Переживешь

      Свежее августовское утро в Лондоне дышало ночной прохладой, первые автомобили рассекали рассвет тихим урчанием двигателей, и аврор Поттер медленно брел в сторону знакомой телефонной будки. И думал.       Вчерашняя почти истерика отступила. Рон назвал его идиотом — справедливо. Но стало легче. Прошло пять лет, Гарри пережил все, включая свою любовь. Подумаешь, любовь. Подумаешь, страшно смотреть на этого Малфоя — вдруг опять накроет безумие.       Ранним лондонским утром Гарри даже думал, что любви-то и не было. Взгляд зацепился за молодое дерево, сиротливо трясущее листьями на ветру. Среди почти полностью бетонного переулка дерево изгибалось в хрупкую одинокую фигуру. Один из листков оторвался, покружился и приземлился Поттеру под ноги. На лист аврор наступил.       Однажды где-то на юге Шотландии он выслеживал группу магов, которые продавали магловское оружие. Он отделился от своих, выискивая точку аппарации противников, и оказался среди бескрайнего поля, точно понимая, что точка — вот она, а еще, что он один и спрятаться негде. Как дерево среди бетонного переулка Лондона. Он мог бы аппарировать, но это означало потерять врага. Сдаться. Отступить. Поттер никогда не отступал.       Он наложил самое мощное протего, он отбивался от десятка заклинаний, он боролся за свою жизнь как никогда. В какой-то момент его щит треснул, и тело разорвало проклятиями. Но он победил, так как выиграл время. Он лежал на земле, теряя сознание, чувствуя щекой влажный прохладный мох и свою горячую кровь, и знал, что победил.       Это было одно из множества воспоминаний — всегда непростых, но всегда про победу. Малфоя он тоже победит.       Гарри улыбнулся утренней прохладе и вдруг решил, что десять лет в Аврорате и сотни побед дают ему все шансы против Малфоя. — Ты улыбаешься как идиот, — перед ним вдруг возник Рон, немного помятый, но на удивление бодрый. — Почему всех так напрягает моя улыбка? — Веселым ты похож на хвосторогу.       Гарри рассмеялся. Он абсолютно точно знал, что ни на какую хвосторогу не похож. А вот Рон как раз напоминал иногда рыжую мантикору, особенно когда забывал расчесаться с утра, но Гарри тактично промолчал. — Страдания закончены? — Это ты вчера устроил драму, у меня все было отлично, — отмахнулся Гарри. В конце концов, полдня тошноты и аритмии вряд ли тянули на полноценные страдания. Бывало куда более неприятно.       Когда в их с Роном отдельном кабинете — Гарри все еще тайно гордился отдельным кабинетом, хотя прошло уже несколько лет — обнаружился Драко Малфой, Поттер даже не дрогнул. Рону прямо в руки прилетела фиолетовая записка — такие отправляли из Визенгамота, — и тот, едва кивнув, бросил Гарри один на один с человеком, из-за которого вчера им пришлось уничтожить бутылку драконьего коньяка. — Это повальное увлечение цветными мантиями — ад для человека, обладающего хоть толикой понимания стиля.       «Повальное увлечение», «толика понимания» — Малфой не изменился. В голове Поттера промелькнули ингредиенты для Мопсуса, но он решительно тряхнул головой, машинально поправил волосы и посмотрел прямо на Драко.       Острые, тонкие черты лица, платиновые волосы и очень холодные глаза. Гладкая, бледная кожа. Черная мантия, черная рубашка, на длинных пальцах тускло переливается изумруд, глубокий и бесконечный. — Привет, — хрипло поздоровался Гарри, решительно сел за свой стол и подвинул к себе какие-то папки. Не то чтобы он собирался что-то читать. — Ты выглядишь… — Как хвосторога? — вырвалось у Гарри. — Хм. Не думаю, — Малфой пожал плечами. — Скорее уж нунду, если ты настаиваешь на сравнении с животными.       Животные, это неплохо, решил Гарри, который вполне мог допустить, что Малфой может сравнить его с бактерией. Или флоббер-червями. Хотя еще предстоит выяснить, как выглядят нунду. — Не настаиваю, — просто ответил Гарри, открыл папку и уставился в нее. Это был добросовестно заполненный отчет об июльской операции, подписанный и утвержденный. Смотреть в него не было никакого смысла.       Малфой бесшумно перемещался по кабинету, рассматривал заставленные книгами полки, покрутил пару наград — одна из них заворчала, когда тот взял ее в руки. Поттеру казалось, что тот копается прямо в его внутренностях. Но он с самого утра твердо решил пережить Малфоя, поэтому в мертвой тишине просто взял со стола следующую папку. В новом отчете не хватало подписи. Гарри с удовольствием размашисто расписался. Осталась клякса, но доставать палочку и убирать ее он почему-то не решился.       Спина Малфоя выглядела напряженной. Гарри чувствовал, как звенит пространство между ними, но сдаваться не собирался. Маленькая победа уже была у него в кармане — Малфой отвернулся, а его, Гарри, за первые минуты еще не накрыло никаким сумасшествием. Разве что слегка хотелось потрогать платиновые волосы — все еще мягкие? — но это можно пережить. — Ты допросы так же ведешь? — Малфой как-то мгновенно трансфигурировал обычный стул в изящное черное кресло — бархатное, кто бы мог подумать! — сел, закинув ногу на ногу. — Ты пришел, ты и рассказывай.       Ответил Гарри, избегая взглядом кресло. — Не так, Поттер. Совсем не так, — как звучало это «Поттер» от Малфоя! — Я буду запрашивать информацию — ты будешь мне ее предоставлять. И без клякс.       Небрежный кивок в сторону свежеподписанного отчета. Гарри вдруг почувствовал, как его сердце пропустило удар. Малфой звучал дерзко, и эта дерзость вызывала странное жгучее чувство по всему телу. Адреналин. Как перед опасным заданием, как за секунду до прыжка в неизвестность. Это было не больно, не страшно. Это было остро и волнующе. — Не выйдет, Малфой. — Что у тебя не выходит, рассказывай Шеклболту. Можешь даже с кляксами.       Гарри мотнул головой. Адреналин бурлил, и ему было почему-то отчаянно весело. — Информацию ты бы получил и без меня, верно, Малфой? — Гарри включил свой аврорский голос и прищурился. — Я, конечно, могу присылать тебе много отчетов с кляксами и без, но помощь аврората отделу Тайн явно нужна не с этим. Ты можешь рассказать, и я помогу, или… — Или, Поттер, или.       Малфой встал, вернул свое кресло в первозданный вид — деревянный бежевый стул сразу стал выглядеть как-то неуместно — и бросил: — Мне нужно все, что есть у Аврората на Ориона Руквуда.       Малфой вышел, а Гарри вдруг почувствовал, как бьется его сердце — быстро, гулко. В предвкушении. Он остался с твердой уверенностью, что Малфоя он давно пережил.