Переживешь

      Камин в доме на площади Гриммо потрескивал, шипел и периодически запускал в аврора Поттера мелкие искры.       Однажды Гарри, отправленный в долгий отпуск после пойманного прямо грудью проклятья, от безделья и скуки принял волевое решение обновить дом. Он решительно избавился от старой мебели, вековых паутин, отнес возмущающиеся портреты на чердак и, к своему стыду, едва не проиграл схватку с призраком ванной комнаты. Пауки размером с небольшие блюдца уползали в щели подвала, дом потряхивало, а оставшаяся мебель начала устраивать аврору мелкие пакости. Чашки неожиданно лишались дна, и Поттер каждое утро получал чай прямо на свои брюки, комод сжевал все аврорские мантии, а лестница на четвертый этаж просто исчезла.       Чем светлее становился дом, тем невыносимее в нем становилось жить, вплоть до того, что однажды на Гарри напала взбесившаяся зубная щетка. Кикимер практически не выбирался с чердака и что-то бормотал закинутым в угол портретам.       Аврор Поттер пробовал действовать мягко — тактика переговоров, — накладывал успокаивающие чары, создавал разную температуру и уровень влажности и даже залечил все возможные трещины. В общем, всячески поощрял к сотрудничеству. Дом сотрудничать не хотел.       Аврор перешел к тактике давления и демонстрации силы — танцующие стены заморозил, особо непокорную мебель связал инкарцеро — удивительно, но сработало на отбивающих чечетку стульях. Правда, одним утром дом просто выкинул полураздетого Гарри на улицу, чем порядком напугал маглов, завернутых в шарфы и шапки — было начало февраля.       В Аврорате учили всегда прибегать к помощи специалистов там, где не хватает собственных знаний. Поэтому Поттер, лишившийся половины одежды, в том числе любимой парадной мантии — мелко нарезана и сварена в котле, — привлек сначала специалистов по древней магии волшебных мест, затем специалистов по проклятьям вещей и даже колдомедиков. Специалисты лишались бровей, покрывались огромными волдырями и решения проблемы не находили. Гермиона со свойственной ей дипломатией однажды предложила договориться с домом. Словами. С дипломатией Поттер не дружил. Зато дружил с боевой магией.       Несколько кругов антимагловской отталкивающей и отвлекающей магии и одна мощная бомбарда сравняла дом с землей. А вот к обломкам Гарри снова применил тактику переговоров — достаточно дипломатично.       С тех пор дом вел себя удивительно тихо и вежливо, активно участвовал в собственном восстановлении и позволил завершить все возможные перестановки. Иногда дом ему помогал — особенно, когда Гарри восстанавливался после тяжелых заданий, — иногда вторил настроению, а иногда даже немного заигрывал. Как, например, сейчас, когда запускал в раскинутые на ковре бумаги мелкие искры.       В бумагах, отчетах и старых номерах магической и даже магловской прессы Гарри копался с удовольствием. Конечно, никакого Ориона Руквуда он искать не стал — отдал эту задачу стажеру Демиусу Криви. Тот к полевой работе все равно готов не был и в перерывах между тренировками скучал. Криви сделал более или менее приличный отчет: древний чистокровный род, за последние десятилетия ничего необычного, занимается торговлей зельями. Возможно, конечно, есть что-то нелегальное, но Гарри интересовало совсем не это.       Поттер увлеченно начал куда более интересное расследование — Драко Малфой. Внезапное назначение в отдел Тайн, внезапный приказ министра оказывать Малфою всю возможную помощь, и абсолютное нежелание Малфоя эту помощь запрашивать. То, что он закинул одно имя, возможно и случайно — не в счет. Задача Гарри — безопасность, поэтому, прежде чем давать какую-либо информацию, он должен выяснить, кому и с какими целями он ее дает. Мерлин знает, чем Малфой на самом деле занимался последние десять лет в других странах.       Камин затрещал еще сильнее в тот момент, когда Гарри прямо вслух проговорил, что его лихорадочный интерес никак не связан лично с Малфоем — только с делом.       «С материка в Британию за один кнат. Заключен международный пакт о торговле без пошлин и налогов», — прочел Гарри еще один заголовок — в статье вскользь упоминался Малфой — и отложил в одну из четырех сформировавшихся стопок.       Первая стопка собрала все «важное/громкое/опасное» — об этих событиях Гарри планировал в первую очередь узнать все детали и попробовать связать их с отделом Тайн или Малфоем.       Во второй стопке собиралось «стандартное/формальное/известное» — проекты, которые Гарри и так знал, новые должности, перемещения, отчеты о стандартных процедурах и делах, публичные выступления. Нужно будет пересмотреть и изучить, если будет привязка к громким событиям.       Третья стопка собирала «мелкое/странное» — к ней Гарри присоединял по сути все остальные упоминания Малфоя во всех министерских документах и прессе.       На четвертую, очень тонкую, Поттер смотрел с опаской — «личное». Достаточно много из раннего — суд над ним и его семьей, оправдание; смерти родителей, нелепое обвинение в использовании темной магии; несколько предполагаемых романов — Гарри решил в это пока не вчитываться. В конце концов, на первое время у него было достаточно дел — нужно очень аккуратно запросить информацию из разных источников по очень разным событиям.       Гарри не заметил, что заснул он с широкой улыбкой.

***

      До этого августовского утра аврор Поттер тайно гордился, что был вторым человеком в Аврорате, что прошел этот путь сам от и до, что имеет доступ почти ко всей информации — даже самой секретной — и может ходить к министру напрямую по очень важным делам.       Этим утром министр с непроницаемым лицом едва выслушал его вопросы и отрезал, что Малфой сам будет решать, какую информацию давать. Аргументы, что он, Гарри, не может просто давать какие-то сведения без цели и без понимания, что это как минимум небезопасно, улетели в стену.       Поттер влетел в свой кабинет злой, взбудораженный. И замер.       Черное бархатное кресло и Драко Малфой, слушающий Рона. С улыбкой. Драко вообще улыбался очень редко. А Рон размахивал руками, посмеивался, и выглядели они скорее как давние приятели. Кажется, Уизли рассказывал о своей поездке в Италию три года назад. Какого Мерлина вообще?       Гарри хлопнул дверью. — Шеклболт послал? — осведомился Малфой, чуть подняв бровь.       Смесь ярости, раздражения и бум адреналина скрутились в тугой узел внизу живота. — А зачем ты ходил к министру? — поинтересовался Рон.       Малфой, сделав заинтересованный вид, посмотрел Гарри прямо в лицо. Поттер скользнул глазами по платиновым волосам — одна прядка выбилась и упала на лоб, — бледным щекам и усмехающимся губам.       Малфоя можно пережить, но это болезненно. — Следишь за мной? — А серьезно, зачем? — не унимался Рон. Гарри пожалел, что не умеет накладывать беспалочковое силенцио. — Мне не нравится, что приходит кто-то из секретного департамента отдела Тайн с загадочными просьбами. Я так не работаю, — отрезал Гарри. — Я не прошу, — отчеканил Малфой. Гарри ждал, что Малфой сейчас добавит что-то едкое, что-нибудь, что Поттер не сможет проглотить. И тогда будет плохо. — Просит министерство. Приказывает.       Под расстегнутой мантией виднелась черная рубашка — наглухо застегнутая. Поттеру вспомнилось, что иногда, в неформальной обстановке, мантия исчезала, расстегивались верхние пуговицы, и тогда на бледной шее блестели массивные платиновые цепочки и какие-то сложные амулеты. Они тихо позвякивали, и за них очень хотелось тянуть.       Воспоминания мелькнули и пропали. Гарри даже порадовался — не так уж и тяжело. — Я так не работаю, — повторил Поттер.       Малфой вдруг резко поднялся — взметнулась черная мантия, — пробормотал что-то неразборчивое и вышел. Гарри заметил, что на его столе появился маленький кусок пергамента. Почерком Драко — его каллиграфические вензеля ни с чем не перепутать — написано место и время. Через мгновение пергамент исчез.       Гарри вздохнул. — Ты в порядке? — Рон смотрел внимательно. — Нормально, — Гарри даже не соврал. — У тебя на лице за эти три дня эмоций больше, чем за два года.       Гарри не согласился. И отшутился. И вдруг понял, что все эти три дня чувствует себя невероятно живым. Живее, чем все последние пять лет.