изначально показался мне хорошим средством для убеждения. Но он, как всегда, сделал все по-своему, этот волк.       – Вы спрашивали, чего я хочу. Я хочу перестать быть волком, – проговорила она сквозь сжатые зубы. Гоухин покачал головой:       – Это невозможно. Я могу предложить другой вариант, при котором вы останетесь вместе с Луи, и шанс того, что ты сорвешься, станет гораздо ниже.       – Что это? Какое-то лекарство?       – Мясо. Потребляемое регулярно, небольшими порциями.       – Как часто? Сколько? – нервно спросила она.       – В зависимости от животного, предписания меняются. Могу сказать, что от четырех до шести раз в неделю тебе понадобятся небольшие порции по сто-сто пятьдесят грамм. Это позволит…       Джуно вскочила и зло произнесла:       – Вы... вы предлагаете пациентам такое?!       – Юная леди... я практикую на черном рынке, и большая часть моих пациентов обычно ест одного или нескольких мелких животных живьем. Но для хищников регулярное потребление мяса необходимо биологически. Субституты способны заглушить этот голод, но не подавить его. В популярных медицинских журналах такого не напечатают, однако я могу одолжить вам пару не столь популярных, но гораздо более научных, – спокойно, тем не менее, жестко ответил Гоухин. – Способ, которым воспользовался ваш друг... он нечто сродни чуду. Для него нужен особый сплав решимости и идиотизма, граничащего с безумием.       – У меня все это имеется и в изрядных количествах, – заявила она, стоя на ногах.       – У меня не было других вариантов. Либо ты понемногу ешь порицаемым обществом продукт, либо пытаешься себя контролировать и однажды срывается, либо вы расходитесь.       – Либо вы запираете меня в камере с куском мяса. Купленным мной же на черном рынке.       – Я его когда-нибудь пришибу, – задумчиво произнес Гоухин.       – Кого?       – Легоси. Ты понимаешь, что тебе самой придется покупать здесь не куски мяса, а тела и скрытно таскать в клинику? Истязать себя часами, при этом пытаться еще как-то учиться и выполнять все свои обязанности?       – Я делегирую задачи, – с одержимостью, пылко выпалила Джуно, с мольбой сжав кулаки на груди. – Кроме этой, основной. Я не хочу, чтобы моя физиология помешала будущему счастью. Просто направьте меня в нужную сторону, Гоухин-сан. Я справлюсь.       Медведь закашлялся, пытаясь сдержать безрадостный смех, затем отложил блокнот в сторону. Мрачно произнес:       – Я вынужден досрочно прекратить сеанс терапии, чтобы сказать одну вещь. Всего одну, но от чистого сердца.       – Какую?       – Ты идиотка.       Реакция Джуно заставила его снова фыркнуть в сжатый кулак:       – Значит, я прохожу по требованиям.       – Что ж. Будем надеяться, твоя решительность не уменьшится. Завтра сразу после уроков – сюда. Купишь что-то небольшое – труп или половину, придешь в клинику. Я дам инструкции по психологической подготовке. Не стану врать – это отвратительно, мерзко и сложно, тебя будет рвать желчью и параллельно запах еды перед тобой будет сводить с ума.       – Они меня достали, Гоухин-сан.       – Кто? – удивленно спросил он.       – Луи. И Легоси. Они слишком сильны, чтобы с ними сравниться. Я не могу чувствовать себя Бистаром, когда эти двое рядом – обычная заносчивая школьница, ничего особенного. Но совершить хоть что-то безумное ради нашей жизни с Луи... вы не представляете, насколько я готова пойти на это.       – Интересная мотивация. Но не бесполезная. А, и еще одно. Убирать за собой в камере будешь сама. Освобождения от уроков не дам, я стараюсь избегать контактов с Черритонской Академией после смерти вашего директора.       – Конечно, – с уверенностью заявила Джуно, даже не подозревая, что ее ждет в ближайшем будущем.              Покосившись направо, Билл смущенно проговорил:       – Я, конечно, признателен, но мне не нужна охрана.       Мелон деланно зевнул, поправляя маску:       – На этот раз меня попросил сам Гоухин. Удивило настолько, что я даже согласился.       – А о чем именно он попросил?       – Составить компанию. Знаешь, как больным детям дают плюшевую зверушку?       – Я не ребенок.       – Как скажешь, котенок…       – Не называй меня так!       – Очевидно, что Гоухин считал – живительная сила раздражения заставит тебя вернуться к жизни, – пожал плечами Мелон. – Ну, или попытаться убить меня. Это тоже бодрит.       – Я больше никого не хочу убивать, – сквозь зубы произнес тигр. Его спутник хохотнул:       – Вполне нормальное желание.       Они шли по широкой улице, словно два друга из какого-то не особо престижного учебного заведения. Или прямиком из какого-нибудь спортивного клуба. Стиляга-газель, для травоядного очень крепко сложенный, и тигр чуть повыше ростом в старой одежде, мускулистый и угрюмый. Билл щурился от яркого апрельского солнца, Мелон и так хранил то лениво-расслабленное выражение лица, что маскировало его гибридное происхождение.       – Нет, серьезно, куда мы идем?       Тигр мрачно проговорил:       – Панда-сан сообщил две вещи. Первая – мне нужно заняться чем-то подвижным, чтобы окончательно активировать резервы организма по восстановлению. Вторая – для того, чтобы завершить терапию, мне нужно будет... навестить Элс.       – И чем это тебе поможет? Запустит новый круг яростной резни в подворотнях? – ухмыльнулся гибрид.       – Мелон…       – Что? Это не так уж плохо. Ты делаешь обществу пользу, чистишь ряды ублюдков. Можешь обратиться в швейное ателье, они сошьют тебе плащ и костюм из спандекса.       – Супергерои так не поступают.       – В кино — нет.       – В любом случае, я думал вернуться в колледж и сходить в тренажерный зал.       Мелон иронично заметил:       – И это называется "заняться чем-то подвижным", ну да, ну да.       – Ты довольно... неплохо сложен, – осторожно заметил Билл. – Сам никогда не занимался?       – Особенности жизни на черном рынке, Билли. Ни единой гантели не поднимал никогда. А ты, судя по всему этому мясу, безвылазно сидишь в качалке?       – Отцовские гены. Ну и занятия, да.       – Вот как. Мне от отца тоже подарочек достался.       – Какой?       – Я – редкостный козел, – хмыкнул Мелон. Билл почесал в затылке:       – Знаешь... я, может, не разбираюсь в животных и их мозгах, но все вокруг пугают меня тобой. Гоухин, Сан, Легоси, даже ты сам.       – А что Легоси такого про меня говорил? – с интересом спросил тот.       – Ничего особенного, но я знаю его реакции. Знал, точнее... но я вижу, что ты гораздо более мягкий зверь. Выходит, слухи беспочвенны?       – Если слухи беспочвенны, проверяй полицейские ориентировки, – усмехнулся Мелон, ковыряясь в ухе. – А там, как бы ни хотелось оставить твой розовый мирок неприкосновенным, даже половины всей правды нет. Из того, что я чуть лучше отношусь к тебе лично, ты делаешь ошибочные выводы.       – Но почему?       Если бы Мелон знал ответ на этот вопрос, он бы давно ответил хотя бы самому себе. Он не чувствовал ничего к Биллу – по крайней мере, так утверждал его внутренний анализ. Находя его в определенной степени привлекательным, как животное в целом, гибрид так и не сумел дать внятное пояснение, почему подошел к нему в том подпольном ресторане.       – Возможно, захотел понаблюдать за тем, как ты загоняешь себя в гроб, из первых рядов, – раздраженно ответил он. Билл тяжело вздохнул:       – Ладно.       Они подошли к станции метро, огибая целую компанию – то ли семью, то ли иную социальную группу – крыс, одетых, словно на уикэнд, затем Билл остановился, задумчиво смотря на вход в подземелье:       – У меня, честно говоря, и идей не было, кроме тренажерки. Би-страйк?       – Думаешь, меня пустят с тобой поиграть?       – Ой. Извини.       – Ничего, – пожал плечами Мелон. – Я там никогда не был, так что мог бы просто посмотреть.       – Там нет... обзорных площадок. Все для того, чтобы расслабиться и ощутить единство вида.       Мелон только кивнул, отчего тигр смутился еще больше. Наверное, все эти межвидовые разговоры неприятны для гибрида, хотя внешне похоже, что он просто скучает. Может, отдать инициативу ему или сходить в то место, где работает Мелон?       – А пойдем в твой ресторан! – радостно предложил Билл, сжав кулаки.       – Ха-ха. Я бы посоветовал тебе делать между больничными стационарами хотя бы небольшой перерыв, все же как врач я тоже кое-что знаю.       – А ты врач?       – Частично. Наполовину хирург, наполовину маньяк, – мило улыбнулся зверь, и Билл понял, что шутки здесь не было. Он сказал, нервно шевельнув вибриссами:       – Ну... все же острая пища – это для настоящих мужчин.       – У Негоро было немало таких "мачо", которые превращали прием пищи в поединок "у кого больше яйца". Некоторых приходилось увозить.       – Я справлюсь.       – Кроме того, у меня сегодня выходной, и не хотелось бы лишний раз появляться в "Кхуд Тедже", – покачал головой Мелон, тигр развел руками:       – Тогда не знаю.       Они помолчали несколько продолжительных, тянущихся, как жвачка, секунд, затем Мелон нарушил тишину, протянув:       – Во-о-обще-е-то... если уж ты так заморочен на всем мужском, я знаю одно развлечение, которое должно прийтись тебе по вкусу. Правда, для этого нужно махнуть за город.       – Что за развлечение? – спросил Билл.       – Раздевалочная борьба в кожаных ремнях.       – Э?       – Шучу. Ты никогда не играл в страйкбол?       – Не-а. Это что-то с мячом, как стритбол? Я всегда был плох в спортивных играх.       Мелон хмыкнул:       – Страйкбол с трудом можно назвать спортом. Это перестрелка из ненастоящего оружия... которое, тем не менее, бьет очень больно, если по незащищенным местам.       – Никогда не слышал. Похоже на детскую перестрелку пластиковыми пульками…       – Вот! То же самое, только с тактикой, грязью и кровоподтеками у особо неудачливых.       Задумавшись, Билл кивнул:       – Звучит сурово, и я не прочь получить парочку синяков. Если наставлю их больше.       – Вот что старик имел ввиду. В тебе нужно разжечь дух соревнования, а в тренажерном зале это как делается? Кто мышцы на заднице сильнее напряжет? – хохотнул Мелон. Тигр буркнул:       – Очень смешно.       – Место, о котором я говорю – клуб "Весна" в двадцати километрах севернее от Черритона. Обычно туда ездят на машине, но можно и на поезде до станции Атабани, оттуда всего пятнадцать минут идти. Если его еще не закрыли.       – Станцию?       – Клуб, дурачина. Билли, скажи честно…       – Что?       – У тебя мышцы вместо мозгов? – ехидно спросил Мелон. Верхняя губа, угольно-черная и слегка пересохшая, угрожающе приподнялась, гибрид никак не отреагировал. Ему приходилось видеть и зверей пострашнее. Кроме того, ему попросту нравилось дергать тигра за усы.       – Не знаю, почему я соглашаюсь вообще куда-то с тобой идти... – проворчал тигр.       – Потому что тебе интересно. А любопытство сгубило кошку.       – ...и почему у меня ощущение, что ты увозишь меня за город, чтобы расчленить в лесу и съесть.       – Фу! Ну кто же станет это делать без собственной, хорошо подготовленной машины? – с драматичным возмущением воскликнул Мелон, махнув на него рукой.       Билл думал, что они сядут на синкансэн, и тревожно считал в уме, сколько у него денег осталось – не то чтобы ему грозили тяжелые вычисления, учитывая имеющуюся сумму. Однако гибрид посмеялся над его страхами и через полчаса запихнул тигра в пригородную электричку, отходившую к нужной станции.       Прибыв на место, они обнаружили, что заведение не только не закрылось, но и процветает – во всяком случае, на полигоне не было таких внушительных баррикад и строений, когда Мелон в последний раз его посещал. Тигр ухлопал все деньги на оружие и защиту напрокат, и теперь неспешно облачался во что-то, напоминающее броню спецназа. Он бросил взгляд на спутника – тот вертел в руках небольшую винтовку, "привод", как здесь называли оружие, с серебристым баллоном прямо под стволом. Билл рискнул спросить:       – Ты не брал защиту?       – Мне она ни к чему, – спокойно ответил Мелон, поднимая винтовку к плечу и целясь в пространство.       – Не боишься?       – Больше полагаюсь на ловкость и подвижность, чем на защиту. Ну и меткий глаз, который все же нужно защитить.       С этими словами Мелон стащил медицинскую маску и надел плотно прилегающие очки из укрепленного плексигласа. Остальную защиту он отверг, так и оставшись в легких летних штанах и рубашке с бледным цветочным орнаментом.       – Я так понимаю, мы будем драться друг против друга? – уточнил Билл.       – Пока что да. Народу немного, если вдруг кто-то заинтересуется, повоюем и против них.       – Зря ты не взял защиту.       – Заглохни. Я и без нее надеру твой полосатый зад и нарежу его в мелкую полоску, – оскалился в кривой усмешке Мелон, кивая в сторону полигона. – Пошли. Что сначала – полезем в окопы или устроим разборку в здании?       – А как вообще это происходит? Я ведь не знаю ничего.       – Если брать систему раундов, то говорят, что она имитирует популярные шутеры. Только я в них не играл, – сказал гибрид, выходя из раздевалки и держа привод наперевес. – Звучит сирена, раунд начинается, после смертельного попадания используем ближайший терминал с кнопкой и перезапускаем раунд. Смертельное – это в голову или сердце. В грудь, в более общем формате. Вообще-то и ранение в печень может оказаться смертельным из-за болевого шока, да и в шею не сахар, однако по правилам игры только эти два места.       Билл пальцами поправил плотный воротник. Его одновременно увлек предстоящий боевой азарт и заставила немного нервничать возможность попадания в шею. Но... его новый друг играл вообще без защиты, имел ли он сам право на страх?       – Давай в здание, – с уверенностью в голосе произнес тигр. Он мельком взглянул на себя в зеркало при выходе – несмотря на то, что экипировка была не слишком плотно пригнана, Биллу понравился вид. Он вообще не упускал случая полюбоваться своим отражением, а сейчас оно выглядело как никогда более круто. Кроме того, его оружие было массивнее и длиннее, чем у гибрида, настоящая крутая пушка.       ... где-то в глубине души Билл не вышел из того возраста, когда мальчикам все еще нравятся подобные вещи. Однако многие звери оставались в "том возрасте" до самой старости, так что стесняться было нечего. Он ухмыльнулся под защитной маской и поднял винтовку на уровень плеча, прицелившись в зеркало.       – Красивый, красивый, – иронично бросил Мелон, ожидавший его у выхода на полигон. Персонал не обращал на них особого внимания – здесь и селфи делали в героических позах, и боевую раскраску наносили на шерсть, так что сотрудники привыкли ко всему. – В здание, говоришь? Тигр городских джунглей.       – Кто-то обещал порвать мой полосатый зад, – прищурился Билл. – Еще не поздно вернуться и взять броню.       Мелон лишь насмешливо фыркнул и открыл дверь.       Большое здание на полигоне, грубо сложенное из бетонных блоков, тем не менее, обладало некоторым изяществом и, конечно же, длинными извилистыми коридорами. Гибрид узнал, что клуб сменил владельца, однако тренировочный полигон был любовно устроен предыдущим, бывшим офицером спецназа в отставке. Видимо, постройку возвели еще при нем, поскольку спланирована она была с тщательностью, достойной подобного специалиста. Ну, или по их методам подготовки, что не исключалось. Разумеется, стены испещрены отметинами от пневматики, сколами и слабыми царапинами.       В стороне слышались выстрелы. Билл вопросительно ткнул когтем:       – А там что?       – Тир. Они не стали мелочиться с территорией, отгрохали местечко и для настоящих пушек. Разумеется, если кто-то пронесет оружие в эту часть, его выкинут навсегда и занесут в черные списки, – пожал плечами Мелон. – Если только…       – Если только не что?       – Если только не обе стороны заходят сюда с намерением убить, – ухмыльнулся Мелон.       – Э-э-э... но тогда лучше бы вызвать полицию.       – И часто лично ты решаешь свои проблемы с помощью полиции?       Билл не нашелся что ответить. Его спутник только хмыкнул, подчеркивая очевидное без слов, и дал последние напутствия:       – Кнопки сигнала по обе стороны здания. Начало требует нажатия обеих, так что просто жми, когда будешь готов, и готовься получить пулю.       – Не думаю, что к этому можно быть готовым, – хищно прищурился Билл. – Так что готовься сам, а я займусь охотой.       – Охотой на собственный хвост?       – Ну все, ты нарвался, – шутливо пригрозил тигр, однако его сердце волнительно стучало, разгоняя кровь по жилам. Забытое стремление соревноваться, оставленные в темном чулане амбиции полыхнули с новой силой. Он пошел к западному торцу здания, его оппонент направился к восточному. Увидев там черную выступающую кнопку размером примерно с его ладонь, Билл тут же вжал ее, и над полигоном сразу разнесся гулкий сигнал о начале боя. Нырнув внутрь, тигр поправил защитную маску и понесся вперед по коридорам, пытаясь одновременно мыслить тактически. В здании два этажа. Мелон может двигаться навстречу как по первому, так и сверху, кроме того, он наверняка может устроить засаду на одной из лестниц. Не зная, насколько быстр гибрид, Билл поставил все на скорость.       Кажется, он бегом преодолел уже половину здания – по угловатым коридорам было сложно понять. Бил замедлился и начал идти так тихо, как только мог, напрягая слух в попытках уловить движения Мелона. Теперь он начал проверять каждый угол, заворачивая туда вместе со страйкбольной винтовкой наперевес – он видел подобное в фильмах. Наконец, Билл понял, что приближается ко второму выходу. Он оглянулся по сторонам и тихо пошел в сторону лестницы, посмотрел наверх... и был вознагражден внезапным выстрелом прямо в защитную маску.       – Бум, – безумно улыбнулся Мелон.       – Да ты издеваешься…       – Избиение котят. Не скажу, чтобы мне не нравилось, однако постарайся двигаться тише.       – Я не могу еще тише! Вся эта защита серьезно ограничивает мою скрытность.       – Значит, сними ее.       – Еще чего, – буркнул Билл, потирая защищенную переносицу. – Я почувствовал удар... у этих пушек точно ограничение по силе выстрела?       – Точно, – кивнул гибрид, хищно облизываясь, – иначе ты был бы уже мертвым. Все, чеши на исходную.       Во второй раз тигр был намного более аккуратным. Он крался, не издавая ни шороха, хоть и стесненный броней, увидел гибрида первым и даже вступил с ним в небольшую перестрелку. Впрочем, Мелон во время краткой паузы все равно оббежал его через боковой коридор и пристрелил в спину.       – Гр-р-р, – издал короткий раздраженный звук тигр. – Еще!       Раунд шел за раундом. Почти зажившие раны начинали побаливать, однако, к его собственному удивлению и восторгу, тигру все же удалось несколько раз вырвать победу. Одежда Мелона была уже порвана и испачкана в пыли, отчего он стал походить на бродягу с чувством стиля, однако гибрид только скалился в неизменной полубезумной улыбке. Когда они отдыхали, сидя на подоконнике второго этажа, то услышали голос снизу:       – Эй! Парни!       Билл глянул вниз и обнаружил там пса непонятной пестрой окраски. Тот завопил:       – Не хотите два на два?!       – Кто с тобой еще?       – Койот! Устроим замес – кошки против собак!       Мелон не стерпел такой вольности и высунулся наполовину, смеряя энтузиаста ледяным взглядом:       – Это кто еще тут кошка?       – Ой, а кто ты вообще?! – громогласно удивился пес.       – Не твое собачье дело. Рога видишь?       – И морду вижу, только оно все вместе никак не складывается. Ладно, собаки против тигра и хрен знает кого.       Они переглянулись. Билл ухмыльнулся;       – Кажется, ты хочешь надрать им зад за "кошку".       – Я не обидчивый. Всего-то пристрелю собаку пару раз и отпущу с легким сердцем, – криво усмехнулся гибрид.       Как оказалось, оба они были значительно ловчее своих противников – даже грузный и массивный тигр превосходил оппонентов в скорости и ловкости. Так что в счете "убийств", который тут же начал вести амбициозный Билл, итоговая цифра достигла сумасшедших 16-5. Отдуваясь, пес протянул им ладонь в перчатке, одновременно снимая очки и укрепленный намордник:       – Ну вы вообще дикие звери, парни. Я Вэнс, это Чарли.       Койот безмолвно помахал рукой.       – Билл, – представился тигр, горделиво стискивая руку несчастного. Мелон предпочел промолчать, Вэнс с виноватым видом обратился к нему:       – Эй, прости, парень. Я не со зла, просто увидел два желтых хвоста и решил, что вы оба коты. Я и сам гибрид, но чисто собачий.       – Да оставь его, Вэнс. Они и так нам наваляли в знак примирения, – усмехнулся Чарли, болезненно морщась и потирая голень.       Тигру тоже несколько раз попали в незащищенные места, одна пуля ударила в считанных сантиметрах от недавней травмы, отчего он тоже кривился, но почти не показывал виду. В конце концов, усталость была приятной, взбудораженной.Мелон же был похож на танцора, который невероятно огорчил публику, и его изваляли в пыли, пиная ногами. Однако он же обладал и самой большой результативностью стрельбы – двенадцать фрагов из их шестнадцати сделал Мелон. Больше, чем нащелкала вся вражеская команда. Гибрид кивнул, показывая, что принимает извинения, и нехотя бросил:       – Мелон.       – Круто. Давно сюда ходите?       – Я в первый раз, – развел руками Билл, – он уже несколько раз был.       – Заметно... но ты, здоровяк, тоже хорош. Без всякой подготовки так перемещаться…       – У тигров прекрасно работает инстинкт преследования. Если он сфокусирован, то заметит твое мельчайшее движение, – сообщил Мелон. – Я сам пару раз так попался. Но стреляет он безбожно хреново.       – Нормально я стреляю, – проворчал тот.       – Ты мог сделать на два убийства больше, мышцеголовый! Я сам видел, как койот выскочил прямо на тебя, а ты с десяти метров положил все пули мимо.       – Было такое, – кивнул упомянутый койот. – Хотя я и сам испугался, выстрелил куда-то в его сторону и сразу за угол. Показалось, меня сейчас порвут голыми руками.       – Не знаю, как вы, парни, а я сейчас бы Рекса сожрал, – чистосердечно признался Вэнс, вильнув хвостом. Чарли тут же отметил:       – Или он тебя.       – Я к чему – может закажем здесь чего-нибудь?       Тигр посмотрел на Мелона, тот отрицательно мотнул головой. Поворачиваясь, сказал псу:       – Прости, мы пока что пас.       – Жаль. Все равно спасибо за бой! – Кажется, жизнерадостного Вэнса не смутил их отказ.       Похлопывая друг друга по плечу, койот и пес пошли в сторону выхода, оживленно обсуждая опасное развлечение. Сам Билл тоже чувствовал себя словно заново родившимся – кажется, Гоухин-сан в очередной раз оказался прав. Значит, и визит к Элс... желательно сделать это. И в ближайшее время.       Посерьезнев, даже помрачнев, Билл спросил напарника:       – Ты как?       – Я всегда отлично, – хмыкнул тот. – Пошли, приведем себя в порядок.       – Твоя одежда, она…       – Превратилась в тряпки? Куплю новую, – беззаботно махнул рукой гибрид. – Может, хочешь еще раунд?       – Я все равно тебе проиграю. Да и, честно говоря, ноги уже не держат.       – Ты ослаб после болезни. Это нормально.       – Да уж... болезни…       В раздевалке тигр прислонил привод к шкафчикам, быстро выпутался из ремней, стягивающих защитные пластины и сбросил верхнюю одежду через голову, оставшись в одних трусах и демонстрируя выступающие мышцы. Сейчас, когда он отощал после восстановления, мускулатура выделялась под короткой шерстью еще более четко, особенно под солнечными лучами, проникающими через непрозрачные оконные проемы у самого потолка.       – Хм. Я видел все это под бинтами, но в свете дня ты выглядишь совсем по-другому, – прозвучал голос сзади. Билл удивленно оглянулся, гибрид стоял чуть поодаль, тоже раздевшись. Поймав взгляд тигра, он поинтересовался:       – Что? Ты будешь пялиться на меня, так почему я не могу посмотреть на тебя?       Скользнув глазами по его телу, Билл сначала поразился обилию почти одинаковых татуировок, затем отвел глаза. Тело, которым не стыдно было похвастаться и чистокровному хищнику вроде ягуара, было украшено широкими, мастерски вытатуированными листьями дыни, поверх некоторых из них красовались застарелые и зарубцевавшиеся, поросшие шерстью шрамы. Он также заметил несколько леопардовых пятен, однако кисти рук и шея от ключиц и выше были их лишены, что успешно позволяло Мелону маскироваться под газель. Однако Билл отвернулся вовсе не из-за этого.       Гибрид был возбужден.       И не то чтобы он подавал хоть какие-то признаки стеснительности. О, нет, только не Мелон.       – Я... я не по парням, – глухо пробормотал тигр. Насмешливый голос сзади сообщил:       – Я тоже. Вернее, не только по ним, я бисексуал. Но, Билли, поверь, это даже не из-за тебя... хотя, обратись ты ко мне с подобным пожеланием, я задумался бы.       – А из-за чего тогда?       Послышался шорох.       – Подумай.       – Да не знаю я, – в сердцах бросил Билл, обернувшись к нему только для того, чтобы обнаружить, как Мелон сидит на длинной низкой лавочке, обняв себя руками за плечи и мелко подрагивая, уставившись в пространство перед собой. Его тело, кроме того, что заметил тигр в первый раз, также было покрыто синяками под шерстью – следами от пневматики. Легкий укол стыда заставил его шагнуть вперед и дотронуться до гибрида.       – Тебе плохо?       – М-м-мне... хорошо, – сквозь зубы произнес Мелон, не поднимая головы.       – Это... о. О, Рекс.       – Понял все же.       – Ну да, – странно посмотрел на него Билл. – И то, почему ты играл без защиты, и почему сейчас так... ведешь себя. Ты мазохист?       – По-моему, я говорил это прямым текстом, – покосился на него Мелон. Тигр пожал плечами, не зная что сказать:       – Извини. Наверное, я тогда опять был в своих мыслях.       – Не за что извиняться. Ты же не виноват, что у меня мозги перекручены так, что не отличают боль от удовольствия.       – Зато мой нос отличает чистого зверя от потного и вонючего, – усмехнулся тигр. Бесцеремонно поднял гибрида под руку и подтолкнул его в сторону душевых. – И это даже поправимо.       – М-м-м-м, – промычал зверь с плотно сомкнутыми зубами. Не сказать, что ему на сто процентов не понравилось прикосновение тигра, однако теперь, когда Билл обратил на это внимание, Мелон тоже ощущал грязь на коже, в шерсти, даже пыль внутри ушей. – Ладно, твоя взяла. Пойду помоюсь.       – Странно. Вроде бы задницу надрали мне, а жалко выглядишь ты.       – В следующий раз устроим дуэль на ножах, – бросил Мелон через плечо. И на этот раз Биллу не удалось понять, шутит он или нет.