Выход Дракона

      Репетиция в этот раз удалась на славу. Даже Луи в итоге не нашел к чему придраться и пообещал, что от отдельных сцен они начнут переходить к их постановке подряд – формировать тестовые прогоны, в случае с небольшими ролями – переодевание, понимать, кто за кем выходит и прочую необходимую информацию. Рю еще немного путался в словах, но его игра стала гораздо более уверенной и не такой похожей на откровенный фарс, а Юки с каждым днем танцевала все лучше – ее длинные ноги теперь начали показывать результат. Остальные и вовсе дышали жаром предстоящей через месяц премьеры.       Драматург в лице оленя уехал, Джуно упорхнула в общежитие, сославшись на учебу, все постепенно разошлись. Остался лишь Брайсон, которого Сису дружелюбно пригласила играть в "Каркассон", само собой разумеющийся Пина, Тсутому и Легоси. Мужская компания, разбавленная шестью с лишним метрами мохнатой голубой лапши. Буйвол начал гораздо теплее относиться к гостье из иного мира, как только узнал ее поближе. И, хотя инстинкты травоядного еще брали свое, тем более, он никогда бы не встретил здесь хищника настолько крупнее себя, Брайсон стал куда открытее по отношению к ней, чем раньше.       Хотя обниматься все еще не лез.       Однако даже без него драконица могла быть довольна – всевозможных тисканий, или, как говорил Луи, "тактильного разврата", хватало всем и ей в том числе. Не говоря уже о том, что почти каждый, приходящий в клуб, считал своим долгом совершить обнимательный ритуал. Животные даже друг с другом стали обниматься чаще. Присутствие Сису определенно сделало атмосферу дружеской и расслабленной, несмотря на ее размеры.       Луи тоже смягчился, но было ли тому причиной всеобщее настроение, или он остался благодарен Сису лично, никто сказать не мог. А о новой ноге никто, кроме Горо, не знал. Лев хранил молчание, решив для себя, что это не тема для сплетен. И постепенно они сместились на чердак, где их дракон понемногу собирал сокровища – настолки, книги, разные фильмы и музыку на своем ноутбуке. А главное сокровище – друзья, которые приходили, чтобы с ней все это разделить. Пина уютно устроился у ее шеи, иногда извлекая закрученные рога из гривы, остальные расположились полукругом и с нетерпением ждали своего хода, чтобы потянуть новый квадратик или опустить фишку на желаемое поле.       Они засиделись допоздна. Решив, что комендант мужского общежития травоядных его наверняка убьет, Брайсон сказал, что останется здесь, и баран Далла с ним ожидаемо согласился. Легоси почувствовал, что выпитая содовая просится наружу, извинился и выскользнул через открытый люк – держать его постоянно захлопнутым больше не было нужды. Свет включать не было нужды, разве что у туалета в раздевалках волк привычно щелкнул выключателем. Выйдя, он различил слабый шум с чердака и усмехнулся. Наверняка Брайсон опять изображает из себя третейского судью, а Тсу возмущается. Тем не менее, идя по коридору к основному залу, Легоси внезапно насторожился, а шерсть на загривке слегка приподнялась. Нет, это не был испуг. Тело само по себе изготовилось к драке, как будто…       ...да, он не сразу заметил. Новые запахи в ночной тишине. Ветер от входа – дверь открыли, но пока что не закрывают, как будто кого-то ждут. Стараясь не шуметь, он осторожно подкрался к краю и вслушался, не выглядывая наружу. Видел-то Легоси прекрасно, но, если вдруг неизвестные решились проникнуть в клуб ночью, они тоже хищники. И прекрасно его увидят.       Более того, возможно, они чувствуют его запах, но пока не понимают, где находится волк.       Несколько. Группа зверей. Больше шести или семи, запахи смешиваются, не позволяя понять четкую картину. Недружелюбные – их запахи источают агрессию. Они пришли... зачем они пришли в театральный клуб ночью. За кем-то, кто мог быть ночью здесь. Легоси почувствовал, как в горле поднимается рычащее клокотание. Сцепив зубы, он сдержался.       Сейчас волк уже слышал, что зверь приближается. Если они хотят обследовать все, то наверняка сначала свернут в коридор. Подъем на винтовую лестницу находится в дальнем правом углу. Если они решал проверить раздевалки... но Легоси не мог отступить и затаиться там. Неизвестные визитеры наверняка разделятся, и он никого не сможет защитить.       Снова почувствовав, как бурлит кровь – почти так же, как тогда, во время нападения на особняк Шишигуми, он выждал, пока первый из незваных гостей приблизится почти вплотную так, что в запахе он почти мог уловить очертания его фигуры, шагнул из-за угла и влепил ничего не подозревающему камышовому коту такой удар, что более легкий противник отлетел на пару метров и приземлился безвольно, без единого проблеска сознания. Дальше волк уже действовал на одних инстинктах и боевом мастерстве, однако следующие удары оказались менее точными.       Легоси в тишине, прерванной рычанием бандитов и парой испуганных возгласов, в абсолютном молчании метался от одной цели к другой, пытаясь вывести из строя если не всех, то хотя бы большинство. Массивного, грузного медведя он использовал как трамплин, просто оттолкнувшись ногами от груди и заставив толстого зверя, нелепо взмахнув руками, отшатнуться назад.       Его задели. Еще раз. И прозвучал выстрел, прошедший настолько вплотную к уху, что стало больно от самого движения воздуха.       "Они хотят меня убить", мелькнула отстраненная, равнодушная мысль. Вместо того, чтобы выбить пистолет, волк сломал стрелявшему руку, даже не поняв, кто это был – он больше не разделял нападающих на виды, в его горле все громче клокотала боевая ярость, и единственное, что ее сдерживало... его нежелание убивать.       – Легоси? Что случилось? Ай…       Один из бандитов поднял странного вида ружье и, успев прицелиться в темноте, выстрелил в драконицу. На удивление, она почувствовала боль очень слабую, как будто от укуса мелкого насекомого, рассердилась и крикнула, свесив голову через ограждение:       – Не трогайте Легоси!       Второй укус. Однако, несмотря на, скорее, неприятные, чем болезненные ощущения, через несколько секунд при попытке сотворить магию лапы оказались ей повиноваться, Сису встряхнула головой и попыталась крикнуть, прося о помощи, но язык тоже медленно наливался свинцом. Промямлив что-то неразборчивое, она медленно сползла через деревянные перила, сломав хлипкое ограждение и упав вниз.              Буквально секунд двадцать назад, услышав первый выстрел, Тсу и Брайсон переглянулись. Драконица уже рванулась наружу, Пина крикнул:       – Подожди!       – Там Легоси, – бросила она и скрылась в лазе.       Оба животных поспешили за ней, но куда медленнее. Брайсон на ходу подхватил деревянный брусок, который намеревался использовать вместо дубины, Тсу бежал просто так, баран Далла беспомощно посмотрел им вслед. Он не был хищником, не был бойцом и не обладал хотя бы силой, как у буйвола. Все, что он мог – это кого-то сильно боднуть. Голубые глаза с отчаянием рыскали вдоль ящиков с реквизитом.       Но внизу дела обстояли плохо. Волк отступил назад – на него были нацелены сразу два пистолета, кроме того, один из бандитов спешно перезаряжал ружье. Все еще рыча, Легоси сузил глаза и сквозь зубы проговорил:       – Зачем вы здесь?       – О, теперь мы задаем вопросы, – издевательским тоном произнес ягуар, один из обладателей оружия. Его запах и черты лица показались Легоси знакомыми. Точно. Охранник…       – Шика?!       – Собственной персоной, – продолжая глумиться, ответил тот. – Но тебе это знание уже не поможет.       На него смотрел черный ствол, готовый выплюнуть несколько доз свинца, и в душе волка поднялась темная ярость... смешавшись с желанием всех защитить. Но даже с его тренировками он не мог…       Или?..       Высвобожденная ярость исказила границы его силуэта. Что-то более странное и темное, что-то, чего бандиты в своей жизни никогда не видели. Большая, в два его роста тень выступила из спины, оформившись в четкий образ, однако он заставлял кровь застывать в жилах – собранный из различных частей, рога, несколько пар, демонические крылья, висящая клочьями на шее грива и оскаленные, будто улыбающиеся клыки. Все увеличивающийся и разрастающийся, зверь поднял лапы с острыми костяными когтями.       – Стреляйте! – взвизгнул один из подручных. Раздался протяжный грохот выстрелов, еще двое зверей трясущимися руками попытались достать оружие, но волк уже действовал, ринувшись вперед и нанеся несколько мощных ударов в тело ягуара, а затем раскрошив челюсть хищника. Прикрывшись им, будто щитом, он услышал звук глухого удара и увидел, как мимо пролетает еще одна тень. Оглушительно заревев, африканский буйвол мотнул головой, задев кого-то рогом и вслепую еще раз замахнулся своей импровизированной дубинкой.       Еще несколько выстрелов. Брайсона оттолкнули, Легоси пытался драться, но оставшиеся на ногах бандиты их оттеснили. Буйвол очень слабо видел противника, а волк уже чувствовал, как задетые то ли пулями, то ли когтями в нескольких местах конечности наливаются тяжестью.       Сверху, с балок... кто-то падал. В этот же момент сзади и сверху, там, где стояла Сису, прозвучал истеричный вопль:       – Легос, Брайс, ГЛАЗА!       ...он узнал голос, но все равно закрыл глаза недостаточно быстро, и их опалило вспышкой света. Зловещий вой и красочный взрыв заставил хищников броситься врассыпную, однако один из них, единственный оставшийся на ногах вооруженный гангстер отшатнулся в сторону и прицелился в худощавую фигуру, но новая вспышка света заставила его выматериться, а затем вслед за чьим-то телом с ферм под потолком на него свалился кусающийся и раздирающий когтями кожу летучий лис.       Еще визг, еще несколько взрывов. Шерсть и одежда атакующих кое-где загорелась от огня, Легоси, не обращая внимания на неожиданную и опасную поддержку, снова прыгнул к ним, а буйвол, прижимая руку к телу, опустил массивный ботинок на руку ягуара, пытающегося дотянуться до пистолета.       Раздалась еще пара выстрелов, но уже от двери.       – Легоси…       Глухой звук ударов – единственное, что заполняло зал, кроме дыма, сиплых вздохов, разбросанных тел нападающих, крови от обеих сторон и безвольно лежащего тела Сису.Волк медленно и методично вбивал в стену голову ротвейлера – он держал пса прижатым к стене и на весу так, будто бы не был примерно одной с ним массы. Тсутому, зажимая крыло, хрипло позвал его:       – Легоси... ты убьешь его!       Черты лица зверя исказились. Он снова занес окровавленный кулак и медленно опустил его. Затем плечи Легоси медленно расслабились, тело противника сползло вниз.Сзади раздался грохот. Это Пина наконец-то выронил из вконец побелевших, трясущихся пальцев свою "пусковую установку" – фейерверк, который волк помог протащить на территорию школы. И с гримасой схватился за предплечья.       – Включите свет, – раздался приглушенный голос буйвола.       И в хаосе, порожденном неожиданным ночным нападением, они увидели полный разгром.       Кровь, каплями и лужицами на полу. Частично обожженная стена при входе, дым, сизыми потоками лениво ползущий вдоль лишенных сознания и слабо шевелящихся бандитов. Явно сломанное крыло Тсу с торчащей наружу тонкой костью, как и несколько дырок в перепонке, слабо сочащихся кровью, гарантировали, что летать он будет нескоро. Брайс отделался небольшой раной на руке, оставившей больше страшный, чем опасный след – длинная, окровавленная борозда. Даже Легоси, на удивление, остался более-менее цел, хотя несколько раз когти достали и его, превратив серую шерсть на руках и одной из ног в кровавые иглы. На затылке чернело пятно обожженной, но не сгоревшей шерсти.Но самым странным оказался стоящий у входной двери полуголый и босой гепард, неверящим взглядом смотревший на одиннадцать тел на земле. Вооруженный.       Сзади Легоси корчился в агонии бандит с ножом, в его плече и руке засели две пули, а Вутенга – он и включил свет – держал в руках опущенный вниз пистолет, который он машинально перевел обратно на предохранитель.       – Сису!       По лестнице чуть ли не скатился вниз Пина – он подбежал к драконице и взял ее за лапу, пытаясь нащупать сердцебиение. Затем облегченно выдохнул и поднес ладонь к ноздрям, на всякий случай.       – Восемь секунд, – пораженным, свистящим шепотом проговорил Вутенга. – Я добежал сюда от административного корпуса за восемь секунд. А вы тут играючи опрокинули отряд из Бойни.       – А можно я... с вами... больше не буду играть? – скривился в гримасе боли Тсутому и, баюкая поврежденное крыло, осторожно опустился под стену. Адреналин медленно отступал, боль все сильнее пульсировала в ранах и царапинах. Легоси, тяжело дыша и чувствуя, как легкие рвутся наружу, кивнул на зверя сзади – то ли мангуста, то ли крупную куницу, вопросительно смотря на Вутенгу:       – Это ты?       – Да, он хотел тебе нож в печень воткнуть. Хотя нет, печень справа. Мать вашу, мы не о том вообще. Как?! Как, Рекс вас задери?!       – Повезло, – бессильно опустился на землю Легоси. Оглянулся, с сочувствием сказал:       – Брайс, обработай рану, если сможешь. Я вызову скорую для вас с Тсу... и полицию для них.       – Я вызову полицию, займись скорой, – произнес гепард, набирая непривычно длинный номер на одном из подобранных телефонов. Вроде полиция же должна вызываться быстро? Свой он явно где-то оставил, зато не забыл пистолет. – Да. Да, это Ву. Два наряда сюда, лучше три. Я открою ворота, если они еще не открыты.       Закончив странный разговор, Вутенга направился к лежащей неподвижно Сису, но Пина остановил его толчком в грудь, затем скривился и обхватил руку. На предплечье виднелся ожог.       Баран Далла, преодолев боль, гневно произнес:       – Если ты так близко сроднился с полицией, сэнсэй, может, скажешь заодно, откуда у этой швали, у этих гребаных уродов транки?       – Чего? – не понял тот, получив еще один толчок в грудь. Пина поборол желание прыгнуть на него рогами вперед, но вместо этого повысил тон:       – Транквилизаторные ружья! Я думал, они есть только у полиции!       – Она... в порядке?       – Если только не окажется, что наше снотворное вводит драконов в кому, – с болью в голосе произнес баран. – Но она спит.       Вутенга закусил губу. Потом идиотским жестом засунул пистолет за ремень штанов и ударом кулака оглушил начавшего было приходить в себя бандита, поднялся и устремил взгляд на Легоси. Глухо проговорил:       – Я идиот.       – Не укоряй себя, Ву, – с тяжелым вздохом произнес волк, откладывающий телефон. – Ты не мог знать. Скорая примчится минут через десять.       – Мог бы, если бы не был таким идиотом. Но вместо этого я копал под вас!       – Что?       – Под тебя и Луи. В том количестве темных и таинственных дел, которые вы успели провернуть, я увидел прямую связь с бандой... а стоило просто быть повнимательнее и пошире открыть глаза, – сказал гепард глухо. Глухо, потому что закрыл ладонями лицо. – И в итоге чуть не пострадали дети.       – Кстати, насчет открыть глаза, – мрачно усмехнулся буйвол, через боль заматывая руку бинтом из взятой в кабинете Джуно аптечки. – Пина, нам кто-то сетчатку восстановит? До сих пор в глазах даже не зайчики, а полноразмерные такие зайцы. Что это за световое шоу?       – Я не умею драться... – опустил голову баран. Легоси улыбнулся:       – Ты все сделал правильно, Пина-кун. Брайс, прости, фейерверки пронесли мы с Тао. Он готовит какой-то сюрприз. Но, если бы Пина этого не сделал…       – Знаю, – кивнул буйвол. – Мы могли бы уже сдохнуть. Просто... взвинчен. Есть отчего!       – Нам вообще очень повезло, что живы, – подал голос со скамейки Тсу. – У того парня наверху был какой-то странный пистолет с длинным стволом. Но он что-то с ним делал, может, отказал…       – Это тот, которого ты скинул?       – Ну, я влетел в него и потащил когтями... да, только потом второй внизу меня чуть пополам не переломил.       Вутенга прошел к телу, которое со странно изогнутой шеей лежало чуть поодаль, и поднял оружие. Повертел в пальцах:       – Глушитель. Во имя Рекса, этот геккон вряд ли простой боец. И, заметили – все, кроме ротвейлера, либо кошачьи, либо ночные хищники. То есть, их подбирали для скрытной миссии.       Гепард мог с уверенностью сказать "не был простым бойцом", поскольку геккон уже явно не дышал. Однако он решил повременить с такими новостями, пока лис и так в шоковом состоянии.       – Им не было резона скрываться! – повысил голос Легоси. – Вон тот ягуар на полу – это охранник клуба, Шика. Бойне просто открыли ворота. И поставил его сюда сам…       У Пины вырвалось непечатное ругательство. Тсутому расширил глаза:       – Но тогда получается, что…       – Я звоню Луи, – произнес Легоси, поднимаясь. – Мы не сможем все это вывезти на себе.       Вутенга посмотрел на него исподлобья:       – Вы вынесли почти дюжину вооруженных зверей.       – Когда-то Легоси делал это и в одиночку, – бледно усмехнулся Пина, волк лишь покачал головой:       – Тогда все было иначе. За мной стоял еще один свирепый и вооруженный боец – тот, кто меня всему научил. А сейчас... слишком многое совпало. У пары было нелетальное оружие. Пистолеты имелись только у пяти из них, двух я вывел из строя почти сразу.       – А потом в зале появилось хтоническое чудовище, в которое оставшиеся почти разрядили обоймы.       Волк повернул голову на последнюю фразу. Ну конечно, Тсу оказался в зале почти сразу. И точно так же, как и в ночь с Пиной, он видел все. В том числе, то, о чем друзьям лучше было не знать.       – Легоси, что это вообще? – жалобно спросил летучий лис. – Ты его контролируешь?       – Долго объяснять. Это химера, и в бою я ее никогда не использовал. Она не настоящая. Но раньше... раньше она выглядела, как странный гибрид волка с кроликом. Пина неопределенно хмыкнул при этих словах. Но ничего не сказал.       – А теперь я все же позвоню Луи.       С этими словами волк удалился в сторону выхода, поднимая телефон к уху. Пина вопросительно наклонил голову, с гневом в глазах смотря на Вутенгу:       – Так что по поводу ружей, господин полицейский?       – Я не полицейский, – отмахнулся гепард. – Вернее, не тот, кем меня считает Легоси, если уж он вам все выложил. Но транквилизаторные карабины... это серьезное преступление. Я заберу их и передам в отдел служебных расследований, пусть сверят номера.       – Хоть что-то.       К школе медленно приближался вой сирен.       Казалось, что приезд Луи что-то упорядочит. Однако в итоге все пошло не так, как думал волк.       Пока две бригады медиков и три полицейских отряда паковали и обслуживали бандитов, не давая тем умереть раньше времени и временами косясь на тело голубого дракона, которое неотступно охранял баран Далла с недоверчивостью в глазах и подобранным ножом в руках, Луи зашел на территорию школы, словно на поле боя – держа руку на поясе, у кобуры, да и двое его охранников были настроены решительно. Белый волк и белый же медведь. Легоси подумал, что видел еще невысокую ласку, тоже с белым мехом. Луи их специально так подбирал?       Увидев своими глазами внутренности клуба, олень мгновенно расширил глаза, затем сузил зло, решительно. Подошел к Легоси и спросил коротко:       – Жив?       – Даже цел, как ни странно. Пара царапин, – виновато улыбнулся волк. – Все живы, Сису усыпили, но…       На этом месте он был заключен в объятия, короткие, но трогательные. Легоси смущенно пробормотал:       – Луи…       – Ребятам повезло, что ты был здесь, – едва заметно улыбнулся тот и отпустил друга. Кивнул в сторону Тсутому, над которым активно хлопотал врач-енот: – Что с ним?       – Крыло, – коротко сообщил Легоси, подстраиваясь под отрывистую речь.       – Обидно.       Олень осмотрел поле боя более внимательно и покачал головой:       – Во имя Рекса…       – Луи... думаю, есть кое-что, что тебе нужно знать. Видел ягуара, которого увели только что?       – С разбитой мордой и свернутой набок челюстью? Отличная работа.       – Я не о том. Это Шика.       – Шика? – настороженно повторил Луи.       – Охранник, из дневной смены. Хотя он пару раз подменял и ночью, если я правильно помню. Видимо, чтобы все разузнать. Но ты же помнишь, что к клубу драмы охрану приставил сам новый директор…       Олень застыл.       В его голове отрывками вертелись то дружелюбные фразы Малчазина и его неподдельное беспокойство, то голос Мицуи "для горностая он чересчур рослый... ладно, босс, наверное, обозналась".       И потом – словно завершающий фрагмент в паззле, в памяти всплыло сообщение Агаты. Хорек, которого он никогда не видел, но состоящий в совете банды. Лейтенант по имени Дуайт.       Белый низкорослый хорек?       Их вели, вели с самого начала. Кто знает, сколько детей за это время пропало в школе. И то, что они решили выкрасть Сису, означает, что Бойня совсем осмелела.Видимо, взгляд его стал совсем отрешенным и в то же время пугающим, потому что Легоси жалобно переспросил:       – Луи?       Оставив его без внимания, олень холодно, резко окликнул гепарда, спокойно беседовавшего с капитаном прибывших полицейских, неизвестным носорогом:       – Вутенга!       – Подождите, Иеши-сан. Да, Луи? – голос Ву нельзя было назвать полным любезности, по тону можно было подумать, что Луи подзывает его к себе как слугу. – Если это насчет моей деятельности по…       – Забудь. Да, доброй ночи, кстати, – иронично произнес Луи. Знаком показал охране пока что расслабиться, те до сих пор тревожно осматривали зал, как будто любой из оставшихся, чересчур травмированных, чтобы быть скрученным полицией, мог в любую секунду встать и броситься на их шефа.       – Доброй. Тогда зачем…       – Малчазин. Дай запрос в префектуру на его фото, по месту предыдущей работы. И... проверь составы учащихся по общежитиям. На всякий случай.       Глаза гепарда сузились, он, кажется, понял то же самое, что и Луи, и Легоси до этого:       – Думаешь, Бойня посадила в кресло директора свое животное?       – Одиночка, без семьи, работавший далеко отсюда. Чем не мишень? Кроме того, в банде совершенно точно есть белый хорек.       – У тебя информатор внутри? – остро взглянул на него пятнистый кот.       – Без комментариев. Сделаешь или нет?       – Я тебе не подчиняюсь, но... спасибо за информацию.       Луи покачал головой:       – Скорее всего, уже поздно. Если он завтра явится сюда, то будет полным кретином. В полиции могут пообещать смягчение сроков, так что кто-то из этих ублюдков по-любому расколется.       – Подумать только, – с виноватым видом проговорил Вутенга, косясь на подходящего к ним волка. Несмотря на все протесты, Легоси все же забинтовали руки, наложив с десяток швов, а ногу через разодранную штанину просто смазали каким-то прозрачным гелем. – Если бы не этот парень, мы бы имели сейчас три трупа и похищенного дракона.       – Остальные тоже дрались, – возразил Легоси, услышав окончание.       – Но без тебя у них бы не было шансов.       – Это правда, – утвердительно качнул рогами Луи. – А еще Тсу, похоже, тебя теперь слегка побаивается. Это из-за химеры?       – Угу.       – Какой химеры?       – Вутенга, это сейчас не так важно…       – В любом случае, – криво усмехнулся олень, – у Скотобойни на одиннадцать активных членов меньше. Это радует.       Гепард скрестил руки на груди и проговорил:       – Информацией было бы неплохо поделиться.       – Как только пойму, что полиция не сидит на заднице ровно, а хоть что-то делает! – парировал Луи. Вутенга промолчал, отведя взгляд. Оба понимали, что претензия справедлива. Однако волк вступился:       – Он тоже спас меня... и, вообще-то, не одиннадцать, а двенадцать.       – Полиция не всех вынесла?       – Еще один у Гоухина. Но... вряд ли его получится допросить.       – Кто? – быстро спросил олень, крутя в голове информацию, полученную от Агаты.       – Кондор. Но... там все сложно. Он не разговаривает нормально…       Ох, вашу же мать…       – Где вы его взяли?!       – Н-на старой стройке…       – Я не о том, она внутри или снаружи черного рынка?       – Внутри, – на полшага отступил Легоси, не понимая резкого изменения в тоне собеседника. Но загривком чувствуя, что что-то не так.       – Идиоты, – бессильно проговорил Луи. – Там камеры везде.       – Ты упоминал про камеры, но я думал, что…       Олень быстро достал телефон из кармана и набрал номер Гоухина. Из динамика долгое время раздавались гудки, затем вызов сам по себе отключился.       – Проклятье. У тебя есть номер Сана? Или городской номер клиники?       – Нет, – ответил волк, чувствуя, как в жилах стынет кровь. – Правда, Гоухин-сан точно спит в это время.       – Если не гоняется по рынку за очередным психом. Пошли. Едем к нему, если вдруг почтенный доктор спит, я лично перед ним извинюсь, – нервно бросил Луи и устремился к выходу. Легоси пошел за ним, затем словно опомнился и крикнул через плечо:       – Брайс, оставайтесь здесь вместе с Ву!       – Хорошо! – повысил голос буйвол, сидящий на корточках около Сису и поглаживающий ее спину.       Луи исподлобья посмотрел на него:       – Взрослый и ответственный?       – Кто-то же должен... – с редким для него укором произнес тот. Как наставник, олень должен бы сказать это сам, но, кажется, сейчас голову Луи занимали проблемы иного масштаба.       – Легоси, – представился он белому сородичу в черном костюме. Тот мрачно кивнул и сухо назвался:       – Утамаро. Парня справа зовут Николай. Куда едем, босс?       – В знакомую вам клинику на черном рынке. Эти... энтузиасты очень любят рисковать. Хочу убедиться, что все в порядке.              Меньше часа назад…       ...все уже не было в порядке.       Все было настолько не в порядке, насколько это было возможно. Любовно погладив рукоять катаны, торчащей из плеча альпаки, Солдат ухмыльнулся:       – Ты только никуда не уходи. Я сейчас.              Он пришел не один. В клинику, вышибив и массивную дверь, и окно, ворвалась целая группа бандитов, и Гоухину, спустившемуся на шум, оставалось только уйти и забаррикадироваться наверху... если бы медведь вообще успел что-то сделать. Из бокового прохода Нобу прострелил его голень, кажется, навылет, и медведь лишь яростно зарычал, подбирая поврежденную конечность и опираясь на стену. Будь они без оружия, он даже сейчас размазал бы нападающих по стенам, но в морду смотрели еще два пистолета.       – Помнишь меня? – почти ласково, вкрадчиво спросил медоед, подходя к высокому и массивному доктору. Гоухин сквозь сжатые зубы ответил:       – Весь мусор из трущоб помнить невозможно.       – Какие громкие слова. А я тебя помню, старик. Год назад и приходил к тебе с просьбой обеспечить, скажем так, эксклюзивные услуги для моих ребят.       – Я никогда не работал на банды, идиот.       – И я это проглотил... чему тогда даже сам удивился. Хотя некоторых из моих ребят ты все же подлатал за этот год. Так что я смирился с твоим существованием, панда. И вот теперь... какая досада.       – Отпустите его! – выкрикнул побледневший Сан. Нобу даже не взглянул в сторону помощника, махнув когтем повелительно:       – Солдат... заткни этого голосистого. Мешает. Огромный лось выдвинулся в его сторону, и Сан автоматически принял боевую стойку, привычно выискивая слабые места на теле противника. Но тот, кого назвали Солдатом, был быстрее, чем ожидал альпака. Он пропустил удар ногой в пах, но немного отклонился и принял его на внутреннюю часть бедра – а вот от ответного замаха Сан уклониться не успел и отлетел к стене. Из него вышибло дух так, что треснули ребра, и альпака мог только беззвучно лежать и разевать рот, смотря на красные круги перед глазами.       – Оставь его в покое, – послышался рык Гоухина. Нобу задумчиво ответил:       – Наверное, это такая просьба... что ж, Солдат, не убивай эту ламу.       – Да, босс, – ухмыльнулся травоядный колосс. – Хвост, дай катану.       – Зачем? Ты ими все равно не пользуешься.       – Да ладно тебе, возьмешь на базе пару новых. Сколько их после леопардов урвали…       Сан скорее почувствовал, чем увидел, как его морду заматывают скотчем. Не поперек, а по кругу, в несколько слоев. После чего сквозь слезящиеся глаза он увидел, как одной рукой без малейшего усилия лось поднимает его в воздух.       В следующую секунду раздался треск. Треск дерева распахнутой двери, ведущей на кухню, за ним, которую пронзили вместе с худощавым телом чуть ниже плеча. Агония и ужас заставили альпаку замычать и задергаться, адская, беспощадная боль нещадно стегала по нервам, он висел на лезвии, воткнутом горизонтально, лишь носком одной ноги доставая до пола, но Солдат уже возвращался с длинным ножом. Приподняв его и заставив глухо закричать, лось проткнул ножом другое плечо. Подергал засевшее лезвие и сообщил:       – Босс, хы, а я, оказывается, художник. Смотри, какой... как эта штука называется?       – Видишь, – кивнув, обратился к Гоухину медоед, – ты попросил, я удовлетворил твою просьбу.       – И все ради этого урода?.. – злобно проговорил доктор, не спуская глаз с висящей долговязой фигуры, издававшей заглушенные крики боли и страха. По скотчу на морде непрерывно стекали и капали вниз слезы, а футболку намочила кровь. – Ради вашей психованной птицы?       – Он член банды, такой же, как и все остальные. Я его почти люблю, – криво усмехнулся Нобу. – И ты, док, совершил очень большую ошибку, что выкрал его. Надеюсь, никаких пыток?       – Я пытался его вылечить, дерьма ты кусок!       – И это похвально. Но, видишь ли... – медоед подошел на шаг и уставился в черные глаза Гоухина, – я люблю его именно таким.       Медведь отчаянно рванулся вперед, пытаясь одним мощным движением вырвать противнику горло, чтобы хотя бы обезглавить этих мразей, лишить командования. Но его когти только полоснули вдоль плеча Нобу, и чья-то кожа на его куртке с явно вделанной защитой уберегла его от серьезной травмы. Главарь зашипел от боли, однако другие звери уже схватили панду – втроем, страшась медвежьей ярости. Гоухин пытался их стряхнуть, тем не менее, вскоре его движения немного ослабли.       – Мне подойти, босс?       – Спокойно, Солдат. Если бы я хотел, то давно пристрелил бы его. Но, я думаю, Голоса имеет право на небольшой реванш.       – О как. А вы умеете развлечься, Нобу-сан, – уважительно сказал один из бандитов.       – Идите и найдите его.       – Э-э-э... он меня не знает, – опасливо попятился один. Шакал рядом с ним сглотнул:       – Нобу-сан, может, вы сами? Голоса-сан может быть немного... зол, что его держали в заточении.       – Где он? – спросил Нобу Гоухина. Медведь не ответил, и главарь ударил его по лицу, со скучающим видом проговорил:       – Ты только оттягиваешь неизбежное. Может, нам еще пощекотать твоего помощника или приняться за больных?       – Третий этаж, дальняя палата. Мой пациент там, – скорее, выплюнул, чем сказал Гоухин.       – Больше не твой. И даже не пациент. Давайте, трусливые создания, если мне нужно за каждым ходить самому, то на кой черт нужны вы?       Когда кондора, наконец, привели, он диким и немного пугающим взглядом осмотрел присутствующих. Нобу поднял руку вверх:       – Эй, малыш, привет. Я пришел за тобой, и никто больше не станет держать тебя взаперти. Здорово, правда?       – Голоса... – сиплым, высоким голосом протянула птица. Медоед обрадованно воскликнул:       – Я знаю! И, не поверишь, но добрый доктор, который тебя лечит, на самом деле украл твои голоса! Может, ты поможешь... развязать ему язык?       Округлые птичьи глаза с гневом переметнулись к Гоухину, кондор издал что-то среднее между клекотом и охотничьим криком, и провел пальцами вдоль пояса.       – Нож, – велел Нобу. Бандиты нерешительно переглянулись. – Дайте ему чертов нож, или присоединитесь к панде!       Один из зверей протянул психу нож за лезвие, тот выхватил оружие молниеносным движением, и бандит схватился за пальцы, тихо рыкнув. Взгляд кондора безразлично осмотрел его и, наполнившись ненавистью, обратился к своему предполагаемому мучителю. Гоухин грузно поднялся, опираясь на одну ногу:       – Не слушай их, парень. Тебя используют, пытаясь…       – Доктор, доктор! – в притворном удивлении воскликнул Нобу. – Разве не вы с помощниками похитили его?       – Не слушай его, – продолжил панда. – Реши сам для себя, чего ты хочешь, я не желаю тебе вреда. Мы вместе найдем корень твоей проблемы, после чего ты сможешь существовать... более радостно, чем сейчас. Не будь идиотом.       Гоухин никогда не был оратором. И сейчас кондор заколебался, переводя глаза с одного животного на другое. Звери отступили. Нобу едва слышно сказал, привлекая внимание подопечного:       – Голоса…       Внимательный, даже требовательный взгляд.       – Это точно он.       Клинику наполнил крик, заставивший даже опытных бойцов вздрогнуть от неожиданности. Гоухин тоже был опытен, пожалуй, по опыту и умениям он мог дать всем присутствующим фору, если бы они даже напали вместе, однако сейчас он дрался не с бойцом – он дрался со стихией, вооруженной сотней бритвенно-острых лезвий.И его умения, силы, кулаков, когтей не хватало. Гоухину только пару раз вскользь удавалось зацепить противника, но легкая птица просто снова бросалась на него. Кроме того, он почти не мог двигаться из-за простреленной ноги.       Сан, забыв про собственное искалеченное тело, издевательски пригвожденное к двери, с ужасом наблюдал, как мощная фигура наставника покрывается все новыми ранами – толстая шкура медведя защищала от серьезных повреждений, но... его мех был короче и мягче, чем у тех же гризли. И белая, и черная шерсть все больше покрывались кровью. Кровь из длинного пореза на лбу уже залила глаз, Гоухин несколько раз замедленно взмахнул руками вслепую, словно пытаясь схватить безумца и сломать ему шею, но тот снова отскочил.       И хозяин клиники, не издав ни звука, тяжело завалился набок.       Альпака закричал, пытаясь одним усилием челюстей разодрать несколько слоев липкой ленты.       Солдат, стоящий около него и с садистским одобрением наблюдающий за боем, подмигнул ему и прижал палец к губам. Нобу посмотрел на них, повышая голос:       – Здесь закончили! Голоса... иди сюда.       Оперение на шее кондора восстало в психованном бунте, но он посмотрел на раскрытую ладонь Нобу, и перья начали принимать спокойное положение. Медоед выждал несколько секунд и мягко произнес:       – Ну все, сокровище мое... пошли домой.       И Бойня, оставив за собой только сцену силы, жестокости и мрачного, темного возмездия за сопротивление им, покинула клинику.       Кровь смочила доски пола. И под Саном, и под лежащим неподвижно Гоухином, но отсюда он выглядел плохо. Очень плохо. Альпака не мог сделать ничего – даже позвать на помощь.       Да и звать было некого. Вопреки кровавому "сезону", сейчас в клинике не было пациентов, кроме этого психа и лежащей, подающей слабые признаки сознания Кью. Но она не могла ходить. Не с ее гниющими, хоть и очищенными язвами на ногах.       А он сейчас сдохнет, если ничего не предпримет.       – М-м-м-мгр! – издал стон отчаяния альпака. Чудовищная боль в плечах притупилась, это значило, что кровопотеря уже понемногу гасила сознание. Сан бросил взгляд на катану – лось проткнул ей своего травоядного родственника, как булавкой жука. Но... часть лезвия осталась снаружи. Острием с внешней стороны.       "Я выживу".       Эта мысль вела его все детство, когда они ждали неизбежной участи в клетках на продажу, чтобы стать чьим-то обедом. Эта мысль давала силы, чтобы продолжать существовать на черном рынке, скрываться и жить вместе с Кью. Сан наклонил длинную шею и попытался достать мордой до лезвия.       Есть. Он быстро попытался разрезать скотч, полосуя острой сталью и собственные губы, однако нервы уже и так были на пределе – новой боли альпака не чувствовал. Разорвав остатки и даже не пытаясь сплюнуть кровь, Сан крикнул:       – На помощь!!       Затем похолодел. Если банда не отошла достаточно далеко…       Но из негодяев никто не вернулся. Впрочем, как никто и не собирался заходить в клинику с обеспокоенным видом. Мозг парня, мечущийся в поисках выхода, обратил мысли к телефону, лежащему на столе в кухне. Позвонить? Но как?       – Голосовой помощник! Громкая связь!       Ничего.       – Голосовой помощник!       "Гребаный кретин, ты сам его отключил".       Из глаз альпаки снова полились слезы – от унижения, боли и безысходности. Он закричал, выплевывая брызги крови:       – Кто-нибудь! Помогите!       И снова, срывая голос:       – Кью! Кью!!!       Он отключился. Наверное, ненадолго, что-то перемкнуло в сознании, но Сан почувствовал, что к ноге дотронулось... нечто. Измученно открыв глаза, он увидел крольчиху. Всю в слезах, в пыли и частично в крови, на руке торчала почти намертво примотанная трубочка от капельницы... но иглу она сумела вынуть. Наверное, она ползла сюда со второго этажа…       Попытавшись что-то сказать или спросить, Кью... не сумела и бессильно опустила голову. С десяток раз она так же пыталась с ними поговорить и не могла. Гоухин проверял язык, горло – все было цело, но, кажется, крольчиха надломилась ментально. Сан сбивчиво заговорил, разлепив пересохшие губы:       – Кью... мой телефон на кухне. Позвони... кому-то. Позвони М-мелону.       Вопросительный и даже злой взгляд.       – Звони! Он... нашел тебя. Он... сейчас только он сможет помочь.       Опустив голову и медленно переставляя конечности, девушка медленно поползла мимо двери. Ноги волочились за ней, голени и ступни буквально изъедены разрушением мышц. Несколько раз Кью пошатнулась, снова обрела равновесие, альпака искривил губы в желании зарыдать, но слезы закончились. Его иссушило в этом непродолжительном аду.       На кухне раздался грохот. Через еще несколько секунд – или лет, ему сложно было сообразить – Кью выползла, волоча телефон. Было видно, что каждое движение дается ей с трудом.       Поднеся телефон к глазам, а, точнее, ложась на пол, крольчиха подслеповато сощурила глаза, тыкая в экран. Затем нашла в книге контактов нужный номер и набрала, включив громкую связь.       Перевернулась на спину, с усилием подняв смартфон в вытянутой руке.       И через два кратких гудка из динамика послышался ироничный голос, перекрывая рев мотора:       – Не можешь заснуть, мое травоядное солнце?       – Мелон, – прохрипел Сан, – на нас напали. На клинику. Гоухин... при смерти. Пожалуйста…       Гибрид выругался. Отбросил свою повседневную маску и уже гораздо более серьезным голосом сказал:       – Еду.       Телефон выпал из руки, как будто Кью выжала из себя последние капли сил на простое движение. На ее глазах снова выступили слезы. Подобрав устройство, она замедлившимися движениями с десяток раз ткнула в экран и перевернула его, чтобы альпака мог видеть. Во взгляде крольчихи соседствовали боль, раскаяние и мольба. И короткое слово.       "Прости".       Прости за то, что не смогла быть бойцом в тот момент, когда это действительно было нужно. Прости, что сбежала и сдалась.       Альпака опустил голову. Закрыл глаза, непослушным языком вытолкнув:       – И ты меня.              – Этого вашего помощника тоже требуется вооружить? – подчеркнуто нейтрально спросил Утамаро, когда они покинули машину у кратчайшего пути к клинике. Дальше тапир ехать традиционно отказывался.       – Хех, Легоси себе, скорее, хвост отстрелит.       – Вот как. Столь серьезные навыки в рукопашной и не знаком с огнестрельным оружием?       – У меня... свой путь.       – Ясно, – кивнул телохранитель. Легоси нервно сказал:       – Идем быстрее.       На стенах виднелись длинные царапины – как будто гигантский зверь провел когтями. Пройдя дальше, они обнаружили и причину беспорядка на улице – пройдя вплотную к стене и разбросав мусор, чуть дальше виднелась ядовито-зеленая машина с черными полосами. Дверь со стороны пассажира была распахнута настежь.       – Это машина Мелона, – приглушенно сказал волк. Луи приподнял бровь:       – Почему он ее так бросил?       Тревога кольнула загривок. Легоси бросился вперед и забежал за угол, увидев знакомое здание. Окно. Выломано.       Несмотря на то, что в проем мог протиснуться только худосочный зверь, волк с разбегу нырнул туда, высаживая остатки рамы и нюхая воздух. Он не знал, чего ожидать. Дверь была заперта на ключ, висящий в замке. Он почти уже схватился за металлическую головку, как нос во всех деталях сообщил, что и как здесь произошло. От насытившего воздух запаха крови что-то темное снова поднялось из глубин души, но Легоси задавил его. Кровь... Бойня…       В небольшой комнате, которая служила Гоухину гостиной, расплылось кровавое пятно. На двери – еще одно, но никого не было. Каждая секунда, каждое мгновение накатывали на волка волнами тревоги. И страха за их жизни.       В дверь требовательно застучали, Луи крикнул:       – Эй! Ты там?       Легоси повернул ключ. По выражению его лица олень все понял и сглотнул, процедив сквозь зубы:       – Ищи их. Не может быть, чтобы здоровенная панда так просто пропала.       Но волк теперь видел то, что не заметил сначала – следы крови в коридоре. Здесь кого-то тащили. И, бросившись туда, по следу, он чуть не сшиб Мелона. Гибрид уставился на волка, затем оттолкнул его движением руки:       – Не подходишь.       Его руки были покрыты кровью.       – Что ты сделал?! – зарычал Легоси, сузил глаза. Он... никогда не менялся. Только делал вид, пока это развлекало гибрида.       – Зашил этот неповоротливый мешок с костями.       – Ч… что?       – Но он загнется, если... Ты! Ты подходишь, – в лоб сказал Мелон медведю, наставившему на него ствол. Николай озадаченно спросил:       – Босс, что с ним?       – А, и ты здесь, золотой мальчик. Нужно переливание крови. Желательно от панды, но где я вам посреди ночи возьму панду? Иди за мной, – поманил он пальцем полярного медведя. И скрылся в коридоре.       – Э-э-э…       Животные застыли в недоумении. Даже злость Легоси, внезапная и случайная, немного улеглась.       – Делай, как он говорит, – приказал Луи. – Оплата – потом, не обижу.       – Понял, – кивнул Николай и, спрятав пистолет, направился за гибридом. Кажется, он понятия не имел, кто такой Мелон, и совершенно его не боялся.       – Подожди! Что случилось? – догнал Мелона Легоси, тот бросил, не оборачиваясь:       – Дерьмо случилось. Оно все время случается, дерьмо. Свойство у него такое.       – Вам нужна моя кровь? – спросил Николай.       – Ага. Литра два.       – Сколько?!       – Док Гоухин, который там лежит, потерял четыре. При восьми, которые есть только у крупных медведей, это почти гарантированная смерть. Еще вопросы будут?       – Эм... вы врач?       Мелон устало сказал:       – Нет. Но я очень хорошо умею выпускать из зверей кровь. Надо только развернуть в голове этот процесс в обратном порядке.       – Ему можно доверять, – повернул голову Легоси, выдвигая довольно рискованное предположение, основанное на чистой интуиции. Медведь хмыкнул:       – А тебе?       Операционная привела бы владельца в ужас – если бы он только имел возможность ужасаться или пребывать в сознании. Массивное тело с частично срезанной одеждой лежало на столе неподвижно, и при мощном освещении центральной лампы оно было похоже на кадавра, стянутого швами посмертно.       – Нужен только разряд молнии, – мрачно бросил Мелон. – Садись, как там тебя…       – Николай.       – ...медведь, сожми и разожми пальцы на руке несколько раз.       Он воткнул в него иглу, другую подвел к вене Гоухина и включил аппарат. Несмотря на поношенность большей части оборудования, старик покупал списанное по цене утиля, но держал его в рабочем состоянии. И сейчас это могло спасти ему жизнь.       ...но могло и не спасти. Судя по его виду.       – Какого черта…       – Луи, заткнись, пожалуйста, – бесцветно, тихо попросил Легоси. Олень действительно заткнулся, безмолвно оглядывая операционную. Взгляд натолкнулся на тело у дальней стены, лежащее в полумраке, Луи ахнул:       – Сан?!       – Сквозные раны от холодного, взял на три-четыре стежка. Вколол коагулянты. Не было времени, – словно машина, проинформировал его гибрид. – Для жизни опасности нет, но тоже потерял много крови.       – А... – палец Легоси потянулся к чему-то, с головой накрытому больничным одеялом.       Мелон исподлобья посмотрел на него – теперь было видно, что гибрид страшно устал за это короткое время. Пытаясь работать за целую медицинскую бригаду впервые в жизни, он был спокоен и собран, однако физически это выматывало. Ответил нехотя:       – Когда я приехал, девчонка уже была дохлая. Не проверял, думаю, что инфаркт. У кроликов это частое, но тут наложилось все вместе.       – Ч-что именно? – едва слышно спросил Луи, присаживаясь и поглаживая одеяло. Сан говорил... но он так и не успел заехать.       – Героинщица. Возможно, другая дрянь, метадон, я не вникал. Она измотала себя так, что малейший стресс…       Молчание повисло в операционной, только тихий гул работающего аппарата нарушал тишину. От дальней затененной стены донесся стон.       – Понимаю, – хмыкнул Мелон, словно отвечая на одному ему слышный вопрос. – Но морфин уже в тебе. И не особо стыкуется с викасолом. Еще больше дам, и подсядешь, а потом знакомая история.       – Как... как ты вообще успел? – глухо проговорил олень, опустив голову. Они проиграли. Банда ударила одновременно с двух направлений, и, защитив клуб, они в тот же момент потеряли клинику.       А его самого даже не было рядом. Луи спокойно спал в головном офисе компании, пока не раздался тот самый звонок.       – Они везучие. Этот идиот позвонил мне как раз тогда, когда я собрался перегнать машину в Халсберри и скинуть ее там по дешевке. Теперь вряд ли получится, – с кривой усмешкой сказал Мелон. Олень посмотрел на него:       – И сколько ты хочешь?       – Подавись своими деньгами. Даже когда я... занимал пост главы твоей компании, – ухмыльнулся гибрид, стрельнув глазами в сторону Утамаро у двери, затем посмотрев на Николая, – то никогда не делал бабки целью. Они были нужны для чего-то... интересного.       – Ага, и забавного. Гоухин?       – Пульс слабый, нитевидный. Как ни странно, пока держится. Перекачал уже почти литр. Смеху будет, если организм среагирует на донорскую кровь от другого вида, как на чужеродную. Будет словно аутоиммунное, но забавнее, – без тени улыбки произнес Мелон.       Легоси протолкнул слова через горло, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза:       – Это наша вина…       – Моя. Я не предупредил достаточно внятно, что они видят почти весь черный рынок, – жестко сказал Луи. Волк покачал головой:       – Я, наоборот, обрадовался, когда узнал, что он из Бойни. Чем меньше их останется на улицах…       – Нам нужен план. Нам нужны все свободные силы. Но... твою мать, как же не вовремя!       – Ты о чем?       Луи зло сказал:       – Даже если Гоухин-сан сейчас умрет... я не хочу этого, не смотри на меня так! Нам придется выждать. Неделю, может, две. И потом ударить. Так, чтобы навсегда убрать Бойню и Нобу с улиц.       Мелон посмотрел на них, отражение мощной хирургической лампы мерцало в его зрачках. И потом произнес, с паузой, как будто сам удивляясь собственному голосу:       – Добровольцы... нужны?