Переживешь

— Поттер, у меня очень простой план, — буквально прошипел Малфой. — Я — бывший пожиратель, если ты забыл. И пользуюсь некоторым доверием в кругах не столь толерантных. Более того, я единственный из этого круга, работающий сейчас в министерстве Британии, Панс ушла достаточно давно.       Малфой расхаживал взад-вперед по пустынному саду в пригороде Парижа. Гарри же замер в одной позе на трансфигурированной из ветки скамье. — Мы с Панс прекрасно расстались, и я — единственный, кто может им помочь… В тылу. Вопрос времени, когда она попытается обманом или нет вынудить или убедить меня помочь им. Я узнаю имена, фамилии, сдам их тебе. Все. Ты радостно закрываешь дело, я счастливо уезжаю жить во Францию, — Малфой произнес это особенно едко. — Для них это самый разумный выход. Даже если она не станет уговаривать меня — я достаточно близко с ней общаюсь и премного очарователен, чтобы узнать что-то, что выведет меня на них. А вот если ты сейчас пойдешь во французское министерство, начнешь что-то выяснять, скорее всего, ты просто сильно подпортишь дело. И, конечно, ничего не добьешься. — Ты злишься, — констатировал Поттер. — Почему?       Малфой взглянул на него с явным раздражением. Остановился. Шумно вдохнул. Гарри очень рассчитывал на присущую Драко честность. Тот назначил встречу в пустынном прохладном саду, не подходил к нему ближе чем на метр и выглядел… Взволнованным. — Поттер, мне с тобой, — еще один вздох, — тяжело. Ты, конечно, не понимаешь этого, прешь напролом, зажимаешь в уборных… — Я извинился. — Дело не в этом, — Драко повысил голос впервые за… Драко никогда не повышал голос на памяти Поттера. — Мне непросто далось с тобой разойтись. Мне очень непросто с тобой находиться. Ты мне абсолютно не помогаешь. — Нам не нужно расходиться, — просто ответил Гарри. — Вот скажи, Поттер, — Малфой остановился, прищурился и впился взглядом в Гарри, — ты читаешь руны? — Нет… — Латынь? — Нет. — Французский точно нет, — Малфой выглядел немного озадаченно. — Будет непросто, я уже давно не практиковался, но… Греческий? — Можешь прислать мне список всех твоих талантов совой. — Каждую нашу встречу я разными способами пытаюсь тебе донести, что я ничего с тобой не хочу.       Малфой взмахнул палочкой — из нее вылетел столп светлых искр — сделал себе кресло. Черное, бархатное, массивное. Посреди сада. Гарри невольно усмехнулся — драма драмой, но на простую скамью Драко не сядет. — Твои действия говорят об обратном, — просто ответил Поттер. Решил было напомнить, какие именно действия, но передумал.       Малфой открыл было рот, но, подумав, замолчал. Нахмурился. Поднял взгляд — все еще раздраженный. — Ты… — Стоп, — резко прервал Гарри. — Давай с этим разберемся. Без колкостей, без иронии, простой вопрос — простой ответ. Можем?       Малфой медленно кивнул, глядя с явным недоверием. Где-то вдалеке послышалось хлопанье крыльев. Гарри оглянулся — вдали чернел лес, и его верхушки чуть щекотала светом полная желтая луна. Очень умиротворяюще. — Нет. Дай мне время и пространство. С тобой действительно очень непросто. — Уж куда проще… — пробормотал Поттер. — Ты берешь свое аврорское обаяние и силу и просто сносишь все на своем пути. Очевидно, я поддаюсь, — развел руками Малфой. — Но это не закончится хорошо. — Почему?       На лице Драко натурально отразилось почти болезненное раздражение. — Поттер, сосредоточься, услышь, не перебивай, — Малфой посмотрел чуть надменно. Но Гарри чувствовал, как тот на самом деле нервничает. — Мне с тобой сложно. И действительно хорошо, да. Во всех смыслах. Ты — рыба фугу. Слышал про такую? — Деликатес, которым можно отравиться насмерть? — Именно, — Малфой даже взмахнул руками. — Маглы знают, что это блюдо может убить, но все равно его заказывают, если решают, что риск стоит полученного удовольствия. Но они сами принимают решение, идут в ресторан и пробуют. За ними не бежит рыба и не уговаривает себя съесть, рыба не преследует их на работе и не… — Рыбы точно не бегают, — не удержался Гарри. — Метафора доступна твоему пониманию? — язвительно поинтересовался Драко. — Прямо сейчас я не хочу есть фугу. Я попробовал, выжил, мне понравилось. Повторять риск не хочу. — А что если спустя пять лет фугу больше не ядовитое блюдо? — О, поверь, очень даже ядовитое, — усмехнулся Малфой. И продолжил уже серьезно. — Правда, Поттер, не хочу. — Это неправда, — с нажимом ответил Гарри.       Малфой молчал. У Поттера бешено колотилось сердце и едкая горечь разливалась в груди. Это было болезненнее всех проклятий мира. — Нет, Поттер. Услышь сейчас мое «нет».       Аврор кивнул. Стиснул кулаки. Он услышал. Он пережил Малфоя один раз, переживет и второй.

***

      Поттер делал то, что он умел лучше всего. Работал. Работал, несмотря на горечь в груди. Возобновил жесткие тренировки и изнурял себя аппарациями между Лондоном и Парижем. Немного пил. Начал бегать по утрам, ловя первую прохладу осенних рассветов. Почти не думал. Пережить Малфоя в первый раз было невыносимо. Во второй — просто болезненно.       В первую неделю с того разговора он дважды провел внеплановые учения для авроров, перечитал все отчеты и придрался к каждой кляксе, поучаствовал в трех мелких арестах — просто так, чтобы выйти в поле, и почти ни с кем не разговаривал.       В середине второй недели к нему пришли Рон с Гермионой — вместе. Читать лекцию о вреде частых аппараций и пользе отдыха на свежем воздухе.       И еще о том, что он пугает авроров своим внезапным появлением во время рутинных задержаний.       На третью неделю к нему пришел Шеклболт и предложил передать дело Малфоя Рону. Гарри вежливо отказался, а затем швырнул чернильницу в стенку. И аппарировал во Францию.       Малфой же все чаще общался с Паркинсон — аккуратно вытягивал сведения. Гарри наблюдал за ними под маскирующими чарами и внимательно слушал каждое слово. Панси становилась все более разговорчивой, а Драко все чаще понижал голос и рассказывал, что, мол, да, скучает по временам Темного Лорда. Версия Поттера подтвердилась, действительно, экс-пожиратели хотели провести ритуал, который может возродить наследие Волан-де-Морта. Для ритуалов нужны были все три дара смерти.       Очень скоро Драко стал частью плана — выяснить, осталась ли мантия у Поттера, и забрать ее. Несколько раз Паркинсон подливала Малфою веритасерум, а Гарри его незаметно нейтрализовывал. Они были отличной командой. Они общались только короткими записками по совиной почте. Все время, что Малфой изображал работу во французском министерстве между встречами с Паркинсон, Гарри проводил в аврорате, не предлагая встреч. Записки писал так, как писал бы любому аврору.       Это было болезненно, но он умел слышать «нет». Его гордость умела.       «Вытащи у Панси имена сообщников, мы установим за ними наблюдение», — написал коротко Гарри.       «Поттер, это невозможно. Пожиратели сохраняли анонимность и раскрывали себя даже своим только по собственному желанию. Никто не приходил и не просил познакомить с другом-пожирателем», — Гарри читал ответ с интонацией Малфоя — немного язвительной. Представлял, как тот выводит аккуратные буквы одним из своих дорогущих перьев.       «Тогда подробности ритуала».       «Сделаю, как напою ее».       «Она подливает тебе веритасерум в напитки, — написал Гарри, едва сдержавшись, дабы не добавить «Чтобы ты там не очаровывался». — Пейте там, где она не сможет наложить империо или залезть тебе в голову».       «Поттер, я рос с Волдемортом в толпе пожирателей. Ее посредственное империо меня не заденет».       Гарри вздохнул. За месяц наблюдений, сторонних, за месяц игнорирования своих чувств он понял основное — Малфой на самом деле справлялся сам, без него. Он мог бы стать отличным аврором, если бы захотел. Поттер усмехнулся в пустоту — Драко мог бы вести любые допросы и переговоры, вытаскивать информацию под прикрытием, но вряд ли согласился бы на боевые действия. Бархатных кресел у них не предлагали.       «Будь осторожен».       «Поттер, я рос с Волдемортом в толпе пожирателей. У меня отличные навыки физической и ментальной защиты».       Поттер скомкал пергамент. «Ну и иди к черту, — подумал он. — Иди ты к черту, Малфой».