Выход Дракона

      Снаружи клиника Гоухина выглядела неказисто – одно из многих зданий черного рынка, разве что чуть более ухоженное. И, разумеется, повыше соседей. Но Луи был здесь всего один раз и даже не заходил внутрь. Самого Гоухина он видел дважды, можно сказать, шапочное знакомство. Однако теперь здание стало для него неожиданно приоритетным.       Тем более странно было после стука в дверь – звонков старик-панда, видимо, не признавал – столкнуться нос к носу со старым знакомым.       Нет, конечно, Луи предполагал, что Сан может находиться здесь, а вот альпака явно удивился.       – Ши?       – Да. Привет, Сан.       – Какими судьбами?       – Нужно доктора повидать. Точнее, одну его пациентку, – хмыкнул Луи. Сан через его плечо посмотрел на охранников – белого волка и такого же снежного цвета ласку, оба в черных костюмах и явно вооружены.       – Эти с тобой?       – Они подождут снаружи.       Сан флегматично пожал плечами и приоткрыл дверь пошире, пропуская оленя. Луи зашел внутрь, оглядываясь. Что ж... не худшее, что можно было ожидать от полулегальной клиники на черном рынке. Чисто, хоть и без малейшего чувства вкуса.       – Как ты?       – У тебя вроде какое-то дело к Гоухину было.       – Да, – кивнул олень. – Но сейчас я спрашиваю – как ты?       – Нормально, – бросил тот односложно и нехотя. Луи вздохнул и констатировал очевидное:       – Ты явно не рад меня видеть.       – А с чего я должен быть рад? От тебя ни единого известия ровно год – только и остается, что читать газеты и смотреть телевизор, иногда замечая твою важную персону, – раздражительно ответил Сан, тыча его пальцем в грудь. Отбросив его руку, тот возразил:       – Я пытался искать вас на старом месте. А телефоны вы с собой никогда не носили – хоть бы записку оставили.       – Да поздно уже ворошить это все, – угрюмо произнес альпака, засунув руки в карманы. – Кью слиняла, я подрабатываю у старика. Он наверху, пациент попался особо несговорчивый.       – Мне, наверное, и не нужен сам Гоухин. Хотя поздороваться все равно зайду, как освободится. Можешь показать, где находится Джуно?       – Волчица? А что у тебя к ней?       – Поговорить надо, – пояснил Луи. Очевидно, в глазах второго травоядного объяснил он недостаточно, потому что Сан одну бровь нахмурил, а вторую, наоборот, приподнял:       – С хищницей?       – Она моя сестра, с которой нас разлучили в детстве, – саркастично сообщил Луи. – Сан, я ведь не лезу в твою жизнь. Хотел чуть раньше попробовать сделать тебе документы и завербовать в службу охраны, но потом отказался от этой идеи – не нашел вас в башне. Мы больше не те дети, которыми были когда-то. Связь... почти пропала.       – Ты хотел сделать меня своим телохранителем?       – У тебя... специфический тип мышления. Подходящий для отражения внешних угроз.       Сан вздохнул, отвернув голову. Они продолжали стоять в коридоре друг напротив друга, только Луи прислонился к стене. Альпака проговорил, по-прежнему смотря в коридор, ведущий на кухню:       – Но во внешнем мире я буду как калека.       – Этот тип инвалидности излечим. В отличие от других.       – Ши, не смейся, но я не вижу себя там. Здесь – вижу, тут я знаю все ходы и выходы, умею выживать. За пределами черного рынка…       – Поэтому я в итоге оставил мысли о том, чтобы тебя вытащить, – кивнул олень. – Хотя, честно говоря, я не прочь как-нибудь еще раз посидеть в кафе и обсудить, куда катится мир.       Сан посмотрел на него. Обычное животное, без надменности и снобизма, которые при общении мелькали то тут, то там многие месяцы назад. Ну не придумал же он их, верно? Либо Ши, Четвертый, и в самом деле поменялся, либо он тщательно маскировал свою натуру.       – Волчица.       – Она здесь... частично из-за меня.       – Каким образом? – с едва выраженным удивлением спросил Сан. Луи отрицательно покачал головой:       – Это личное, Сан. Прости.       – Я и так уже почти все понял. Но в знак былой дружбы, когда мы еще были живым товаром, я не буду выспрашивать дальше.       – Спасибо, – поклонился его рогатый собеседник.       – Пациентка на третьем этаже, четвертая камера по левую сторону. Не наткнись на старика, он тебя пинками оттуда выгонит. Ну и я ничего не говорил, – усмехнулся альпака.       – Разумеется.       – Ши!.. То есть... Луи, верно?       – Да? – обескураженно обернулся олень, который уже направился к лестнице. Сан и Кью отказывались звать его по имени – тем более странно, что альпака его запомнил.       – Как думаешь, я мог бы... ну... заняться чем-то? Там, во внешнем мире? – странным тоном спросил Сан, устремив взгляд на него в ожидании ответа. Луи уточнил:       – Ты имеешь ввиду – без моего содействия? Снаружи полно неквалифицированной работы. Для остальной, как правило, нужно обучение. Хотя с определенной суммой денег ты мог бы, к примеру, открыть додзе за городом и зарабатывать на обучении самозащите.       – Додзе... – хмыкнул Сан, затем кивнул: – Что ж, спасибо за честный ответ. Но в учителя я вряд ли гожусь.       – Каждому свое, – бросил Луи через плечо, поднимаясь наверх.       Коридор, застеленный длинной обшарпанной дорожкой монотонно-синего цвета, вел в никуда – прямой, как стрела, он упирался в стену, а по обе стороны виднелся ряд одинаковых укрепленных дверей. Понимая, что такие условия неизбежны при работе со спятившими от голода хищниками, олень, тем не не не, чувствовал боль в сердце.       А ведь мне казалось, что оно совсем зачерствело.       Четвертая камера по левую сторону. Все двери одинаково массивные, способные на первый взгляд выстоять даже при штурме. Что Гоухин с ней делает? Нет, Луи слышал от Легоси что-то об этом, но…       В ноздри ударил запах мяса. Сырого. Некогда будучи боссом одной из гангстерских группировок черного рынка, он был знаком с подобными ароматами довольно близко. Для хищницы вроде Джуно... не слишком ли сурово? Олень дошел до двери и попытался вглядеться в миниатюрное зарешеченное окно, однако, разумеется, ничего не увидел.       – Джуно, – позвал он неожиданно осипшим голосом.       – Где? Я... Луи? Что ты тут делаешь? – донесся изнутри ослабший голос волчицы. – Я, наверное, уже брежу.       – Нет! Это я. Джу... как ты? Как ты вообще держишься? Я не знал, что это настолько ужасно…       – Луи! – за решетку ухватились когтистые пальцы. – Рекс... тебе лучше... уйти. Не думаю, что зрелище приятное... я сама не своя.       – Но это все еще ты.       Олень погладил ее пальцы, чувствуя, как болезненно сжимается в груди. Небольшой кусочек света, проникающий внутрь, все же упал на ее лицо – изможденное, ослабшее, глаза тусклые. Джуно хотела его видеть, но в то же время страшилась и пыталась прогнать.       – Это уже не я…       – Не мучай себя. Пожалуйста. Я... у меня есть нелегальные каналы. Мы будем покупать немного мяса каждую неделю. Не хочу, чтобы из-за этих дурацких тренировок ты сошла с ума…       – А я хочу прожить жизнь! Рядом! С тобой! – прорычал зверь изнутри голосом, очень отдаленно похожим на голос его девушки. – И не подвергать тебя риску!       – Джу... у меня и так достаточно рискованная жизнь.       – Значит, я сделаю ее менее рискованной! Уходи, глупый олень!       – Хорошо. Но помни – что бы ни случилось, я с тобой, – Луи прижался к прутьям решетки плотнее и шепотом буквально вытолкнул, ему по-прежнему было невероятно сложно произносить эти слова: – И люблю тебя.       Джуно сквозь горловой рык все же выдохнула:       – И я... – и прижалась к его губам в быстром, устрашающем из-за оскаленных клыков и слюны поцелуе. Сейчас она была настолько дикой, что это было даже несколько... привлекательно.       – А потом она отхватила ему половину морды за один укус, и жили они долго и счастливо, – донесся угрюмый комментарий слева.       Луи отпрянул от двери и увидел Гоухина, который неодобрительно покачивал головой, наблюдая их странную сцену. Медведь указал на дверь за собой большим пальцем:       – Вон отсюда. Даже если она вдруг делает это ради тебя, Джуно самостоятельный зверь, и нарушать ее режим, мешать уже принятому решению – подло.       – Если бы только режим не заключался в садистских тренировках с вероятностью... – с вызовом начал было говорить Луи и тут же осекся. Гоухин кивнул и повторил:       – Вон.       – Джуно... я надеюсь, мы увидимся как можно скорее. И спасибо, что прилагаешь такие усилия…       – Спасибо, что пришел. Но лучше давай увидимся, когда все это закончится, – устало прошептала Джуно, просунув кончик морды между прутьями. – Не ходи в клинику.       – Хорошо. Тогда... держись.       Спускаясь по лестнице, благородный олень услышал новый угрюмый комментарий сзади:       – А я уж было надеялся, что хотя бы СЕО многомиллионной корпорации не дебил.       – Даже у меня есть жалость.       – Вообще или только по отношению к ней? – уточнил собеседник, тяжело топающий по ступеням. – Что касается вероятности, подозреваю, "как выиграть в лотерею", то тут ты, неожиданный гость, болезненно прав. Но хорошо, что не договорил.       – Какой тогда смысл во всем этом? – со злой гримасой бросил Луи. Гоухин рассудительно произнес:       – Даже если она не сможет подавить инстинкты – что, признаем честно, почти невозможно – тренировка все равно поможет держать себя под контролем. Другое дело, что изменение режима питания дало бы тот же эффект без подобных страданий. Могут проявиться нежелательные последствия.       – Например?       – Например, ее каждый раз будет рвать при запахе крови или сырого мяса. Или скакать давление, ну либо Джуно будет терять сознание. У психологических блоков самые разнообразные механизмы работы и почти непредсказуемые формы проявления.       Они спустились вниз, панда неожиданно предложил:       – Чаю?       – Чаепитие с дебилами – какой-то новый вид развлечения докторов с черного рынка? – с едкой иронией уточнил Луи, покосившись на него.       – Что поделаешь, если даже респектабельные звери теряют голову от любви, – усмехнулся Гоухин. – Не принимай это на свой счет. Просто так мы устроены. Она сходит с ума из-за тебя, ты теряешь голову из-за нее, и дальше шагаете по жизни как пара влюбленных идиотов. Либо она тебя съест. Но, я так понимаю, для тебя это не то чтобы отпугивающий фактор.       – У вас было что-то подобное? Я не про пожирание заживо, разумеется.       – Когда-то давным-давно. И, если ты думаешь, что я стал старше и намного мудрее... это частично правда. По крайней мере, насчет старше. Так что насчет чая?       Луи мотнул головой:       – Нет, спасибо. Меня достаточно расслабил запах на третьем этаже, кроме того, день чересчур забит для случайных чаепитий.       Гоухин насмешливо прищурился:       – А для случайных проникновений к закрытым пациенткам – не забит?       – Я хотел увидеться с Джуно. Проверить, все ли у нее в порядке.       – Да понятное дело.       Гоухин вынул сигаретную пачку из нагрудного кармана, полез туда и чертыхнулся – картонная оболочка была пуста. Проделав похожий жест, Луи протянул ему почти полную, панда кивнул и вытянул сразу две штуки, одну пристроив в карман. Ворчливо, но с усмешкой сказал:       – А теперь еще и сам предлагаешь угощение. Совсем наплевал на законы гостеприимства и извратил их в угоду себе, чертов олень.       Криво усмехнувшись в ответ, "чертов олень" и сам достал одну сигарету, разминая ее в пальцах. Посмотрел в окно – Утамаро и Мицуи говорили о чем-то, поминутно бросая взгляды то на здание клиники, то на узкие улочки, вместилище потенциальной опасности.       Произнес:       – Помогите ей, Гоухин-сан.       – Не сомневайся. А теперь чеши отсюда, не дразни ее обонятельные рецепторы и мои бедные нервы.       Когда они все втроем погрузились в черный представительский седан – Луи при этом расслабленно вздохнул, потому что Мицуи занимала куда меньше места, чем сильный, но грузный Николай – тапир за рулем весело спросил:       – Куда дальше, Луи-сама?       – Ну, в больнице мы уже были. Теперь в тюрьму.       – Как скажете.       – Затем морг и кладбище.       – Логично, – хмыкнул Утамаро. – Босс, вы сегодня не планируете заезжать в школу?       – Нет. Оставил все на лучшего друга, который непременно будет настолько ответственным и зажатым, что на момент моего следующего визита клуб будет лежать в руинах, – хмыкнул олень, закуривая. Ласка тут же закашлялась:       – Босс... не могли бы вы…       – О... Извини, Мицуи.       Вот почему Николай все же немного выигрывал в качестве бодигарда – и он, и белый волк стоически относились к табачному дыму. Ну или что там клали в современные сигареты вместо табака. Луи затушил сигарету и показал пустые руки в качестве небольшой иронии, Мицуи буркнула:       – Простите. Просто когда курят в закрытой машине, на меня чуть ли не паника находит.       – А почему вдруг клуб должен лежать в руинах, Луи-сан? – поинтересовался волк. Тот пожал плечами:       – Когда ты относишься к чему-то чересчур ответственно и при этом совсем не умеешь это делать, неизбежно происходит череда случайностей, которая приводит к катастрофе. Это даже не суеверие, так, жизненное наблюдение.       – "Мудрости босса", том первый, – улыбнулся Утамаро. Луи покосился на него, ткнув массивного хищника в бок:       – За издевательства в следующий раз заставлю конспектировать.       – Слушаюсь, босс.       – Краской на стене многоэтажки сверху донизу.       – Обязательно, босс. И автора подпишу, чтобы волна народной любви к вам только ширилась, – с каменным выражением лица продолжал зубоскалить Утамаро.       – Да ты сегодня в ударе…       – Луи-сама... Так куда все же ехать, если серьезно?       Луи удивился:       – Я же сказал – в тюрьму.       – Очень сложно разобрать, когда вы шутите, а когда говорите всерьез, – извиняющимся тоном пробормотал водитель.       Они действительно направлялись в тюрьму. Не забывая своих "уличных" корней, Луи исправно навещал мотающих свой срок Шишигуми. К несчастью, ему никак не удалось повлиять на сроки их заключения, однако сейчас олень был настроен решительно – вплоть до преступания некоторых границ законности. Конечно, речь не шла о побеге, но к плотному и секретному разговору с начальником тюрьмы он был готов.       Тюрьма Бельвью была названа так будто по иронии, хотя вид с холмов далеко за границами города, где она располагалась, открывался живописный. Более того, Бельвью построили на границах с соседней префектурой, в те времена, как говорили самые старые из рептилий, границы выглядели по-другому. В любом случае, тюрьма выглядела обыденно – серые стены, решетки, караульные вышки, одна поисковая вышка размером с неплохой такой маяк, несколько машин пенитенциарных служб, припаркованных на стоянке и даже небольшой вертолет на специальной площадке поодаль. Разумеется, звери внутри были разделены, и, конечно же, самая серьезная охрана была в блоке хищников. Тем, кто не сбивался в банды, грозило либо постоянное унижение, либо насилие, либо все вместе и регулярными порциями. Однако львы, поскольку попали сюда все вместе – только Сабу отделили из-за его проблем со здоровьем и речью – быстро организовали новую группу по интересам прямо за решеткой.       Луи прошел досмотр. Затем металлоискатель. По очевидной причине охранники его не прошли бы, но олень никогда не посещал тюрьму в тесной компании. Его связи с одной из наиболее грозных банд – не то, что хотелось афишировать публично, и даже СБ Хорнс он не настолько доверял. От трости пришлось тоже отказаться заранее – в руках Луи нес тяжелую коробку.       Ее тоже проверили и, не найдя ничего подозрительного, наконец пропустили оленя в комнату свиданий.       Для тюрьмы это помещение выглядело довольно уютно – всего несколько охранников со скучающим видом, хоть и с оружием наготове, уютные диваны и кресла, несколько столов поменьше и побольше для зверей разного размера, даже автоматы с водой и всякой снедью в цветастых пачках. Один из охранников, массивный бык, чем-то похожий на Гэса, спросил:       – Вы к кому?       – Агата Курихара, конголезский лев, – назвал хорошо знакомое имя олень.       Бык поднял трубку архаично выглядящего внутреннего телефона на стене и, нажав кнопку, произнес отчетливо:       – Заключенного Курихара в комнату свиданий. Угу. Понял.       Отключив переговорное устройство, он сообщил:       – Он снаружи. Будет через десять минут.       Луи едва заметно усмехнулся. Из всех котов банды Агата был наименее степенным и одним из самых сильных, возможно, вторым после Мигеля, он никогда не упускал случая размяться или поиграть в подвижные игры даже будучи ограниченным стенами тюрьмы.       Время пролетело незаметно. Олень, массирующий колено за боковым столиком у стены, фыркнул, когда увидел влетевшего в холл мускулистого льва в белой майке и с завязанной вокруг пояса верхней частью оранжевой тюремной робы. Но его выражение лица, счастливое, как у котенка, и небольшие пигментные веснушки делали это чудовище невероятно милым.       – Луи-сама! – выкрикнул Агата.       Он сам настоял, что слово "босс" в стенах тюрьмы они не используют. Луи тепло улыбнулся:       – Привет, Агата. Ох, ну и разит от тебя. Вы хотя бы выиграли?       – Когда я уходил, вели на двадцать очков. Но и без меня у нас сильная команда, – во все клыки улыбнулся лев, борясь с желанием задушить травоядное в объятиях. Все же это был их босс, который, хоть и запретил называть себя боссом, оставался им на все века. Он справился с буйным нравом и смиренно сел напротив Луи. Тот подвинул к нему большую коробку:       – Вот. Тут все, как обычно – нормальное курево, два телефона, леденцы для Хино, журналы для Фри. Мясо традиционно отобрали на входе.       Это была дежурная шутка, но Агата все равно и так уже улыбался. Пряча коробку, лев жадно спросил, скрестив пальцы под подбородком:       – Что там снаружи, Луи-сама?       – Все, как обычно. Из нестандартного – в городе был блэкаут, фура упала с высотной магистрали прямо на электростанцию. В Хорнс все спокойно. Но... – помедлив, он осторожно сказал. – Неспокойно кое-где еще.       Лев кивнул, сложив руки на груди:       – Если мы об одном и том же "кое-где" думаем, то там всегда неспокойно.       – Ты еще больше раздался в стороны. Скоро в дверь перестанешь проходить.       – Здесь сила – это все, Луи-сама, – вздохнул Агата. – Вообще никакой разницы с черным рынком, хотя там костюм был более модный.       – Тебе, помню, никогда не нравились галстуки, – ухмыльнулся олень.       – Готов носить по три штуки за выход, если мне дадут отсюда выбраться…       – Говоря о "выбраться"... ты хорошо себя вел?       – Идеально, б... то есть, Луи-сама! Ни единой драки! Хотя, честно говоря, с Шишигуми просто боятся связываться. Но мое дело должно быть чистым как стеклышко.       – Тюремное или уголовное?       Агата обиженно фыркнул, поджав губы.       Они еще некоторое время поговорили о всяких пустяках, однако олень хотел как можно быстрее разобраться с насущной проблемой – или получить хоть какой-то ответ, который позволит развивать планы дальше. Приподнявшись, Луи похлопал его по округлому плечу:       – Я намерен кое с кем поговорить. Если получится, то не прощаюсь. Но если нет... тогда до следующего раза, Агата.       Лев не слишком обрадовался – изобразил вежливую улыбку, отлично зная, что борьба с системой обычно ведет к проигрышу. Произнес:       – Попробуйте, конечно. Но я бы не стал надеяться. До свидания, Луи-сама.       На что надеялся сам Луи – так это на закон о превалирующей компенсации, который после принятия тут же принялись гонять в хвост и гриву адвокаты по всей стране. Спасение Агаты было в условно-досрочном освобождении, однако олень не знал, полагалось ли тому вообще УДО. Но он уже решил переть напролом. Насчет остальных львов Луи не питал особой надежды – самый маленький трехлетний срок получил Агата, немногим больше его – Доуп, который тогда, в свои двадцать семь, отхватил четыре года и два месяца. Остальным по совокупности преступлений и участия в деятельности организованной группировки предстояло отбыть в этих местах от семи до пятнадцати лет.       Максимальный срок заработал Фри, укусивший пристава за зад во время судебного заседания. Услышав ту новость, Луи даже не удивился – это было настолько в духе зачастую неконтролируемого льва, что наверняка другие члены Шишигуми, видя это, пожали плечами с традиционным специальным выражением лица "ну это же Фри".       Сейчас Доупу было двадцать девять, его загребли незадолго до дня рождения, а Агате через месяц или полтора должно было исполниться двадцать восемь, и самец конголезского льва представлял собой внушительную силу. Конечно, с точки зрения утилитарности Луи предпочел бы Джинму, как лучше всех знающего черный рынок, но его самого могли знать там гораздо лучше. Однако сейчас Луи предстоял очень тяжелый разговор.       ...который, к его удивлению, завершился быстрее, чем он мог бы ожидать.       Выслушав его блестящую речь по поводу искупления вины перед обществом и создания чуть ли не новой правоохранительной структуры, для которой заключенный Курихара подходил идеально, начальник тюрьмы Бельвью, пожилых лет козел с седой бородой, задумчиво пожевал губу и выдал:       – Вы слишком распаляетесь по поводу одного жулика. Что он для вас такого сделал или обещал сделать?       – Я очень обязан его отцу, – сказал Луи, почти не покривив душой.       В конце концов, Ибуки и в самом деле был для них кем-то вроде отца. Более того, олень не раз печально думал, что из него мог бы получиться гораздо лучший отец, чем из Огумы. – Как способ отдать долг – вытащить его сына из тюрьмы, Йосимура-сан.       – Ясно. Что ж, поскольку обсуждаемый парень действительно может быть выпущен, поговорим о размере залога.       – Простите?       – Я считаю, что для условно-досрочного освобождения необходима некоторая компенсация того, что он может натворить на свободе. По крайней мере, я лично за этим прослежу – чтобы средства были направлены на благие цели, – блеснули глаза начальника.       Луи нахмурился:       – Но... я спрашивал вас о том же два месяца назад! Даже сам предлагал… компенсацию. Что изменилось?       – Прошло два месяца. А это значит, что у сына вашего знакомого исполнилась ровно половина тюремного срока, с момента этой даты можно подавать документы на УДО. Кроме того, он один из немногих, кто действительно по ним проходит без дополнительной волокиты.       – Какие странные законы.       – Какие есть. У вас в Хорнс не водятся юристы? Уверен, они бы растолковали все гораздо лучше, чем я.       – И за сколько... за какой залог, – поправился Луи, – вы можете отпустить его прямо сейчас?       – Скажем, десять миллионов йен. Но раньше завтрашнего дня все равно не выйдет – нужно подготовить документы, собрать печати комиссии…       – А что, за десять миллионов йен не получится побеспокоить комиссию сверх их обычного рабочего графика? – ядом в голосе Луи можно было бы обеспечить сыворотку для трех тысяч зверей. Ну или убить триста. Впрочем, начальник Йосимура не впервые проворачивал такую операцию и поэтому знал, что за срочность его гости иногда могут немного добавить.       – Двенадцать. Но вам придется спрятать его и не представлять публично до тех пор, пока документы не будут в системе. А это все равно, как минимум, завтрашний день. Поясню – он не должен светиться перед камерами, как газетными, так и камерами наружного наблюдения, он не должен попадать в новости, и, если мне вдруг предъявят какие-либо обвинения... – козел ткнул в сторону двери, за которой стоял капитан охраны, – у меня тут же появятся свидетели того, как вы меня запугивали.       Гость коротко кивнул:       – Это достаточно серьезная сумма. Но, думаю, я могу побыть меценатом... в одном исключительном случае.       – Тогда мы договорились? – протянул ладонь Йосимура. Благородный олень пожал ее, чувствуя, как от рукопожатия разит теневыми сделками. Интересно, и много ли преступников получили такое "УДО"?       Впрочем, не то чтобы его действительно интересовали такие мелочи. Система была несовершенна – к счастью, сегодня в его пользу.       – Договорились, – твердо произнес Луи.       Процедуру действительно произвели почти молниеносно, хотя капитан, посмотрев на бумажку, только хмыкнул – видимо, в его мозгу тоже сейчас щелкали несколько миллионов. Заключенного вызвали повторно, допросили, отвели в душ и наконец-то выпустили на свободу. Недешево, однако в масштабах конгломерата, ворочавшего триллионами, это действительно были копейки. Откровенно говоря, за Агату Луи был готов отдать и гораздо больше, он заслуживал хорошего обращения – более того, на его памяти молодой лев был единственным, который не успел в полной мере испачкаться в их преступных схемах. Вместе с тем же Джинмой он курировал поставки немногого оружия, что попадало на черный рынок, и проходил как поддержка в силовых акциях, но теперь... теперь Луи, несмотря на быстрое решение проблемы, придется бросить его в самое пекло.       Одежда, которую отдали Агате при "выписке", уже была немного маловата. Но он все равно испачкал дорогую ткань, бухнувшись на колени перед Луи прямо в коридоре. Склонился в почтительной позе:       – Луи-сама... не знаю, как и чем я заслужил это, но я не подведу!       – Вставай, – скривился олень. – О, нет-нет-нет, отпусти мои колени, они и так устали. Не надо разыгрывать здесь сцену, у ворот ждет моя охрана, и они наверняка отнесутся к тебе с подозрением.       – Они... знают? – многозначительно поднял глаза вверх Агата. Отрицательно покачав головой, Луи сказал:       – Только слухи. Поэтому если ты спрашиваешь, можно ли снова называть меня боссом – только когда официально устроим тебя на работу. Поднимайся, не будь этим…       – Кем? Тупым котом, до смерти вам благодарным?       – И это тоже. Но в предстоящей схватке я всего лишь хочу видеть в тебе надежного союзника.       Агата, посерьезнев, с легкостью поднялся во весь рост – на голову выше Луи – и, наклонившись к его уху, еле слышно произнес:       – Располагайте мной, босс. Ваши враги – мои враги.       – Отлично, - сверкнул глазами благородный олень.       В компании одного безоружного Агаты он чувствовал себя даже увереннее, чем с двумя вооруженными ребятами из службы безопасности конгломерата. Луи достал телефон и набрал номер секретарши, она ответила на втором гудке:       – Слушаю, Луи-сама.       – Мика, организуй дочернюю фирму по охране. Можешь оформить как филиал нашего ЧОПа или как будет удобнее, важно, чтобы все разрешения могли быть получены как можно быстрее. Оптимально – до завтра.       – Это почти невозможно…       – Обратись в юридический отдел. Или позвони Икари-сану, возможно, у него есть "кукла" с необходимыми лицензиями как раз для такого случая…       – Вы... хотите официально взять меня на работу? – ошеломленно спросил лев после того, как Луи отдал последние распоряжения.       – Ага.       – С зарплатой?       – Агата... когда ты в последний раз работал?       – Ну, – смутился зверь, пиджак на котором едва не лопался. – До Шишигуми я работал в магазине ковров.       Луи не удержался и фыркнул:       – Чего?       – Знал же, что будете смеяться, – повесил нос Агата. – Мы продавали ковры. У владельца был небольшой магазинчик на улице Ясуторо Тенкая. А потом, спустя почти полгода я попал в особняк Шишигуми, где под руководством Фри поменял старый... и чересчур испачканный кровью ковер на наш, новый, после чего он хлопнул меня по плечу и спросил: "Парень, а тебе не надоело нюхать пыль?".       – О, Рекс всемогущий... с Фри сталось бы тут же предложить щепотку "перламутра" взамен.       – Нет, до этого не дошло, – улыбнулся Агата, светя клыками.       Ворота перед ними лязгнули и неохотно поехали в стороны. В отличие от прочих, с решетками и запорами, эти , полностью металлические, смотрелись, скорее, как главный вход какой-то злодейской крепости. Они еще и цветом не отличались – темно-серый, почти черный, намного темнее "мокрого асфальта".       Их ждали, не выказывая напряжение. Хотя при виде Агаты оно определенно появилось – даже с детским выражением лица (вооруженного, впрочем, солидными зубами) он внушал оторопь чисто фигурой.       – Представите нас, босс? – спокойно спросил Утамаро. Луи театрально взмахнул рукой в сторону льва:       – Это Агата. Наш будущий сотрудник.       – Интересная в наши времена биржа труда, – произнес белый волк, смотря на огороженный комплекс зданий за его спиной.       – Ты же знаешь, Утамаро, мою иррациональную степень доверия к крупным хищникам. Где бы ты сейчас был, если б не она, – усмехнулся олень, повернул рогатую голову к Агате: – Это Утамаро Хийоки, исполняющий обязанности главы СБ конгломерата Хорнс. Мицуи Ямамото – его подчиненная, оба иногда работают моими телохранителями.       – Приятно познакомиться, – слегка поклонился лев.       – И нам, – ответил Утамаро, впрочем, руки не протянул. В его глазах этот новый знакомый выглядел еще более подозрительно, чем вечно защищаемый боссом Легоси. – Он тоже будет охранником, Луи-сан?       – Да... но другим.       Что подразумевал под этим благородный олень, так и осталось загадкой, поскольку он внезапно переключился на льва. Дернул головой в вопросительном жесте:       – Ну что?       – Что? – не понял Агата.       – Во-первых, с освобождением тебя. Во-вторых, ты наверняка сейчас голодный, как целая львиная стая. Что в тюрьме давали на обед?       – Так я его пропустил с этими всеми процедурами, – обезоруживающе улыбнулся Агата, засунув руки в карманы. – Знаете, по чему из еды я скучал больше всего, Луи-сама?       – Догадываюсь, – мрачно ухмыльнулся Луи. Охранники переглянулись.       – А вот и нет. По специям! Серьезно, в тюрьме только соль, и хорошо, если попадается перец, хотя там все равно обычно все слипшееся и одним куском. Чего бы я сейчас зажевал, так это чего-нибудь острого. Что-то вроде того, что давали на углу у того мелкого окапи, забыл его имя…       – То есть, настолько острое, что кишки заворачиваются, – подытожил их общий босс. – Утамаро, где в Черритоне можно поесть чего-нибудь очень пикантного?       – Не знаю. Может, Мицуи подскажет.       – Я тоже небольшой спец по такой кухне, – помотала головой ласка. – Надо лезть в Зугл или спросить Терри.       – А? Что Терри? – высунулся тапир из окна. Луи спросил его:       – Какие в городе есть рестораны острой кухни?       – "Адравайз" ближе к Черритонской Академии, "Инферно" в километре от Би-страйка. Если добираться отсюда, то ближайший – "Кхуд Тедж" на побережье, но , честно говоря, репутация у него опасная.       – Откуда ты все знаешь?       – Таксистом работал за два года до этого.       – Да мне лишь бы чего в пасть закинуть, – взмолился Агата, шевеля кисточкой на хвосте. – Поехали в этот ваш "Тедж". Луи-сама, я с первой же зарплаты все верну.       – Цыц, – шикнул Луи. – Сегодня празднуем за мой счет. К тому же, бесплатный аттракцион – кормление львов. Где еще на такое посмотришь?       Утамаро вздохнул:       – Чему я всегда поражался, босс, так это вашему кругу знакомых. Вы не возражаете, если наш крупный друг сядет спереди?       – Агата, – напомнил Агата. Волк оставил его реплику без внимания и устремил взгляд на шефа. Тот кивнул:       – Да, без проблем.       Если Терри и возражал против такого соседства, он мужественно молчал. А Агата щурился, высунув локоть в полностью открытое окно и позволяя ветру бить в лицо, трепля пышную гриву. Он не был лучшим из Шишигуми, но судьба распорядилась так, что теперь именно ему предстояло защищать босса. Кроме того, тот говорил о какой-то "схватке"... и нерастраченные усилия, много раз сдерживаемые в тюремных потасовках, теперь просто вопили в мышцах. Однако на его лице с темной шерстью, еще более темной гривой и светлыми розоватыми веснушками царила только безмятежность.       Свобода. Неожиданная и все же желанная.       Чему лев не удивлялся, так это могуществу Луи. Он позволил себе в нем усомниться и был приятно разочарован. Видимо, всех вместе был не способен освободить даже их босс.       Львы внимательно следили за каждым упоминанием Луи в новостях. Вместе с ним они пережили и подступивший кризис Хорнс, и блестящий выход из него. Босс не забывал снабжать их всякими полезными мелочами вроде сигарет и прочего барахла, а они даже из-за решетки платили ему безоговорочной преданностью. И Агата, с большой вероятностью не являясь самым сильным или самым пробивным из банды, мог смело считать себя самым верным.       – Как на вкус воздух свободы? – поинтересовался Луи с заднего сиденья. Агата счастливо кивнул и повернул голову, чуть откинувшись назад:       – Очень вкусный и питательный. Готов еще пару часов посидеть на нем, пока желудок не начнет рычать вместо меня.       – Не будем мы морить тебя голодом. Терри, эта колымага может гнать побыстрее?       – Сожалею, Луи-сама. Регламентом безопасности запрещено повышать скорость защищенных транспортных средств выше девяноста километров в час. Даже если бы я хотел, то нужно подтверждение от Утамаро.       Луи хмуро посмотрел на волка:       – С чего вдруг?       – С того, что там электронный блокиратор. Ключ у меня, оцениваю опасность тоже я. А за вашу голову я рискую своей, Луи-сан.       – Я думал, речь шла о карьере, а не о голове, Утамаро.       – Для телохранителей это зачастую одно и то же, – внезапно встал на защиту волка Агата. – Не стоит ради меня гнать на полной скорости, Луи-сама.       – Хорошо еще, что вы не видели, как я на "кусари" езжу... – буркнул Луи.       – Обычно довольно осторожно, – вступила ласка слева. – Вы превышали положенную скорость всего четырежды за последний год, что для животных с вашим состоянием и моложе тридцати лет можно считать сверхосторожностью.       Луи рассмеялся. Затем спросил:       – Утамаро, а у нас в СБ есть какие-то ребята... ну, знаешь, обычные охранники? Не аналитики, не биржевые брокеры, не частные детективы, просто, знаешь, такие классические дуболомы, которые стоят и мычат "Да, босс", "Конечно, босс". А то вы какие-то странные.       – Если я скажу "Да, босс", меня сильно ударят? – полюбопытствовал белый волк, поправляя черный галстук. – В любом случае, таких животных у нас нет, босс. Не задерживаются. Их место – в супермаркетах, на парковках, на охраняемых стоянках. Для службы безопасности крупной компании нужны профессионалы.       Они ехали прямо на запад еще некоторое время, затем свернули к югу. В целом, это была та же трасса, что и маршрут туда, вот только, приблизившись к городу, тапир повернул на другую дорогу, идущую вдоль побережья. Солнце, понемногу клонившееся к закату, играло на морских волнах, и Луи подумал о Сису. Он не мог сам успеть везде, поэтому изначально хотел разбить задачи на подзадачи, а те на отдельные пункты, которые мог выполнить каждый. Но Легоси сказал, что обо всем позаботится, не вызывая лишнего шума. И из уст такого зверя, как он, это звучало настолько удивительно, что Луи внезапно доверился другу.       – Симпатичная забегаловка, – оценил небольшой ресторанчик Агата. Тапир предупредил, осмелев:       – Вы, лев-сан, не слишком требуйте там повышать уровень остроты. Про это место тревожные слухи в городе ходят.       – Я, наверное, обойдусь алкогольным коктейлем, – сказал Луи предусмотрительно. – Сегодня на удивление неплохой день.       – Не думаю, что там хорошая карта напитков, Луи-сан.       – Мицуи, это ресторан острой пищи на побережье, какая алкогольная карта? – фыркнул олень. – Максимум, что там будет – несколько пляжных коктейлей, пара ликеров и вездесущий виски. Возможно, джин. Но мне и так сойдет, честно говоря.       Вечер четверга не собирал гала-концерты – на парковке стояло четыре-пять машин, и, скорее всего, больше никого здесь не было. Выйдя из машины, в сопровождении всех троих Луи направился в ресторан – Терри остался на своем месте, выполняя ту работу, за которую получал неплохие деньги от компании. При их появлении кто-то из посетителей явно насторожился, одна компания молодых хищников за столиком с полукруглым диваном приглушили разговоры, однако никто не был настолько напуган, чтобы бросить заказ. Цепкие глаза охранников осмотрели помещение и, не найдя ничего подозрительного, направились вслед за оленем. Агата спокойно шел рядом, вдыхая сочетания запахов.       – Хорошее место, – негромко произнес он. Луи ответил:       – Будем надеяться. Идем вот сюда, к окну.       Как только они расселись, отодвинув удобные, хоть и жесткие стулья, к столу подскочил пятнистый бассет, смешно мотнув ушами:       – Рады приветствовать вас в "Кхуд Тедже"! Я Хавар, вот наше меню.       – Утамаро, вы что-то будете?       – Нет, босс.       – Тогда мы и в самом деле пришли кормить льва, – кивнул Луи. Открыл меню, понял, что не знает названия ни одного коктейля здесь и ткнул наугад:       – Вот этот. "Горная свежесть" звучит хорошо. Хавар, что в нем?       – Там же... – официант кашлянул и проговорил, явно выучил все пункты наизусть: – Мятный ликер, цитрус, эхинацея, лед и немного паприки.       – Насколько немного? Атмосфера здесь, мягко говоря, пикантная.       – Совсем чуть-чуть, олень-сан. Мы часто рекомендуем этот коктейль для тех, кто здесь в первый раз, – улыбнулся пес. Луи утвердительно кивнул:       – Тогда неси. Агата?       – Уф... даже не знаю, что выбрать, – озадачился лев. – Сосиски на шпажках у вас соевые или из другого заменителя? Сохраняя спокойствие, официант наклонился к нему и что-то шепнул на ухо, брови Агаты тут же взлетели вверх, он покосился на бассета, будто тот поведал ему какую-то вполне очевидную чушь. Затем сказал:       – А давай. Двойную порцию, несколько соусов разной остроты на выбор – этот, этот и чесночный с предыдущей страницы. И огромную тарелку пасты.       – Пить что-то будете?       – Обычную содовую. Но много. Литра два.       – Вот это аппетит, – оценила Мицуи. Агата смущенно пожал плечами:       – Есть от пуза – привилегия свободных зверей. В тюрьме я вечно недоедал.       Луи внимательно осматривал интерьер ресторана. Ему как будто кто-то уже говорил об этом заведении, но в суете последних дней из головы оленя почти моментально вылетали факты, не связанные со школой, конгломератом или Джуно. Теракт в офисе, куча документов на подпись и комитетов, спектакль... все это смешалось в невообразимую кашу.       – Хавар, знаете, я все же поем, – сказал он. – Есть что-то для нормальных зверей? Не острое или хотя бы просто бледно-пикантное.       – Есть салат "Гендзю" из морской капусты, сельдерея и айсберга, там приправ по минимуму.       – Хорошо, тогда одну порцию "Гендзю".       – Принято. Спасибо, ожидайте вашу пищу, – поклонился бассет.       Прождав полчаса и обсуждая последние, по большей части нейтральные новости, они, наконец, дождались еду. Ноздри конголезского льва расширились, лишь только его тарелки покинули поднос, он пробормотал:       – Да не может быть…       Утамаро тоже принюхался и принял озадаченный вид, ласка с интересом спросила:       – Вы знали, босс?       – О чем? – вопросительно посмотрел на нее Луи. Агата негромко сообщил:       – Это рыбные сосиски. В смысле, не подделка. Настоящие.       – Серьезно? Так вот что за "репутация", о которой говорил Терри.       Волк обескураженно проговорил:       – Я еще у входа обратил внимание на некоторые странные запахи, но их все жутко перебивают специи.       – Нейтрализатор у тебя?       – Да, босс. Но не думаю, что он понадобится... пока что.       Мицуи заметила:       – Мне кажется, Утамаро-сан так страдает не потому, что волк, а потому, что у него даже для волка обоняние слишком сильное.       – Как хорошо быть травоядным, – усмехнулся Луи. – Агата, ешь, не смотри на меня. Или хочешь, чтобы я попробовал кусочек?       – Н-нет, Луи-сама, – сбивчиво проговорил лев и с аппетитом вгрызся в сосиску. Зачавкал, закатывая глаза: – О, Рекс! Это восхитительно! Сейчас еще немного чили сверху…       – Наслаждайся.       Сам Луи ел медленно, поминутно бросая взгляды то на Агату, то по сторонам. Коктейль оказался неплох, хотя тут же защипал небо и язык злостной комбинацией из паприки и мяты. Надо было просить просто воду, как Шишигуми. Хотя стоило ли его теперь так называть... остальным еще нескоро светило освобождение, а сам олень не собирался основывать еще одну банду.       Трасса у ресторана не была особо популярна. Тем интереснее были целых четыре машины, зарулившие на парковку одна за другой на высокой скорости. Серебристый минивэн, черный микроавтобус и два старых масл-кара, рычащих моторами, как ненормальные. Они не стали парковаться, только остановились напротив окон и из дверей быстро выпрыгнули звери разных видов, но все они дышали явной агрессией и держали в руках…       Луи пропустил тот момент, когда оказался на полу. Сверху, аккуратно прижимая его локтем, лежал Агата, защищая босса от брызнувшего острыми осколками стекла, которое раскололи пули. Грохот стрельбы разнесся по парковке, ягуар с визгливым голосом крикнул:       – Эй, Негоро! Приветик от Бойни!       – И снова поднял "узи", обдав многострадальные стены и стекла еще одним хвостом пламени из дула. Посетители кричали, кто-то бился в истерике у стены, развозя ногами лужу из разлитых напитков и соусов. Пули завизжали, рикошетя от металлических стоек. Остальные, явно подручные ягуара, были вооружены попроще, несколько зверей с ломиками и битами бросились бить машины. Чего не ожидали беспредельщики – так это присутствия тех, кто может огрызнуться. Утамаро, укрывшийся за колонной у окна, кивнул ласке – та сидела под столом с пистолетом наготове – и оба охранника открыли огонь, первыми же выстрелами ранив пятнистого с "узи". К сожалению, тот уполз за машину, беспорядочно поливая окна, но телохранители продолжали вести огонь, пока у банды не прибавилось в списках несколько бездыханных тел. Несколько ответных пуль выбили белую крошку и пыль прямо рядом с мордой Утамаро, он выпустил последний свинцовый привет и снова укрылся за стеной, перезаряжаясь.       Агата сквозь рык коротко спросил:       – Есть пистолет?!       – Лежи! – обозленно крикнул Луи, пытаясь встать. – Опять в тюрьму захотел?!       – Лучше в тюрьме, чем в морге! Дайте ствол, босс!       Ответить тот не успел – погромщики, не отступив даже перед неожиданным отпором, ворвались внутрь. Выхватив из-за пояса свое оружие, Луи наугад пальнул в сторону входа, и один из зверей полетел на под, скорчившись и зажимая живот. Вместе с ним открыл огонь Утамаро, куда эффективнее, белая ласка продолжала держать окно, заставляя нападающих сидеть за машинами и бестолково отстреливаться, не поднимая голов.       Сзади в разбитое окно проскользнул мангуст в майке и камуфляжных штанах, и этот, к несчастью, имел при себе пистолет – Агата был единственным, кто успел среагировать и броситься в его сторону, хватая стул за спинку. Но, прежде чем несчастная мебель отправилась в полет, явно не успевая опередить выстрел, из-за колонны одновременно с Агатой выметнулась высокая тень, и мангуст остолбенело уставился на собственную отрубленную руку, безвольно шлепнувшуюся на пол. Затем он оглушительно завизжал. И тут же захлебнулся собственной кровью – второй почти неуловимый для глаз взмах открыл на его горле широкую пузырящуюся щель.       – Сорвали банк, господа? – усмехнулся до боли знакомый повар в медицинской маске, прищурив глаза и прижимаясь спиной к стене рядом с ними.       – Я понятия не имею, с чего они на нас так взъелись! – крикнул Луи, спешно вставляя в пистолет новый магазин взамен отстрелянного. К сожалению, это был второй и последний.       – А это не ваши, это наши ребята, – насмешливым тоном произнес его собеседник и метнул нож, который, прокрутившись, попал... рукоятью, но точно в нос лезущему через боковое окно бандиту. – Черт, не получилось! Есть у кого запасная пушка?       – Ты кто?!       – Забыл? А я тебя помню, дружок Легоси!       Луи хотел было послать его куда подальше во всю мощь легких, но обнаружил, что перестрелка неожиданно затихла. Пять трупов валялись снаружи, еще три – внутри, кровавый след тянулся до самой двери – кто-то успел унести ноги, а снаружи послышался рев машин и визг покрышек по асфальту. Обнаружив, что тяжело дышит и где-то успел ушибить колено здоровой ноги так, что оно сейчас пульсировало тупой болью, олень облизнул пересохшие губы и приподнял голову над столом.       Молниеносная стычка подошла к концу. Картина разгрома царила и снаружи, а у дверей резко остановился их седан, Терри беззвучно махал рукой внутри.       – Сейчас-то уже чего... – зло бросил Луи и оперся о стол, приподнимаясь. Мицуи зажимала окровавленное плечо, но, судя по собранному выражению, рана была легкой, Утамаро и Агата выглядели невредимыми, как и загадочный любитель ножей. Лев, до сих пор державший в руках стул, наконец, опустил его и огорченно потыкал ногой недоеденную сосиску на полу:       – Проклятье... такой обед сорвали.       – С невероятным прискорбием сообщаю, что после разгрома заведение мало чем может помочь, – иронично произнес повар и, повернув голову, несколько секунд переваривал увиденное, затем с досадой простонал;       – Ну твою же мать!..       В коридоре у кухни, видимо, пораженный шальной пулей или рикошетом, лежал старый енот. Он уже не дышал.       – И зачем ты полез сюда, старый клок шерсти…       – Я сочувствую вашему несчастью, но что это были за звери? – сухо спросил Утамаро, проверяя затвор и пряча пистолет в кобуру под мышкой. Самец газели махнул рукой:       – Да какое это несчастье... так, мелкая неурядица. – Обернувшись вокруг себя, он увидел глаза нескольких молодых хищников, из-под стола смотревших на развернувшуюся сцену в ужасе, и замахал на них руками:       – Кыш отсюда! Сейчас приедет полиция и впишет вас в протоколы!       Молодежь, не заставляя себя упрашивать, рванулась к окнам – похоже, вид нескольких тел у выхода из не слишком привлекал, да и запах крови – в основном, хищных видов – стоял слишком сильный.       Посмотрев им вслед, повар усмехнулся под маской и проговорил:       – Никто не боится полиции больше, чем честные граждане.       – Мелон, – донеслось сзади. – Кончай ломать комедию.       – Вспомнил все же, – и маска спала, являя миру одну из тех очаровательно-гнусных улыбочек, которыми славился гибрид. – А я уж наивно считал, что меня невозможно забыть.       Агата зарычал и рванулся вперед, но Луи его остановил обычным жестом руки с поднятой ладонью.       – Босс, но он же…       – Знаю. Мелон, что ты здесь делаешь?       – Какой хороший ручной кот... прямо ностальгия, – ухмыльнулся гибрид, покачивая выставленным вперед ножом из стороны в сторону. – Работаю я здесь. Точнее, работал. Эти ребятки не по вашу душу здесь – они что-то крутили вон с тем трупом в коридоре. Еще когда он не был трупом.       Луи скептически поинтересовался:       – И ты здесь ни при чем?       – Как видишь. Если бы они хотели достать меня, то орали бы что-нибудь про ублюдочного повара. А так четко и ясно обратились к Негоро, я даже сквозь кухонный шум услышал дикий ор и выстрелы.       – Ладно... пора отсюда сваливать, босс, – сказал Агата, оглядываясь и временно потеряв всякий интерес к психу. Или он очень ловко притворялся.       – Поддерживаю, – кивнул Мелон. – В другой раз поговорим по душам.       Луи повысил голос:       – Подожди! Кто это такие вообще?       – Скотобойня, она же просто Бойня, – с этими словами гибрид поворочал труп мангуста ногой, кровь все продолжала течь – и откуда в нем было столько? – Самозваные короли черного рынка, пытаются захватить и прижать к когтю каждый закоулок.       – А среди них есть медоед? Что ты вообще о них знаешь? – с надеждой спросил Луи, пряча оружие. Мелон честно пожал плечами:       – В прошлый раз появлялись двое, лось и белый лев. Имен не помню. Есть ли среди них медоед – понятия не имею. Но, думаю, на этом наш прекрасный и душевный разговор пора заканчивать.       И прыгнул через разбитое окно, совершенно не страшась выстрелов вслед и на ходу срывая заляпанный кровью фартук.       Звери переглянулись, Луи сделал недвусмысленный жест в сторону выхода, с явным раздражением посмотрев вслед несущемуся к одной из опустевших машин гибриду:       – Райбек хренов. Пошли, пусть с полицией объясняются случайные очевидцы, если они здесь хоть кого-то найдут. Вы в своем праве, защищали меня.       И с отбытием черного седана ресторан практически опустел, оставив нескольких выживших официантов разбираться с кошмарным и кровавым разгромом. Вдалеке уже слышались сирены – на этот раз копы среагировали оперативно, но «Кхуд Теджу» уже был нанесен непоправимый ущерб.