Панк и балерина

Дождь сегодня накрапывал целый день. Василиса Андреева предусмотрительно взяла с собой утром зонт, зная, что выйдет с репетиции только к вечеру. А в Питере такая погода совсем не редкость, тем более в сентябре. Она торчала в своей Вагановке с утра до вечера, что было немудрено. Если хочешь быть одной из сильнейших, будешь пахать до умопомрачения. Поступление в университет было больше данью амбициям, нежели особой необходимостью. У нее за спиной уже был диплом училища искусств по тому же профилю. Там они и познакомились с Андреем… При мысли о друге Ваську, как называли ее близкие, как будто в очередной раз ошпарило кипятком. О «друге»? Как будто он ей «просто друг» … Девушка решила неспешным шагом прогуляться от универа до дома и обдумать сложившуюся в их с Князем взаимоотношениях ситуацию. Они познакомились почти пять лет назад. Василиса тогда пошла на вступительные испытания в училище. Туда, по той же причине, пришел и Андрей. Правда, как позже выяснилось, поступал он на художника. Один…кхм… недалекий болван, которого в ту пору Василиса была готова проклясть, пронесся на огромной скорости мимо нее по лестнице, столкнув бедную балерину с каменных ступенек. Она даже не успела ничего понять, как полетела кубарем по лестнице. Хорошо еще, что эта лестница была не в сто метров высотой… Так она на огромной скорости и влетела в парня, который стоял возле перил этой злополучной лестницы, и свалила его с ног. Этим парнем, который смягчил ее столь экстравагантное падение, и был Андрей Князев. Сейчас она, наоборот, пожала бы тому обалдую, который так по-хамски спихнул ее с лестницы, руку и поблагодарила бы от души за то, что теперь у нее есть такие друзья, как Мишка, Яшка, Балу и Поручик. А Князь для нее вообще стал отдельной неспетой песней… Андрей, который также, как и она, до инцидента с лестницей успел сдать вступительные испытания и уже было хотел идти домой, сопроводил ее в травмпункт. Как оказалось, Андреева заработала себе своим незапланированным «полетом» растяжение ноги. Так они и познакомились. Андрей, когда она все лето лечила ногу, звонил узнавать о ее самочувствии и даже приходил в гости, приносил фрукты. Потом оказалось, что Васька поступила, а Князева мать «записала» в реставрационное. Там он познакомился с Мишей и понеслось… С Горшеневым они сразу нашли общий язык. Оба энергичные «зажигалки», в отличие от более спокойного и рассудительного Андрея. Балу и Поручик, а затем и Яшка, приняли балерину, как так и надо. Родители как-то, на втором курсе училища, пригласили ее друзей-музыкантов в гости. – Михаил, мне Васенька сказала, что вы уважаете Кропоткина. Что вам ближе всего в его учении об анархизме? Ее отец, работающий долгие годы реставратором в Русском музее, был рад увидеть у себя в гостях молодую «поросль» будущих коллег. Его ничуть не смутило ни то, что ребята играют в панк-группе, ни то, что они не самые прилежные ученики. В конце концов, с кем в молодости не бывает. Главное, что как люди они ему вполне приглянулись. Да и собеседниками оказались хорошими. Карие глаза Миши загорелись, когда он услышал от хозяина дома вопрос о своем дражайшем Кропоткине. Парни, подавив свои смешки в зародыше, слушали монолог друга, который вышел довольно длинным и весьма незаурядным. – Я считаю, что мы можем существовать только в анархии, государство уже изжило себя как структура общества… Мама Василисы придерживалась примерно такой же точки зрения насчет ее друзей, при этом считая, что они с Андреем смогут со временем стать прекрасной парой. – Дочь, такой парень умница, добрый, тогда тебя как выручил, отвел в травмпункт и потом до дома в целости и сохранности довез. Звонил узнать о самочувствии, фрукты приносил. А как рисует! Сразу видно, настоящий художник-реставратор будет. А то, что он панком заделался, так это возрастное. У нас вон отец тоже в молодости в ВИА выступал, и ничего, потом перерос и по профессии работает. Василиса чуть не поперхнулась, услышав такое сравнение от матери. А что, ВИА «Король и Шут», звучит, однако… Сама Андреева в своих друзьях и своем предназначении не видела ничего противоестественного. Ну и что, что она балерина? Это что, какой-то приговор? Почему она не могла иметь друзей-панков и поддерживать их начинания? Однако в училище она считалась не самой прилежной ученицей. Никаких нареканий насчет ее техники ни у кого не было, но друзья девушки в глазах окружающих были чем-то неподобающим. Андреева так и не могла найти связь между ее танцевальным мастерством и ее друзьями. Слухи распространялись быстро. Если однокурсницы, которые были больше по характеру и мировоззрению похожи на тургеневских девушек, считали ее крутой девицей лишь за один факт наличия таких друзей, то педагоги советской закалки думали совсем по-иному. «Какой позор, Андреева» «Ты же балерина» «Как ты можешь ходить на эти концертики» И бла-бла-бла… К слову, друзья ходили на ее отчетники и тоже не видели в этом ничего постыдного. Они всегда с уважением относились к тому, что Васька делает, также поступала и она. Если с Горшком, Яшей, Балу и Поручиком все было стабильно на протяжении всех пяти лет знакомства, то с Андреем их взаимоотношения сделали не так давно крутой вираж. По крайней мере, в ее восприятии. Изначально их отношения были просто дружескими с ноткой симпатии с ее стороны. Но эта «мелочь» не мешала ей дружить с ним, скорее даже наоборот. Подруги почему-то считали, что он не видит в ней девушку. «Иначе бы давно хотя бы поцеловать попытался, а то и больше» Мать же, напротив, настраивала ее на то, что не надо торопить события. «Из дружбы вырастают со временем самые крепкие отношения» Васька не заморачивалась. Ей он нравился, в первую очередь, как человек и как собеседник. А в качестве друга ему цены не было. Но что-то изменилось с его уходом в армию после училища. Прав был Есенин, «большое видится на расстоянии». Ей очень его не хватало. Андрей два года служил где-то под Вологдой в железнодорожных войсках, но радовало то, что он целых два раза за это время приезжал в отпуск. – Вась, ты чего там стоишь, не узнала меня, что ли? Парни уже успели поприветствовать Андрея, только что вышедшего на перрон с поезда. Девушка не могла поверить, что он реальный. Он приехал. Эти полгода тянулись как вечность. Князев, уже и не ожидая реакции от подруги, подошел и одним рывком поднял ее над землей, заключая в объятия. А она чувствовала себя тем умалишённым из песен группы, который поймал молнию.[1] Сердце заходилось так сильно, будто бы отстукивая ритм какой-то доселе неведомой песни. С тех пор она и называла Князя «своей неспетой песней». С тех пор она и поняла, что и взаправду влюбилась в него. Они много переписывались и созванивались по возможности, пока он был в армии. Васька вместе с друзьями-панками отправляли Князю посылки с вкусной едой и сигаретами. Как Мишка говорил, чтоб его там вдохновение не бросало. Андрей ее сильно поддержал в решении поступать в вуз. Сказал, что нельзя закапывать свой талант ни в коем случае, нужно развиваться и расти в ремесле. Парни, собственно, тоже имели схожую точку зрения. Пока есть запал, надо идти до конца. Но одно событие за все эти два года натолкнуло балерину на мысль, что Андрей может чувствовать к ней то же самое, что и она к нему. Он как-то раз вместе с письмом прислал ей ее портрет. До этого Князь никогда ее не рисовал. Васька на рисунке была изображена в каком-то старинном платье и с распущенными волосами, а не с привычным ей пучком. Когда Андрей вернулся, он «модернизировал» рисунок, сделав его частью обложки для их нового альбома. Андреева уже и сама не знала, преувеличивает она или же нет. Может, Князев просто от скуки ее тогда, в армии, нарисовал, а она уже нафантазировала себе невесть что… После возвращения Андрея из армии все уже было по-другому. На это влияло много факторов. И одним из них была их недавняя наиглупейшая ссора… Василиса не успела додумать мысль. Она, глубоко уйдя в себя, проделала свой путь и подошла к подъезду, но тут ее внимательный взгляд зацепился за знакомую каштановую макушку. Парень с карими глазами сидел на качели в двух шагах от нее, видимо, в ожидании чуда. – Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу. [2] Андрей Князев моментально подскочил со своего места, обернувшись на отклик.