Выход Дракона

      – Итого – нам удалось перехватить почти все поставки Мародеров. Но их настолько мало, что возникает вопрос: как они вообще планировали закрепиться на рынке? – закончил доклад Макото. Его бойцы в последнюю неделю только и занимались тем, что шерстили подворотни в поисках барыг и "особых" покупателей. Чаще всего – безрезультатно, хотя какие-то плоды это все же дало.       – Чисто за счет лаборатории, – предположил Чон Хи. Белый лев покачал головой:       – То немногое, что нашлось в их логове, лабораторией никак не назовешь. А настоящую мы так и не нашли. Похоже, предположение, что они варят здесь, ошибочно.       – Тогда вы бы нашли хотя бы поставщика, – мрачно произнес Нобу. Повернул голову к геккону:       – Пибб, что по "Кхуд Теджу"?       – Негоро вернулся, – тихо произнес ящер. – Если он и планировал с вами связаться, Нобу-сан, мне об этом неизвестно.       – Нет, он подчеркнуто нас игнорирует. Думаю, что Бойне стоит слегка подпортить ему настроение.       – Погром?       – Возможно, даже немного припугнуть, – зловеще ухмыльнулся медоед. – Если он до четверга не позвонит, отправим делегацию с визитом вежливости. Но на этот раз вооруженную.       – Я бы голову оторвал этому гребаному повару, – процедил Солдат, скрестив руки на груди. Порезы уже сошли, покрывшись рубцами, однако след в виде швов на самых неприятных участках остался надолго.       – Застрелишь его, если вдруг понадобится. Что бывает, если напасть на животное с ножом безоружным, ты уже ощутил на своей шкуре, – холодно подчеркнул главарь. – Но, опять же – только если енот не свяжется с нами по своей инициативе.       – Босс?       – Да, Заноза.       – Мне не хватает зверей, – со скучающим видом произнесла гиена. – База уже опоясана средствами предупреждения атаки в три круга, камеры установлены в каждой дыре, но все это ломается или скручивается каждый третий день. Дайте парочку амбалов покрупнее, и пусть обходят территорию хотя бы завода. А то такое чувство, что электронику тащат свои же.       Нобу оскалился:       – Нет зверей. Часть Бойни разбросана по старой зоне контроля Мародеров, и туда бы тоже не мешало ткнуть пару камер…       – И еще парочку шкетов посадить на наблюдение круглосуточно, – хмыкнула она. – Для плана с Дуайтом было бы также неплохо подрубиться к охранной системе Черритона, но там больше зверей-охранников, чем высоких технологий.       – Мы занимаемся этим, Атсу. Дуайт никогда не подводил Бойню – не подведет и на этот раз.       – Этот скользкий мягкотелый ублюдок меня бесит, босс.       – Что не должно мешать с ним работать. Это касается всех, – Нобу, прищурив глаза, осмотрел стол для собраний, – если у вас терки с другим членом банды, игнорируйте его. Особенно если это конфликт с другим офицером.       – Ясно.       – Усвоил, босс.       – Это и так понятно, – зевнула "Заноза" Атсу. Медоед добавил:       – Иначе я пристрелю обоих. Хинагава, что у нас по снабжению?       Гиеновидный пес обычно отчитывался последним – будучи трусом, он даже не пытался получить какое-то влияние среди офицеров. Хинагава поднялся и, поправив очки, начал читать с листа неровным голосом:       – З-завербованы в последнее время трое новых зверей. Одно травоядное, кстати. Я о-отправил Бансуи и Крекета, чтобы они выбили из двух магазинов недалеко от башни побольше продуктов.       – Я думал, мы и так забираем у них все?       – Остынь, Солдат. Если забирать все, то за счет чего они вообще будут возить сюда еду?       – Д-да, Нобу. Еще я п-почти договорился с владельцем бара, что в километре севернее, он обещал открыть точку тут, прямо на заводе.       – Что значит "почти договорился"?       – Року требует гарантии безопасности.       – От Бойни? – удивленно переспросил Нобу. Хинагава с несчастным видом кивнул. – А то, что мы оставили его шкуру нетронутой, плохая гарантия безопасности? Солдат... сходи-ка поговори с ним ты.       – Это я с радостью, – надменно кивнул тот. – Грязи надо знать свое место.       – Хинагава, это все, конечно, хорошо... но что по тату-салону?       – А он т-тоже входит в мои обязанности? – сжался пес. Нобу фыркнул:       – Нет, но он пустой.       – Большая часть салонов, которая работали здесь и поблизости черного рынка, закрылись после погромов, – вставил Чон Хи, показывая завидную осведомленность. – Если даже Хинагаве и удастся кого-то найти, это будет третьесортная шпана.       – Тогда это дело на тебе, Чон Хи.       – Слушаюсь, босс, – кивнул тот.       – Кроме того, надо что-то придумать насчет клуба и подпольного казино, – произнес Нобу, поднимаясь из кресла и не обращаясь ни к кому конкретно.       – У Докугуми уже есть игровой подвал.       – Это не то. Нужен масштаб, немного элитарности, – усмехнулся медоед. Заноза хмыкнула:       – И много лохотрона. Хотя в игровых автоматах даже я не разбираюсь.       – А че там разбираться? – самоуверенно хмыкнул лось. – Поставил коробку со щелью для денег, красиво раскрасил, внизу ведро для "пожертвований".       Самое обидное, он ведь даже не притворялся идиотом, с сожалением подумал Нобу. Солдат часто применялся им целенаправленно, для устрашения и разборок, но в жизни он был обычным кретином с чугунными кулаками и не менее чугунным лбом. Услышав это, лев закрыл рукой лицо, не смог проявить достаточно выдержки. Нобу в сердцах сказал, покачав головой:       – Казино устроено немного сложнее, чем ты можешь себе представить, идиот. Может, имеет смысл устроить из бывшей базы Мародеров ночлежку и организовать казино там... ладно, еще подумаю над этим. Пока все свободны.              Вчера она проспала больше одиннадцати часов. Пришла в общежитие, бросила бренные кости на кровать, лежа кое-как пережевала полузасохший бутерброд с соевой ветчиной и отключилась. Наутро еле продрала глаза, чтобы не опоздать на уроки, и даже умудрилась на что-то отвечать, но ее мысли блуждали очень далеко.       Джуно не хотела возвращаться к Гоухину. И все же изначально послужило спусковым крючком не его решение, а ее. Значит, вернуться все же надо было. Вернуться туда, где ее ждал еще один невыразимо прекрасный вечер боли, безумия и борьбы с внутренним зверем. Но пока воля оказалась сильнее страха, и в назначенное время волчица снова оказалась в камере в обнимку с ведром.       Ела она мало. Просто не могла воспринимать еду, закидываясь между уроками энергетиками и сырыми орехами. Но, как только тяжелая железная дверь захлопнулась, и запахи свежего мяса, висящего на крюке, снова начали обрабатывать чуткий нюх... все съеденное за сегодня снова оказалось в ведре. Она обтерла морду мокрым полотенцем и с ненавистью отшвырнула его в угол.       Рвота, к сожалению, оказалась не худшим испытанием. Желудок, нос, инстинкты, запрятанные в мозгу с древних времен – все это в унисон вопило, что перед ней еда. Вкусная, манящая, богатая протеинами и нужными организму элементами. И в то же время Джуно ощущала такой ужас, будто перед ней неподвижно висел труп Пины. Почувствовала фантомный, но почти реальный вкус крови на языке.       – Оставь... меня... в покое!.. – бессильно прорычала она.       Теперь Джуно понимала, о чем ей говорил и Легоси, и этот странный доктор. Борьба с собой, худшая из возможных, борьба с тем, что для волков было естественным и почти непреодолимым, делала из когда-то гордой волчицы жалкое, истекающее слюной существо. Несколько раз уже пытаясь прокусить собственную руку, она зло отдергивала ладонь, помня наставления Гоухина и фотографии на его стене – самопоедание не приблизит к цели, но оставит шрамы и увечья на всю жизнь.       Вспомнив, как Луи учил ее успокаивать сердцебиение с помощью медленных вдохов и выдохов в прошлом году, во время танцевальных упражнений, Джуно попробовала эту технику и через минуту бессильно застонала. Глубокие вдохи были чуть ли не худшей идеей – каждый глоток воздуха содержал в себе огромный ломоть запаха, почти материально присутствовавшего в комнате. На секунду потеряв самообладание, она поползла к туше и тут же испуганно забилась в угол.       Движениями будто управлял сумасшедший мастер-марионеточник. Почему-то в ее воображении он принял форму злобно хохочущего волчьего духа, черного, как сама тьма, с багровыми углями вместо зрачков. Он ничего не говорил, но всем своим видом как бы издевательски спрашивал: "Зачем ты стараешься? Ради чего или кого? Вот она, твоя награда, только протяни руку и вонзи свои зубы, предназначенные природой для того, чтобы разрывать на части живых существ".       Потом сознание заслонял образ окровавленного, но сохраняющего самообладание оленя – и внутреннее сражение заходило на второй круг.       Время здесь теряло значение. Напротив окошка ее камеры, чуть поодаль, на стене висели часы, но, каждый раз, когда Джуно думала, что все уже закончилось или вот-вот подойдет к концу, часы неумолимо показывали, что прошло еще пять или десять минут. Она перестала подходить к двери и смотреть на циферблат.       Запах был... таким притягательным.       Она поднялась на ноги и, капая слюной из полуоткрытой пасти, подошла почти вплотную к дразнящему обоняние куску. Он был размером почти с половину роста волчицы, наверняка довольно крупное животное умерло ради такого чудесного угощения? Ничего ведь не произойдет, если она откусит кусочек... маленький... потом легче будет держаться, правда?       Звонкая оплеуха, и Джуно снова зарычала. Этот рык не звучал пугающе – скорее, бессильный рык отчаяния, слабости перед собственным голодом. В сердцах она сжала кулак и ударила мясо с мягким, отвратительным звуком, импровизированная груша покачнулась, скрипнув крюком, намертво подвешенным с помощью толстой цепи за кольцо в потолке.       "Давай... оно так близко", посоветовал ее темный кукловод.       – Заткнись, – невнятно пробормотала она и развернулась спиной. Затем сделала несколько шагов к стене и уселась на тощий матрац, заменявший и стул, и постель. Опустила голову. Слюна омерзительно свободно стекала вниз, капая с клыков, Джуно даже не делала попытку закрыть пасть, просто тяжело дышала, пытаясь как-то контролировать свои желания и внутренние порывы. Звуки, издаваемые ей, могли напугать кого угодно снаружи – видимо, поэтому на этаж с камерами для буйных вела еще одна плотная дверь. Хотя соседей она не слышала – очевидно, подобные пациенты редко появлялись здесь.       Однако в самые тяжелые моменты перед глазами почему-то возникал не Луи и не Пина, хотя они оба имели косвенное отношение к добровольно выбранным страданиям, а... Тем. Джуно никогда его не встречала лично – возможно, где-то мельком в школьных коридорах – помнила только траурную фотографию на импровизированном мемориале, однако в сознании, доведенном до столь жалкого состояния, альпака вдруг оживал и с горечью замечал, что все они, хищники, на одно лицо. Злость и несправедливое обвинение от мертвого травоядного заставляли волчицу тихо и жалобно скулить.       Спустя нескончаемое время внутренних страданий, угрызений совести, новых приступов тошноты и слабости в теле Джуно услышала стук в дверь. Она слабо откликнулась:       – Гоухин-сан? Уже пора?       И в ответ услышала незнакомый голос:       – Джуно? Это ты?       Вернее, не совсем незнакомый. Скорее, это был голос, который она никак не ожидала здесь услышать, хотя Легоси, помнится, что-то такое упоминал…       – Билл? – неуверенно спросила волчица. – Что ты здесь делаешь?       – Я помогаю... ох, да кому я вру. Я здесь на лечении.       – Тоже из-за…       – Нет, – донесся чуть более резкий тон из-за двери. – Не из-за мяса. Почему им пахнет здесь?       – Это часть моих... тренировок, – сглотнула накопившуюся слюну Джуно. – И вообще, это не твое дело, Билл. Как ты вообще оказался у Гоухина?       Послышался тихий печальный смешок. Затем голос тигра мрачно произнес:       – Долго рассказывать.       – Понятно.       Еще некоторое время они молчали – звери, знакомые в прошлом, и пересекшиеся почти случайно. Им нечего было сказать друг другу. В старом клубе Джуно и Билл почти не общались, она больше была увлечена своей охотой на Легоси, а затем на Луи. Охота...Слезы выступили на глазах, она утерла их рукавом старой спортивной кофты. Рыдать, одновременно истекая слюной... ха. Какая ирония. Билл, судя по шороху и тени на едва виднеющейся полоске света под дверью, еще стоял рядом. Она спросила, не удержавшись:       – Который час?       – Полчетвертого, – последовал ответ после короткой паузы.       Еще два с половиной часа.       Джуно крепко зажмурилась и зарылась в колени, надеясь, что хотя на время избавится от запаха, но он уже пропитал все вокруг. Тигр снова подал голос:       – Джуно... извини, что отвлекаю, я просто хотел спросить – что там с Гоном? И с клубом?       – Мертв твой Гон! – истерично рявкнула она. – Уходи!       – Я знаю, но… ладно, прости, – коротко сказал он и действительно ушел. Волчица облегченно вздохнула и секундой спустя поняла, что не стоило так поспешно прогонять бывшего одноклубника. По крайней мере, он хотя бы немного отвлекал от этого ужаса. Два с половиной часа…       Потерев рукой урчащий от голода живот, волчица замерла от идиотской мысли, внезапно стрельнувшей в голову – а что, если отвлечься... по-другому? Она было уже начала поглаживать себя и затем снова жахнула по лбу ладонью.       Ты не будешь связывать запах мяса и возбуждение в памяти. Нет.       Сколько там Гоухин говорил, сорок процентов? А если так развлекаться, число подскочит до пятидесяти, а то и до ста, после чего жизнь Луи окажется в опасности, как только я его увижу. Нет, нет, только не так, это идиотизм. Тупая, тупая, тупая... Почему меня угораздило родиться волком?       И в этот самый момент ее осенило, прорезало в оболочке, окружающей разум, неприятную прореху острым клинком понимание. Вот что чувствовал самый "застенчивый" и один из самых сильных зверей в их школе каждую минуту своей жизни. Вот почему он стремился защитить всех и каждого, вот куда шли вечные бесплодные усилия и тщательная, выверенная осторожность при обращении к членам клуба, особенно к травоядным. Только сейчас она поняла всю дистанцию между собой и Легоси – хотя раньше надменно считала, что была впереди.       Да, она уже не была безнадежно влюблена в волка, и бездумное предложение у метро заставило Джуно чуть позже буквально проклинать свой язык, но сейчас волчица испытала к сородичу нечто, чего давно не ощущала – безмерное и глубокое уважение.       А еще им обязательно нужно будет поговорить.       Возможно, у Легоси есть пара подсказок или хотя бы найдется несколько слов, чтобы воодушевить ее вернуться сюда еще раз. Нервно избегать взгляда продавца в мясной лавке, тащить тяжелый пакет к клинике, разворачивать, цеплять мясо на крюк и несколько часов проводить в безумной мантре, пытаясь не съесть ни его... ни себя.       Хару... если ты когда-то задумаешься о том, чтобы им пренебречь и разбить сердце после всего, что этот волк прошел…       Я сама тебя сожру.       Нет. Нет, стоп, я никого не сожру. Иначе Луи следующим окажется в опасности. Я доведу начатое сейчас до конца.       Далеко – в километрах, по субъективным ощущениям – стояло второе ведро, наполненное чистой водой. Джуно обессиленно, на четвереньках подползла к нему и опустила морду вниз, жадно глотая воду. Возможно, если наполнить желудок хотя бы так, он будет не так жадно терзать мозг в желании еды.       Но, как только нос показался из-под воды, жажда мяса снова затуманила ум. Волчица опять поймала себя на том, что уже стоит возле части тела и собирается вгрызаться, зажала морду руками и отпрянула, тяжело упав на пол. Издала совершенно дикий и звериный вой и внутренне изготовилась к еще одной схватке с существом из тьмы, порожденным ее неправильной, угрожающей обществу и любимому животному биологией.       Когда спустя два с лишним часа панда с суровым взглядом все же открыл дверь камеры, его взгляду предстала нетронутая груда мяса, по-прежнему спокойно висящая слева, и вжавшаяся под стену справа волчица, диким взглядом смотрящая на желанное, но запретное угощение.       Гоухин вздохнул, покачивая головой, но не стал говорить ничего порицающего. Вместо этого коротко бросил:       – Время. На выход, Джуно.       Она отрешенным взглядом покосилась на него, встала, покачнувшись и припав к стене, затем кое-как перебирая ладонями вдоль облупленной и потрескавшейся штукатурки, добралась до выхода. Подхватив ее под руку, Гоухин произнес:       – Все еще хочешь продолжать? Уверена, что сможешь держаться и ходить сюда еще как минимум несколько дней? Учти, может занять и более продолжительное время.       Джуно молча кивнула.       – Пойдем вниз. Там, на кухне, немного риса и бобов, если этот полосатый засранец еще все не сожрал.       Она буквально на пару миллиметров приподняла уголок губ. У Билла вроде бы всегда был отменный аппетит. К тому же, в старом клубе ходили всякие слухи. Слухи о нем и черном рынке.       Едва перебирая ногами, она медленно произнесла, опираясь на мощную руку медведя:       – Я... еще должна буду убрать.       – После ужина, – жестко ответил он. – Иначе вырубишься и убирать нужно будет уже тебя. Терапия вряд ли нужна, но вот есть иногда полезно, Джуно. Сочти это за рекомендацию.       – Спасибо, доктор, – с печальной улыбкой сказала она. Есть полезно. До тех пор, пока это не друзья и не знакомые. И в принципе не живые мыслящие существа.       Почему я не травоядное? Или не Сису с отсутствующими инстинктами охоты на травоядных?              Взяв себя в руки, Легоси все равно несмело приближался к полицейскому участку. Даже не участку – главному полицейскому управлению Черритона. И, хотя в прошлый раз с ним обошлись сносно, он все равно робел. К несчастью, именно этот пункт встречи назвал Черный Демон, и волк не посмел ему возражать.       Хотя после их предыдущей встречи в странном офисе Яфуи сложно было поверить, что тот перешел на кабинетную работу. От дедушки Легоси вообще слышал, что конь ушел в отставку как Возвышенный, и теперь было неясно, с чего ему вообще здесь находиться. Но волк смиренно зашел через главные двойные двери, тяжелые и массивные, но со стеклом, позволявшим увидеть, что происходит внутри и снаружи, оказавшись в просторном вестибюле. Дежурный, небольшой броненосец, чинно восседающий за полукруглым столом, приветливо кивнул, Легоси подошел чуть ближе.       – Офицер Наката. Чем могу помочь? – внезапно женским голосом сказал зверь.       – Э... Я Легоси. У меня встреча с... – волк сверился с бумажкой, – ...Тосегавой, аналитиком.       Что-то странное блеснуло в глазах женщины-полицейского, но она кивнула:       – Хорошо. Пройдите через рамку, поднимайтесь на третий этаж и сверните направо. Вам нужно в кабинет 309. Найдете?       – Да, спасибо, Наката-сан.       Для главного управления полиции здание выглядело достаточно старым и совсем не помпезным. Только детекторы у входа, пара экранов со сводками и компьютеры на столах выглядели современно, все остальное носило на себе следы многих лет использования. Даже лифты здесь закрывались вручную. Впрочем, Легоси почти никогда не пользовался лифтом, быстро взбежав на третий этаж, он пошел по коридору направо.       Большая часть кабинетов была никак не подписана, кроме номеров. По ним никак нельзя было угадать предназначение – только из одной не до конца захлопнутой двери доносилось:       – Таким образом, при шантаже преступник может прибегнуть к следующим схемам…       Легоси грустно вздохнул, почувствовав актуальную с недавних пор тему.       Наконец, он нашел почти в самом конце коридора кабинет, обозначенный тремя позолоченными цифрами. Набрав воздуха в грудь и выпрямив спину, Легоси постучался.       – Заходи, – донесся ответ изнутри.       Волк зашел внутрь и закрыл за собой дверь.       Кабинет не поражал воображение – обычная комната офисного служащего, который дорос до определенной должности. И все же обставлен он был уютно и со вкусом, на столе все было аккуратно разложено, в кружке поднимался пар, судя по запаху, от кофе, а сам хозяин кабинета, угольно-черный конь в белой рубашке с подтяжками, светло-серых брюках и при галстуке, вполоборота стоял у окна.       – Легоси, – произнес он. По-дружески это не звучало, однако в голосе бывшего Возвышенного было больше теплоты, чем бывший преступник мог ожидать. Легоси торопливо поклонился:       – Яфуя-сан. Здравствуйте.       – И ты... живи долго и процветай. Как ты снова оказался в Черритоне? Призовых за Мелона было достаточно, чтобы оплатить учебу в престижном колледже. Запись о хищническом нападении уже давно удалена из базы, насколько мне известно.       – Я... почти все потратил на восстановление дома, в котором живу. Многое там было не в очень хорошем состоянии.       – А остальное?       – Отложил.       Конь неожиданно усмехнулся и повернулся к Легоси. На его вытянутой морде красовались небольшие квадратные очки, Яфуя внимательно посмотрел на волка через бликующие стекла:       – Ты всегда был... странным. Я почти уверен, что к смерти Гона ты не имеешь отношения, и появился примерно в то же время по чистой случайности... но зачем ты здесь? Есть какая-то информация по убийству?       – Кое-что есть, но мы не уверены в ее истинности, – посмотрел в сторону Легоси. Он не хотел так просто отдавать найденное ими в руки бывшего виджиланте. – Я здесь по другому поводу. В Черритонской Академии действительно происходит что-то странное. Мы подозреваем одного из учителей в сотрудничестве с черным рынком.       – Вот как? Говори.       – За последнее время в школе появилось несколько новых фигур, кроме нас, но учитель спортивных классов хочет провести в лесу урок ориентирования и для кого-то извне это была бы лучшая возможность ударить. Кого-то похитить, или шантажировать…       – Похитить? Шантажировать? Ничего не понимаю, – поправил очки Яфуя. – Легоси, если ты мне не расскажешь все с самого начала, то я мало чем смогу помочь.       – Простите за интерес, Яфуя-сан, но как так вышло, что вы вообще можете помочь? Я не знал, что вы снова работаете с полицией.       – Выяснилось, что я не могу подолгу сидеть без работы, – иронично сообщил Выдающийся и Возвышенный на пенсии. Предположительно, на пенсии. – Поэтому попросился на должность аналитика по направлению организованной преступности, ну и заодно шеф полиции попросил меня иногда выступать инструктором и натаскивать молодняк в рукопашном бою.       Легоси удивленно сказал:       – Вот это да... а уроки для всех?       – Только для кадетов и младших офицеров, – безжалостно осадил его конь, поправляя ухоженную гриву. – Нужно было поступать в полицейскую академию.       – Не думаю, что смог бы работать в полиции.       – Зря. Вынюхиваешь ты прекрасно... да и удар я твой все еще помню. Рассказывай.       – В общем... – Легоси глубоко вдохнул. – Нам удалось выяснить, что покойного директора Гона шантажировали его похищенной семьей. Вероятнее всего, они уже убиты. И перед этим директор приглашал некоторых травоядных – отдельно, что насторожило Луи – на экскурсию далеко за пределы города.       – Кто такой Луи?       – Благородный олень, мой друг и режиссер драмкружка.       – То есть, он преподаватель?       – Да, и это тоже. Еще он владелец основного пакета акций конгломерата Хорнс.       – А, – коротко хмыкнул Яфуя, едва заметно закатывая глаза. – Этот Луи.       – Да.       – Парень, чью ногу ты съел. Наследник Огумы, магнат и зверь, в чьей биографии есть несколько темных пятен, крайне интересных для полиции.       Легоси прижал уши и уставился в пол. Он не любил напоминания об этом даже в шутливой форме и от самого оленя, то, как это делал Яфуя, было вдвойне хуже. Кроме того, ему очень не нравилось то, как его собеседник заострял внимание на темных пятнах в биографии его друга.       – Не будем заострять на этом внимание, – словно услышав его мысли, кивнул Яфуя. – Итак, подозрительная экскурсия.       – Да, Яфуя-сан. Травоядных должны были повезти отдельно... но никто так и не организовал поездку, потому что директор Гон отправился на черный рынок.       – В суицидальную атаку. Ты говоришь, что его семью похитили…       – Информация точная, – кивнул Легоси.       Конь задумчиво постучал пальцами по столу:       – Под предлогом этого могли через шантаж нанести удар и по ученикам, вы мыслите верно. У меня тоже была такая версия. В Академии все действительно неспокойно. Произошло несколько кадровых перестановок, уволены три учителя, нанята охрана, попечительский совет пополнился одним новым членом, новый директор... И это все – на фоне прошлогодних событий. Скажу честно – в муниципалитете ходят идеи про полную реорганизацию школы. Полная смена системы управления, охраны, клубов... и сегрегация. Но пока что попечительский совет отстаивает независимость от внешних решений.       Волк печально вздохнул, затем произнес:       – Сегрегация и так убьет половину клубов, Яфуя-сан. Они смешанные, и, по моему мнению, должны такими оставаться.       – Ты предвзят. Но... пока что все остается так как есть. Итак, продолжим. Вы связываете спортивное ориентирование в лесу с возможностью похищения?       – Да. Именно поэтому я обратился к вам. Можно ли обеспечить для этого полицейское прикрытие?       – Уже сделано.       – Так быстро? – с радостью спросил Легоси, навострив уши и одновременно им не веря. Хозяин кабинета покачал головой и проговорил:       – Нет, медленнее, чем ты мог бы подумать. Но до твоего прихода я успел поднять базу полицейских операций по Черритону. И так уж вышло, что ваше мероприятие уже зарегистрировано как полицейская операция. Полиция что-то знает и хочет выманить преступников на живца. Рискованно, но оправданно.       Легоси слушал его, приоткрыв пасть. Паззл, выстроенный Луи, рассыпался в его голове на множество мелких кусочков и сейчас упорно не хотел обретать форму. Об уроке физкультуры в лесу знали все или почти все, он был должным образом зарегистрирован и одобрен директором, разве что на рассмотрение попсовета не выносился. Иначе Луи бы знал. Вутенга даже наведывался в драмкружок за Пиной... что было делать вовсе не обязательно. А если он на только к ним приходил и завязал знакомство не только с Легоси?       Но раз это полицейская операция, то получается, что Вутенга…       – Вутенга – офицер полиции? Под прикрытием? – ошеломленно спросил гость. Конь усмехнулся:       – Да. Мне запрещено показывать личные дела сотрудников, но, поверь, по нему я просмотрел всю информацию, чтобы исключить возможность двойной игры. Вутенгу перевели неделю назад из префектуры на Кюсю, чтобы исключить риск. Если он и "крот", то только наш "крот".       Легоси продолжал удивленно смотреть перед собой, Яфуя дал ему отойти от шока и предупредил:       – Если эта информация вдруг где-то всплывет, ты поставишь под угрозу работу полиции. Я уверен, тебе не очень хочется так поступать, Легоси.       – Нет, Яфуя-сан. Но разрешите сообщить Луи. У него слишком много... возможностей, чтобы попробовать помешать вашему агенту. Да и, – признался волк, – я не хочу оставлять его в неведении.       – Услуга за услугу. Что у вас есть? Только честно.       Легоси помолчал. Затем неуверенно проговорил:       – Мы нашли... телефон директора. Полностью разбитый, мертвый и промокший, но один парень сумел выудить с него изображения. На фотографии были связанные дочь и жена директора Гона.       – Даника и Трейси? – голос аналитика стал жестче. Волк лишь кивнул:       – Верно. Я не помнил их имен, честно говоря, но да. Так мы пришли к версии про шантаж. Но в целом мы почти ничего не знаем... а, вот еще кое-что – один из членов банды, которая шантажировала Гона, медоед. Среди учителей школы представителей этого вида нет, поэтому... скорее всего, мы не ошиблись.       – И след тянется к черному рынку…       – Надеюсь, это вам поможет, Яфуя-сан.       Конь вздохнул:       – Я отошел от полевой работы. Организм уже не позволяет действовать настолько эффективно, как раньше, болят старые раны, реакция ухудшилась... да и зрение ни с того ни с сего начало портиться, как видишь. Но я внесу это в дело. Можешь рассказать Луи и только ему, задействовать учеников школы я запрещаю под страхом смерти. Ясно?       – Я не вправе ими рисковать! – бурно выразил свои чувства Легоси. Он явно был возмущен подобным предположением.       – Все, все. Остынь. И, Легоси, раз уж все вскрылось таким странным образом... у меня тоже будет просьба.       – Да, Яфуя-сан?       – Помогите Вутенге. Окажите возможное содействие.       – В лесу?       – Нет, с этим справится полиция. Но в Академии продолжает происходить что-то неладное. Обезопасить эту школу – наша первейшая задача, раз уж за нее взялись банды с черного рынка. И я прошу, чтобы вы были начеку.       – Просите? – обескураженно пробормотал Легоси. Яфуя криво усмехнулся:       – Ну что, в догезу стать? Пожалей мои старые кости.       – Н-нет конечно! Мы и так стараемся, Яфуя-сан.       – Хорошо. Я рассчитываю на тебя, Легоси. Но если вдруг дело дойдет до драки... не заставляй своего деда нервничать, ладно? А то эта античная ящерица мне потом печень проест.       – Постараюсь, – почти честно ответил изукрашенный боевыми шрамами волк.              – Серьезные новости, господа актеры, – Киби буквально лучился самодовольством. – Костюмерная мастерская, не покладая рук, трудилась, чтобы закончить первые два костюма к сегодняшнему дню. На многие другие тоже готовы выкройки и эскизы, но эти два уже можно примерять.       – Вы сделали мне платье? – жадно поинтересовалась Фумико.       – Нет, – надменно ответил муравьед.       – Мой мундир? – с надеждой спросил буйвол. Ему польстило замечание Пины на одной из первых репетиций, что мундир будет смотреться на нем хорошо.       – Не-а! Со мной отправляются... Пина и Горо!       – Ну так всегда, – с видимым огорчением проговорил Тао. – Как Пине, так костюм с кружевами, а как лучшему другу, так шиш.       – Если бы ты уделял внимание своему образу хоть немного, Фредди, то мог бы сам зайти к костюмерам. Если что, мастерская открыта все время, пока работает клуб, – вальяжно проговорил баран Далла. – И там бы уже заказал себе и костюм с кружевами, и шляпу с кружевами, и даже кружевные стринги…       Тао побагровел:       – Ты... Я не ношу это!       – С каких пор? Поклялся, что с завтрашнего дня перестанешь? – с милой и нахальной улыбочкой посмотрел на него Пина. Танцевальная группа во главе с Эри прыснула, Горо встал со скамьи и тоже присоединился к небольшой компании. Пока Киби вел их в таинственное закулисье, белый лев поинтересовался:       – А как же я? Я ведь тоже не особо интересовался костюмом.       – Лекала сняли со всех, – развел руками муравьед. – А там как-то само собой получилось, что твой образ пошел в разработку первым. Вместе с Пиной, конечно, он вообще задолбал.       – Я все еще зде-е-есь, Киби-и…       – И все еще задолба-а-ал, – в тон ему ответил муравьед. – Аяко замучилась перешивать под тебя жилет. То карман слишком узкий, то вырез для рук чересчур низкий…       Баран хмыкнул:       – У меня главная роль. А значит, все должно быть идеально. К тому же, ты сам не слишком запыхался шить, правда ведь?       – Я работаю на две реквизиторские группы сразу!       – Почти уверен, что ни в одной не перетруждаешься, – бросил Горо насмешливо. Дружелюбный и при этом крайне хитрый муравьед ему нравился, хотя лев считал ветерана клуба более подходящим для сцены, чем себя. Но Киби никогда не соблазняла актерская карьера.       Тем не менее, сейчас его вели на примерку костюма... его первого актерского костюма. Должно быть интересно.       Пока Пина с помощью Киби и Коджи делал уже явно не первую примерку, Горо стоял перед зеркалом и неторопливо облачался в предложенный костюм. Ему ассистировали обе девушки костюмерной команды, Аяко и Беатрис. Трубкозубая давала быстрые пояснения:       – Вот. Там, за ширмой, брюки в тонкую полоску и рубашка с умеренно строгим воротником, ботинки можешь взять школьные, они не слишком отличаются. Главная часть, как и у Пины, жилетка – для контраста твою мы сделали из фиолетовой вискозы с узорами и серебряными пуговицами.       – Подними руки, – скомандовала Беатрис, в отражении было видно, что тигрица нервно дергает хвостом.       После того, как он облачился в брюки с рубашкой, пришла очередь жилетки и, наконец, темного пиджака-пальто с длинными фалдами, а поверх всего этого – простого цилиндра, который, тем не менее, достаточно прилично смотрелся на голове льва. Аяко поскребла головные пластины и сказала:       – Для рукавов лучше будет одолжить у родителей или дедушки запонки, эта мода докатилась и до нашего века.       – Я... не думаю, что у отца такое найдется, – покачал головой Горо, вытягивая руки и осматривая материал. – Беа, это то, что производит твой брат? Та искусственная ткань?       – Да, – коротко кивнула она. – Нравится? Брат дерьма не делает.       – Да, спасибо.       – Твой костюм на четыре пятых сделала она, – усмехнулась самка броненосца. – Я занималась, в основном, жилеткой.       – Все очень красиво и стильно, хоть я и не разбираюсь в моде тех лет, – смущенно улыбнулся лев. – Спасибо, девочки. Особенно Беа.       – Иди к Рексу, – с кривой улыбкой посмотрела она в сторону. – Тебе идет. Солидный джентльмен.       Лев попробовал сделать несколько танцевальных движений – для бала он уже начал практиковаться с танцевальной группой, но обнаружил, что длинный пиджак сильно мешает. Сбросил его, попробовал еще раз и остался доволен – одежда не стесняла движений и была сшита точно по его меркам.       – У тебя огромный талант, Беатрис, – мягко произнес он. – Чей костюм будете делать следующим?       Пока замявшаяся и явно смущенная тигрица не знала, что ответить, вместо нее ответил Киби, отряхивающий костюм Пины от невидимой пыли:       – Пока не знаем. Хотели одевать Элизу, для нее тоже нужны два костюма, один совсем простой и платье приличной дамы, но, раз Джуно вылетела... Займемся Фредди Мандриллом и миссис Хеджхоггинс.       Кроме серо-голубой жилетки для публичных сцен, одеваемой поверх схожего со львиным костюма, и пальто из того же плотного искусственного твида уже другого цвета, Пине еще сделали домашний халат из плотной ткани, похожей на бархат, рукава и воротник были стегаными, прошитыми ромбообразной сеткой. Баран вытянул руки и удовлетворенно полюбовался на рукава, затем кивнул:       – К халату у меня с самого начала не было претензий. Молодцы, Киби-кун.       – Я уж было думал, что и здесь найдутся недочеты. Мало ли что раньше их не было…       – Пойми, я забочусь о том, чтобы спектакль выглядел достойно. И чтобы вы не прохлаждались за кулисами.       – Спектакль или ты, Пина-кун?       – Если бы я хотел, чтобы меня узрели во всем великолепии, то попросил бы шейный платок. К несчастью, я считаю, что он не подходит образу профессора лингвистики. Рушит всю магию…       – Спасибо, что хоть не розовую рубашку.       Киби был одним из немногих, кто мог выдержать длительную пикировку с бараном, но сейчас их обмен колкостями как-то сам по себе сошел на нет. Голубоглазый представитель травоядных не ответил и о чем-то задумался – последнее время они иногда замечали за ним подобное поведение, как будто мысли их надменного одноклубника могло занимать хоть что-то, кроме него самого.       – Пина.       – Да, Горо-кун?       – Пойдем, покажемся народу, – кивнул в сторону выхода на сцену лев. – Не хочу держать в тайне работу наших замечательных костюмеров.       – Так уж и замечательных, – буркнула Беатрис, скрещивая руки под грудью.       – Именно замечательных. Если вы и для остальных так постараетесь, нас определенно ждет успех.       – Хорошо, что Пина в клубе только один.       Баран с усмешкой смерил взглядом невысокого муравьеда. Сказал:       – Да, величия двух таких, как я, мир бы не выдержал. Идем, Горо-кун, устроим показ мод.       Он уже явно где-то устраивал показ мод, мелькнуло в голове льва. Пина чувствовал себя в новой одежде непринужденно – вертелся на сцене и принимал различные позы. Даже продекламировал пару фрагментов из реплик профессора, отчего редкие аплодисменты стали куда более насыщенными. После него появился Горо и тоже урвал свою порцию оваций. Он был немного скромнее, хоть и поклонился в конце, сняв цилиндр, как будто спектакль уже был позади. Затем громко сказал:       – Все аплодисменты – нашим кутюрье. Они прыгнули выше головы, такое чувство, что меня одели в профессиональном портняжном ателье.       – Ну... – начал было Пина, затем наткнулся на кинжально-острый взгляд белого льва и, сделав неопределенное движение бровями, промолчал. В конце концов, они действительно старались.       После того, как звери оживленно рассеялись по углам и лавочкам, прорабатывая отдельные сцены и просто треплясь по пустякам, баран подошел к Горо и задумчиво сказал:       – Знаешь, что я думаю? Тебе не хватает сюда черных лайковых перчаток. Ну, или хотя бы похожих.       – Но лайка – это же…       – Нет, не кожаных! Думаешь, я, как травоядное, мог такое предложить?! – удивленно спросил Пина. – Нет, в конце восемнадцатого века в местах, откуда родом Шоу, научились обрабатывать волокно чайных листьев таким образом, чтобы оно было мягкое и крепкое. Его тоже называли лайкой. Но, думаю, сойдут любые облегающие перчатки, хоть из спандекса.       – Откуда ты все это знаешь?       – Интересуюсь модой, – пожал плечами баран. Горо издал короткий смешок:       – Как раз в это верится без труда.       – Тогда прими к сведению совет животного, небезразличного к одежде – отцу семейства Мандрилл категорически необходимы перчатки.       И дались ему эти перчатки…       Впрочем, костюмеры не пошли кланяться. Вместо этого Аяко и Киби осадили бедную тигрицу, безмолвно переглядываясь. Коджи держался в стороне, но тоже качал головой со странной улыбкой. Каждый из них хотел убедиться, что не один это заметил, наконец, Аяко толкнула локтем бедро Беатрис и многозначительно сказала:       – Эй.       – Что? – оранжево-черный хвост снова начал подергиваться то ли от недовольства, то ли от нервов.       – Э-э-эй, – протянул Киби, изогнув маленький ротик в типичной для его вида усмешке.       – Вы… чего? – расширившимися глазами посмотрела на них сверху вниз Беа.       – Мы все видели.       – Что?!       – Все-е-е-е, – не успокаивался муравьед.       – Киби, иди к Рексу.       Аяко ухмыльнулась:       – Не отпирайся. Тебе он нравится.       – Ничего не знаю. Отстаньте, – буркнула она и отвернулась, преувеличенно тщательно собирая с пола мерные ленты и обрезки ткани. Самка броненосца подергала ее за хвост:       – А Горо ведь потом вернется сдавать костюм.       – И что…       – Может, мы совершенно случайно отойдем пообедать? Хотя, судя по времени, уже поужинать.       Беатрис сжала зубы и, не поворачиваясь, тихо произнесла:       – Вам показалось. Отвалите и оставьте меня в покое.       – Какая грозная, – усмехнулся Киби. – Ладно уж… храни свои секреты.